В норме вещей

Нормально ли, что Фэнгу так нравится проводить время со своим другом, лишь бы он всегда был рядом, никогда не уходил, не бросал его одного? Рыжеволосый был одно что кислородом для будущего актёра в этой нескончаемой рутине, единственный, кто может вытащить его от наплыва грусти, злости и всех худших состояний. С ним спокойно, с ним весело. Что это, как не дружба? Ведь друзья на то и нужны, чтобы помогать друг другу и вместе проводить время, но Фэнг был буквально от этого зависим. Без него становилось тревожно, не по себе, будто мир без этого здоровяка был вовсе иллюзией, не настоящим, мир, что Фэнг не готов полностью увидеть без своего лучшего бро. Маленький старый телевизор наполнял свою атмосферу, словно в детстве: смотреть старые дивидишки с фильмами Джеки Чана, который Фэнг до сих пор любит пересматривать, и мультиками Скуби-Ду, между прочим, единственным мультсериалом из дисков, которые у него были. Но он не унывал, а продолжал восхищаться тем, что у него было. Очки киномеханика отражали свет от экрана. Подпирая свой подбородок рукой, он с серьёзным лицом пялился в телевизор, рассматривая движения актёра и слегка вздрагивая на моментах взрывов. На его коленях лежала большая миска с попкорном, а на журнальном столике были видны две кружки с чаем. Фэнг же лежал рядом с Бастером на диване, болтая ногами и изредка беря у него любимую закуску, нежно улыбаясь. —Тебе не кажется, что в детстве этот фильм казался более чем захватывающим? —Повернув голову в сторону друга, рыжеволосый потянулся к кружке. —Бро, вот что я тебе скажу: это классика, он всегда будет захватывающим, несмотря на возраст. —Каратист перевернулся на спину, смотря снизу на Бастера, который уже пил чай. —Ладно, если ты так говоришь. —Бастер ухмыльнулся, поставив кружку обратно на стол. —И ещё чёлку отрасти, на тебя уже без слёз не взглянешь. —Тыкнув пальцем в лоб друга, он тоже заулыбался. —Отращу, когда ты свои патлы отрежешь, умник. —Киномеханик положил свою руку на голову Фэнга, и тот резко вздрогнул. Он часто шутил над его чёлкой, что это, в принципе, вошло в норму вещей. —Эй! —Ладонь была большой и тёплой. Потеребив некоторое время синие волосы, резинка, что была завязана в низкий хвост, чуть-чуть спала, а затем, присев, одна лямка от майки скатилась по плечу. Хочется сказать правду. Фэнг бы хотел насладиться этим моментом побольше, но самое страшное, что бы подумал о нём друг, что бы сказал, продолжил ли он его так гладить или нет? Сам Бастер вернулся к просмотру фильма, и будущий актёр застыл на месте, размышляя обо всём. Кроме Бастера, у него никого не будет. Лучше никто не будет смеяться над глупыми шутками. Никто не сможет засесть настолько сильно в сердце. Он — что-то большее, чем друг, вроде как родственная душа, своя семья, родной дом. Хочется обняться. —Ты чего? —С ноткой волнения рыжеволосый заметил, как на него таращились. Кунг-фу борец ерзался на месте и не мог связать и слова. А эмоции хлынули волной. Бастер был по-настоящему брутальнее и мужественнее. Его это заслуживало настоящего восхищения. От каратиста не последовало ответа. Он всё смотрел и смотрел, душу сверлил. Бастера это привело в дрожь. Не случилось ли с ним чего? Сильные руки, вкусный пресс — как бы странно это ни звучало. Нет, именно так, словно блюдо, состоящее из всего самого любимого. Тем более если его можно разделить с Бастером. Вот так бы описал бы Фэнг его телосложение. И, похлопав глазами, он хмыкнул, ощутив эти грубые ладони у себя на плечах, что водили его из стороны в сторону. —В смысле, уже конец фильма! —Придя в себя, он резко повернул голову, тем самым ударив хвостом по солнечным очкам друга, удивлённо открыв рот. Очки падают со стуком на пол. Вздохнув, киномеханик кидается на каратиста и валит его всем своим весом, безжалостно щекотя. Фэнг ничего не боялся, только не щекотки. С ней совсем другая история: от прикосновений он сразу заливался смехом. Тем более рыжеволосый знал все его чувствительные точки, ведь всё же не впервой. Знал, где ему будет намного больнее и невыносимее. Преступления всегда наказуемы. —Чего пугаешь? Я думал, ты приступ свалил или типо того! —Щёлкнув зубами, Бастер продолжал пытать друга. И безудержный смех Фэнга стал походить больше на громкие стоны, из-за чего оба успокоились. —Э... —Резинка синеволосого окончательно спала, из-за чего его длинные волосы пали на плечи. —Пф... —Рыжеволосый, отвернувшись, заржал в кулак, не зная, что сказать. О том, что Фэнг походил на опытную актрису из взрослых сериалов или на свою мать, как бы грубо Бастер ни хотел пошутить. —Молчать! —Каратист покраснел. На фоне играла музыка из субтитров, которые всё время так долго шли, провожая всё их бесячество. И вот, наконец-то, множество фамилий, до которых нет никогда людям дела, закончились, после чего киномеханик поднялся за диском, забыв совсем о своих очках. —Ты на тестостероне? —За его спиной, словно как за каменной стеной. Все удивляясь, как Бастер нарастил себе такие банки, он не постеснялся спросить его об этом. Фэнг сидел вечно на диете, ходил на гимнастику, и только сейчас он осознал, что вёл более женский вид спорта в отличии от здоровяка, и это его точно волновало. —Сам ты на тестостероне сидишь, просто питаюсь как все обычные люди.—Вытащив диск из плеера и положив в коробку, он потянулся за другим, сдувая пылинки. —Что за фильм? —Взяв миску, которую Бастер положил на стол, перед всем этим он начал её уплетать за обе щеки, беря целую горстку в ладонь, все следя за другом. —Ничего не могу разобрать из-за стертости, вроде «Терминатор»? —Переворачивая упаковку, он щурил глаза и, вытащив диск, снова кладёт её в плеер. К слову, у Фэнга было кучу девушек, которые признавались ему в любви, и он на них отвечал взаимностью, вовсе не имея интерес к отношениям, лишь бы не так часто думать об этих веснушках на его щеках, удостовериться, что он не из этих, понимая, что своими неизвестными чувствами Бастер от него откажется и вовсе прекратит общение, но он не понимал, насколько необходимо ему всё это рассказать. На данный момент он совсем тихо расставался: он игнорировал, они игнорировали — вот и всё, никаких скандалов, да и тем более с другом куда более интереснее. Бастер, отряхнув руки, прыгает на диван, хватая пульт. Фэнг же, посмотрев на него в последний раз, прожёвывается, возвращая миску обратно на стол и обхватывает его талию, крепко обнимая, тяня на себя и прикрыв глаза, будто боясь, что он оттолкнётся, но нет, рыжеволосый ничего не говорил. Киномеханик не пользовался духами, но от него пахло солнцем и уютом, тёплый и мягкий, словно свежий испечённый хлеб. Уткнувшись носом, он не хотел его отпускать, совсем позабыв про их привычные нормы. —Что-то случилось на этой неделе? —Рыжеволосый удивился, но позволил другу его обнимать, мало ли через что он прошёл, да и тем более ему тоже нужно было кое о чём рассказать. Началась проигрываться заставка фильма. Фэнг снова погрузился в себя: как ему не хватало этих родных объятий! Хоть раз в неделю, но он может себе их позволить, в конце концов, или нет? Неделя выдалась жуть какой тяжёлой, сейчас же напряжение будто ветром смело, и осталась лишь умиротворение и счастье. Рыжеволосый смирился с поведением Фэнга и положил свои руки поверх других, медленно поглаживая, словно утешая. —Люблю тебя, бро... —Обняв его только сильнее, Фэнг осмелился сказать это вслух, и это звучало по-настоящему искренне, с ноткой надежды на будущее, зная, что с ним сейчас прекратят все связи. —Я тебя тоже... —Бастер сказал это тихо, краснея от происходящего. Было неожиданно услышать те же слова, которые он тоже так давно хотел сказать, это его безумно радовало. —О Шварценеггер! —С облегчением крикнул Фэнг, заметив краем глаза на экране актёра, что играл терминатора, и, к своему сожалению, расслабив хватку. —Да ты..! —Бастер мигом развернулся и хотел поймать этого горе-романтика, но тот ловко соскальзнул с дивана, уронив за собой попкорн. Комната наполнилась их смехом. Фэнг бегал кругами вокруг дивана, убегая от Бастера под звуки выстрелов из телевизора, запинаясь об старые картонные коробки, из-за которых его всё-таки ловят и ставят перед собой. Тот лишь нервно ухмыльнулся, совсем боясь разгонять этот разговор. —Раз уж на то дело пошло, можно поцеловать тебя, что ли? —Бастер, почесав затылок, рвано дышал от всей этой беготни, и приятель, который уже не является таковым, как токовым, одобрительно кивает. —Ты это... ну, может... хотя забудь... —Вздохнув, каратист медленно подходит к киномеханику. Бастер обнимает его, и тут же их губы прикасаются друг к другу. Сначала оба не хотели отвечать на поцелуй, но благодаря отчаянному желанию Фэнга углубить его, они постепенно входили в азарт, из-за чего у киномеханика начинало не хватать воздуха. Отстранив от себя каратиста за плечи, рыжеволосый растерянно смотрел по сторонам, пока сам Фэнг удивлённо пытался притронуться рукой к увлажнённым губам. —Давай повторим? —Фэнг, собравшись с мыслями и сжав ладонь в кулак, тянется за вторым поцелуем. —Проигрыватель всё... —Со стороны было отчётливо видно, как с Бастера стикал холодный пот, а сам он был в полном отчаянии. —Как всё? —Отодвинув от себя возлюбленного и падая на колени, тот замечает, что с дивиди идёт слабенький дым, а фильм зависал и переключался на белый шум, заставляя парней издать разочарованный стон.