Сказ о том, как медоед насрал Гоше Куценко за шиворот

Смоля «Беломор», упахиваясь в поте лица, Против шерсти гладя медоеда, главное — не проебать себя Может ли Бог создать камень, который не сумеет поднять? Медоеду откровенно похуй. Да и Гоше Куценко начхать Гошан вообще не философ по масти, и уж тем паче — не религиовед До скончанья веков он б играл мудаков, кабы не тот медоед Одним вечерком, пригубивши бурбон, да водярой вдогонку залившись Мутным зенком Гошан заприметил его — охуевшего, драного. Ничего личного Гладкошерстный пиздрон, шагая вразвалочку, до усрачки стращал забулдыг А коль б насмерть грыз — тогда б и Гошан проспиртованной тушей навеки притих Писярик набулькав, Гошан присмирел, втарабанилось в башню знание С младых ногтей он в курсах, что медоедов в Москве не бывает! И не бывает зверя медоеда ебанутей, как нет певца лучше Юры Хоя Если б Гошан наклюкался похлеще — сожрать медоеду себя бы позволил И подмышку моментом пристроил зверька, бочина к бочине прижалась Надо ж узнать: то водяра так ебнула, аль старость на цырлах средь ночи подкралась По первой медоед закусил язычок, свесивши лапы, мелодично попердывая А Гошан костерил чужеземную тварь, по мохнатой жопе лихо пошлепывая Усвистали из бара в спешке на пару — Машерочка с Шерочкой, ебаный в рот Гошан знал, что коль кто-то пердит, то дамбу рано иль поздно прорвет Уж в хате свершился обряд размещенья, медоед увалился на пестрый ковер Гошан к холодосу метнулся поспешно — голод-бабай нежданно припер На колбасу копченую пал его выбор, на банку пивка, еще не початую И только Гошан их выудил — луч прозрения в башню жахнул А не разделить ли трапезу с тварью, что дрыхнет прямо под боком? Не в том ли зарыта собака, и не в ней ли ответ на вопрос о Том самом камне, что Богу невмочь? И не гость ли в бархатной шкуре Прислан вразрез всем законам, чтоб вырвать из сладкой московской лагуны? Колбасу нарезав кругами, разложил Гошан ее на тарелке красивенько Поднес блюдо к морде звериной, как жертву языческим идолам Но медоед харю отвернул, и ухом не поведя И в следующий миг на лапы вскочил и Гоше за шею — айда За воротом разлилось жидкое тепло, запах говнища в ноздри вкрутился Гошан завопил, завизжал как свинья, медоед поудобней очком угнездился… В басне сей таится мораль, не раскушенная Гошкиным зубом: Медоед по натуре — та еще мразь, и насрать ей за шкварник нетрудно