Вичгард

Когда-то в краю, где густые леса перемешивались с болотами и речками, стояла обычная деревня. Истории королевства, в котором она находилась, частенько начинались с пожаров. Не потому, что там всегда что-то горело, а потому что людская память так устроена: она хорошо запоминает костры. Костры на площадях, костры у церковных стен, костры, на которых, по уверениям проповедников, очищался мир. В этих местах церковь давно научила простой народ бояться. Бояться тёмных углов, шёпота травы, странных снов и, конечно, ведьм. Ведьма была довольно удобным словом - в него помещалось много всякого непонятного, опасного или же слишком свободного. Если корова перестала доиться - наверное, ведьма. Если ребёнок родился слабым - наверное, ведьма. Если урожай вышел плохим - наверняка ведьма прошла мимо поля и улыбнулась или сделала что-то ещё. Возвращаясь к той деревне, жили там крестьяне, ремесленники, охотники - в целом не особо примечательные чем-либо люди. Но как водится, даже такое, казалось бы, простое место подвластно легендам вроде ранее упомянутых поверий. И вот однажды эти легенды воплотились. В деревне появилась она - молодая ведьма по имени Мерли. Девушка лет 20, с рыжими, торчащими волосами, острым носом, комбинезоном в полосочку на рукавах и ободком на её большой, стереотипично остроконечной, ведьминской шляпе. Её сила только набирала обороты. Она училась по книгам, найденным в заброшенных склепах, у духов, которых вызывала на свой страх и риск, у самой ночи, которая как будто бы шептала ей на ухо. Люди её боялись, и их страх не был чем-то новым, ведь ведьм боялись везде. Но не этот, а тот душераздирающий для неё факт, что их гнали, ловили и сжигали на кострах, Мерли ненавидела всей душой. Она не хотела снова оказаться в роли жертвы. Поэтому выбрала иной путь - сама стать властью. Всё началось с мелочи. В одну грозовую ночь она пришла в деревню, где собрались мужики в трактире, и объявила: “С этой минуты я хозяйка этой земли.” Кто-то засмеялся, кто-то схватил топор, но в ту же секунду Мерли шепнула несколько слов, и из угла выползла тень, похожая на змею. Она обвилась вокруг шеи самого громкого из мужиков и медленно сжалась. Мужик побелел и затих. Смех прекратился. Так она показала, что может. Не убила, но дала понять - спорить опасно. Мерли установила свои правила: 1. Никто не поднимает руку на ведьму. 2. Никаких костров и изгнаний. 3. Каждый, кто осмелится клеветать на ведьму - будет наказан. Но при этом она добавила и другое: 4. В деревне будет больше еды. 5. Она поможет с болезнями. 6. Она защитит от разбойников и волков. Это было своего рода её сделкой. И люди, хоть и скрипя зубами, согласились. Мерли не была глупа. Она понимала: власть удерживается не только страхом, но и пользой. Она вывела на болотах новые травы, из которых получались мази и отвары, снимающие жар и лечащие раны. Вскоре деревня стала местом, где не умирают от чахотки и гнили. Она наложила на поля заклятия. Урожай выходил богаче, зерно - крупнее, овощи - сочнее. Люди могли кормить не только себя, но и продавать лишнее. Для детей она устроила “школу”. Но это была не простая школа. Дети учили буквы и цифры, но также слушали истории о магии. Мерли хотела вырастить поколение, которое не станет жечь ведьм, а будет их уважать. Спустя день Мерли также запретила церковь, уж слишком Не всё было гладко. Многие ненавидели её, хоть и молчали. Она чувствовала их взгляды. И это её раздражало. Иногда она показывала свою жёсткость. Один мужик, напившись, обозвал её “ведьмой чертейшей”. Утром его нашли в лесу - хоть и целого, но его волосы стали седыми, будто он видел что-то ужасное. Женщина, которая пыталась тайком крестить всех детей и шептала о спасении душ, проснулась однажды ночью и обнаружила, что её язык стал раздвоенным, как у змеи. Прежний язык вернулся позже, но страх остался. “Ты не королева! - выкрикнул однажды кто-то.” Мерли наклонила голову и злорадно улыбнулась. “Верно. Я хуже.” Однако Мерли не совсем стремилась быть кровавой тиранкой. После последнего случая она почувствовала, что начинает становиться тем, какой её представляют в стереотипах, которые как раз зачастую использовали для того, чтобы сжигать ведьм на кострах, а это в той или иной степени могло помешать попытке вырастить поколение, относящееся к ведьмам с бóльшим уважением. Понимая это, она понимала и то, что ей было важнее удержать равновесие: немного страха, немного пользы. Со временем деревня изменилась. Люди перестали ходить в церковь в соседнее село, ибо Мерли запретила. Деревня стала богаче. Торговцы приезжали чаще, удивлялись порядку и товарам. Мужики, что раньше дрались и пили без меры, теперь стали осторожнее: ведьма могла заметить и наказать. Женщины начали собирать травы, помогать Мерли. Но характер Мерли всё равно оставался… ну, как бы стереотипично это не звучало, ведьминским. Может, он был таковым из-за всё тех же стереотипов, при отсутствии которых он мог бы быть другим, но так или иначе, иногда она испытывала людей. Могла заставить кого-то идти ночью через лес, где какие-то тени шептали из-за деревьев. Могла подлить в вино зелье, отчего человек три дня видел сны о собственных грехах. Могла превратить корову в каменную статую, если хозяин не платил налоги зерном. Для неё это было не столько жестокостью, сколько игрой. Она наблюдала, как меняются лица людей, когда они осознают тот факт, что их судьба в руках молодой ведьмы. В какой-то момент Мерли поняла, что она создала то, чего хотела. Пространство, где ведьма не была проклятой, а напротив - центром всего. Деревня стала её маленьким королевством. И пусть за пределами этого мира люди всё так же жгли ведьм, здесь она сидела на троне из тёмного дерева в своём доме, а к ней приходили за советом, за лечением, даже за защитой. Она добилась главного - Ведьма больше не на костре. Ведьма - во главе власти. Хотя иногда она и задавалась непривычным вопросом: насколько правильными были её поступки? Да, она - ведьма, но если раньше её ужасно раздражало осуждение за стереотипы, которые были придуманы не ею, то разве нормально теперь, когда она у власти, действовать теми же методами, которые от неё обычно ожидают?