Огурец

      Сколько времени прошло?.. Может, минут 10 или все полчаса, Кирилл не знал, но было что-то не так: Коля холодел, его руки ослабли и он будто обычным камнем, лежал на возлюбленном. Кирюша поднимается на локтях, потрясти второго за плечо, но было лишь одно движение - рука Яровикова упала свисать с дивана, двигаясь в такт движений Абушаева. До его сознания доходило медленно, будто он не был готов к такому. Он на самом деле и не был, пока не приподнял Колю и не заглянул в глаза, которые остекленевшим, пустым взглядом глядели через него, будто в стенку вместо Кирилла. Слезы накатывались, парень не понимал в чем дело, что было не так, продолжая судорожно трясти его и бить по щекам, стараясь привести в сознание. Одна, две, три... несколько соленых капель упали на диван, впитываясь в него. — Нет... — сдавленно произнес автомеханик, отшатываясь от человека на диване. Кирилл поднялся на ноги, случайно посадив Колю так, будто тот раскинув руки, ждет его в свои объятья. Несколько минут осмотра со стороны, оказались безуспешными, ведь, это было заметно - в Яровикове давно угасла жизнь, а Кирилл даже этого не заметил. Он действительно не хотел принимать происходящего, но ему что-то требовалось сделать сейчас, именно в этот момент - нужно спасать его собственный, радужный мир, где был жив Коля, но.. Не то, чтобы он пошел - он побежал к телефону, судорожно нажимая цифры 112 на экране мобильного. Жизнь остановилась, весь мир перестал крутится пока шли гудки набранного номера и разговор с какой-то женщиной, пока Абушаев, захлебываясь в слезах, пытался объяснить адрес и что с человеком. Коля продолжал сидеть, как его посадили. Ни движений, ни сокращений мышщ, он уже труп. Кирилл бросил телефон, закончив разговор, где ему пообещали скоро прибыть, но этого "скоро" было недостаточно, нужно было сейчас. Автомеханик вновь уложил безжизненное тело на спину и наседая сверху, начал делать массаж сердца: как его учил его ОБЖшник, легенда колледжа, которому подвластен даже страх. После массажа, нужно было делать вентиляцию легких и прижавшись своими губами к губам Николая, он все осознал: слишком было поздно, от этого человека уже давно убежал дух его тела, оставив лишь оболочку - без тепла, движений и самое главное - без человеческого счастья. Резко отпрянув и выпрямившись, Все так же капая своими слезами куда не попадя, Кирилл направился к лоджии, высунувшись на половину в окно: ему стало дурно от всего происходящего, Абушаев ну не мог поверить в такой исход. Закурив половину сигареты, которая осталась от Коли, он зашел в квартиру и взял телефон, набрав друга семьи: Данила. — Але? Че, Кирилл? Что-то случилось? — сонно пробурчал в трубку Данил, оставляя валяться на матрасе одного Руслана, подходя к окну. — Коля... Коля.. он умер, Данил.. Он умер на мне.. — словно жуя сопли и захлебываясь ими, обозначил Кирилл и было еще пара фраз, которые не смог разобрать Данил и вскоре услышал что звонок сбросили. Он сел на пол, рядом с диваном, не зная что ему дальше делать, он завыл, от боли в душе, которая развивалась как плесень во влаге, от боли, что скорая так и не приехала, и опомнился, что дома все же еще есть хоть кто-то живой и это были ИХ маленькие дети. От этих мыслей тошнило, Абушаев вновь вышел на лоджию. — Я не хочу так... Коля.. — утирая слезы, уселся на холодный пол, автомеханик, который резко начал истошно кричать. Пока горло не осипло, не начал кашлять, Кирилл не мог остановится. Его начало еще хуже трясти, то ли от холода на улице, то ли из-за панической атаки. Из двора послышался звук скорой, осветили его своим красно-синим свечением, останавливаясь возле подъезда ИХ дома. За ними последовали и сигналы полиции, которые омрачили приезд скорой помощи. Он выглянул в окно, зажав рот рукой и скорее спеша к входной двери. Он не сомневался в сне детей - они всегда спали как убитые, ничего не слыша вокруг, поэтому можно было хотя бы за них не беспокоится. Фельдшер с врачом вломились в квартиру как только дверь распахнулась, Кирилл указал местонахождение своего возлюбленного и увидел в дверях Данила, который выглядел чутка помятым. Абушаев сразу кинулся тому в объятья, пропуская полицию в дом, принявшись сразу осматривать квартиру. — Я убил его... Данил... Понимаешь?? Это я виноват в его смерти, Данииил...... — все глубже урываясь в плечо друга, стонал от несчастья омега. Он не ждал какого-то ответа, ему только нужен был человек, который выслушает его.       Руслан все же остался дома, но узнав новости, сразу же - не смотря на столь позднее время - позвонил своему другу - Реналю. Рассказав ему, он понимал что это разойдется дальше, что так и произошло. Руслан - Реналю, Реналь - Ильясу с Исламом, Ислам - Данилу. Это была замкнутая цепочка всех их, что объединяло их, казалось бы, мелочами, но они знали и уважали друг друга (кто-то меньше, кто-то больше).       Спустя время, врачи скорой, отдали бумагу Кириллу, в которой была указана причина смерти: "захлебнулся спермой, попав в легкие, были осложнения с дыханием с инородным телом во рту". От которого плакать еще больше хотелось. Тело Николая увезли в морг, Данил задержался еще на полчаса у горе-друга, поддерживая и заставляя его хоть что-то съесть. Уже появлялся алый горизонт за окном, когда Данил уехал, оставив вновь Кирилла наедине с собой. Абушаев кинул тоскующий взгляд по кухне, облокотившись на дверной проем и стоя так пару минут развернулся к ванной комнате. Шаги его были наполнены злостью и уверенностью в своих действиях и прикрыв дверь он шагнул в ванную, попутно доставая лезвие из бритв. — Коля, я не смогу без тебя.. Это я должен умереть, не ты.. Я виноват, Яровиков.. — шептал парень, оглядывая в пальцах застывшие лезвия. Дверь скрипнула и из нее показалось две пары глаз, которые с накатывающими слезами смотрели на отца. — Папа! Папа не надо! Что ты делаешь?? — заревели в два голоса детишки, полностью открыв дверь. Зажатое лезвие, которое было между пальцев, выпало со звоном стукнувшись об акриловую ванну. Он даже не подумал, что же будет с детьми, что это был за порыв. Кирилл подумал только о собственном утешении, но не подумал, каково это будет другим. — Семен.. Настя.. идите ко мне.. — раскинув руки шире, он присел на корточки, вновь шмыгая носом. Дети побежали, кинувшись на шею родителя, когда тот укрылся в волосах маленьких ребятишек. Для себя, Кирилл решил: он не будет сдаваться, но не будет забывать о своей первой, искренней любви.       Началась подготовка к похоронам, возня со всеми документами о смерти, временный переезд родителей Коли к Кириллу, чтобы проводить того в последний путь жизни. Это все по-настоящему выматывало, высасывало жизнь из бедной душеньки Абушаева, но спасала лишь одна поддержка его друга, Данила. Как бы не было тяжело одному Кириллу, он старался держаться, но не мог устоять, видя Данила, сразу начиная ему изливать свою больную душу, раскрывая кровоточащие раны. Данил тоже, старался как мог, он хотел показать, что: у Кирилла есть друзья и они ему помогут в трудный период. Хоть и у самого щетинистого парня был камень на душе - как никак первая омежная любовь - но, старался не выдавать свой маленький секретик.       Но, у Данила есть любимый человек, чего не сказать об Абушаеве теперь. Огуречик старался подбадривать Данила, мотивировать его не унывать и проявлять свои сильные стороны, когда, слабые брал на себя: успокаивал Данилку в момент переживаний, волнения и старался устранить всю горечь из его души, ведь - когда грустил Данил, это передавалось и Руслану. — Данил, день похорон назначен. Пожалуйста, пригласите всех.. Я не выдержу просто такого.. — попросил у друга Кирюшка, сдерживая слезы. — Я хочу чтобы все прошло в кругу тех, кто его знал и с кем он общался. — заявил парень, вставая с дивана и напоследок, грубо кинул — Постарайся сделать поскорее. Кирилл старался отстранится, закрыться только в себе, отдаться воспитанию детей и остаться стариком, который вырос двух замечательных детей.       День похорон. В этот день, казалось, пришла половина колледжа, даже Ислам, не смотря на все что было между ними, пришел. Конечно, куда же без грима трупа. Колю отмыли, переодели в костюм-тройку, его любимый, который он носил только в редких случаях: важное свидание с Кириллом и выпускной. Они, кто мыл его, выкачали из него остатки спермы, вытерли засохшие капли с губ и закрасили синяки под глазами. Он будто был совсем как живой, будто сейчас встанет из гроба и подойдет к Кириллу, скажет, что это было шуткой. Они поженятся и все будет как прежде. Но, такого не будет. Когда Абушаев разбирал шкаф возлюбленного, он нашел в самой глубинке маленькую коробочку, заваленную трусами и носками, что раньше ее скрывало. Там было золотое кольцо, кольцо, которое должно было быть на безымянном пальце Кирилла. На изнанке кольца была важная дата. Дата, когда они начали встречаться.. 22 число. Это было настолько трогательно, что Кирилл не мог просто оставить его пылится в шкафу, положить на стол или же убрать так же в ящик, сохраняя память. На похоронах, безымянный палец автомеханика блестел золотом. Когда настало время прощаться, да, все были по очереди. Все сказали свою речь: как они знакомились, что обсуждали и каким был веселый Николай. Последний был Кирилл, который, молча подошёл к гробу, встав на колени, заплакал. — Прости.. Прости меня, пожалуйста! Я люблю тебя, Коля! Я буду любить тебя, всегда! — кричал Кирилл, взявшись за гроб мертвой хваткой. Он смотрел на тело и понимал, что словами не вернешь, не воскресишь любовь свою. — И я был бы ужасно рад, если бы ты сделал мне предложение, Коля! Я люблю тебя и хотел провести с тобой всю жизнь! — соленые капли падали с глаз, умывая песок под ногами. Абушаев поднялсч с колен, наклоняясь к гробу, начиная не просто говорить, а ужасно кричать, будто его режут живьем. Все, находящиеся рядом, плакали, тихо перешептываясь и Данил, как друг - хоть весь и был полон слез и соплей - начал оттаскивать автомеханика от гроба, чтобы не прерывать церемонию для работников похоронной службы. Они потащили крышку гроба, пока в руках Данилки пытаясь слабо вырваться, бился в конвульсиях Кирилл, продолжая кричать. — Кирилл.. отпусти его... пожалуйста, ему будет так лучше.. — прошептал Реналь, стоя в сторонке. Он знал, что Абушаев этого не услышал, скорее, Реналь это сказал для собственного успокоения и видя всю эту картину, не мог больше смотреть: он зарылся в грудь Ильяса, начиная пачкать его белоснежную рубашку своими мокрыми от слез глазами. Даже Ильяс, пустил маленькую альфа-слезинку видя, как тяжело терять близких, с которыми ты был очень рад проводить время и которые были рады тебе. Это и есть жизнь, суровая, несправедливая, но в то же время такая честная.       Когда начали заколачивать гроб, Кирилл мыслил лишь об одном: как бы выгрызть дыру в нем, словно бобер, утащить Колю и стараться оживить его. Ведь душа Коли жила и в нем. Яровиков напоминал о себе буквально, везде. Запах, стоящий в квартире, его одежда, любимая еда, даже дети были похожи на Колю. Это разрывало сердце в клочья. Не выдерживая звучание молотков о гвозди, люди, стоящие там, отвернулись от гроба, пытаясь собраться с мыслями, успокоится. Лишь Кирилл неотрывно смотрел на все это, все еще находясь в руках Данила.       Через 5 минут, было объявлено, что гроб, скоро понесут к могиле, пока работники отдыхают, у Кирилла было время посидеть. Он не стал брать на похороны Семена с Настей, ведь, они дети, им еще рано смотреть как угасают люди, а особенно твой родитель. Было слишком тяжело объяснить им, куда делся папа, что его больше не будет с ними. Лишь заплаканные, покрасневшие глаза Кирюши выдавали им, всю тоску и печаль, что не выдержали дети и тоже начали плакать. Лишь одно, он не смог объяснить: почему их не должно быть на похоронах. Это было подло, ужасно, Абушаев винил себя за это, что не дал детям в последний раз увидеть папу, но посчитал нужным, чтобы они запомнили его радостным и счастливым, чем молча лежащим в гробу, в толпище незнакомых людей.       Прошли невыносимые похороны, Данил больше не был его тряпочкой, впитывающий всю его боль и страдания. Для Кирилла, жизнь началась с пустого листа А4, в который ему нечего было писать. Будто он - писатель, без вдохновения, сидел над пергаментом, не зная с чего начать новую историю.       Абушаев решил - он начнет с детей. Которые все больше становились взрослыми, осознанными и понимающими. Вся боль, которая была в Кирилле, выливалась в заботу детей, их опеке и обеспеченности. Кирюша начал работать, он хотел, чтобы его дети были в достатке и брали от жизни все, что хотели. Вскоре, и дети выросли до момента, когда им пора было в детский сад. Это куда облегчило жизнь - точнее вечную работу - бедного омеги, который не покладая рук, старался.       Через пару месяцев работы, ему предложили дополнительную должность, на которой платили больше, но и времени на нее уделялось в два раза больше. Он, в отвлечении от работы, начал фрилансить, чтобы тоже зарабатывать деньги, но и расслабляться за сидячей работой. Семен и Настя приносили из садика рисунки, где рисовали семью: где во главе стоял Кирилл, рядом детишки, но на небесах, можно было увидеть расплытый, будто закрашенный детьми силуэт Николая. Это пробрало его на слезы, но он так гордился ими, что не забывают своего любимого папу.       У Семена с Настей начались уроки биологии, им задавали много домашнего задания, где были и практические. Дома, они решили сделать его, оно было, как казалось простым: нащупать печень друг друга. Но после обнаружения печени, руки Семена, будто под гипнозом спускались ниже и..       Ильяс тоже не отставал от трудоспособности Абушаева, устроившись на работу. Он хотел чтобы Реналь брал все от него, начиная от души заканчивая деньгами. Он хотел показать и доказать то, что Ильяс действительно поменялся, что осознал ошибки своей глупой молодости. Парень оборачиваясь назад, не понимал, как он вообще был готов такое сделать и причинить столько боли окружающим его людям. Да, он был иногда каменной стеной, пуленепробиваемым стеклом, но в сердце его таилась неупокоенная любовь, которая, как оказалась, была предназначена для того самого, для Реналя. Свернуть горы, повернуть кольца на сатурне в другую сторону, убить всех педофилов - на это был готов Ильяс сейчас, но прошлое его мышление, стереотипы, которые он сам о себе надумал, так бы не сделал ни для кого, он хотел лишь подчинять и чувствовать любовь от кого-то, а не любить и принимать любовь в любой ее форме. Реналь же в это время был домохозяюшкой, заказывая на вб и озоне штуки, для упрощения жизни, он наводил идеальный порядок дома, ни соринки и пылинки в комнатах. — Реналь.. Я поменялся.. Видал, какой я хороший? — улыбнулся во все зубы Ильяс, раскрывая объятия с порога. Ему был важен этот разговор, чтобы устаканить все переживания и мысли. — Да..ахах, забавно, что именно сейчас, ты об этом вспомнил.. — тепло улыбнувшись произнес Ренальчик, неловко подходя со своим восьмимесячным животом и пытаясь обнять возлюбленного. — Реналь.. Я хочу сказать тебе самое важное.. по крайней мере, для меня. — уже серьезнее произнес парень, сжимая за плечи другого. — Я отпустил Ислама. Мне надоело гоняться за прошлым, я хочу жить с тобой и жить счастливо. Хочу увидеть нашего ребенка и радоваться каждым мелочам именно с тобой, Реналь. Конечно, такой, даже маленький монолог, пробрал на слезы молодого омегу, заставляя еще больше прижаться к любимому. Для него, это тоже было важно, важно почувствовать сердцем то, что Ильяс действительно это понял и осознал. Реналь отстранился, глядя прямо в глаза Ильяса, которые тоже отсвечивали от света и они как два дурака, счастливые, любящие, стоят на пороге квартиры и смеются от того, что плачут.       Их жизнь была спокойным ручьем, где все было как нужно, как чувствовали они сердцем, а не членами и похотливыми мыслями. Наверное, им нужно было пройти через такие трудности, чтобы оказаться рядом в постели, укрываясь под одеялом и шепча друг другу нежные слова, которые были больше, чем просто любовь или симпатия.       Руслан, как не странно, был тоже беременен. Эти странные совпадения были странными, но еще неизвестными, для семейных пар, ведь даже когда Данил и Ислам, выпустились из шараги и сняли квартиру в советском районе, тоже были в шоке от беременности Ислама. Несколько дней его живот тянуло вниз и он вновь решился, сходив в аптеку и купив этот злочастный тест на беременность. Через полчаса, этот тест уже летел в Данила, который стукнул его по голове и в мгновение был обтянут руками Ислама, рыдающего ему в грудь, нет, не от печали, наоборот, спустя столько их попыток забеременеть, Хажин был просто безмерно счастлив увидеть эти две полоски.       Руслан и Данил, использовали живот Огуречика как подставку под чипсеки, когда они лежали вдвоем на диване, листая каталог имен для девочек, ведь, сходив на УЗИ они узнали, что дитятко родится женщиной, они были счастливы. Руслан безумно хотел девочку, он бредил чтобы вырастить идеальную женщину и чтобы потом, равняясь на него, покоряла мужские сердца как это сделал ее отец, Огурчик. — Давай, Мунира? Красивое имя же.. — произнес Данил, когда недожував чипсек, обернулся на него с полным лицом отвращения Руслан. — Ну и вкус у тебя конечно... А если Регина? — сморщился Руслан, найдя новый сайт с именами. Он пролистал сразу в середину и случайно ткнул на имя, которое и было выбрано. — Гульзира! — в один голос произнесли мальчики, от чего засмеялись в голос, чипсы упали на кровать, рассыпаясь дальше и на пол, от чего еще больше комната разразилась смехом возлюбленных. Вечные споры, никуда не делись, но их это больше соединяло, укрепляло отношений. Где Руслан не позволял ни к чему из техники притрагиваться Данилу, что и навело еще больший порядок в доме, ведь, как понял это Руслан: Данил притворствует тем, что все на свете умеет делать, ведь он Альфа, поэтому проще вызывать мастера, чем просить любимого что-то починить. В этом и сотворялась их изюминка отношений, творилась любовь и честность между друг другом.       Исходя из прошлого, Ислам до невозможности боялся всего, в бытовых вещах. Будь то, что, Данил, решившись поточить ножи, он до невозможности истерил, чтобы парень убрал ножи из рук, не дай бог поранится, уронит на ногу. Все время, пока Ислам был беременен, он не выходил из дома, ведь мало ли маньяк или ещё кто-то нападет на него, он до ужаса боялся. Кроме прогулок с Данилом, он больше не выходил на улицу, ведь за своей альфой, он был как за каменной стеной, ничего не боялся и не страшился темных переулков.             Свежим воздухом для него было каждое утро с Данилом, который с трепетом относился к каждому слову и действию своего маленького омежки. Это был новый этап жизни, где тебя не унижают, не принуждают, а по-настоящему любят и ценят и что, как не странно, быстро вошло в привычку считать это нормой, а не остерегаться и дергаться от каждого вздоха. Ислам должен быть счастлив, и он сделает все для этого, а особенно это сделает Данил. Очкастый парень, видел, как Ислам наконец, спустя такое долгое время их отношений, начал по настоящему приобретать крылья, лепестки, которые его украшали и делали настоящим. Он стал более доверчивым, выкладывал всю свою душу, даже наизнанку. Данил по-настоящему был счастлив, что Хажину не пришлось еще больше и дольше грустить, из-за потери ребенка, ведь, он словно начал сиять, когда узнал, что забеременел. Но на фоне беспокойства за свою безопасность, Ислам медленно съедал мозги Данила, устраивая драмы, из-за неправильно направленной на него вилки или ложки. Все же, отголоски остались, их было трудно сдерживать для омеги. Данил хотел перевесить телевизор чуть правее и взявшись за дело, сразу послышались крики и вопли за спиной, с отговорками что не нужно ничего делать. Он знал, что Ислам до сих пор не мог поверить, в такую ужасно-нелепую смерть Коли, но терпение было на краю, и он все равно делал так, как хочет Данил, ведь это было необходимым, чем теперь беречься от каждого острого угла.       Через несколько ссор, примерений и вновь руганей, счастливая пара отправилась на скрининг, где выяснилось, что у них будет мальчик. Это была самая радостная новость за все полгода, что они еле как прожили из-за драм Ислама. Это нужно было просто пережить и он успокоился бы, главное, оставаться в одной лодке и стараться поддерживать друг друга.       Прошел месяц.. внезапно начались схватки. Можно подумать, наверное, только у одной семейной пары, но нет. Это началось одновременно, у всех трех парней-омег, которых связывало прошлое. Для всех альф, это было просто сумашествием, ведь, эти крики о том, как их омегам больно, было просто невыносимо терпеть. Не зная, что у них такие похожие ситуации, они все направились в родильный дом, который был лишь один в огромной Уфе, специализированный на парнях-омегах. Спустя 10 минут после первых схваток, приехала первая пара: Ильяса с Реналем, и первый переживал намного больше, чем искареженное болью лицо Ренальчика, но терпеливо молчащим. Его сразу направили в родильный зал, пока Ильясик оставался за дверью этого кабинета. Их соседей по счастью ждать долго не пришлось, ведь спустя пару минут, примчались Данил с Исламом, которого направили в соседний родильный зал, а Данил, сам того не заметив, сел рядом с Ильясом. Самыми последними и казалось, самыми больными схватками приехали Данил с Русланом, но Руслану это доставляло лишь удовольствие, от чего и пошла его эрекция. Данил, в ожидании сел с очкастым и Ильясом, все трое смотрели в пол, не видели друг друга и прислушивались к кабинетам, где были их возлюбленными. Первый врач, вышел спустя лишь полчаса, это был врач Ислама, роды которого прошли крайне тяжело: ребенок внутри перевернулся и пришлось переворачивать его внутри, от чего бедный Исламчик, конечно, настрадался, но наконец, он увидел то, что носил под сердцем 9 месяцев: своего маленького Расулика. Услышав в коридоре фамилию знакомого, альфы переглянулись друг с другом и просто ахуели, увидев кто сидел рядом с ними эти полчаса. Вторым вышел врач Руслана, у которого ребенок чуть ли не выскользнул из ануса, ведь, он был настолько шевелящимся, что видимо не мог дождаться, увидев свою маму-омегу и наконец, Руслан лежал, обнимая свою маленькую Гульзиру. Последним врачом вышедшим из кабинетов, был врач Реналя, могло показаться, что что-то случилось, что-то было не так, а ребенок просто захотел немного пошалить и сопротивлялся при выходе из омеги, поэтому с ним пришлось повозиться дольше, чем с другими. Ребенка Реналя, а точнее, Филюзу, пришлось вытаскивать из парня щипцами, что доставило еще больше боли, даже сравнивая с Исламом. Дружные альфы, слились в объятьях друг с другом, испуская друг в друга свои альфа-слезинки, улыбаясь от счасться. Шло время, которое показало Семену и Насте лишь одно: тайну своих желаний. Они поняли, чего хотят друг от друга, жаждали придти после школы и сливаться в тех поцелуях, что сливались когда-то их родители, друг семьи со своим мужем. Они все видели, запомнили и осознали, что хотят такого же, только друг с другом. В момент страстного поцелуя и укладывания на кровать Настеньки, Семен нависал над ней, когда вошел папа в квартиру, и увидев, разбросанные вещи и портфели детей, что раньше не делали такого, немного не понял. — Семен? Настя? — тихо позвал детей, Кирилл, стягивая с себя верхнюю одежду с ботинками. Он прошел по следам валяющихся вещей и поняв что они ведут в их комнату, приоткрыл дверь, лицезрев перед собой картину, который хотел бы стереть из памяти. — Пап! — округлив глаза, вскочила девочка. — Мы все объясним, пап! — запаниковав и оттолкнув от себя Семена, Настя быстро поднялась на ноги, подходя к Абушаеву. — Да уж постарайтесь! — нахмурил брови, пытаясь скорчить гримасу злости, но по-настоящему, даже после такой сцены, он не мог сильно злится на них. Спустя час объяснений Семена и тихих рыданий Насти, Кирилл выдохнул, сжав пальцами переносицу и стараясь подобрать нужные слова для объяснения правильных отношений, ведь, то, что дети чувствуют друг с другом - ненормально. Как бы не пытался истолковать верно правильную позицию общества, Кирилл сдался, подняв руки вверх, но закинул удочку, для размышления детей о "правильности".                   Прошло 10 лет.       Дети выросли, бегали во дворе дачи, которая досталась в наследство Исламу, от бабушки. Расул, Филюза и Гульзира, бегали около мангала с шашлыками, играя в догонялки, пока старшие из них дети - Семён и Настя - приглядывали, чтобы не прикасались к огню. Три семейные пары и Кирилл сидели под крышей беседки, обсуждая их прошлые приключения. Их поводов собраться было куча: прошедшие дни рождения детей, поминки Коли и свадьба Насти с Семеном. Кирилл, как отец-одиночка, так и не нашел себе другой любви, заменяя Колю, ведь, он считал это предательством, даже спустя столько лет, ему не просто было это пережить. Но ради детей, он делал усилия над собой, ломал себя и собрал новую свою личность, которая независима от других, не нуждается в чьей-то поддержки, а если бы и нуждался - поговорил по душам со своими детьми.                   Конечно, все пили и обсуждали. Реналь был снова беременен, он расцвел, находясь в браке с Ильясом, когда Ильяс - возмужал, отрастил маленькую бородку и был генеральным директором завода, который специализировался на детский игрушках. Руслан же с Данилом, после столько лет усердной работы, они решили поотдыхать и попутешествовать всей семьей по странам, насладится жизнью. После рождения первого ребенка Хажина, он стал самым счастливым отцом на свете, которого дополняло солнце, в виде его прекрасного мужа - Данила, который втайне назначил - давным давно - ему онлайн встречу с психотерапевтом, позаботившись о ментальном состоянии своего, на тот момент, парня, что привело его к большим последствиям позже, в виде раскрывшегося полностью Ислама Хажина, не боявшийся поднятой руки или неправильного вздоха. — Знаете.. Так хорошо, что спустя столько лет, мы помним друг о друге.. Мы общаемся друг с другом, хоть и пережили всякого. А в наших сердцах, будет дальше продолжать жизнь Коля! — сделал тост, напившийся из-за эмоций Реналь, который с сочувствием положил руку на плечо Кирилла и выпил залпом виски. Пока Настя с Семеном отвлеклись от просмотра за детьми своими семейными разборами и планированием будущих детей, учитывая их связь, Филюза подошла вплотную к мангалу, которая собственными руками решила перевернуть шашлычок на другую сторону. Во дворе пронесся истошный крик ребенка, державшийся за руку и плача. — Что ты, твою мать, творишь, Филюза?? — завопил Ильяс, со всех ног подбегая к девочке, пока Кирилл вспомнил похожую ситуацию со своими детьми и Колей.       Их история завершается, но сменяется новым, чуть лучше, поколением их детей, которые - как Кирилл думает - принесут даже больше впечатлений от посторонних, чем они с Колей в молодости и смотря в пустоту пространства, Абушаев улыбнулся своим мыслям.