ЖЕРТВА ПРИНЦЕССЫ КИРЫ

__________________________________________

МОЕ ЖЕРТВОПРИНОШЕНИЕ.

Служанка испуганно вскрикнула: — Простите! По груди молодого мужчины разлилось желтое пятно, а звон разбитого бокала прокатился по дворцовому залу. — Имирина! – Он прикусил губу делая вдох. — Не стоит кричать. — на выдохе мужчина покачал головой и потер переносицу. — Молодой господин, — та начала кланяться – помилуйте! — Окстись. — он оборвал тихо, но резко. — Пожалуйста, поищите для меня чистую одежду. Служанка закивала. — Сию минуту! — она снова поклонилась и зацокала туфлями сжав ладони у груди. Мужчина проводил девушку взглядом. Он опустил плечи, отвел глаза, протяжно вздохнул и пресек себя за несдержанность. Сколько гостей уже успели услышать треск стекла? Узнают ли его, если решат подойти, познакомиться,? Узнают. Он — господин. Господин, что носил самое узнаваемое имя в королевстве. Имя, которое еще в младенчестве он выбрал сам, коснувшись того ненавистного камня. Агат. Точнее его вид - сардоникс. С самого детства взрослые говорили, что красный цвет – это внутренняя страсть, власть, а белый — чистота и ясный разум. В юношестве твердили, что он выбрал камень, который идеально ему соответствовал. Чушь. Агату не нравился красный. Он считал цвет вычурным, не подходящим для своего спокойствия, которое, прямо сейчас, итак трещало по швам. Этим вечером его также не душила золотая удавка на шее, не связывали серебром запястья и не отрывали пальцы металлом. На него только изредка смотрели и пожирали взглядом. Агат отступил на зеленый ковер испачкав пролитым шампанским бархат, взглянул на снежную скатерть, вино, фрукты. Потом вздернул бровь, а разглядев заморские лакомства – отвернулся. Банкет в честь дня жертвоприношения отталкивал своей красотой. Агата – уж точно. Он считал, что подобная красочность лишь подчеркивала чудовищность, или еще хуже – обыденность ритуала. Словно жизнь юной девицы –это что-то само-собой разумеющееся, то, что нужно отметить, а не похороны человечности и праздник лицемерия. Но назвать само исполнение отвратительным Агат не мог. Было красиво. Больше всего молодого господина возмущал не цвет скатерти, не пролитый бокал на любимый костюм, а смех кучки графов позади, что оживленно обсуждали поездку в горы Саранеса. Придворные дамы посмеивались и кокетливо обмахивали веерами ухоженные лица, пока слушали о планах молодых аристократов. Агат цокнул. — Дамы и господа Андикарт! — раздался голос распорядителя. Чужие головы повернулись к центральной арке — подобию арены с возвышением у стены напротив главного входа. Там и стоял глашатай. — Скоро последний луч солнца скроется за горизонтом! А значит, просим всех завершить свои дела и подготовиться к церемонии. Агат переоделся в прачечной. Имирина нашла для него кафтан с зелеными бусинами на рукавах. Молодой господин без лишних раздумий определил окрашенный кварц. Обронив еще одну неосторожную усмешку, разглядывая безвкусную катастрофу, он поблагодарил девушку и протянул испорченную одежду. — На свалку. — Агат пожал плечами — Пятно вряд ли сможет отстираться. Имирина вздохнула и лишь крепче прижала тряпку. Агат проследил за ее движением и выдал мягко, улыбаясь: — Но если отстираете, можете забрать и продать. — Спасибо! — служанка воодушевилась и приложив одну руку к ключице, а вторую с пиджаком, заведя за бок поклонилась. Агат помрачнел. Он не мог ответить тем же. Мог лишь сжать пальцами дверную ручку и коротко кивнуть. За время его отсутствия арку украсили Рисицилами. Чёрные лозы обвивали светлую конструкцию, а распустившиеся бутоны, похожие на капли крови, блестели в свете люстр. “...будто свежая кровь стекает по засохшей…” Мерзко. Он вспомнил вырезки из газет и обрывки столичных слухов – так описывали цветок не первый год. Агат хмыкнул, он знал, что все это — бредни для заголовков. Настоящая кровь не похожа на цветок. Даже на такой устрашающий. Та, вовсе не вязкая и не сбивает дыхание от своего вида. Настоящая кровь — жидкая, красная, не опасная. Это не витиеватые лозы, высасывающие из жертвы соки. А это – убийца. Агату посчастливилось оказаться в первом ряду. Ему хотелось рассмотреть это зрелище получше, раз все-таки соизволил сюда явиться. — Не думал, что вы ответите на моего приглашение. — к Агату подошел деловой на вид мужчина. Одну руку тот держал за спиной, а другую, пальцами которой касался ключиц, приложил к груди, склоняя голову и не опуская глаз. — Господин Дориан, чем обязан? — Агат вежливо ответил тем же прикрыв веки. Он простонал где-то в душе. Увидеть давнего приятеля отца в таком виде — вот катастрофа. — Это я вам обязан, Карлан. Агат поджал губы. — Фраэро, господин. Дориан выпрямился. — Виновен, прошу простить, — Дориан покачал головой. — Передайте вашей матушке мое приветствие. — Передам. — Как быстро летит время, — он задержал взгляд на зеленых рукавах — а ведь будто еще вчера я пил за ваши восемнадцать. Поразительно, не так ли? Сегодня вы уже стоите в зале королевского дворца. Агат убрал руки за спину и вздернул бровь. Чему тот удивляется? Сыну умершего друга? Бездарному южному роду? — Рад, что вы помните мои юные годы. Дориана покачал головой. — Вы не так уж и стары, молодой господин. Рядом с вами я чувствую себя древней потрескавшейся мебелью. Агат натянул улыбку и сжал пальцы за спиной. — Я был удивлен вашему приглашению. – он понизил голос. — Не стоит, — Дориан выдохнул и и встретился с Агатом взглядом. — Пора уже и новой знати пробиваться в столице, – он покрутил бокалом в руке мельком пробежашись по Агату глазами. — Мне льстят ваши слова, — замер молодой господин. — Я всего лишь говорю правду, — Дориан хмыкнул. — Что вы думаете о сегодняшнем вечере? Агат поперхнулся, в его груди снова что-то треснуло. Каверзный вопрос застал врасплох. Он отвернулся разжав пальцы. — Не могу представить, как это будет... — Агат увел взгляд Дориана на арку, — Слышал, что будет много крови. — Вам ли не знать. Сердце Агата кольнуло, а воздух застрял в груди. — И это жестоко. — Это во благо. — отстранился Дориан, — Таков не наш выбор. — Санта пожал плечами и одним глотком осушил бокал с вином. – Папочка. – юная девушка в зеленом платье прильнула к локтю Дориана. Русые кудри подпрыгнули, когда она вздрогнула – Здравствуйте! – Девушка замерла и распахнула глаза, моргнула и отвела их, мягко присев в поклоне перед Агатом. – Прошу прощение. – улыбнулся Дориан. – Моя дочь редко бывает на мероприятиях. Сарина, — он указал ладонью — это Агат Фраэро. Твои серьги изготовлены его поместьем. Сарина заправила кудри за ухо и увела глаза. – Рад знакомству. – Агат хотел поклониться, но девушка нежно протянула свою руку. Он сглотнул и досадно коснулся губами ее костяшек. Это отвратительный обычай и почти главный раздражитель каждой светской сходки. — Не желаете выпить, Фраэро? – Дориан кивнул на столик с распечатанным шампанским. — Благодарю за предложение, но откажу. Сегодня — выбилась усмешка — мне хватит, — покачал головой Агат. — Как знаете, молодой господин. — отвернулся Дориан — Пойдем, а то твоя матушка нас потеряет. – Сарина еще раз неуклюже поклонилась. Агат выдохнул, когда те удалились. — Прошу гостей обратить внимание на арку! Все повернулись к гипсовому сооружению. — Солнце скоро скроется! Просим не пропустить выступление её высочества, героини нашей свободы, прекраснейшей леди королевства! Принцесса Кира! Свет погас. Высокие витражи поймали последние лучи осветив лишь арену. Стена за аркой медленно сдвинулась и пыль от штукатурки поднялась заполнив воздух. Многие закашляли. Агат тоже. Лучи пробивался сквозь пыльную завесу, тихо мерцая в тумане. В облаке пыли проступил темный и очень стройный силуэт. Когда туман осел — на сцене появилась принцесса Кира. — Поразительно... —Как она прекрасна... —Принцесса?.. — прошептал Агат. Её обнажённые белые руки, длинное платье, словно сотканное из сапфиров и серебряных нитей, изящно облегало ключицы и талию, а юбка — скрывала ступни. На голове принцессы красовалась корона из бутонов рисицила, а прозрачная фата, усыпанная, как предположил Агат, сапфирами, скрывала её лицо. Молодой господин с умел лишь царапнуть взглядом острую скулу и прерывисто вздохнуть. Принцесса плавно вытянула ногу вперёд. Ветер, словно подчиняясь её воле, подул навстречу. Ее светлые с проседью волосы взметнулись вверх. Фата и платье затрепетали. В неосвещенном зале сотня людей съежились и застучали зубами Темнота сгущалась. Звон камней, украшавших наряд, звучал оглушительно громко, перебивая оркестр. Принцесса вышла на центр арены и замерла. Все стихло до стуков сердца. Вжух! Принцесса взметнула руки и резко повернула голову к левому плечу. Она замерла, но звук скрипки прозвучал снова, и её голова была уже повернута в другую сторону. Прозвучал новый аккорд и девушка отступила на шаг назад. Ещё одна нота, за ней ещё, и вот, принцесса развернулась, движение плеч сменилось шагом в сторону. Мелодия зазвучала полнее — виолончели, альты, скрипки. Всё завертелось. Она поднималась, опускалась, кружилась, замирала. Принцесса растворялась и извивалась, чувствуя каждую ноту. Тонкие, удивительно выразительные кисти — вели гибкое тело. Широкая спина изгибалась в танце, а невысокая грудь редко вздымалась. Она запрокинула голову, обнажив сильную шею, и... Всё остановилось. Столь же внезапно, сколь и началось. Агат взглотнул. Ему, еще мгновение назад казалось, что танец в самом разгаре, но сейчас музыка просто взяла и смолкла. Принцесса опустила голову и встала на колени. Агат облизнул сухие губы. Солнце скрылось. Сапфиры поймали последнии лучи. Тишина оглушила. Агату казалось, что он слышит стук собственного сердца. Хлюпающий звук. Сдавленный вскрик. Лоза с алыми каплями вспыхнула светом. Шип, пронзивший плоть девушки, засветился её собственной кровью. Публика ахнула. Агат вытаращил глаза и остолбенел. В горле застрял ком. И всё? Так быстро? После всего этого? Он не успел перевести дух, шип разорвался на части вместе с еще дышащей плотью принцессы. Люди в зале встревожились, по его спине пробежали мурашки. Лозы обвили тело, впиваясь под кожу. Один из жгутов юркнул под фату. В следующее мгновение кровь хлынула с её подбородка на колени. Под кожей елозили жгуты, шипы рвались наружу и прорастали цветами. Бутоны распускались на изувеченном теле поглощая принцессу заживо. Она не издала ни звука. Может, принцесса умерла еще в тот миг, когда её грудь разорвали на части? И вот в центре арены стоял куст чёрной лозы с алыми цветами. Плоти уже не было. Лишь пульсирующие стебли. Под которыми растекалась лужа крови где мерцал свет от цветов. В зале вновь зажегся свет. — Боги приняли нашу жертву! — раздался голос сбоку. Агат не отрывал взгляда от скользящих стеблей, обвивающих мёртвое тело. — Эти годы пройдут без… Он не успел договорить. Чёрный жгут пронзил его ногу насквозь, обвил тело и впился в голову. Куст разросся за мгновение. Люди закричали. Агат бросился прочь. Ноги путались в разросшихся стеблях. За его спиной слышались звуки борьбы — знатные господа возводили магические барьеры, кто-то пытался поджечь лозу. Растение обвилось вокруг его ноги и потащило к себе. Агат, не раздумывая, сорвал оказавшийся под рукой цветок, пытаясь разорвать лозу. Та задрожала и отпустила его. Крепко сжимая бутон рисицила, он отполз назад. Растение погибло. В зале запахло кровью. — Что это было?! — завизжала какая-то девушка. — Боги разгневаны! — Почему?! — Они не приняли жертву... — чей-то дрожащий голос прозвучал рядом. Агат спрятал цветок под рубашкой и прижал к груди. — Что здесь произошло?! — в зал вошла стража. — Боги не приняли жертву! — голос Дориана прозвучал прямо над ухом Агата. Тот действительно был совсем рядом. В ответ повисла гнетущая тишина. — Стража! Помогите господам и проводите их к главным воротам. Думаю, всех стоит развести по домам. Всю дорогу Агат молчал. Он содрогался, прижимал к груди спрятанный цветок и не проронил ни слова. Он не ожидал такого зверского зрелища. Жертва прекрасной девушки оказалась напрасной. Она умерла просто так? Неужели богам действительно не приглянулась самая красивая девица королевства? Кто может быть прекраснее принцессы? Затем он вспомнил фату, широкую спину, крупные кисти рук, худощавость. Потом Агат покачал головой. Все эти детали казались такими мелкими в сравнении с ее танцем и чувствами, которые говорили громче, чем предсмертный крик. Что теперь будет? Как боги накажут землю? Разве жертвоприношение — не уже наказание за грехи человечества? Они отнимут магический дар? Истребят нас? Будут насылать катаклизмы? — Молодой господин, мы прибыли. — постучали в дверь кареты. Агата выбило из мыслей. Он забегал глазами по стеклу. Лунный свет больно отразился от снега. Они так быстро доехали? — Уложите всех спать. Я очень устал, голова идёт кругом. Он вышел из кареты с легкой дрожью, но слегка задрав нос. — Молодой господин, ваша рубашка... — Без лишних вопросов, приготовьте мне ванну, — он отмахнулся и перешагнул границу каменной ограды. Дом. Столичные имения. Небольшое трехэтажное поместье с угловатой крышей из темного кирпича, вершины которого завалены мерцающими сугробами сглаживая углы. Он отвел глаза к самому левой крыше и выдохнул комок воздуха. – И купол завалило. – Агат цокнул. У входа, где прямо сейчас шел Агат был сухой сад. Сейчас сухой и холодный, но весной и летом там цвели пионы, прямо в зеленых кустах. Широкие дубовые двери отворились встречая теплым воздухом и светлым коридором с фигуристыми колонам. На стенах между ними были вырезаны фигурные асимметричные фрески. Агат коснулся их кончиками пальцев, провел ими по рисунку и задержал дыхание. – Катаклизмы… – выдавил он и одернул руку, когда его окликнули слуги. Оказавшись в своей комнате, он снял окровавленную тряпку и отшвырнул ее в угол не выпуская из руки бутон Рисицила. Присев на кровать Агат начал разглядывать цветок. Чёрный оборванный стебель завивался как кудри, а красные лепестки гордо раскрывали сердцевину. Цветок темнел у основания и алел на концах. По бокам бутона росли стебельки, где красовались те самые алые «капли», твердые и идеально круглые. — Молодой господин, — снова постучали в дверь. Он убрал цветок за спину. —Войдите. — Господин Фраэро, только что мы получили несколько писем. Думаю... Это срочно, — мужчина протянул стопку конвертов. — Имения Гаири, имения Савраса, имения Тани... Дворец Дориана... — прочел он адреса отправителей. — Вам стоит прочитать хотя бы одно. Наша бухгалтерия проверила — все они с одинаковым требованием. Агат вскрыл первое письмо и начал читать вслух: «Добрый вечер, молодой господин Фраэро! В связи с последними событиями мы вынуждены отказаться от ваших услуг по изготовлению украшений для дворцового сада и реставрации фамильных драгоценностей. Просим понять нашу ситуацию: все финансовые возможности теперь направлены на защиту поселений и территорий. С уважением, дворец...» Он не стал дочитывать и вскрыл следующее: «...Можете не заканчивать лепку. Просто верните деньги, и мы...» И ещё одно: «...просим отозвать наш заказ...» Во всех письмах отправители просили вернуть деньги за украшения, ссылаясь на последние события. — Господин Фраэро, что прикажете делать?.. Что делать? Его дыхание на мгновение сбилось. Рука с бумагой дрогнула. — Всё, как там написано, — он тяжело вздохнул сжимая письмо. — Что нам ещё остаётся? Они правы. — Он закинул ногу на ногу. Получилось смазано, голова закружилась. — А что же произошло? Агат замешкался, мысль никак не могла сложиться в объяснение. — Его величество со всем разберётся. Уверен, он скоро сделает публичное заявление. — проглотив панику и засунув ее поглубже в грудь он отвернулся. — Понял вас... — мужчина разочарованно вздохнул. — В таком случае, доброй ночи. Я передам в бухгалтерию ваше распоряжение. — Доброй... — Агат вздохнул, подражая мужчине. Едва слуга вышел, он согнулся. Разрушиться. Это слово из головы выбивало что-то тяжелое из груди, засаживая глубже, в самое сердце. Агат накрыл лицо ладонями и простонал. Он вновь достал цветок. — Интересно, получу ли я хоть какие-то деньги за украшения из тебя? Усмешка сорвалась истеричным тоном. Он подошёл к боковой двери в своей комнате, зажёг свечи и вошёл в мастерскую. Небольшое помещение, рабочий стол во всю стену перед занавешенным красной тканью окном. Под столом стояла небольшая печь, труба от которой уходила в стену. На столе в идеальном порядке лежали скальпели, щипцы, ножницы, ящики с разными металлами и две запертые шкатулки. В них Агат хранил недавно очищенные камни для будущих работ. В его имениях был целый корпус для создания декораций, статуй, фресок, витражей и украшений. Но некоторые вещи он делал лично — для себя, для особо важных заказчиков и просто по велению сердца. Последнее украшение он сделал для своей матери. Это было давно. В день рождения Рубин Фраэро ее голову украшал один из самых ценных камней Королевства. Сейчас он вновь садился за рабочий стол. Агат распахнул шторы, подбросил дров в печь, разложил инструменты, открыл шкатулки и достал несколько камней. Затем аккуратно, указательным и большим пальцем, водрузил монокль на левый глаз. Щелк. Оборвалось где-то сбоку. Он лишь отмахнулся и покачал головой. Агат, словно дирижёр, в совершенстве владевший своим оркестром, принялся за работу. Он отрезал «капли» от стебля цветка, нагрел белый металл, влил тонкие нити и начал плести нечто вроде цепи. Он закончил лишь под утро. В лучах восходящего солнца кулон искрился, отражая свет на стены. Цепочка не была похожа на стандартное плетение — скорее, на белые эластичные ветви с мелкими шипами. Сами ограненные «капли» были скрыты в бутоне, за белыми, будто нераспустившимися, лепестками. Сам Агат уже спал, уткнувшись лицом в стол. Любой, кто увидел бы его сейчас, посмеялся бы над неподобающим видом молодого господина Фраэро. Я впервые улыбнулся. Было похоже на судорогу. — И как же тебя разбудить? Я спрыгнул со стола и начал обходить Агата. Ночь из слез, дрожи и криков для меня закончилась. Осталась лишь пустота и фальшивое биение ноющего сердца. Я обошел его сзади и начал слегка надавливать на затылок. Пару часов назад мне удалось стукнуть костяшкой пальца об пол. Уже тогда в голове созрел план. После нескольких попыток он дернулся и от неожиданности подскочил. Наверняка подумал, что падает. Я цокнул языком. — Ты же меня чувствуешь ну же! В мое лицо прилетел скальпель. Он пролетел насквозь и вонзился в стену. Я рефлекторно отпрянул. — Эй! Повежливее! — Что ты такое!? — взвизгнул Агат. Кудри на его голове растрепались, засохшие губы потрескались, а красные глаза метались по моему образу. Очень глупый, испуганный вид молодого господина вырвал из меня смешок. Я выдержал паузу и рассмеялся. — Правда!? Не узнаешь меня!? — я подпрыгнул, когда очередной инструмент пролетел сквозь меня. — Да успокойся уже! Я крикнул довольно громко, расправил крылья от злости, оскалил зубы и расставил руки. На меня тут же навели молоток. Я вздохнул, опустил крылья и покачал головой. — Хорошо! А так? — я накинул на лицо черную фату с макушки, приложил руку к предплечью и слегка отвел взгляд, изображая смущение. Стало тошно. Не поворачивая головы, я взглянул на перепуганного Агата. Его губы приоткрылись в немом вопросе. В одно мгновение лицо молодого господина расслабилось, сменив испуг на серьёзность с примесью сомнения. Он опустил молоток и изогнул бровь. Наконец, он произнес неуверенно и запинаясь: — Принцес... Принц Кира?..