Я останусь, если ты позволишь

— Поверить не могу, что я на это согласился, — ворчал Майк, стоя перед зеркалом, пытаясь подправить прическу. Уже несколько месяцев, под негласным руководством матери, Майк проводит долгие минуты перед зеркалом в ванной, аккуратно укладывая волосы. Раньше ему было всё равно. Теперь же ему отчаянно нужно хоть что-то нормальное. Что-то, что поддаётся контролю. Сейчас Майк раздраженно пытается застегнуть пуговицу своей синей рубашки, чувствуя, как она душит его. Может, остаться дома и закончить главу, над которой он работал несколько дней. Но потом он думает, как Дастин и Макс будут доставать его и называть стариком, который не умеет веселиться. А еще там будет Уилл, так что. Уилл, который изменился настолько, что иногда подобный факт шокировал Майка. Теперь он выглядел таким уверенным. Это делало его таким…привлекательным. И хорошо, что это слово существовало лишь в голове Майка и ни за что не должно было вырваться наружу. Через неделю они расстанутся навсегда. Каждый из них пойдет своей дорогой, оставив все позади. Взгляд Майка невольно замирает на письменном столе, где стояла печатная машинка с недописанной главой и конверт с письмом. Новый этап жизни. Он еще никому не говорил, что его приняли в колледж, но он планирует это сделать в следующий раз, когда они будут играть. Майк даже Уиллу еще не сказал несмотря на то, что его друг поделился радостной новостью о том, что он будет учиться в Нью-Йорке в Институте Пратта. Майк никогда не забудет, как горели глаза Уилла, когда он сообщил ему об этом. Майк без слов притянул Уилла к себе, крепко обняв, давая понять, как сильно он гордится им. И даже если объятие затянулось дольше обычного, ни один из них не придал этому значения.

***

Музыка гремела так, что Майку на мгновение показалось — он оглох. Бас бил в грудь, вибрацией проходя по рёбрам. В нос ударила тяжёлая смесь дыма, алкоголя и пота, от которой першило в горле. Воздух был густым, липким, будто его можно было резать ножом. Майк бы совсем не удивился, если бы заметил в чьих-то руках самокрутку или почувствовал сладковато-горький запах травки. В какой-то момент Партия рассыпалась в разные стороны, оставив ворчливого и угрюмого Майка Уилера позади. Грубо. И сейчас он стоял посреди толпы, чувствуя головокружение от смеси запахов. Он надеялся увидеть хоть одно знакомое лицо, но бесполезно – это был гребаный муравейник. Майк чувствовал себя не в своей тарелке. Может, ему уйти домой. Никто даже не заметит этого. Но не успел он осуществить свой план, как появляется Макс, затем Лукас, утягивая его в центр веселья. — Твою кислую мину можно заметить с другого конца помещения, Уилер, — кричит Макс ему в ухо и протягивает красный стаканчик. — Выпей и расслабься. Ему хотелось высказать все, что он думает, но в итоге сдался и сделал пару глотков. Майк поморщился от вкуса алкоголя, крепко сжав стаканчик. — Где Уилл? — крикнул он ей в ухо. Майк снова огляделся по сторонам в надежде увидеть лучшего друга. — С ним все в порядке, поверь, — Майк с подозрением смотрит на нее, увидев какое-то странное выражение лица. — О, здесь Меган, пойду поздороваюсь с ней. Не скучайте, мальчики, — она передает свой стаканчик Лукасу и уходит. — Ты напряжен, чувак. Все в порядке? — Лукас касается его плеча, пытаясь обратить на себя внимание. Майк поджимает губы, стараясь выглядеть непринужденно. Он не хочет портить друзьям настроение. — Да, все хорошо, — он дергает плечами, пытаясь стряхнуть с себя напряжение и улыбается Лукасу. Глаза Лукаса прищуриваются, будто он пытается поймать его во лжи. — Я знаю, что ты не хотел сюда приходить, но…это ведь наша последняя вечеринка, прежде чем мы все разъедемся. От его слов внутри Майка всё сжимается и перекручивается, а бездонная яма тоски и страха вновь разверзается под рёбрами, затягивая его внутрь. Он знает, что никто из них не останется в Хоукинсе, но ему кажется, что с их уходом ничто уже не будет прежним. — Я знаю, — говорит он несмотря на то, что вряд ли Лукас это услышит. Прошло восемнадцать месяцев с той ночи. Восемнадцать месяцев, как Векна был повержен, врата навсегда закрыты, а Эл… Эл больше не было с ними. Кошмары были его единственными спутниками весь этот год, а терапевт, найденный матерью, знал о нём больше, чем он сам когда-либо осмеливался признать. Но это помогало, действительно помогало. Сейчас ему лучше и…он думает, что готов идти дальше. Жить. Письмо помогало. Ритмичный стук печатной машинки, запах бумаги и собственное воображение удерживали его на месте. Иногда он мог часами сидеть за столом, не замечая ничего за пределами комнаты. Ему нужно было закончить эти истории до отъезда Партии. Уилл был единственным, кому он показывал некоторые отрывки, ожидая свежего взгляда и критики. — Это потрясающе, Майк, — восхищался он. Это было так искренне, что Майк не мог не улыбнуться. — У тебя действительно талант. Ну, это неудивительно. — Ты действительно так думаешь? — голос слегка дрогнул. — Конечно. И никогда не смей в этом сомневаться. Надеюсь, ты подал документы в Университеты, где есть направления по письму. Его щеки покраснели от слов Уилла. — Я…я еще не думал об этом. — Время пришло об этом подумать. Не затягивай с этим. Уилл всегда в него верил…и может, это все, что нужно Майку – вера Уилла. Майк в последнее время часто думал о нем. Думал, наблюдал, тосковал. Когда Векны больше не было, Уилл стал другим. Как будто до этого на его плечах был тяжелый груз. А теперь, когда Изнанки больше не было Уилл мог, наконец, нормально жить. Он стал таким…другим. Но прежний Уилл все равно присутствовал. Он был таким же добрым, с открытым сердцем и щедрым.  Уилл даже завел пару друзей вне Партии. И, послушайте, Майк совсем не ревновал, наоборот, он был счастлив, что Уилл смог найти новых друзей и жить, не беспокоясь ни о чем. И он ни капельки не обижался, когда Уилл извиняющим тоном отказывался с ними тусоваться. Все в порядке. Кто-то вырывает его из мыслей. Это был парень, случайно толкнувший его в плечо. Точно, он все еще здесь среди пьяных подростков. Майк опускает взгляд и видит, что его стаканчик был пустой. В какой-то момент он выпил все до дна. Лукас рядом отсутствовал, а его голова кружилась. Ему нужно еще выпить. Ему удается добыть еще алкоголь, и Майк без каких-либо мыслей делает несколько глотков. В комнате становится жарко, и Майк расстегивает две пуговицы. Голова кружится, а мысли в голове, наконец, затуманиваются. Майк снова ищет глазами кого-то из Партии. И тут он видит. Уилл Байерс, его лучший друг детства, стоял посреди гостиной, фиолетовый свет мягко очерчивал его профиль, волосы небрежно взъерошены, обнажая ключицы и шею. Он двигался в такт музыке легко, уверенно, словно это пространство принадлежало только ему. Майк застыл на месте, на мгновение дыхание перехватило, а сердце стучало так громко, что казалось, его слышно всем в комнате. Внутри что-то сжалось и расплылось одновременно: тревога, восхищение, растерянность… и странное, едва уловимое притяжение, которое Майк не мог и не хотел отрицать. А потом он заметил его. Сначала Майк даже не сразу понял, но позади Уилла стоял незнакомый парень, двигаясь в такт вместе с ним. Его руки обвивали талию Уилла, скользя по бедрам и животу, оставляя на нём свои следы. Парень был высокий и худой, но с широкими плечами, а ладони не задерживались ни на секунду, они изучали каждую часть тела его друга, и это ощущение заставило Майка замереть. Все вокруг даже не обращали на них внимания из-за того, как сильно они были пьяны. Уилл не сопротивлялся, он прижимался к нему, будто хотел слиться с ним полностью. Лицо незнакомца касалось потной шеи Уилла, а рука друга крепко сжимала тёмные волосы, будто не желая отпускать ни на сантиметр. Майк застыл, ощущая, как сердце бьётся слишком быстро, а в груди сжимается что-то болезненное. Страх, ревность, растерянность. Всё смешалось внутри, оставляя ощущение, что он наблюдает нечто, чего не должен видеть, и одновременно не может отвести взгляд. Это было не то, чего он хотел видеть. А именно то, что Уилл с отчаянным желанием хочет этих касаний от человека, которого он даже не знает. Или знает? Может, они знакомы. Может, это был парень Уилла. Нет. Он бы рассказал. Черт возьми. Прежде чем, он отвернулся, сгорая от этого странного чувства внутри, глаза Уилла нашли его. Дыхание перехватило, когда они встретились глазами. Майк почувствовал, как что-то внутри сжимается и расползается одновременно. Он хотел отвернуться, спрятаться, но просто не мог. В эти секунды казалось, что весь мир сужается до этого взгляда, до Уилла, и ничего больше не имеет значения. Уилл не выглядел смущенным, что Майк застал его в таком виде и он даже не отстранился от этого парня. Нет. Он продолжил этот танец, терся о чужое тело и не отрывал взгляд от Майка. Черт, Уилл был пьян. Очень-очень пьян. От этого зрелища кровь закипела так сильно, что хотелось броситься под душ прямо в одежде. И почему ему вдруг хотелось оказаться на месте этого парня? Держать Уилла в своих руках, прижимаясь лицом к его шее, ощущать каждое движение, каждое прикосновение… Майк оторвал взгляд и резко сорвался с места. Красный пластиковый стаканчик с грохотом рухнул на пол.

***

В ванной шум музыки приглушен, и Майк смог на мгновение расслабиться. Он тяжело вздохнул и оперся руками о края раковины, всматриваясь в своё отражение: покрасневшее лицо, тёмные круги под глазами, потрескавшиеся губы. Завтра ему будет ещё хуже из-за выпитого, но сейчас это не имело значения. Перед глазами всё ещё стоял Уилл на танцполе — расслабленный и слишком красивый. Красивый в чужих руках. — Блять, что с тобой не так, Уилер, — пробурчал он под нос, оторвав взгляд от отражения. — Возьми себя в руки. Возьми себя… Стук в дверь. — Майк? — это был голос Уилла. Он тут же застыл на месте. — Ты там? Майк хотел сказать, что с ним все в порядке, но он просто не мог промолвить и слова. Уилл, будто знал это, будто мог прочесть его мысли. — Я…могу войти? Ему удалось выдавить какой-то звук, и дверь медленно приоткрылась. На пороге стоял Уилл, мгновенно оценивая его с ног до головы, будто проверял, в порядке ли Майк и не нуждается ли в помощи. Уилл закрывает за собой дверь и делает шаг в его сторону. Он осторожен и…смущен. — Майк, я…я хотел извиниться. За то, что было там внизу. Я просто…видимо алкоголь ударил в голову, и я не мог контролировать себя. Мне жаль, что тебе пришлось видеть, как я… — Нет, все в порядке, Уилл. Поверь, у меня нет проблем с тем, что ты веселишься и чувствуешь себя комфортно. Уилл фыркнул от его слов, но, к счастью, расслабился. Он скрестил руки на груди и прислонился спиной к двери. — Я вообще не должен был сюда приходить, — спустя некоторое время признается Майк, снова посмотрев на свое отражение. — Чувствую себя, будто порчу всем веселье. — Это не так, Майк, — возразил Уилл, конечно он это сделал. Пытался утешить его и приободрить. — И я просто…думаю о том, что это, возможно наша последняя вечеринка после чего мы все разъедемся и…меня это так пугает. Майк чувствует, как его глаза горят от непролитых слез, и он до побелевших костяшек сжимает края раковины. Рука Уилла надежно ложится на его плечо, заземляя. — Я тоже боюсь, это нормально. Но это не значит, что мы никогда не встретимся. Может, ты будешь учиться где-то поблизости, и мы сможем видеться чаще. Неплохо, правда? Майку удалось лишь кивнуть. — А если… нет? — Майк поднял глаза. Уилл нахмурился от его вопроса. — Что, если я буду в сотнях километров от тебя? Что тогда, Уилл? Мы будем видеться на День Благодарения или в Рождество… Или раз в год, на летних каникулах? Выражение лица Уилла изменилось. Теперь он смотрел с такой грустью… с такой тихой, почти болезненной тоской. — Это тоже… — начал он. — Нормально? — перебил Майк. — Ты правда хочешь, чтобы мы виделись раз в год? — Майк… бывает, жизнь разлучает, — сказал Уилл мягко, — но это не значит навсегда. Пару слёз покатились по щекам Майка, а из груди вырвался всхлип. Он не хотел этого. Чёрт возьми, он совсем не хотел… — Ты станешь крутым писателем, а я… я стану художником. И, может быть, через десять лет мы взрослые, столкнемся где-то на улице и…больше не расстанемся. Создадим что-то вместе. Как команда. Как лучшие друзья детства. Уилл улыбнулся сквозь лёгкую грусть, сжав его плечо: — И ни расстояние, ни годы не смогут это изменить. Майк выровнялся и, наконец, повернулся к Уиллу всем телом. Он улыбнулся, замечая их разницу в росте и то, как Уиллу всё равно приходилось задирать голову. Он так это любил — эти родинки, длинные ресницы, розовые губы, мягкое выражение лица. Он просто так любил. Полтора года назад они стояли на той вышке, и когда Уилл сказал, что они были друзьями, Майк поправил его: «Лучшие друзья». Никогда бы он не подумал, что когда-нибудь окажется здесь, сейчас, и почувствует такое желание — поцеловать своего лучшего друга. Похоже, Уилл заметил это судя по тому, как глаза Майка застыли на губах друга. Глаза Уилла слегка расширились. — Майк… — Могу я…поцеловать тебя? — тихо спросил он. Стало душно, музыка все еще эхом отдавалась в стенах маленькой ванной комнаты, а его дыхание касалось лица Уилла. — Ты пьян, — сказал Уилл, но не отстранился. Он тоже хотел. Уилл был бы не против. — Ты пожалеешь. Нет, хочется сказать ему. Не пожалеет. А еще он вспоминает того парня, прижимающегося к Уиллу, оставляя на нем следы. И он целует его. На секунду Майку показалось, что Уилл тоже потянулся к нему. И вот они здесь, в чужом доме, в чужой ванной комнате целуются. Поцелуй, который казался одновременно запретным и неизбежным. Майк ведь не гей. Он не такой как Уилл. Но все равно глубже целует его, проникая в рот языком, срывая тихий стон. Майк прижимает Уилла к стене, трогая его везде, где только можно: талия, живот, бедра. Уилл отстранился на долю секунды, лишь чтобы взглянуть Майку в глаза, убеждаясь, что Майк действительно этого хочет. В этих глазах была та же мягкая открытость, та же доверчивость, которая всегда заставляла Майка терять голову. Затем взгляд Уилла застывает на голове Майка, и он снова тянется к нему, целуя его. Руки скользят по волосам, пальцы пробегают по прядям и взъерошивают их, портя аккуратную прическу. Майку хочется возмутиться, но он не делает этого, слишком занят ощущением тепла и близости. Сквозь поцелуй Уилл широко улыбается. — Ненавижу твою прическу, — со сбитым дыханием говорит он, и эта улыбка делает всё ещё более невыносимо милым. — Почему? — со смехом спрашивает Майк. — Ты похож на Тедда Уилера. Майк снова рассмеялся и уткнулся лицом в шею Уилла. Некоторое время они просто стояли так, неподвижные, и Майку было хорошо и спокойно. Руки Уилла снова скользили по его волосам, и каким-то образом это успокаивало его, позволяя забыть обо всём остальном. Руки Майка покоились на спине Уилла, и он хотел лишь одного — остаться здесь, в этом моменте, навсегда. — Я получил письмо из колледжа. Меня приняли, — спустя некоторое время говорит он. Он слегка отстранился и посмотрел на Уилла. От этой новости Уилл тут же засиял и нежно обхватил его лицо. — Майк, я так рад за тебя! Что за колледж? — Колледж Кеньон. Глаза Уилла широко распахнулись. — У меня нет слов. Я так горжусь тобой, — не задумываясь Уилл снова поцеловал его, а затем отстранился. — Ой, извини, я… Но Майк не дал договорить ему, поцеловав его в ответ. Их прервал стук в дверь, и они тут же отстранились. Когда они оказались в коридоре, Майк схватил его за руку и повел на первый этаж. Ему хотелось наплевать на эту вечеринку, забрать Уилла и уехать. Но они не могли оставить Партию. — Черт возьми, Майк, смотри! — голос Уилла привлек его внимание. Уилл громко смеялся. Когда они прошли в гостиную, Майк увидел. Дастин стоял на столе, полностью пьяный, в футболке Адского пламени, и орал в такт музыке. Вокруг него рябила толпа таких же пьяных подростков, они подпевали, смеялись, подпрыгивали, ударяя руками по воздуху. В ушах звенело от басов, в нос шибал запах перегара, пота и дешёвого парфюма. Всё вокруг казалось одновременно шумным, ярким и неуправляемым, а Дастин, словно король хаоса, только шире расправлял руки и кричал, втягивая в сумасшествие всех вокруг. В какой-то момент рядом с ними оказались Макс с Лукасом, и они вчетвером стояли там, наблюдая за всем этим. — Конец школы, начало хаоса! — крикнул Дастин, после чего все заорали. Майк закрыл глаза, ощущая, как мир вокруг немного утихает. Он знал, что впереди будут разлуки, тревоги и новые испытания, но сейчас всё, что имело значение — это этот момент. Уилл рядом, а значит, всё будет нормально. Он наконец позволил себе дышать.