Травма от змея

«Время пройдёт, и ты забудешь всё, что было с тобой у нас» — Гарри лежал на кровати, всё вспоминая эти слова. Всё напоминало ему о Томе, но его Тома уже не было. Остался лишь мир, сузившийся до палатки в лесу, видевший их в последний раз. Сейчас Гарри стоит на балконе в доме на Гримо и смотрит на улицу. Город только просыпается, на часах около шести утра. Гарри чувствует себя уставшим и разбитым. Он устал от снов, где они были вместе, от чувств, трепыхающихся где-то глубоко внутри. Это не бабочки — это одна большая моль, выедающая его изнутри. Гарри тяжело вздыхает, размышляя о том, когда же эти сны закончатся. Парень не выходит из дома, разве что лишь иногда выходит с друзьями напиться. О, напивается он часто — кажется, кассирша из магазина уже запомнила его в лицо и провожает каждый раз осуждающим взглядом. И вот снова его взгляд смотрит вдаль, находит какую-то невидимую точку и застревает на ней. Гарри сам не замечает, как задерживает дыхание, и вот уже через минуту он задыхается.. Гарри делает судорожный вдох. Он отшатывается назад и в ярости пинает какой-то попавшийся под ноги предмет. Как же он устал. Нет сил дальше это терпеть, хотя он ещё не дошёл до той стадии, когда истерил бы, но он близок к этому. Сейчас его даже не накрыла злость — лишь желание, чтобы его Том был рядом, и в то же время понимание, что это, во-первых, невозможно, а во-вторых… А вот второго уже тоже нет. Раньше, когда он ещё мог ясно мыслить, он понимал, что такие чувства невозможны, и пусть он различал своего Тома с Волдемортом, всё-таки они были одним целым. Но можно ли тогда сказать, что и Гарри был одним целым с Волдемортом? Интересно, думает парень, смотря на свои руки: можно было бы считать это инцестом? Или селфцестом? — это было одно из тех слов, которые Гарри услышал из телевизора однажды. Сейчас Гарри мечтает лишь об одном — надеть медальон на шею и получить эфемерные объятия, которые согревали теплее батарей. —Как же всё, чёрт возьми, до этого дошло? — шепчет парень, сжимая руку в кулак и разжимая. Он чувствует какой-то дискомфорт: оказалось, сзади была книга, неприятно упирающаяся в поясницу. Гарри берёт книгу в руки и начинает бездумно листать, сам же вновь погружаясь в воспоминания, заменяющие ему реальную жизнь. Всё началось в один из дней в лесу Дин, когда они, поставив палатку, думали, как же уничтожить медальон. О его воздействии на человека никто из троицы не знал. Гарри решил, что будет безопаснее носить его на себе. И дни потянулись один за другим — в ожидании хоть каких-то изменений и в пролистывании книг. Они не знали, как раскрыть медальон, и ломали над этим голову. В какой-то из дней позже Гарри приснился сон, в котором был Том Реддл, на вид которому было не больше восемнадцати-двадцати. Во сне Гарри отчего-то слишком реально себя осознавал и оттого подумал, что, возможно, это не просто сон. И это действительно не было просто сном. Том из сна молчал какое-то время, а после, улыбнувшись, близко подошёл к напрягшемуся парню. — Гарри Поттер… Я ожидал этой встречи, — улыбаясь, протянул он, и отчего-то улыбка его казалась такой искренней Гарри — хотя сейчас Гарри думает, что, возможно, просто добавляет то, чего не было. —Том Реддл, — произнёс Гарри, отходя назад. Он потянулся к карману, не ожидая найти там палочку, но на удивление она была. Он вытащил её, наставляя на всё так же улыбающегося Тома. —Как неприлично наставлять палочку на безоружного, — протянул Том и прищурился. — Гарри, Гарри… хм, знаешь, а мне нравится твоё имя. Оно такое… простое. Лёгкое. Маггловское, – он сделал шаг вперёд. Гарри же инстинктивно отшагнул назад. —Что тебе нужно? — спросил он и заставил себя остаться на месте, когда Том делает ещё один шаг. —Ты достал палочку, но не воспользовался ею, отчего же? — спросил Том, глядя в зелёные глаза смертельного проклятия «Авады». — Ты не спросил, за что я тебя поблагодарил, неужели не интересно? —Том, со мной твои игры не пройдут. Что ты забыл в моём сне? — Гарри нахмурился ещё больше, сильнее сжимая палочку. —Ты такой смышлёный, Гарри. Ты бы мог поступить на Слизерин… возможно, мы бы с тобой сблизились, хотя… не с той версией жалкого.. — он издал тяжёлый вздох, проводя взглядом по пустой белой комнате. — Ну раз спрашивать не будешь, то я сам отвечу: я благодарил тебя за моё пробуждение, — он тихо рассмеялся, когда глаза Гарри широко раскрылись. — Да, я Том Реддл, заключённый в медальон. И я хочу тебе помочь. На этих словах Гарри резко распахнул глаза. И это была их первая встреча. Гарри останавливается на одной из страниц, смотря на картинку, на которой изображён грифон. Он задерживает на ней взгляд, вспоминая, как Гарри чувствовал тепло от фантомных прикосновений Тома. Гарри откладывает книгу и снова смотрит через щели в балконе на улицу, где вовсю ходят люди, спеша рассесться по своим авто и уехать. Дождливый Лондон никого не щадит, дожди льют каждый день. Гарри думает о том, что Том всё-таки хитрый змей, успевший окутать его сердце своим хвостом и сжать в тиски так, что парень порой даже вдохнуть не может. Несмотря на то что Гарри тогда понял, в чём дело, и что медальон был, ожидаемо, разумным, так ещё и, как оказалось, пробудившимся и умеющим проникать в сны Гарри, — сам Поттер не стал его снимать и не рассказал друзьям. Последние слова Реддла о помощи его заинтересовали, но как он мог помочь? И другой вопрос: зачем? Вероятно, думал тогда Гарри, что это был обман, но всё же он хотел всё выяснить. Следующий раз, когда Том появился в его сне, был через три дня — три мучительно долгих дня, когда Гарри уже подумал, что медальон больше не проявится. Тогда он снова проигнорировал личные границы Гарри, подойдя слишком близко, а Гарри был слишком взволнован, чтобы обращать на это внимание. Тогда же Том сказал, что поможет Гарри информацией, а тот взамен на некоторое время прекратит столь активные попытки открыть медальон — они бы в любом случае этого не смогли. И Гарри согласился. — Змей… хитрый змей, пронзил стрелой и… — Гарри не договаривает, стоя возле кипящего чайника, который наконец выключает, заваривая себе кофе. С тех пор потянулись дни, когда Том появлялся в его снах — то раз в два дня, то каждый день, делясь информацией и помогая строить новый план, где он сам мог бы потенциально остаться жив и быть с Гарри на одной стороне. Гарри не выжил бы до своих семнадцати, если бы был дураком. Но в действительности всё звучало хорошо. В последующие встречи во сне пустая белая комната обзавелась удобными креслами и столом с чаем. Прошло полтора месяца, за которые они успели вытащить Чашу Пенелопы Пуффендуй, и вот теперь на их руках было два крестража. Точнее, три: Том рассказал Гарри, что тот являлся крестражем. Поражению Гарри не было предела, но, всё обдумав, он понял, что это действительно так — слишком много чего объединяло его с Волдемортом… и с учётом того, как появляется крестраж, и убийства в ту злополучную ночь Лили Эванс… всё сходилось. Тогда тоже Том-медальон обхаживал Гарри, успокаивая его. Гарри и сам не заметил, как начал с бо́льшим ожиданием ждать ночи, когда он мог уснуть и попасть к Тому, с которым они обсуждали всё… План был готов и заключался в возвращении самого Тома из медальона и уничтожении Волдеморта с его помощью. Вот только друзьям Гарри рассказывал далеко не всё.Вскоре после первых снов ему пришлось признаться, что он общается с Томом из медальона — тогда поднялась ожидаемая шумиха, но Гарри всё же их успокоил. Но вот друзья с каждым днём всё с нарастающей тревожностью глядели на Гарри, который днём только и делал, что обдумывал приснившееся, а ночью был с Томом. И выходило так, что Том был в его мыслях всегда. Дошло до того, что Рон ушёл со скандалом, а вернулся с мечом Гриффиндора. Гарри лишь с болью вспоминал тот день… День, когда Рональд грозился убить его, а потом снять с его трупа медальон и уничтожить и его. — Ты думаешь, мы не догадались? Думаешь, не знаем, что ты тоже лишь его сосуд?! — выкрикивал Рональд, стоя под дождём с мечом в руке. — Гарри, просто… давай сюда медальон, он сводит тебя с ума! Просто сними его с себя и отдай! Рон протянул руку и шагнул вперёд. Гарри не осознавал, когда он успел достать палочку одной рукой, а в другой сжать медальон на шее, и выкрикнул «Остолбеней!», но заклинание проскочило. Рон накинулся на него с мечом, раня в бедро. Гарри с адской болью упал назад, но вот медальон буквально отлетел от его шеи — и появился сам Том. И Гарри, чувствовавший агонию, и Рон, всё ещё крепко держащий меч, понимали: медальон открылся, только если Гарри чувствует ужас и страх за Тома. Рон же понимал, что это его шанс. И он не ошибался… Гарри не помнил тогда слов Тома, он слышал лишь своё громко стучащее сердце и боль, хоть и пытался встать и взять палочку, но… Он не смог. Рон уже вонзил меч в медальон — и в тот же момент тот… умер. А Гарри закричал… В миг парень терял сознание, с пониманием, что потерял самое важное в своей жизни… Гарри смотрит на свои руки, крепко держащие стакан с уже остывшим кофе. Он делает глоток, но лишь морщится и оставляет чашку. Старый Кре́йчер спрашивает, что ему приготовить, но остаётся проигнорированным. Домовой даже не причитает, как обычно, лишь смиренно уходит на кухню, низко повесив голову. Орущего портрета Вальбурги Блэк нет уже месяца три: Гарри уронил его неконтролируемым выбросом магии, расплатой за который стали несколько дней сна. Но сейчас Гарри думает, что, возможно, стоит это повторить, — вот только знает, что смысла не имеет: он пробовал. Что он только не пробовал, лишь бы наконец уснуть без снов, но зелья не работали — от них Гарри лишь ещё дольше не мог проснуться; физическое истощение тоже не помогало. Был вариант не засыпать, но через пару суток без сна у него начинаются галлюцинации — Том преследует его везде. Гарри проходит в свою комнату и ложится в кровать. Есть не хочется, делать что-либо — тоже. Хочется прирасти к кровати, стать бездушным деревом. Хотя кто знает, может, деревьям тоже больно? Есть ли в этом мире существо, что не страдает? — спрашивает себя Гарри, а после закрывает глаза, надеясь, что Тома сегодня не будет.

***

*Спустя год* Гарри открывает глаза, видя над собой лицо мужчины. Тот смотрит на него с испугом. — Боже, вы очнулись! Слава Мерлину, — мужчина буквально выдыхает, но после снова обеспокоенно смотрит на лежащего Гарри. — Вы чуть не утонули, — голос его хоть и полон беспокойства, но помимо этого есть ещё что-то, что Гарри отмечает краем сознания. — Бог и Мерлин в одном предложении? — спрашивает Гарри, наконец садясь на песок и чувствуя холод, который доходит до него только сейчас. — Вы сразу выдаёте в себе и маггла, и мага. — Раз шутите, значит, сейчас с вами всё в порядке — если это словосочетание можно употребить в вашем случае? — В моём случае, — не давая ему продолжить, уточняет Гарри. — И какой же у меня случай? — спрашивает парень, набираю в руку песок. — Явно серьёзный. Один из тех, с которыми обращаются ко мне, — и, увидев приподнятую бровь Гарри, он продолжает: — Я психиатр. И вы не отгадали: я полукровка, хотя, право слово, мне это слово не нравится, — говорит мужчина, так же присаживаясь на песок и следя за Гарри, который, повернув голову прямо, смотрит на море. — Люблю море, — выдыхает Гарри. — И боюсь, сэр, мне уже ничего не поможет. Моя болезнь неизлечима. — Пока ты хочешь жить и у тебя есть хоть одна вещь, которая тебе нравится, будь то хоть это море, — имеет смысл бороться за жизнь.

***

На следующий день Гарри не понимает, что он делает в девять утра у дома психиатра, который забыл ему представиться. Но вот дверь открывается, и Мэлори, улыбаясь, зовёт его за собой. — Доброе утро, Гарри, я очень рад, что вы пришли, — мужчина искренне улыбается, и Гарри думает, что ему, наверное, за пятьдесят, хоть выглядит он и не старым, а будто в расцвете сил. — Здравствуйте, — запоздало отвечает Гарри. — Признаться, я не знаю, что я здесь делаю. — Парень разувается, надевая тапочки, предложенные хозяином дома. — Вы живёте один? —Да, приехал на отдых. Знаете ли, тоже люблю море, — улыбается он, и отчего-то в его голосе слышится лёгкая грусть. Но вот они поднимаются на второй этаж, проходя в одну из комнат. Гарри садится в кресло, а напротив располагается Мэлори; их разделяет стол. Гарри окидывает комнату взглядом, примечая полку с разнообразными деревянными подделками, но тут он доходит взглядом до стола и замирает, увидев на нём одну из визиток, на которой написано имя… — Итак, я не представился, давайте начнём с этого, — мужчина улыбается, подмечая застывший взгляд парня. — Мэлори Гонт… Едва он договорил, как окна с громким звоном рассыпаются на осколки, люстра рухнула на середину комнаты, шкаф чудом не перевернулся. Мэлори, не говоря ни слова и не выражая ни страха, ни своего удивления, лишь внимательно смотрит на Гарри, который смотрит на него испуганными глазами. — Вижу, у этой фамилии для вас тяжёлая история. Давайте договоримся: здесь, в этом доме, я просто Мэлори. Тот, кто вытащил вас из воды вчера. И тот, кто хочет вам помочь, — произносит мужчина, медленно доставая палочку и вербально колдуя, приводит комнату в прежнее состояние, а визитку, оставленную на столе, сжигает. «Я обязательно постараюсь помочь этому парню», — думает Мэлори.

***

Гарри, сидя в кабинке колеса обозрения, смотрит на отдаляющуюся землю. Он не чувствует себя цельным, здоровым или выздоровевшим. Он всё ещё в каждом третьем прохожем видит Тома. Но стало больше дней, когда Том в его снах не появлялся, а сам Гарри начал высыпаться. Мэлори оказался действительно профи своего дела и смог протянуть Гарри верёвку, за которую тот из оставшихся сил ухватился. И хоть он ещё не полностью выбрался из своей ямы, и не уверен, сможет ли когда-то это сделать, — но та верёвка превратилась в лестницу. И пусть яма бесконечно глубока, а свет так далёк — но Гарри ещё держится за этот свет. Колесо поднимается на самый верх, а потом так же медленно спускается обратно. Земля становится всё ближе, а яма — всё дальше, но, оборачиваясь назад, Гарри всегда видит красные глаза, глядящие в его душу. Он знает, что никогда не сможет стать целостным, но будет наполнять эту пустоту морем.