Империя двух

Лето 1995 года выдалось аномально жарким. Но за высокими коваными воротами поместья Малфоев царила благодатная прохлада, поддерживаемая чарами и древним камнем. Для Гарри Поттера это поместье стало настоящим домом — местом, где его не судили за цвет магии, а преклонялись перед его потенциалом. Люциус Малфой (стоя в библиотеке перед Гарри и Драко): — Темный Лорд восстанавливает силы в восточном крыле. Он требует присутствия Гарри на завтрашнем собрании Внутреннего круга. Но он еще не знает, насколько сильно изменились расклады. Гарри (сидя в глубоком кожаном кресле с бокалом эльфийского вина): — Он узнает это в свое время, Люциус. Пока что пусть верит, что я — его ценный трофей, который обеспечил ему тело. Сириус уже переправил часть архивов Блэков в наши тайники? Люциус: — Да. Род Блэк полностью поддерживает тебя. Дамблдор в ярости — он потерял доступ к Гриммо, 12. Вечером, когда поместье погрузилось в сумерки, Гарри и Драко вышли на широкую террасу, выходящую в парк, где постриженные павлины лениво бродили среди белых роз. Драко (подходя к Гарри со спины и кладя руки ему на плечи): — Ты выглядишь задумчивым. Волдеморт пугает тебя? Гарри (поворачиваясь в руках Драко и притягивая его ближе за талию): — Пугает? Нет. Он — инструмент, Драко. Очень мощный, очень опасный, но нестабильный. Его разум расколот. Мы же с тобой — единое целое. Наша связь дает нам то, чего у него никогда не будет — ясность цели без безумия. Драко коснулся губами шрама Гарри. С тех пор как на кладбище кровь Гарри напитала тело Волдеморта, шрам перестал болеть. Теперь он был лишь напоминанием о победе. Драко: — Мой отец боится его. Но когда я смотрю на тебя, Гарри... я чувствую, что истинная сила здесь. В тебе. Гарри: — В нас. Гарри резко подхватил Драко под бедра, усаживая его на широкие мраморные перила террасы. Шелковые брюки Драко скользили по холодному камню, создавая резкий контраст с горячими ладонями Гарри, которые бесцеремонно забрались под рубашку блондина. Драко (издавая рваный вздох): — Гарри... здесь могут быть домовики... или мой отец... Гарри (с хищным блеском в глазах): — Пусть смотрят. Пусть все знают, кому принадлежит наследник Малфоев. В этом доме я устанавливаю правила. Поцелуй был глубоким, собственническим, со вкусом терпкого вина и магии. В этом моменте не было нежности — только абсолютное доминирование и страсть двух людей, которые знали, что завтра им предстоит играть судьбами мира. На следующее утро в тронном зале Мэнора собрались Пожиратели Смерти. Атмосфера была тяжелой от страха. Когда вошел Волдеморт, все пали ниц. Все, кроме Гарри и Драко, которые стояли по правую руку от Люциуса. Волдеморт (шипя): — Гарри Поттер... ты не склоняешь голову перед своим Лордом? Гарри (спокойно, глядя прямо в красные глаза): — Я склоняю голову перед силой, Том. Но мы заключили пакт на крови. Я — твой якорь в этом мире. Если ты хочешь, чтобы твоё новое тело служило тебе долго, тебе стоит прислушаться к моим советам по реформе Министерства. Пожиратели замерли в ужасе, ожидая Круциатуса. Но Волдеморт лишь тонко улыбнулся, обнажая острые зубы. Волдеморт: — Твоя дерзость будет либо твоим триумфом, либо твоей гибелью. Говори, Наследник. Что ты предлагаешь? Гарри: — Мы не будем прятаться по лесам. Мы возьмем власть изнутри. Драко возглавит молодежное крыло в Хогвартсе, я стану лицом перемен. Мы покажем им, что Тьма — это не хаос. Тьма — это порядок. Драко стоял рядом с Гарри, его лицо было маской аристократического спокойствия, но под мантией его рука крепко сжимала палочку. Он знал: это лето — лишь затишье перед бурей, которую они сами и вызвали. И эта буря должна была смыть старый мир, оставив место только для них двоих.