Может все не так плохо

Снова он объявился лишь под конец недели. У его мелкого трюка, имелся один серьёзный недостаток : Вэнь Шаньяо хоть и ускользнул зализывать раны, попросту на время перестав существовать, но так и не решил по настоящему никаких проблем. Он все еще чувствовал себя униженным. Когда Лу Чуньду нашел его в компании цветов, на кухонном окне, его глаза от удивления распахнулись шире. - Вэнь Шаньяо, - сказал он, и в голосе почти звучало беспокойство, - я... Вэнь Шаньяо исчез прежде чем узнал, что Лу Чуньду хотел ему сказать. Раз уж он прожил целый месяц, делая вид , что он понятия не имеет, о его существовании, то Вэнь Шаньяо получил полное право по детски обижаться сколько ему влезет. Отчасти он искренне смущался всего того, что за все это время мог наговорить, когда не знал, что его слышат, а отчасти - ему было больно. Наконец-то появился кто то способный разделить его одиночество - и отверг его не сказав ни слова. У Лу Чуньду было несколько недель, чтобы заговорить с ним - и то, что он возжелал сделать это лишь сейчас, когда страшная тайна и так раскрылась, мешала Вэнь Шаньяо испытывать хоть какую либо благодарность. Пускай он мелочный. Пусть его осуждают, сколько хотят! Вэнь Шаньяо никогда не утверждал обратного. Он застрял в этом проклятом доме, как в тюрьме, на годы в полном одиночестве. Его навыки общения с людьми запылились за ненадобностью, а навыки решения проблем и при жизни не слишком впечатляли. Ему удалось избегать Лу Чуньду три дня. Всякий раз, когда того не было дома, Вэнь Шаньяо, вел себя как обычно : скрипел на гуцине и разговаривал с цветами. И устраивал разруху в кабинете, если особенно злился. Когда Лу Чуньду приходил домой, исчезал раньше, чем он успевал с ним заговорить. Сиреневые глаза Лу Чуньду за появлениями и исчезновениями Вэнь Шаньяо с выражением, больше всего напоминающим постепенно укрепляющееся чувство смирения со своей судьбой. Каждый раз, когда они сталкивались, его губы сжимались все плотнее. Постепенно он совсем перестал притворяться что не видит Вэнь Шаньяо, и смотрел прямо на него, если заходил в комнату и обнаруживал, что- та уже занята. "Хорошо, - подумал Вэнь Шаньяо - Посмотрим понравится ли тебе когда игнорируют тебя самого" По ночам Вэнь Шаньяо, долго наскриповал на гуцине самый раздражающий мотивчик который отточил еще три выгнанных семейства назад - и хотя Лу Чуньду продолжал упорно ложиться спать, как и обычно, по скрипу из спальни можно было понять, что он не спал вовсе. Разбрасывал бумаги с его стола, хаотично переставлял мебель, раскручивал болты в раковине наверху . Мелочные выходки, за худшие из которых, Вэнь Шаньяо был уверен, что ему станет стыдно, когда обида поутихнет. Возможно, он был немного злопамятным человеком, но сейчас за злостью он скорее прятал смущение, чем реально хотел навредить Лу Чуньду, но Вэнь Шаньяо отлично умел закрывать глаза, на отдельные части своей личности. На четвёртый день он уселся в соседней комнате от Лу Чуньду и приступил к своему новому ночному ритуалу - начал громко и противно, скрипеть на своем старом гуцине, прислонившись к общей со спальней стене для усиления эффекта. Только -только втянувшись он услышал за дверью шаги, напрягся и заскрипел тише, приготовившись бить на поражение, если понадобится. Дверь не открылась, но Лу Чуньду заговорил : - Вэнь Шаньяо. Вэнь Шаньяо перестал скрипеть, но не ответил. На самом деле, с их последнего разговора он не произнёс ни слова. Он почти чувствовал зуд в горле , от невысказанных слов. - Я пойму, если ты не захочешь со мной разговаривать, - сказал Лу Чуньду. Вэнь Шаньяо не видел его лица, но ему показалось, что он уловил в голосе нотки сожеления - Я не хотел растраивать тебя или смущать. Прости меня. Плечи Вэнь Шаньяо напряглись. Он сжал в кулаки руки на коленях и покосился на дверь. Лу Чуньду скорее всего не лжет, но где-то в глубине души, внутренний голос говорил, что этого не может быть и он лжет ему. Но не смотря на это Вэнь Шаньяо надеялся, что все эти слова сказанные Лу Чуньду были искренние, ведь пока что он считал его хорошим человеком и надеялся, что он не покажет обратного. Нужно было что то ответить. Что то резкое или остроумное. Что нибудь, что даст Лу Чуньду понять : Вэнь Шаньяо сам устал от своего поведения, он не злится, просто... просто очень растерян и немножечко задет. Он не так часто попадал в подобные ситуации, чтобы знать как себя вести. Молчание видимо затянулось, потому что Лу Чуньду сказал : - Спасибо что выслушал меня, доброй ночи. За дверью снова послышались шаги. А потом из спальни раздался скрип кровати. Вэнь Шаньяо сидел в полной тишине и смотрел вниз - на мертвенно - бледные руки, впившиеся в колени, на ноги, не касавшиеся пола. На темных полавицах серебрился лунный свет. Из-за стены не доносилось ни звука. Медленно, неуверенно, Вэнь Шаньяо попытался заскрипеть снова. Не ту мелодию, которой прогонял из дома не достойных жильцов, другую - тише, нежнее. Песню которую в детстве пела ему Сяньмин, успокаивующую и теплую. У него как будто даже получилось что то более менее приятное слуху. За стеной раздался не громкий скрип, будто-бы Лу Чуньду повернулся на кровати. Вэнь Шаньяо представил как он смотрит на разделяющую их стену, и почти улыбнулся. Он играл, пока дыхание за стенной не стало едва различимым, скорее всего Лу Чуньду заснул. ****** На следующий день, когда Лу Чуньду был на работе, к дому подъехала машина. Вэнь Шаньяо болтавшийся на верху, и размышлявший о смысле бытия, выглянул в окно и увидел брата Лу Чуньду, который спокойно вышел из машины и направился к двери. Он услышал звук поворачивающегося ключа, и ведомый собственным любопытством, выплыл вниз. Лу Сицин закрыл за собой дверь , посмотрел ему прямо в глаза, и сказал : - Прости , что не представился раньше, я Лу Сицин, старший брат Чуньду. Ты же Вэнь Шаньяо , да ? Вопрос застиг Вэнь Шаньяо в расплох. Он ошеломленно моргнул и спросил : - Шикарно, так вы оба видели меня все это время? Да что с вами не так? А я еще считал себя не воспитанным! Лу Сицин улыбнулся ему с каким то вежливым и искренним весельем. - Прошу прощения. Давай выпьем чаю и поболтаем немного? Он направился на кухню и Вэнь Шаньяо, сам не зная почему, последовал за ним. Лу Сицин действительно заварил им обоим чай и при этом вел себя в доме настолько уверенно, что Вэнь Шаньяо принял бы его за хозяина, если бы дополнительно не знал, что это не так. Лу Сицин поставил чашку для Вэнь Шаньяо на противоположном конце стола, и устроился на стуле, очевидно ожидая, что он последует его примеру. Невозможно было к нему не присоединиться. Пальцы Вэнь Шаньяо бессмысленно сомкнулись вокруг теплого фарфора, к которому он даже не мог прикоснуться. - Ты же знаешь что я не могу пить, правда? - спросил он. - Это не повод пренебречь вежливостью - сказал Лу Сицин, невозмутимо отпивая из чашки. - Могу вылить его на пол, если это поможет поддержать иллюзию - предложил Вэнь Шаньяо. Уголок губ Лу Сицина дернулся. - Не нужно. Чуньду многое готов тебе простить, но липкое пятно на полу, вероятно, не то, что он надеятся увидеть, вернувшись с работы. - Он вообще знает что ты здесь? - озвучил Вэнь Шаньяо зарождавшиеся подозрения. - Не совсем. - ответил Лу Сицин. По скольку у Вэнь Шаньяо была старшая сестра, он расценил эти слова, как "Я осмелился вмешаться в его дела" - Хотя, полагаю, если бы, он действительно не хотел, чтобы я приходил, то не сказал бы мне, что решил установить с тобой контакт. Вэнь Шаньяо фыркнул : - Установить контакт? Я что, космический пришелец какой-то? Я даже не знаю, можно ли назвать это "установлением контакта ". Скорее я поймал его на наглой лжи. - Понимаю что, возможно, для тебя это выглядело так, - спокойно сказал Лу Сицин. - но пойми, ты не первый призрак с которым мы столкнулись, и полагаю , не последний. Способность общаться с духами досталась нам от предков, и нас учат с раннего детства, как с ними управляться. Вэнь Шаньяо приподнял бровь . - Управляться? Ты хотел сказать " забивать на нее". - Не совсем. - сказал Лу Сицин, а затем спросил, сбивая с толку : - Вэнь Шаньяо, ты когда нибудь видел призрака? Вэнь Шаньяо на секунду уставился на него, а затем просто обвел себя рукой . - Каждый раз, когда проплываю мимо зеркала. - Кроме себя - с тенью улыбки пояснил Лу Сицин. Вэнь Шаньяо покачал головой. - Разумеется нет, - сказал Лу Сицин без неприязни. От чая поднимался пар, окутовая его лицо. На таком расстоянии Вэнь Шаньяо видел все его сходства с братом и все отличия тоже - Способность понимать мёртвых встречается редко, а способность выжить рядом с ними, еще реже. Вэнь Шаньяо удивленно моргнул. - Что это значит? - В массе своей, призраки не самые добрые существа, Вэнь Шаньяо. - мягко сказал Лу Сицин - Чем дольше они остаются на земле, тем более злобными и одинокими становятся. Если вопрос тебя не смутит, сколько ты здесь уже находишься? На секунду Вэнь Шаньяо засомневался, но причин не признаваться не нашёл. - Думаю, года четыре. Мне... давольно тяжело следить за временем. - А твоя смерть? Вэнь Шаньяо пожал плечами - Я не помню. Удивленным Лу Сицин не выглядел. - И как ты себя чувствуешь? - О чем ты? - Пологаю, ты знаешь, о чем я. Вэнь Шаньяо знал. Он рассеянно смотрел на стол, царапая деревянную поверхность. - Сейчас мне лучше. Но раньше было... не слишком хорошо. Лу Сицин не стал уточнять. - А теперь, пожалуйста, предствь, что если бы ты здесь провел еще десять лет, или пятьдесят, сто, может, даже больше. А затем въезжает молодой человек, и ты узнаешь, что он первый за все эти бесконечные годы, кто может видеть тебя. Как думаешь, что бы ты чувствовал? - Я бы не причинил никому вреда, - возразил Вэнь Шаньяо, - я не трогаю людей! Я не... И тут он вспомнил мальчика на заднем сиденье; швы на виске и призрачные пальцы на бледной коже. Его испуганный пустой взгляд, когда семья уезжала прочь , осевшую на неподвижном сердце Вэнь Шаньяо тяжесть и привкус крови на языке. Должно быть, его молчание многое сказало Лу Сицину, посколько он протянул руку и положил ее на стол совсем рядом с его пальцами. - Может и нет - произнес он, - но откуда это знать Чуньду. Мы знаем, лишь на что вы способны, и, честно говоря, Чуньду не раз видел, как мирный призрак преврощался в озлобленного, лишь по тому, что назодил кому излить свое горе. Вэнь Шаньяо чувствовал себя так, будто его подловили. Отчётливо ощущал как взгляд Лу Сицина давит на него, проникая в самую душу. Он посмотрел в сторону и на силу заставил себя приподнять уголки губ в лёгкой улыбке, пытаясь отмахнуться от повисшего в воздухе напряжения. - Так что, ты пришел поговорить со мной о характере Лу Чуньду? Убедить меня, что он не такой холодный, каким кажется? Лу Сицин откинулся на спинку стула, любезно позволяя столь резко сменить тему. - Не думаю, что для этого тебе нужен я, - сказал он. - Ты видел сколько у него питомцев. Вэнь Шаньяо рассмеялся. - Не могу его винить, они и в правду милые. Иногда даже дают себя гладить. Лу Сицин улыбнулся. - Раз они пришлись тебе по душе, тогда понимаю почему Чуньду тобой так увлекся. Смех Вэнь Шаньяо неловко умолк. - Ну, - сказал он, - мы и говорили- то всего... может один раз, нас даже друзьями пока назвать рано. Вырожение лица Лу Сицина было доброжелательным и в тоже время неясным, и Вэнь Шаньяо совсем не знал как его трактовать. Лу Сицин поднялся. - Рад был наконец пообщаться с тобой, - сказал он. - Я говорил Чуньду, что ты кажешься давольно безобидным, но, думаю с того момента прошло уже слишком много времени, и он не знал как начинать ломать лед, скажем так. Если бы ты не заговорил первым, обещаю в конце концов, он решил бы эту задачу сам. Вэнь Шаньяо решил не говорить, что "заговорить" в его случае скорее означало " смутил обоих своей бестактностью, ободрённый ложным чувством безопасности и видом Лу Чуньду в лучах закатного солнца". Он проводил Лу Сицина до двери, и усиленно стараясь, чтобы вопрос прозвучал как можно между прочим, спросил : - Ты же еще придешь, верно? Лу Сицин одарил его терпеливым взлядом. - Вэнь Шаньяо, здесь живет мой брат. Уверен, ты еще не раз меня увидишь. Вэнь Шаньяо был убежден, что его искреннее облегчение, смотрелось глуппо, но ничего с собой поделать не мог. Этот разговор стал его первым за много лет. Да, хорошо , что у него есть Лу Чуньду. Лу Чуньду - это нечто, вот уж точно. Но при жизни Вэнь Шаньяо купался во внимании , цвел, словно, сад в лучах солнца. И возможность получить еще хоть немного внимания снова оказалась слишком привлекательной, чтобы ее опускать. Хотя по жизни он и был одиночкой, но понял, как плохо переносил полную изоляцию. Лу Сицин открыл дверь, и шагнул на ружу, но притормрзил на пороге и задумался. - Что такое? Забыл что-то? Лу Сицин повернулся к нему и положив руку на дверной косяк, сказал: - Вэнь Шаньяо, мне кажется , ты человек интересный и не плохой. Я верю, что у тебя нет дурных намерений в отношении моего брата. - Ой, - удивился Вэнь Шаньяо - Эм, спасибо? - Но, - продолжил Лу Сицин с твердостью стены, не дающей крыше дома рухнуть на головы жильцов, - если я когда-либо решу, что ты представляешь опасность, для Чуньду, то изгоню тябя так быстро, что ты даже не успеешь понять, что пошло не так. Вэнь Шаньяо тупо уставился на него. Если бы он мог дышать, то воздух бы сейчас горчил, в его заледеневших лёгких. Лу Сицин вежливо улыбнулся. - Спасибо, что уделил мне время, - сказал он и вышел, оставив Вэнь Шаньяо ошеломленно стоять у порога. ***** В этот вечер Лу Чуньду долго не возвращался домой, и Вэнь Шаньяо придумал этому добрую дюжину объяснений, каждое из которых заставляло его нервничать сильнее предыдущего, но потом сквозь плотные шторы в гостинной, пробился свет фар. Облегчение, окатило Вэнь Шаньяо, затмевало лишь сомнения, которыми он промучал себя остаток дня после ухода Лу Сицина. Но чего у него всегда было в достатке, так это уверенности в себе. Он занял место у двери и прокашлялся, приглаживая торчащие во все стороны пряди, слово смерть могла исправить, то чего при жизни - то , не получалось. Ключ Лу Чуньду повернулся в замке, и Вэнь Шаньяо выпрямился, понадеявшись, что достаточно удачно изобразил улыбку. Дверь открылась, разумеется, Лу Чуньду меньше всего ожидал увидеть Вэнь Шаньяо, торчащего возле двери. - Лу Чуньду! Ты сегодня поздно! Я уже начал беспокоиться - вдруг твои ученики сожрали тебя живьём за оценки, что ты понаставил им за последние эссе. Очень не хотелось бы сообщать твоим питомцам такую новость. Рад, что тебе удалось вернуться! Лу Чуньду так долго молча смотрел на него, что уверенность Вэнь Шаньяо и без того, не слишком крепкая, пошатнулась. Он уже начал обдумывать новый монолог, но тут Лу Чуньду заговорил : - Я был банкете для преподавателей. Вэнь Шаньяо накрыло безмерное облегчение. Конечно начало разгавора вышло не лучшее, но его острый язык мог спасти любую беседу. Надо было только постараться как следует. - Я готов поспорить ты заказал самые унылые блюда из меню. Хотя нет, обычно ты можешь вообще не есть, но там наверняка была очень аппетитная еда. Лу Чуньду опустил брови совсем чуть-чуть, и наконец шагнул внутрь, закрыв за собой дверь. - Сюда приходил мой брат - сказал он, и это прозвучало как утверждение, а не вопрос. Вэнь Шаньяо поморщился. - Да ладно, вот так прям сходу? Ты вообще слышал о деликатности, Лу Чуньду? Лу Чуньду выжидающе смотрел на него и молчал. - Может и заглядовал, - признался Вэнь Шаньяо, - мы пили чай. - Чай - повторил Лу Чуньду с легким сомнением в голосе. Он сменил Вэнь Шаньяо взглядом с ног, которые существовали в другом плане реальности и по настоящему не касались пола, до головы. Ход его мыслей был ясен. - Да, - сказал Вэнь Шаньяо, - именно это я ему и сказал! Нет смысла тратить хороший чай на такие глупости, как вежливость, но твой брат настоял. - Хм, - отозвался Лу Чуньду и повернулся в сторону лестницы. Вэнь Шаньяо выдохнул, хоть и не нуждался в воздухе. Невидимый груз взгляда Лу Чуньду упал с его плеч, будто он прошёл некое испытание для них обоих, о котором даже не знал. Честно говоря, он был удивлен, насколько легко, все это прошло, стоило переступить через страх, гордость и открыть рот. Вэнь Шаньяо последовал за Лу Чуньду в кабинет, где тот, как обычно, выкладывал на стол ноутбук и вещи. Думаю, мыши проголодались, - сказал он. - Они доели то, что было в мисках. Не поднимая взгляда, Лу Чуньду спокойно ответил : - Мы скоро пойдем их кормить. Мы. Вэнь Шаньяо понял, что в груди расцвело уютное тепло, от этого слова. Он был рад, что Лу Чуньду не смотрел на него, поскольку улыбка на его лице, становилась все более явной, и казалась ему бестолковой. Беззвучно он повторил себе "Мы" - слово грело, совсем как солнечные лучи из воспоминаний. - Да, хорошо, - сказал он. - Без проблем. Вот оно. После этого все правда стало охренеть как легко. Вэнь Шаньяо не был пророком, но думал, что это похоже на нечто новое, непоколебимое, основу для чего-то действительно восхитительного. Мы. ***** С тех пор они стали не разлучны. Ну, если точнее, Вэнь Шаньяо вцепился в Лу Чуньду все с той же раздражающей настойчивостью. А Лу Чуньду в свою, очередь, с удивительной благосклонностью и терпел его. Вэнь Шаньяо таскался за Лу Чуньду по всему дому, как тень, куда бы он не пошел. Хотя их разговоры при всем этом не стали менее односторонние,по крайней мере, он был уверен что его слушают. Иногда Лу Чуньду тоже вставлял пару слов или наклонял голову на особо мелкое замечание, от чего ненастоящие сердце Вэнь Шаньяо замирало. Новой целью для него стало любым способом вовлеч Лу Чуньду в диалог. Поначалу, казалось, что будет легче выжать слезу из камня, но Лу Чуньду удивил его, оказавшись, не таким скрытным, как считал Вэнь Шаньяо. Он был тихим, но не замкнутым, Вэнь Шаньяо давольно быстро понял, что Лу Чуньлу ценит слова и не разбрасывается ими попросту. Ему самому разговоры давались легко и ненапряжонно, так что подход показался ему скроее интересным, а не отталкивающим. Они вмести смотрели игровые телешоу Вэнь Шаньяо упорно пытался угадывать ответы и даже попадал в большей половине случаев. - Кто из этих актёров получил "Эмми" за роль в известном фильме две тысяче двадцать третьего года? - задал вопрос ведущий, победно улыбаясь с широкого экрана. Лу Чуньду тихо печатал что то на своем ноутбуке, сидя на диване, а Вэнь Шаньяо устроился рядом с ним. - Ответ "В" - с не обоснованной уверенностью заявил он экрану. - Когда вышел этот фильм ты уже был мертв, - отзвался Лу Чуньду, не поднимая взгляда. Вроде прозвучало грубо, но Вэнь Шаньяо улыбнулся. - Может и так, - сказал он, - но я и призраком могу смотреть телевизор, Лу Чуньду. До тебя тут другие люди жили. Лу Чуньду скептически поднял голову. - А ты его смотрел? - Нет, - равнодушно ответил Вэнь Шаньяо. - Правильный ответ "В" - раздалось из телевизора. - Слышишь. Я же говорил. - гордо сказал он. Лу Чуньду на это только покачал головой. Вэнь Шаньяо осозновал, что большую часть времени просто ждет, когда Лу Чуньду вернется с работы. Звучало давольно жалко, но его круг общения можно было назвать, крайне ограниченным, так что, он предполагал, что столь безусловная и быстрая привязанность понятна. В любом случае видели его безнадежную тоску лишь мыши да кролики Лу Чуньду , и никто из них не собирался его сдавать. ***** Лу Сицин приходил на ужин раз или два в неделю. Он говорил Вэнь Шаньяо , что нужно молчать во время еды, а тот в ответ, радостно отмечал, что он, как признак, не может есть по настоящему и не связан с никакими ограничениями. Он заполнял воздух своей оживленной односторонней болтовней, хотя при жизни таким не был, но с появлением хорошего собеседника, это качество у него проявилось . Он разговартвал, как за столом, так и в любом доступном для него месте дома, и невероятно радовался тому, что Лу Чуньду ни разу его не заткнул. Однажды за ужином, когда Лу Сицин накрывал стол, он обернулся к Вэнь Шаньяо и сказал : - Ты всегда можешь попробовать еду. Вэнь Шаньяо фыркнул и демонстративно опустил руку в столешницу. - Я думал, мы это уже обсуждали, когда ты мне предлогал чай, - сказал он. - Вся еда, которую я буду пробовать, примяком упадет на пол. - Я говорю не о физическом употреблении, - необычайно терпеливо пояснил Лу Сицин. -Ты можешь попробовать ее сущность. Вэнь Шаньяо покасился на него. - Попробовать ее что? Лу Сицин слегка нахмурился и бросил на брата разочарованный взгляд. - Ты ему не говорил? Лу Сицин невозмутимо поставил последнюю тарелку к ужину на стол. - Он не спрашивал, - ответил он. - Я пологал , что он в курсе, но не заинтересован. Лу Сицин обернулся к совершенно сбитому с толку Вэнь Шаньяо. - Вэнь Шаньяо, как ты думаешь, почему люди оставляют подношения мертвым? С едой дела обстоят так : если вкус достаточно яркий, то ты можешь ощутить его, если попытаешься. - Ого, - В этом доме Вэнь Шаньяо видел множество семейных трапез, но еда на столе, была для него просто недоступной ему, еще одной частью человеческой жизни. Он вообще никогда не пытался попробовать ее. В чем смысл? Он был мертв. Еда все равно бы не дала ему ничего хорошего. - Я... не знал. Лу Сицин понимающе кивнул и подвинул к нему одну из тарелок с его стороны стола. - Для призрака ты очень молод. Не было времени разобраться, понимаю. Вот попробуй. Вэнь Шаньяо смотрел на теплый бульон перед ним. Если сосредоточиться, то он мог почувствовать запах чего-то горько - сладкого. Он поднял взгляд и спросил : - И как это сделать? Лу Чуньду сел рядом с братом. - Вдохни, - посоветовал он , будто это был самый очевидный совет, который можно дать тому, кто не дышал по настоящему годами. Вэнь Шаньяо скептически покасился на Лу Сицина, но тот лишь ободряюще улыбнулся, и он вновь перевел взгляд на суп. Оба брата смотрели на него, и на секунду Вэнь Шаньяо забеспокоился, что его может охватить страх сцены, которым он до этого не страдал, но мало ли. Он положил руки на край тарелки. Он не мог почувствовать жар от бульона и твердость керамики, но мог притвориться. Закрыл глаза и вдохнул так глубоко, как сумел. Едва заметный запах , превратился в едва ощутимый вкус, если это вообще можно было так назвать, скорее тонкое послевкусие , не более, слишком слабое, чтобы показаться неприятным. Но все же при жизни Вэнь Шаньяо не стал бы это есть. Слишком пресно. Он поднял голову, наткнувшись на выжидающие взгляды и сказал : - Простите. Вкус намного слабее чем я думал. Лу Сицин удивленным не выглядел. - Я подозревал, что так и будет. Еда нашей семьи, призраков не слишком привлекает. Вэнь Шаньяо задался вопросом, не задумано ли так специально, но решил, что спрашивать на прямую будет грубо. Вместо этого он сказал : - Ну не важно. Я долго существовал и без этого. Лу Сицин вежливо кивнул, позволяя сменить тему разговора. Вэнь Шаньяо сидел, баюкая в призрачных руках тарелку, и говорил о чем-то совершенно ином, притворяясь, что ни капли не растроен. Как глупо. Вэнь Шаньяо попросту не понимал, насколько ему не хватало чего-то настолько обыденного, как вкус, до тех пор, пока снова не оказался в шаге от того, чтобы снова ощутить его. Но он не хотел чтобы кто-то знал об этом, поэтому он как обычно активно поддерживал беседу, не обращая внимания на пытливый взгляд Лу Чуньду. Следующим вечером они ужинали только вдвоем. Во время готовки Лу Чуньду попросил его посмотреть как дела у мышей. Просьба была совершенно обычной, так что Вэнь Шаньяо ничего не заподозрил пока нн вернулся на кухню - и не увидел, что Лу Чуньду накрыл стол и для него тоже. И резко замер. - Лу Чуньду, - сказал он. - Правда не стоило, не обращай внимания на то, что сказал брат. Это лишь пустая трата еды. Лу Чуньду не стал спорить, просто сел за стол и многозначительно посмотрел на Вэнь Шаньяо. Тот намек понял и присоединился и тут же понял, что этот вечер чем-то отличается от прошлого, да и от прочих вечеров, которые он провел, глядя как ест Лу Чуньду. Приготовленная Лу Чуньду еда выглядела не плохо с чисто кулинарной точки зрения, но еда, стоявшая перед Вэнь Шаньяо казалась аппетитной даже для него, все, что есть в тарелке было густо посыпанно разнообразными приправами и специями. В этот раз, он даже не раздумывая, вдохнул так глубоко, что стало больно. Специи. Такие прятные и пряные. Вэнь Шаньяо не удержался и вдохнул еще раз, отчаянно наслаждаясь. Смерть отняла у него, всю глубину ощущений, но возможность хоть как-то почувствовать... такой возможности у Вэнь Шаньяо не было четыре года. Пораженный Вэнь Шаньяо поднял голову и заметил на лице Лу Чуньлу такое выражение, которое почти можно было назвать улыбкой. Лишь слегка заметно приподнятые уголки губ и нежность в глазах, но это и сразило Вэнь Шаньяо наповал. Он был настолько потрясен, что смог вымолвить только : - Лу Чуньду... как? - Ты говорил, что не любишь пресную и безвкусную еду. - Несколько недель назад, - продолжил Вэнь Шаньяо. - Я даже не был увен, что ты меня слышишь. - Чем ярче вкус, тем проще почувствовать его после смерти. - сказал Лу Чуньду, и это, вообще не было ответом на вопрос Вэнь Шаньяо. - В особенности если вкус нравился при жизни. - Лу Чуньду, - заговорил он, уверившись, что голос его не подведет, - спасибо. - Не нужно меня благодарить, - ответил Лу Чуньду , и на этот раз Вэнь Шаньяо ни на секунду не сомневался в искренности этих слов. И был категорически не согласен. Очень, очень долгое время никто не делал для него, чего-то, настолько приятного, как после смерти, так и, возможно, за годы до нее. В конце концов, он ничего не сказал. Не смог. Кажется, Лу Чуньду это понял и дал ему время молча прийти в себя. Вэнь Шаньяо смотрел на него через стол : на чернильно черные волосы, сиреневые глаза, невозмутимое, но дружелюбное выражение лица. Грудь сжимало, но он не мог отвести взгляд. Возможно, это был их первый ужин , который прошел в абсолютной тишине. И Вэнь Шаньяо подумал, что может, вместе с Лу Чуньду молчать было не так уж плохо.