Огурец

      Коля не стал тогда говорить Кириллу, почему он задержался дольше обещанного. Тайные встречи, по ночам или в колледже, укрепляли связь между любовниками. Были выходные - Коля куда-то уходил, мастер отпускала его раньше - он ходил "с друзьями" гулять, когда сами друзья об этом были не в курсе. Абушаев не понимал, что с ним происходит, но старался делать вид, что не замечает этого, как в самых типичных отношениях. — Коль, может, хоть в эти выходные посидишь дома? Пожалуйста, я больше так не могу.. — схватив за руку Яровикова, протянул автомеханик, притягивая к себе парня. Он сжал его в объятьях, смотря в глаза — Я хочу побыть с тобой! Как раньше.. Пойдем, посмотрим какой-нибудь фильм? Или поиграем во что-то.. Коле было противно от самого себя, от вранья и недосказанности между ним и Кирюшей. — Давай поговорим..— парень отстранился от Абушаева, присев на диван, пока из комнаты доносился плач, кажется, Семена. Видимо, чувствовал, что будет что-то серьезное. — Сейчас, успокою только его — умчался в спальню Абушаев, когда Коля не мог подобрать нужные слова. Ну как вообще можно объяснить своей омеге, что у него появилась еще одна? Через пару минут, Кирилл вернулся, присел рядом и сжал ладонь своего возлюбленного. — Я постараюсь принять всё, что ты скажешь. Не переживай так сильно, пожалуйста. — У меня появилась омега, кроме тебя... — зажмурившись произнес Яровиков, сжав сильнее руку Кирилла. — Я хочу вас познакомить и чтобы вы нашли общий язык. Я не смогу без него, так же как и без тебя. Прошу, пойми меня. — Из под пальцев взглянул Николай на Кирилла, чьи мысленные процессы будто можно было увидеть сквозь череп. Минута, две, молчал Кирилл, пока не убрал руку из руки Николая, и кивнул. — Хорошо, веди его сюда. Я приму его к нам. — слишком холодно произнес Абушаев. Но, так могло показаться только для него, ведь, поваренок, не мог думать ни о чем, кроме как принятия в семью новую омегу. — Правда? Кирюш, я счастлив! Я люблю тебя, дорогой. — вскочил Коля, подхватив на руки Абушаева. — Я люблю тебя, слышишь? И я рад, что ты узнаешь о нём. Я уверен, вы станете хорошими друзьями. — Оставив мимолетный поцелуй на чужих губах, произнес повар. Покрутив еще немного Кирилла, который вцепился в его шею, медленно опустил на пол. — Я буду ждать вас. Приготовлю обед, а ты пока иди за ним, ладно? — улыбнулся Кирилл.       Да, у них была связь, но не настолько крепкая, чтобы чувствовать эмоции друг друга. Кирилл знал о гаремнике в таких парах, что такие случаи бывали редко, но он не думал, что это коснется их. Он был невыносимым собственником, он хотел быть единственным. Но судьба, которую прочертили Боги, решили иначе, и сыграли с ним злую шутку. Конечно, Коля сразу же пошел забирать Ислама с общаги, чтобы он не жил в обществе тараканов и лодырей, пока Кирилл готовил обед и достал ускоритель для альф, который работал так, чтобы альфа пошел немедленно работать в обществе других альф, ведь они заряжали их мужеством. Вскоре, порции были украшены на столе, дети покормлены и счастливо на четвереньках ползали друг за другом в гостиной, когда раздался звонок домофона. Парень пошел открывать двери для СВОЕГО парня и Ислама. Под малым давлением со стороны Николая, Ислам все таки уломался уйти из общаги, конечно она была невыносима, но так быстро шел прогресс их отношений, что было просто не понять. — Еще раз здравствуй, дорогой — в объятья кинулся Абушаев, ревностно поглядывая на Хажина. — Это он? — Да, знакомься, это Ислам. — отстранившись, он взял второго омегу за талию и легонько подтолкнул его вперед. Те пожали друг другу руки и прошли за стол. — Я решил приготовить легкий обед, так что сегодня: салат цезарь и паста песто. Приятного аппетита, ребята. — улыбнувшись, Кирилл сел за стол, пока Коля заметно ухаживал за вторым парнем: отодвинул стул, дал салфетку. Это будто выглядело наигранно, специально, чтобы разозлить Кирюшу. Все принялись есть, перекинувшись парой фраз с Хажиным, Коля резко вскочил, схватившись за голову. — Ребят, я наверное пойду. Мне нужно сегодня в столовую идти, тетя Лида ждет меня с Артуром. Вы, пока, общайтесь. И ушел он, закрыв железную дверь за собой. Тут и начался кошмар, конечно, для Ислама. Сначала Кирилл подводил того к чувству унижения, лишь вопросами, далее уже пошел насильственный подход.       Пара месяцев, когда Коля уходил, оставляя их с Кириллом наедине, Ислам подвергался самому жестокому буллингу. Массовые оскорбления, подчинение, ремень - всё для него, было как в страшном сне. "Когда он закончит это? Я устал.." все думал Хажин, пока не увидел, как стремительно за эти месяцы вырос его живот. Он понял, что беременен, понял, что ему нужно оберегать детей, но терпение было на исходе, Кирилл давал понять, кто в доме главный и кому нужно подчиниться. Одной ночью, когда альфу укутали нежные объятия его омег, Ислам проснулся. Он понял, что не хочет жить в таком мире, понял что не хочет давать своим будущим детям жизнь, потому что знает: их тоже коснется самовлюбленный Абушаев. Он одел первую попавшуюся одежду и выбежал из квартиры, оставив дверь открытой. Это не то, что он хотел и к чему стремился, здесь - он будет лишним. Хажин слонялся во тьме Уфы, прошел мимо Планеты, его ноги - вели его в колледж, в общагу, но он не мог так просто придти туда, не сейчас. Не зная сколько времени, но ориентировочно уже было 10:26, Ислам зашёл в Светофор, возле колледжа, наскреб из кармана штанов — видимо штанов Коли — 36 рублей и направился покупать дошик, хоть что-то поесть. Он не знал, что будет делать дальше, но может сбежать в Челябинскую область, домой, чтобы жить там счастливо. Сидя возле шиномонтажке, давясь сухой лапшой, Ислам глядел на свои тапочки из резины, думая о жизни, стараясь не задумываться что там с Колей. Столяр получил внезапный удар по голове сзади, отключился и на него надели какой-то черный пакет, волоча в затонированную машину. А проснувшись, Коля был один, но слышал запах вкусной еды, доносящийся с кухни. А так же плач Насти, потому что Семен случайно выдрал ей клок волос, с которым забавлялся в неуклюжих пальчиках. Николай, поднявшись с кровати, увидел, что дверь в ванную закрыта "Наверное, Ислам там", он подошел сзади к Кирюше, обнял и начал медленно целовать оголенные плечи. — Ой.. — вздрогнул парень, когда чьи-то властные руки легли ему на талию — Доброе утро, Колясик.. — подняв уголки губ, Кирилл не отвлекаясь продолжил пассеровать морковь. Он делал вид, что не ахуел, когда входная дверь, утром, была открытой, а его худи пропала. Но, конечно, забыв выключить свет в ванной и закрыв дверь, автомеханик не делал вид, что Ислам дома. В это время чужие руки поползли по торсу молодого мамы-папы, стремясь ниже. — Да погоди, не слышишь Настя плачет? Я отойти не могу, у меня тогда морковь сгорит, — вспыльчиво ответил омега, толкаяя задом Яровикова назад. Повар взял на руки Настю, аккуратно поглаживая по голове, повел в ванную. — Сейчас причешем тебя, будешь красоткой, ладно? Ислам, можно войт... — аккуратно приоткрыв дверь, обомлел парень. Там не было Хажина. — КИРИЛЛ! Где Ислам?! — нахмурился юнец, возвращаясь на кухню, сердце выскакивало наружу, дыхание участилось. Не может быть, он не мог сбежать — Куда он пропал? — Ушел видимо.. – иронично произнес Кирилл, покручивая в руке лопатку в моркови. — Не выдержал компании. — Что ты ему сказал? Или.. делал с ним?? Раскусив Кирюшу, он сдался и поддался властному парню, рассказав правду. Отчасти, за содеянное, было стыдно, но не чтобы бояться рассказать правду. — Блять, что ты сделал? Какая, нахуй, ревность? Я люблю тебя ровно столько же - сколько его! — ударив по столу кулаком, Коля поднялся. Он намеревался найти Ислама и вернуть. Переубедить его, убедить извиниться Кирилла. Но сначала, нужно наказать Абушаева. За его глупое поведение, за слова, которые говорил Исламу глупый омега, за право на ревность и за непослушание. — Встань. — опасно приближаясь, Коля сжал ладонь в кулак, когда Абушаев сидел на уровне его паха. — Не хочу. — Кирилл был хитер, он знал, что намеревается сделать Яровиков и сам сдался в руки хищнику. Он медленно спустил треники Колясика, обхватив член в трусах. Абушаев потерся щекой о ткань, начиная медленно стягивать с повара боксеры, но его руку перехватили. Жесткой хваткой, автомеханик был поднят со стула и грубо протащен в спальню, захлопнув дверь, Коля сам спустил с себя боксеры наклонив того раком. Грубо, без смазки и презерватива, в один миг, протиснулся Коля в анус возлюбленного, закрыв его рот рукой, чтобы не возникло вопросов у соседей, что за истошные крики по утрам. Для Абушаева, конечно, это было больное наслаждение, с использованием садистких приёмов, выкручивание сосков, зажим уретры и подобные действия, казались, для нормального человека - странным, но это был рай бдсмщика. Хажин очнулся в подвале...колледжа? Нет, точно нет. Это был подвал общаги, где Ахунов проводил стрельбу во время ОБЖ. Его окружала темнота и лишь тусклый свет в конце коридора выдавал то, что он здесь не один. — Ну что, добегался? — послышался голос сзади. — Долго от нас бегать не смог бы. Попался, как мышь над украденным сыром. — второй голос раздался ближе, чем первый. Слишком знакомые голоса, но без лица рядом - понять сложнее. Через пару секунд над ним возникло два силуэта. Оба альфы, чувствовался их запах переполненный самоуверенностью и лицемерием. — Ислам, чего приуныл? Разве не этого тебе хотелось? Чтобы мы поймали тебя.. — Держали тут, наслаждаясь тобой, будто секс-игрушкой. — слишком дополняли друг друга два голоса. После этой фразы и показались их лица. Это был бывший парень Ислама, садист, любитель потешить свое эго через унижение других и конечно, его друг. Это были Ильяс с Русланом. Ильяс, два года назад, начал ухаживать за Исламом, когда они поступили на первый курс, и Хажин поддался своим чувствам, согласившись встречаться. Руслан же, всегда смеялся над выбором Ильяса, носил с собой огурец, Ислам не понимал, почему. Вскоре, после начала их отношений, Ильяс, раскрыл свою истинную натуру. Он был таким же - как ему казалось - как Абушаев. Или Абушаев - таким как он не важно. Это были два самых страшных кошмара жизни, которые он никогда не хотел повторять, а теперь сидит, привязанный к стулу, смотря на возвышающихся перед ним Ильяса с Русланом, которые явно задумали что-то не хорошее.