Цветущая любовь.

      Он любил его, любил его спокойствие, любил его глаза и хаотичные поцелуи солнца на его лице. Он был ярким лучом солнца в темной ночи. Феликс был посланный солнцем, а Хенджин был ребенком луны.       Хенджин любил утопать в двойной любви, вымазывая нос в порошке. На душе становилось тепло, а голова легчала. — Т-ты что делаешь? — замерев в дверном проходе, пытается связать слова пришедший Феликс. Освободился с работы пораньше, чтобы скорее вернуться в объятия человека, подаренного луной, но не ожидал увидеть то, что видит прямо сейчас. Хенджин и его белый нос, словно кот вляпался в муку, глаза ночной любви были пусты, а руки его подрагивали. — Ты же сказал, что завязал, Хенджин! — крикнул блондин, нервно колотясь, будто это он сам занюхнул дорожку, которая поганит жизнь. Но Хенджин так не считал! Белая дорожка означает – белая полоса в жизни! Все ясно и понятно, почему его солнце злиться, он тоже не понимает, ведь не делает ничего плохого, просто скрашивает свои обыденные и серые дни. Подойдя ближе, Феликс с размаху вмазывает по красивому лицу своей ладонью. — Ты же обещал, — слеза скатывается из-за обиды и обмана единственного близкого человека. — Феликс, солнце мое, — поднимает пустые глаза Хенджин и тянется к своему лучу, которого так не хватает в темной ночи. — Не трогай меня! — взъедается в ответ парень и отмахивает тянущуюся к нему руку. Хенджин в ответ на выходу глубоко вдыхает воздух. — Да че ты печешься обо мне! Я не маленький ребенок, сам разберусь, — встает на ноги, его штормит из стороны в сторону, но он бойко стоит, давая понять, что трезв. — Мы же договорились, — с горечью произносит светлый мальчик. — Я не хочу встречаться с торчком, Джинни, если ты продолжишь, то мне придется уйти. — Уйти? — непонимающе смотрит на объект своей любви брюнет и морщится, в ответ видит легкий кивок. — Уйти значит, — хмыкает. — Никуда ты не уйдешь, Ликси, — по злому улыбается и двигается вперед. Его пустые глаза превращаются во что-то животное, а злая улыбка превращается в хищную. Он идет вперед не спеша, чтобы ненароком не свалиться с ног. Феликс пятится назад, видя такого Хенджина, сердце перестает обливаться кровью и прячется в пятках. Видя, как парень медленно приближается, блондин также медленно отходит назад, слезы из глаз текут не останавливаясь и он кричит парню стоять на месте, но тот его не слышит, впервые ему стало страшно рядом с ним. Когда Хенджин резко срывается с места, инстинкт самосохранения дает о себе знать, Феликс выскакивает за дверь квартиры и мчится по лестнице вниз, тяжело дыша. Хенджин упустил его, но тот вернется, брюнету это хорошо известно. После ухода блондина, Хенджин измеряет маленькую комнатушку шагами, присев за стол и выровняв дурь картой, занюхивает по-новой. Надоедает. Его луч солнца начинает надоедать. Уйти собрался? Хенджин не позволит. Ночью, успокоившись, Феликс вернулся, тихо залезая под одно одеяло к парню. Хенджин слышит как Феликс хнычет втихаря, но его таким не взять. Он просто обнимает парня сзади, на лице Хенджина играет спокойная гримаса, которая смотрит пустым взглядом на стену напротив.       Утром следующего дня, Хенджин просыпается раньше, оглядывает лицо блондина, нежно касаясь его подушечками пальцев. Феликс разлепляет глаза, глядя прямо на Хенджина, чуть щурясь из-за только что отступившего сна и лучей солнца, что пробирались сквозь окно. — Лучик мой, прости меня, — шепчет Хенджин. — Поехали в отпуск? Феликс улыбается, сонливо прикрывая глаза и соглашается на предложение Хенджина. ‘’’       Они снимают небольшую хижину на берегу дикого пляжа, где нет посторонних глаз и ушей. Где грустно парят чайки и море волнами бьется о скалы. Где их любовь с трепетом цветет под палящим солнцем, где их волосы становятся жестче из-за соленой воды. Там, где им хорошо. Они трепетно занимались любовью под луной на берегу пустого пляжа, который огораживают скалы, и просто любили друг друга под лучами яркого солнца. — По-моему, у нас отличный отпуск: море, скалы и луны на них отблеск — все, как ты и хотел, — бормочет Хенджин, гипнотизируя свою мать - Луну, ласково поглаживая макушку парня на своем плече. На покрывале, расстеленном на холодном песке, лежать нагими более, чем хорошо. Слух ласкают шумные прибои, а холодный песок слегка отдает мурашками по спинам парней, что сейчас наслаждаются моментом. Они молчат час, два, но возвращаться в кровать им не хочется, им хочется чуточку отдохнуть в эту чудную ночь. — Что это было тогда, Джинни? — как обычно, спокойно спрашивает Феликс, нарушая часовое молчание. Несмотря на спокойный тон блондина, Хенджин начинал злиться. Надоедает. Опять. — Давай оставим это там, а сейчас насладимся моментом, — спокойно выдает парень, несмотря на бушующий спектр эмоций внутри. — Я не хочу встречаться с торчком, Хенджин, — уже более серьезно проговаривает Феликс, заглядывая в бездонные глаза. Хенджин считает, что их отношения так прервать нельзя, поэтому сегодня, допив пиво в стеклянных бутылках, они оставили их где-то в песке. Точнее, Феликс свою бутылку где-то оставил, а Хенджин положил рядом с покрывалом. Дите луны тянется к губам напротив целуя так, словно в последний раз. Нежно сминает губы, грубо подается вперед и любопытно изучает чужой рот своим языком. Целуются они долго, кажется, что целую вечность, но этой короткой вечности мало, ничтожно мало. — Ты снова ушел от вопроса, Джинни, — первым разрывает поцелуй Феликс. Надоедает. Надоедает. Снова и снова. Поэтому рука соизвольно тянется к пустой стеклянной бутылке и прикладывается к блондинистой голове. Звонкий звук разбившейся бутылки проносится где-то эхом за скалами, что укрывали парней несколько дней. Феликс кричит, ведь так больно. Так же больно, как на пустом пляже. Глаза Феликса смотрят в темные глаза напротив, не понимая и не принимая реальности. Все это кажется не настоящим. Тупым кошмаром Феликса, который должен вот-вот закончиться и перед ним будет сладко сопеть его нежный Хенджин. Но из головы сочится кровь, а Хенджин лежа на боку умиротворенно смотрит на раненного, что истекает кровью. — Я люблю тебя, лучик мой, — тихо шепчет брюнет, поглаживая сухие и испачканные светлые волосы. Феликс отдергивает руку парня и еле-еле встает с покрывала, шагая в сторону дороги по холодному песку. И плевать, что он голый, плевать, что истекает алой жидкостью и плевать, что голова кружится, а в глазах двоится. Его заносит из стороны в сторону, но он не сдается, срывается на бег, который больше смахивает на быстрый шаг. Хенджин, глядя в молочную спину, усмехается. Далеко не уйдет. Он не спеша встает с покрывала, хватается за горлышко разбитой бутылки и плетется за убегающим парнем. — Ты не уйдешь от меня, лучик. Наша любовь будет вечной, — и ударяет повторно по алой голове. Теперь все, точно все. Конец кошмара настигает слишком быстро. Феликс падает на холодный песок, рвано дыша, а Хенджин ласкает его щеку своей ладонью. Парень перетаскивает бездыханное тело обратно на плед и ложится рядом. — Забавно, да? Ты не уйдешь от меня, лучик, — поворачивается в сторону и закрывает чужие испуганные глаза своей рукой. Груз на душе от того, что теперь парень рядом просто муляж. — Зато, лучик мой, ты останешься в моей памяти именно таким спокойным, как море, тонущим во мне, как море, за это я тебя и люблю, — убирает окроваленную прядь волос за ухо. — Останешься именно таким спокойным, как ветер. Ты на том свете, а я на этом, — хмыкает. — Поэтому я тебя и люблю. Они лежат еще недолго, полчаса, час – от силы. Начинает поддувать ветерок и Хенджину становиться холодно. Он укутывает бездыханное тело в покрывало, чтобы ему было теплее и отправляет в свободное плавание подумать. Скажем, навечно. — Водоем через чур опасен в часы прибоя, Ликси, будь осторожен, — говорит вслед уплывающему пледу, что держит в своих объятиях солнечного мальчика. И оправляется в их кровать, проваливаясь в сон.       К семи часам Хенджина будит сирена, гарантируя, что его мальчик продолжает плавать уже по морскому дну.       Ещё через несколько одинаковых дней находят тело его мальчика. — Нет! — кричит Хенджин полицейским, приехавших к нему. Проронить слезы не так сложно, ведь и вправду грустно. — Я справлюсь, я сильный, — вторит полицейскому Хенджин и провожает правоохранительные органы. И видя удаляющиеся спины полицейских, которые обсуждали кто же мог похоронить столь невинного парнишку, Хенджин занюхивает белую дорожку, радуясь, что сохранил любовь. — Лучик, — тихо шепчет Хенджин разбушевавшемуся морю. — Я уезжаю сейчас, тут хорошо, но мне кажется они снова придут, — говорит про полицейских Хенджин. — Но я же не виноват! Просто променял твою короткую жизнь и нашу короткую любовь на одну огромную и вечную. И напоследок, Хенджин смотрит в море, которое забрало себе янтарные глаза его лучика, превращая в голубые. Смотрит в голубые глаза, очень глубокие глаза и понимает, что они его зовут, и он ныряет. Ныряет в эти волны рая, умирая, убирая, упираясь. Умирая от грязной воды в лёгких. Убирая проблемы — медуза из мозга. Упираясь ногами в жидкий песок. Любовь их вечна внутри соленого покрывала, и Хенджин убеждается в этом, когда видит свой яркий лучик света в кромешной темноте синего этажа.