Империя двух

Сентябрь в подземельях Слизерина был пропитан запахом сырости, озона и старых книг. Для Гарри это место стало не просто домом, а крепостью. Пока Гриффиндорцы ютились в своей башне под присмотром шумных призраков, слизеринцы жили в тишине, нарушаемой лишь плеском воды Черного озера за толстыми стеклами окон. Утро началось с Зельеварения. Северус Снейп ворвался в класс подобно огромной летучей мыши. Его взгляд скользнул по классу и замер на Гарри, который сидел за первой партой бок о бок с Драко. Снейп (тихим, вкрадчивым голосом): — Поттер… Наша новая… знаменитость. Скажите мне, что я получу, если смешаю корень асфоделя с настойкой полыни? Гарри почувствовал, как Драко под столом слегка толкнул его коленом, передавая уверенность. Малфой готовил его к этому весь вечер. Гарри (спокойно и четко): — Вы получите усыпляющее зелье, настолько сильное, что его называют Напитком Живой Смерти, сэр. Снейп прищурился. В его глазах промелькнуло нечто, похожее на одобрение, тщательно скрытое за маской безразличия. Снейп: — Похоже, вы открывали учебник, в отличие от ваших одноклассников. Пять очков Слизерину. После урока, когда они шли по узкому коридору в сторону Большого зала, их перехватила группа гриффиндорцев во главе с Роном Уизли. Рон (с яростью): — Поттер! Как ты мог? Мой брат говорил, что ты герой, а ты связался с этой змеей! Ты стал предателем! Гарри остановился. Его лицо, обычно спокойное, приняло выражение ледяного высокомерия, которое он неосознанно перенял у Драко. Гарри: — Уизли, «герой» — это ярлык для тех, кем удобно жертвовать. Я предпочитаю сам выбирать, на чьей я стороне. И судя по твоему виду, твоя сторона не может позволить себе даже новые мантии. Драко громко рассмеялся, а его телохранители, Крэбб и Гойл, угрожающе шагнули вперед. Драко: — Оставь его, Гарри. Не стоит пачкать руки о мусор. У нас есть дела поважнее в библиотеке. Вечером они действительно обосновались в дальнем углу библиотеки, в Секции, куда первокурсникам вход был формально запрещен. Но для Малфоя, чей отец был в совете попечителей, запреты были лишь условностью. Драко (листая пожелтевший пергамент): — Посмотри сюда. Это основы ментальной защиты — окклюменция. Мой отец говорит, что Дамблдор — сильнейший легилимент. Он может читать твои мысли, Гарри. Если ты хочешь сохранить наши секреты, ты должен научиться закрывать свой разум. Гарри: — Ты поможешь мне? Драко (понизив голос, почти до шепота): — Я сделаю для тебя всё, что угодно. Мы связаны, Гарри. Ты — сердце нашего союза, а я — его щит. Драко коснулся ладони Гарри, прослеживая пальцем линию жизни. В библиотеке было холодно, но там, где их кожа соприкасалась, Гарри чувствовал обжигающий жар. Это было странное, новое чувство — не просто дружба, а физическая потребность в присутствии другого. Гарри: — Почему ты выбрал меня в поезде, Драко? Ты же не знал, на каком я буду факультете. Драко (глядя прямо в зеленые глаза): — Я почувствовал твою силу. Ты был похож на необработанный алмаз в куче навоза. Я просто не мог позволить Дамблдору превратить тебя в послушного щенка. Ты рожден для того, чтобы править, а не служить. Гарри медленно переплел свои пальцы с пальцами Драко. Гарри: — Значит, мы будем править вместе. В эту ночь Гарри впервые приснился не шрам и не вспышка зеленого света, а бесконечные коридоры власти, где он шел рука об руку с белокурым юношей, и весь мир склонялся перед ними в немом почтении. Тьма больше не пугала его — она стала его союзницей.