взгляни на меня, вивисекцирован лишь для тебя♡ // look at me, viscera all in display for you♡

Шедлетский задыхается, содрогаясь от боли от прошедшего сквозь его живот демоншанка, что пригвоздил его к земле со всей величественной примесью крови и пота, запятнавших клинок. Яд и бинарный код текут по его венам, заставляя его сердце колотиться от адреналина и страха, голова начинает кружиться так сильно, что ему уже всё равно на другой меч, угрожающе приставленный к его шее. Он отхаркивает кровь и почти что рвоту; на глаза наворачиваются слёзы, которые он не думал, что когда-либо снова прольются; в горле пересыхает и жжётся от всей выкашливаемой крови и криков, что он издавал с тех пор, как клинок пронзил его живот. Его разум мечется, безмолвно взывая к созданной его же телом беспощадной твари, умоляя её остановиться. 1х1х1х1 стоит с поникшей левой рукой, с непринуждённым — чуть ли не довольным — выражением лица, что сильно контрастирует с раскинувшимся перед его глазами зрелищем. Его правая рука, закованная в алые, наполовину разорванные цепи, держит приставленный к горлу Шедлетского демоншанк; оно наслаждается каждым болезненным стоном и всхлипом, что тот издаёт, когда оно крутит и вертит меч, вонзая его глубже, но так и не добивая своего создателя. Из последних оставшихся сил администратор тянется к своему собственному мечу, покрытому чёрной субстанцией, с видимыми царапинами на тонкой металлической поверхности. Убийца, заметив это, незамедлительно подбрасывает меч ногой ввысь, славливая его левой рукой и с силой вонзая в руку Шедлетского. Админ издаёт пронзительный визг, у него на мгновение перехватывает дыхание, а затем словно кричит о том, чтобы он продолжал дышать даже в такой ситуации. Он мычит, с его голосовых связок срывается хриплый звук, весьма к удовольствию 1х1х1х1. Убийца наклоняется, его белые волосы изящно ниспадают вниз, а рука удерживает меч на плече; лезвие слегка рассекает его обнажённую полупрозрачную кожу, но оно не обращает на это внимания, ведь это лишь малая часть пройденных им мучений. Шедлетский, едва удерживая себя в сознании, поднимает голову и встречается взглядом с той мерзостью, что невольно породил; её красные глаза предупреждающе сверлят его собственные. Даже на грани смерти его эго по-прежнему остаётся на вершине, и он выдавливает из себя слабую, но всё ещё пропитанную этой маниакальной надменностью улыбку; глаза убийцы дёргаются от раздражения в ответ на предположительную насмешку админа. Он смеётся — сдавленным, натянутым голоском — пока его пронзённая рука цепляется за траву, едва не вырывая её от невыносимой боли, пока яд всё ещё циркулирует в его крови. 1х1х1х1 стоит неподвижно, потакая любой ерунде, которой тот занимается. — Как иронично, хм?.. Создание уничтожает своего создателя... 1х1х1х1 прищуривается; рука, лежащая на мече СФОТХ, вздрагивает от желания погрузить его глубже и насладиться агонией, причиняемой админу, однако оно решает лишь сжать его покрепче в качестве предупреждения, проявляя каплю милосердия к своему творцу. Шедлетский пристально выискивает реакцию, и, не обнаружив её, продолжает всё тем же высокомерным тоном: — Что ж, забавно, как охотно ты... БЛЯТЬ!.. Демоншанк у его горла нажимает на него сильнее, а клинок, проходящий сквозь его ладонь, поворачивается, сильнее упираясь в землю. Кровь хлещет из обоих ранений и, распространяясь как лесной пожар, окрашивает траву в тошнотворный красный. Он задыхается, его нетронутая рука дрожит и прижимается к траве, кажущейся необычайно жёсткой и холодной. 1х1х1х1 издаёт глючный, искажённый звук, напоминающий недовольство, а его рука продолжает теребить рану, надавливая на меч ещё жёстче. — ...Я СТ4Л0 Т4К1М 1З-З4 Т3БЯ, — процедило оно, подчёркивая последнее слово очередным поворотом меча. Шедлетский только и мог, что кусать губы, прежде чем наконец испустить ещё один болезненный крик, наполняя зловещую атмосферу своими мучениями. Выражение лица 1х1х1х1 наконец меняется, превращаясь в нечто отличное от раздражения и безразличия, его глаза преисполняются ненавистью. — З4Т0Ч1Л М3НЯ Н4 ТЫСЯЧУ Л3Т "В0 БЛ4Г0" Р0БЛ0КС11... — Оно усмехается, издеваясь над лежащим под ним меньшим, слабым человеком, бывшим богом. — Р4ССК4Ж1 МН3, Т3Л4М0Н, П0НР4В1Л0СЬ Л1 Т3Б3 1ГР4ТЬ В Г3Р0Я? Таймер отсчитывает последние тридцать секунд. 1х1х1х1 предпочитает предаться этой одноминутной пытке с Шедлетским, бросая остальных выживших. Администратор лишь сдавленно смеётся, его поведение из откровенно напуганного возвращается к своему привычному высокомерию. Когда остаётся всего пятнадцать секунд, он повышает голос, чтобы тот не звучал так тихо и хрипло, насколько это возможно с пронзающим его кожу острым металлом. — Раз так, прикончи меня, если хочешь. Я не стану сопротивляться — я заслужил это, и если не за тысячелетнее заточение, то за то время, что потратил на досаждение тебе. Шедлетский кашляет, сплёвывая ещё больше крови, его губы уже запачканы — теперь уже сочась наслаждением от своей последней попытки разозлить убийцу. Когда на таймере остаётся пять секунд, 1х1х1х1 безмолвно поднимает свой неиспользованный демоншанк.

Пять.

Шедлетский даже не утруждается закрыть глаза, всё ещё пялясь на него с этой мерзкой ухмылкой. Перед его глазами мелькают одни окошки об ошибках за другими, но он даже не пытается их закрыть.

Четыре.

Звон в ухе 1х1х1х1 становится всё более хаотичным, его руки дрожат и предают его собственные кровожадные мысли.

Три.

Шедлетский поддразнивает убийцу в последний раз. — Что такое? Всё-таки не можешь покончить с тем, кто тебя предал? За долю секунды пальцы 1х1х1х1 хватают каштановые пряди, грубо потягивая за них, чтобы бросить последний взор на предателя, но оно видит лишь неуверенную улыбку и снисходительный взгляд, подобный божественному, взирающему на своего грешного последователя.

Два… таймер тикает медленнее?

Они понимают своё положение: падшее божество во власти своего творения, обречённого быть отвергнутым; одно под другим, судя по облакам, стелящимся по небосводу. Бог смеётся, насмехаясь над грешником — теперь их роли поменялись. 1х1х1х1 — точка во Вселенной, и Шедлетский когда-то был той рукой, что эту точку нарисовала, а теперь склоняется так низко, что бросает кисть и присоединяется к нежеланному созданию. Теламон — рука, сформировавшая всё со времён зарождения Роблоксии и до того момента, когда его существование как божества подошло к концу. Он насмехается над творением. Создатель испускает последний протяжный вздох, присваивая себе мнимую победу, пока 1х1х1х1 захлёстывает яростный ураган эмоций.

Один.

Что ж, между ними точно есть что-то помимо ненависти.

Голова Шедлетского полностью отсечена от его шеи, ихор расплёскивается на тело 1х1х1х1. Тиканье в его голове затихает, как только ему даётся ещё сорок пять секунд, и внутренние часы в его сознании начинают отсчитывать правильно. Несколько секунд оно смотрит на тело Шедлетского, проткнутое двумя клинками — его собственный меч пронзил его руку, другой прошёл через живот — и убийце так и хочется вогнать ещё один в сердце трупа, пока он вытаскивает демоншанк, наполняя пространство звуком хлюпанья смертной плоти и крови. Оно резко разворачивается, но не раньше, чем снова взглянет на голову Шедлетского: каштановые волосы, закрывающие лицо, поэтические нотки и остатки насмешки в них всё ещё теплятся в его памяти. Мелодия обнажённого клинка играет снова, гремучие змеи шипят, прежде чем лезвие устремляется к ничего не подозревающей жертве.