Десять минут

Свет от карты выхватывал только лица послов. Остальное, в Зале Переговоров, терялось во мраке. Элой смотрела на них и чувствовала, как разговор снова идёт по кругу. Она прекрасно понимала, зачем они здесь. Король Солнца, Авад, умел давить мягко так, что это почти не ощущалось сразу. Его люди выбирали вежливые формулировки, обладали мягкими голосами и правильными словами, но за всем этим всегда стояло одно и то же требование. Сделай больше. Сделай ещё. Возьми на себя. — Совет в Меридиане обеспокоен, — сказал старший посол тихо и размеренно. — Торговые пути остаются небезопасными в Западных Землях. Караваны продолжают терять людей. Это подрывает стабильность региона. Элой положила ладони на край стола, над которым проецировалась карта. Холодное черное стекло под пальцами помогало держать себя в руках. — Мы уже перераспределили патрули, — ответила она. — Мы усилили охрану на южных маршрутах и расчистили несколько ключевых участков. — Король Авад это ценит, — мягко отозвался второй посол. — Но в Меридиане ожидают большего. Элой медленно подняла взгляд от карты. Внутри нарастало раздражение, плотное и вязкое. Она делала слишком многое, чтобы снова слышать это. — Я делаю всё возможное, чтобы поддержать мир между Карха и Тенакт, — сказала она. — Этот перемирие и так держится на хрупком равновесии. — Именно поэтому мы обращаемся к вам, — кивнул старший. — Вы спасли Меридиан. Вы та, кто умеет говорить с машинами. Ваше присутствие способно изменить ситуацию быстрее любых договоров. Её пальцы непроизвольно сжались. — Мы всё ещё зачищаем остатки разбитой армии Регаллы, — ответила Элой жёстче, чем собиралась. — После её смерти каждый второй возомнил себя новой силой и продолжает нападать. Люди гибнут каждый день. И не только на торговых путях Карха. — Мы понимаем сложность ситуации, — сказал посол, не меняя тона. — Но торговля остаётся основой стабильности. Если пути небезопасны, страдают все стороны. Элой выдохнула медленно, чтобы не сказать лишнего. — Было сделано уже достаточно много, — сказала она. — И будет сделано ещё. Но я не могу и не буду закрывать каждую проблему лично только потому, что кому-то так удобнее. — Мы не просим невозможного, — спокойно ответил второй посол. — Мы лишь напоминаем, на кого сейчас возлагают надежды. Эта фраза окончательно задела её. Давление больше не пряталось за вежливостью. Оно было явным, и Элой это чувствовала слишком хорошо. И именно в этот момент она ощутила движение за спиной. Коталло шагнул вперёд из полумрака зала и остановился рядом с ней вплотную, сместившись чуть в сторону. Он склонился над картой, и свет выхватил только часть его силуэта и механическую руку. Железные пальцы мягко коснулись путевых линий караванов, и карта отреагировала сразу. Маршруты дрогнули и начали перестраиваться. — Спасительнице Меридиана не стоит растрачивать себя на каждый торговый караван. — сказал он ровно и вежливо. — Особенно если есть возможность найти оптимальное решение здесь и сейчас. Он говорил спокойно, почти буднично, но в голосе звучала стальная уверенность, не допускающая споров. Коталло медленно смещал линии на карте, показывая обходные пути и сокращения, словно продолжая давно начатую работу. — Эти участки позволяют караванам миновать зоны повышенной опасности, — продолжил он. — Потери будут минимальными. Коталло поднял глаза и посмотрел на послов прямо. Его взгляд был внимательным и цепким. В нём не было угрозы, но было ясно, что граница обозначена. — Это решение выглядит разумно, — сказал старший посол, слегка прищурившись. — Но Совет рассчитывал на более надёжные гарантии. Присутствие Элой на маршрутах стало бы сильным сигналом для торговых домов. Элой собиралась ответить, но в этот момент почувствовала движение рядом. Коталло стоял всё так же близко, склоняясь над картой. Его плечо почти касалось её спины. Она ощущала его присутствие отчётливо, телесно, но не ожидала большего. Пока он говорил, его правая рука сместилась ниже, почти незаметно. Пальцы коснулись внутренней стороны её бедра там, где броня расходилась разрезами, оставляя ноги открытыми. Под короткими пластинами и ремнями не было ничего, кроме голой кожи. Прикосновение грубых пальцев было легким, почти невесомым. Элой резко втянула воздух и тут же заставила себя выдохнуть ровно. Стекло стола под ладонями перестало ощущаться. Всё внимание сжалось в одной точке, где его пальцы касались её кожи. Коталло продолжал смотреть на посла цепким и сосредоточенным взглядом. — Сигналы и символы не заменяют безопасность, — ответил он спокойно. — Караванщиков больше интересует, дойдут ли они до пункта назначения. Не то, кто прошёл рядом с ними в сияющих доспехах. — Тем не менее, — посол позволил себе едва заметную паузу, — её имя само по себе снижает риски. Это факт, с которым считаются и разбойники, и наёмники. Пальцы Коталло под ее одеждой чуть сдвинулись вверх, мягко поглаживая обнаженную нежную кожу. Элой почувствовала, как тело предательски реагирует. Мысли рассыпались. Она знала, что должна слушать, что должна быть здесь, но это касание выбивало опору так же эффективно, как удар под дых. — Имя не удержит дорогу, — возразил Коталло. — И не остановит машину. Он снова коснулся карты, и в этот момент его рука на её бедре скользнула чуть выше. Элой сжала пальцы на краю стола, стараясь не выдать себя ни движением, ни дыханием. — Эти маршруты работают независимо от символов. Патрули Пустынного Клана здесь. Поля опасности перекрыты. Это путь может быть безопасным долго, а не до следующего кризиса. — Совет обеспокоен тем, что без её личного участия стабильность может оказаться временной, — настаивал посол. Прикосновение Коталло под ее броней стало ощутимее и более уверенным. Элой поймала себя на том, что перестала следить за разговором. Она слышала слова, но смысл доходил с запозданием. Ей приходилось буквально вытаскивать себя обратно в зал. Коталло чуть склонил голову. В его движении не было уступки. — Временной она станет как раз тогда, когда командира Элой начнут разрывать между чужими интересами, — сказал он. — У неё есть задачи, которые важнее одного торгового пути. Посол сдержанно вздохнул. — Вы предлагаете Совету довериться словам и непроверенным маршрутам? — Эти маршруты проверены и защищены— его механический палец стукнул по столу с картой— Риски нападения намного ниже, чем на основном тракте… Элой слышала его голос как сквозь воду. Его рука всё это время оставалась там, где броня расходилась разрезами, открывая кожу. Пальцы поднялись выше, почти до предела допустимого, туда, где тугим узлом пульсировала ее возбуждение. И вдруг он сжал. Резко. Сильнее, чем раньше. У Элой вырвался звук прежде, чем она успела его остановить. Короткий, глухой, почти стон. Она тут же подняла руку к горлу, прочищая его, будто просто собираясь говорить. Движение получилось резким, неуклюжим. Она почувствовала, как на неё смотрят. Послы. Карта. Свет. Коталло не изменился ни на миг. Его лицо оставалось собранным и серьёзным, взгляд по-прежнему был устремлён на собеседников. Его рука уже убралась, словно её там никогда не было. — Посол интересуется, — сказал он спокойно, не повышая голоса, — согласна ли командир с моим предложенным решением? Элой медленно опустила руку. Сердце билось слишком быстро, дыхание не сразу подчинилось. Она повернула голову и взглянула на него. Он посмотрел на неё ровно. Спокойно. Так, будто его пальцы секунду назад не были между её ног, словно он не выбил из неё воздух этим движением. В его взгляде не было ни тени улыбки. Только сосредоточенное ожидание ответа. Она сглотнула и заставила себя кивнуть. — Да, — сказала Элой, удивляясь, что голос звучит почти обычно. — Это решение меня устраивает. Коталло коротко кивнул, будто просто подтвердил рабочий момент, и снова обратил внимание к карте.

***

Коридор базы был темнее зала. Свет уходил в ниши, и шаги глухо отдавались в металле. Элой шла рядом с Коталло слишком быстро, словно пыталась стряхнуть с себя остаточное напряжение. Тело всё ещё помнило его руку, и это злило сильнее, чем если бы он вообще её не касался. — Что это было, маршал? — спросила она наконец. Тон звучал официально и почти сухо, но голос выдал её раньше, чем она успела его удержать. — В зале. Коталло шёл спокойно, как будто только что не довёл своего командира до состояния, в котором трудно дышать. Его плечи были расслаблены, шаг оставался ровным. — Они могли говорить о своей выгоде сколько угодно, — ответил он. — Они давили, напоминали, требовали. Я решил, что моему командиру нужна поддержка. Он повернул голову, и во взгляде мелькнула короткая, живая усмешка. Элой фыркнула. — Поддержка, значит. — Она посмотрела на него искоса. — Обычно поддерживают иначе. Берут за руку. Кладут ладонь на плечо. А не… — она запнулась, подбирая слова, — не так. Коталло тихо рассмеялся. Звук был короткий и низкий. — В другой раз, — сказал он. — Когда ты выйдешь из боя с машинами ещё разгорячённой и решишь меня оседлать в своей любимой тенактской манере, я обязательно поддержу тебя. Похлопаю по плечу. Элой резко остановилась, обогнала его на шаг и развернулась, почти налетев грудью на его доспех. Сердце всё ещё билось слишком быстро, а дрожь не ушла. — Ты сейчас серьёзно? — тихо спросила она и потянулась вперёд, почти прижимаясь. Он не отступил. Он лишь посмотрел сверху вниз. Его пальцы мягко взяли её за подбородок и приподняли лицо. Элой подалась вперёд и закрыла глаза, ожидая большего. Коталло наклонился и целомудренно поцеловал её в лоб. Затем он отпустил её и сделал шаг в сторону, обходя. Разочарование кольнуло сразу. Она ожидала совсем не этого. — Не сейчас, — сказал он уже на ходу. — У меня патруль с Эрендом через полчаса. Элой осталась стоять. — Ты… — она уставилась ему в спину. — Ты серьёзно меня вот так оставишь и просто уйдёшь? Он даже не замедлил шаг. — Я вернусь утром, — бросил он через плечо. — После ночного рейда отосплюсь и помогу тебе снять напряжение. — Меня это не устраивает, — отрезала она и догнала его в два шага. — Раз у тебя есть полчаса до выхода, значит у тебя есть как минимум десять минут, чтобы решить мою проблему. — Десять? — негромко переспросил он. — Ты требуешь невозможного. Элой вскинула подбородок и не отступила ни на шаг. — Ты всегда говорил, что для командира готов на невозможное, — сказала она, глядя ему прямо в глаза. — Так докажи. Элой толкнула его в ближайшую дверь одной из комнат. Коталло шагнул назад, и дверь с тихим шипением закрылась за ними, отсекая коридор и звуки базы. Он посмотрел на неё, с тем самым выражением, которое появлялось у него перед боем. Уголок рта дёрнулся вверх. — Значит, северная, — сказал он негромко. Ответа он не ждал. Коталло вдавил её в дверь, прижимая всем телом, так что холод металла и его тепло смешались, сбивая дыхание. Потом резко развернул одним движением, уверенно, и Элой оказалась к нему спиной. Его зубы сомкнулись у неё на шее, не прокусывая, а удерживая, как метку. Элой тихо застонала и выгнулась, сама вдавливая себя в него. — Осторожнее, — усмехнулся он между поцелуями. — Спасительница Меридиана слишком легко отзывается на прикосновения. — Ты сделал это специально…там в Зале Переговоров, — сказала она тихо. — Ты знал, что делаешь. — Возможно, — ответил он, и это прозвучало почти как мурлыканье. Элой коротко выдохнула, почти фыркнула, даже не пытаясь скрыть дрожь. Он смеялся тихо, почти лениво, будто происходящее его не удивляло. — Я реагирую так, потому что ты и правда не касался меня слишком долго, — выдохнула Элой, и голос сорвался на середине фразы. Она попыталась повернуть голову, но не смогла. — У тебя всегда находится что-то важнее. Её дыхание сбилось, когда его рука скользнула на ее грудь. Он сжал ладонь на мгновение, потом ослабил хватку, будто проверяя, сколько ей ещё нужно, чтобы потерять опору. — Патрули… отчёты… Мемориальная Роща, — продолжила она с трудом, делая короткие вдохи между словами. — Иногда мне кажется, что ты проводишь там больше времени, чем со мной. Его рука медленно спустилась ниже, по животу, и от этого движения Элой пришлось замолчать на секунду, чтобы просто вдохнуть. — Ты мой маршал, Коталло. Не Хекарро. Он наклонился ближе, его дыхание коснулось её уха. — Я думаю о тебе чаще, чем ты можешь себе представить, — сказал он тихо. — Но сейчас ты слишком много говоришь. Его механическая рука упёрлась в дверь рядом с её плечом. Металлические пальцы вдавились в металл, и раздался глухой скрежет — неприятный, низкий звук, от которого по спине Элой прошла дрожь. Она замерла, прислушиваясь, чувствуя, как напряжение в теле собирается плотнее. — У нас осталось восемь минут, — прошептал он. — Думаю, мне хватит и пяти — выдохнула она, и голос подвёл её, став слишком честным. Коталло усмехнулся и притянул её ближе, приподнимая и удерживая так, чтобы она почувствовала его вес и тепло. Он вошел в нее медленно, давая время, чтобы она привыкла, нашла опору и сделала вдох. Элой напряглась всем телом и подалась навстречу сама. Это движение стало для него последней точкой. Он задержался на мгновение дольше, чем требовалось, словно ещё пытался удержать себя. Дыхание стало тяжёлым и неровным, ладонь на ее бедрах сжалась сильнее, чем он собирался. У Элой вырвался хриплый протяжный стон. Коталло тихо усмехнулся, но в этой усмешке уже не было лёгкости. Ритм изменился сам собой. Движения стали настойчивее, глубже, резче, и в них появилось то, что он больше не контролировал полностью. Темп задавало тело, а не разум. Элой потеряла ощущение времени. Всё сузилось до давления, тепла и нарастающего ритма, который вытеснял всё остальное. Он наклонился ближе, почти касаясь её волос, и слова сорвались с губ обрывками, между толчками, так тихо, будто он не собирался их произносить вслух. — Сколько бы времени ни прошло… мой контроль всё равно летит в бездну, когда ты рядом. До неё доходили лишь обрывки. Слова растворялись, не успевая сложиться в смысл. Тело отвечало раньше — дрожью, резким вдохом, тем, как она подалась навстречу, переставая слышать всё, кроме собственного дыхания и его глухих, сдержанных звуков, вырывающихся с каждым ускоряющимся движением. Ей действительно не нужно было много времени… Они стояли, тяжело дыша, не двигаясь сразу. Воздух в тесном помещении казался густым, наполненным теплом и остаточным напряжением. Элой медленно приходила в себя. Зрение ещё плыло, будто мир не сразу хотел собраться обратно. Она откинулась на него спиной, не в силах держать собственный вес тела. Ноги всё ещё дрожали, предательски и неконтролируемо, и она не пыталась это скрыть. Дыхание постепенно выравнивалось, сердце билось всё ещё слишком быстро. Когда фокус наконец вернулся, она заметила деталь, от которой тихо усмехнулась. Его железная рука всё ещё была упёрта в дверь. Металлические пальцы продавили толстый лист, оставив вмятину, словно дверь поддалась не сразу, но всё же уступила. Элой повернула голову и коснулась губами его подбородка, аккуратно, почти благодарно, целуя шрам.  Интимный жест, который она позволяла себе после близости. Коталло всё ещё тяжело дышал. Он опустил голову, посмотрел на неё сверху вниз и улыбнулся — устало, тепло, без всякой резкости. — Если ты не будешь торопиться утром и не станешь вскакивать с первыми лучами солнца, — прошептал он, — если останешься в постели чуть дольше, я буду не против повторить. Только медленнее. Элой улыбнулась и коснулась его щеки. Она прикрыла глаза, всё ещё чувствуя дрожь в ногах, и позволила себе эту мысль. — Пожалуй, я сделаю для тебя исключение, мой маршал.