Мой лучший враг

《...Tu sais c'qu'on dit

Ты знаешь, как люди говорят:

Sois près d'tes amis les plus chers

"Держи лучших друзей близко к себе,

Mais aussi

Но

Encore plus près d'tes adversaires

Врагов ещё ближе".

Mais ma meilleure ennemie, c'est toi

Но мой лучший враг – это ты.

Fuis-moi, le pire, c'est toi et moi

Беги от меня, ты и я – это худшее, что может быть...》

(с) Ma Meilleure Ennemie— Stromae & Pomme

***

Придя в себя, младший Фуртуна огляделся, и понял что он все также в медпункте. Он заметил своего брата, который сидел к нему спиной и рассматривал какое-то фото с новорождённым ребёнком. — Ты что женился и завёл ребёнка, пока я в коме был? — хрипло, после долгого молчания, спросил Исо. От голоса брата, Оруч вскочил и повернулся к нему. Его угрюмое лицо, на миг озарилось радостью. — Черт! Я скучал даже по твоей чуши, идиот! Он наклонился к младшему и поцеловал его. — Как ты себя чувствуешь, брат? — спросил он, улыбаясь. — Как будто стадо коз прошло через меня. — тут же отвечает Исо, на что его брат тяжело вздыхает и начинает мерить его температуру. — Кто этот ребёнок? Убедившись, что температуры нет, Оруч начинает слушать лёгкие брата стетоскопом и молчит. — Элени, — наконец-то отвечает Оруч. Фуртуна младший улыбается. Сейчас он развеселит своего брата и поддержит, ну или разозлит. Оба варианта подойдут, только бы он не выглядил так, словно на его плечи упал непосильный груз. — Разве ты не должен смотреть фото на которых она уже взрослая? Или я не правильно понимаю? Казалось мысли Оруча не здесь, он словно и не замечает подколы брата, продолжая осматривать его, и мрачнея с каждой минутой все больше. — Брат, что-то произошло? Последнее что я помню, это то как Кочари поджог наши чайные плантации... — говорит парень и пытается припомнить что-то еще, но не выходит. — Или он еще что-то сделал? — Нет. — ответил Оруч. — Плохой поступок совершил не Кочари, а наш дядя – Шериф Фуртуна.

***

Фадиме Кочари и Элени Мирьяно приехали к медпункту по просьбе Оруча. Он написал сообщение Элени, в котором сказал что дело срочное. — Девочка, — позвала Фадиме.— Я же собираюсь посмотреть Исо прямо в глаза. — Да? — А ты в это время не будешь смотреть на Оруча! — пригрозила Кочари. Они остановились, и Фадиме начала моргать глазами, поднимая глаза вверх и опуская их вниз, словно строя глазки. — А-а-а, что ты делаешь? — пораженно проговорила Элени. — Смотри, если ты сделаешь что-то подобное, я выколю Оручу глаза! У Элени даже пропал дар речи на пару секунд. Она судорожно подбирала слова, и выпалила гневную тираду на одном дыхании: — Во-первых, если я буду смотреть Оручу прямо в глаза, зачем ты будешь их выкалывать? Во-вторых этот мужчина помолвлен! Почему я должна смотреть на помолвленного мужчину?! Он помолвлен, черт возьми!

***

— Подожди минутку, наш дядя признался что продал Элени? — переспросил Исо, пытаясь уложить в своей голове, все что сейчас узнал от брата. Просто уму непостижимо! Как можно поверить, что твой дядя так подло поступил? Он продал ребёнка, сказав его матери что он умер! Оруч кивает, смотря в пол. Его губы плотно сжаты, но все переживания отчётливо видно на лице и отсутствующем взгляде. — А ты подозревал нашего дядю, что он пытался убить Элени, пошёл и заключил сделку с Кочари? Отдал ему все деньги наших селян, ради Элени? Из-за нее вся твоя семья отвернулась от тебя? Оруч снова кивает. Да, если смотреть со стороны его семьи – он предатель, но если смотреть со стороны справедливости, он просто был честен. — А моя мама прокляла тебя? — снова спросил Исо, ударив кулаком кушетку, и сжав плотно губы. Брат выдыхает. — Ради гречанки? Стоило ли это того, Оруч Фуртуна? Доктор поднимает глаза на брата, внимательно всматриваясь в него, отвечает: — Я не думал стоило ли это того, но моя совесть чиста! Это единственное знание. Ты оставь это все, скажи мне, Исо Фуртуна, я все еще твой старший брат или нет? Молодые люди напряженно смотрят друг на друга. Оруч боялся потерять единственного человека, который еще не отвернулся от него. Исо думал о том, что он бы сделал, окажись на месте своего брата. Что бы он сделал, если бы перед ним предстал выбор: семья или девушка в которую он влюблен? Дверь в медпункт открывается, и входит тот самый человек, о котором они и говорили. Исо замечает ее первым, поэтому тут же разряжает обстановку, привычными фразами: — Почему ты оставляешь больного доктор, а? Элени проходит в комнату с улыбкой смотря на братьев Фуртуна. Оруч замечает девушку и замолкает, понимая что они не смогут договорить на эту тему, Исо тоже понимает это и говорит: — Братство этого парня на высоте, но мне совсем не нравится его врачебная практика! Старший брат оживает, ведь это тот самый ответ для него и заметно расслабляется, поддерживая брата: — Да ты молись на мою врачебную практику! — Буду молиться твоему братству! — отвечает младший, заметив благодарный взгляд брата. — Привет, Исо, — радостно произносит Элени, забирая стетоскоп с плеч Оруча, который на пару минут словно забывает как дышать, когда смотрит на девушку. – Привет, — отвечает Исо, заметив коматоз брата. Оруч быстро приходит в себя и отходит к стене, чтобы не мешать девушке. — Я не поняла что у вас случилось, но я рада что ты очнулся. — произносит она с улыбкой. Даже у Исо на душе становится теплее только от одного присутствия Элени, что же там творится тогда в душе у его брата? Какие бури? — Доктор, — обращается она к Оручу, — Каковы показатели? — Челюсть больного работает на полную мощность. — отвечает Оруч с улыбкой смотря на брата, на что он усмехается. — Так ты снял грудную трубку? — замечает Элени, из‐за чего Оруч снова напрягается. Никто из парней, не обращает внимание, что Элени пришла не одна, а с Фадиме, которая осталась в коридоре, но смотрела через окно палаты на все происходящее. — Какие красивые швы... Ты зашил так же как делает моя мама. Прямо в стиле Мелины Мирьяно... — сказала девушка, она была удивлена и даже шокирована. — Как ты это сделал? Исо смотрит на швы, когда в его поле зрения попадает Фадиме Кочари. Осознание того что она была все это время здесь, окатывает его словно кипятком. Перед глазами проносятся моменты ее слез в пещере и боль когда его кинули под стадо коз. — Что эта девушка делает тут? — взволнованно спросил Исо у брата. Он зашевелился, и тут же почувствовал боль во всем теле. Казалось, болела каждая клеточка тела, и саднили глубокие раны от копыт. — Отправьте ее, брат, отправь ее! — продолжал младший Фуртуна, смотря на то, как Фадиме усмехается, смотря на его реакцию. — Хорошо, — растерянно произносит Элени. Реакция Исо удивила ее, и она замешкалась. Наверное, прийти вместе с Фадиме было действительно плохой идеей. — Не хочу эту девушку, — продолжал Исо, нервно смотря на дверь, возле которой стояла Кочари. — Спокойно, — произнес Оруч, положив руку на грудь брата, удерживая его на месте. Фадиме сделала пару шагов к ним, оставшись на пороге комнаты. Она продолжала сверлить взглядом младшего Фуртуну. Видя его нервоз и постоянно ходящий вверх и вниз кадык, она веселилась. — Ты сказал придти, сказал что это важно. — оправдывалась Мирьяно, смущенно смотря на старшего коллегу. — Я не могла придти без Фадиме. — Ладно, мне нужно поговорить с Элени. — тут же миролюбиво сказал Оруч. — Могу ли я тебе доверить своего брата, при условии того, что ты ему ничего не сделаешь? — с напряжением спросил он у Кочари. —Не доверяй. — тут же отозвалась Фадиме, продолжая сверлить взглядом Исо, который уже не знал куда спрятаться от ее зорких глаз. — Но ради Элени можешь доверить, я ничего не сделаю. — пообещала девушка, внимательно наблюдая за парнем на кушетке, он сглотнул. — Я не верю слову этой девчонки Кочари, брат! — снова занервничал Исо. — Если вы оставите меня тут наедине с ней, лучше выключите аппарат и пусть все кончится. — Терпения мне, я буду ждать в коридоре, — проговорила Фадиме, закатив глаза на его выпал в ее сторону. — Говорите быстро чтобы вы не хотели обсудить, даже ради Элени моё терпение не безгранично.

***

Исо остался один смотря в окно, в котором он видел только небо. Чувство вины захватило его с новой силой, когда он увидел девушку. Он очень жалел о своём поступке. Казалось, если бы время повернуть вспять, он бы не допустил такой ошибки. Не стал бы слушать свою мать, не стал бы похищать Фадиме. Он знал, какая она гордая, но в то же время и ранимая. Знал, как она плакала тогда в пещере, но тут же утерла слезы, стоило ему зайти. Не хотела показывать свою слабость, тем более перед ним... Перед врагом. Ее крик, когда его мать резала ее волосы до сих пор стоял в его ушах и преследовал даже тогда, когда он был без сознания под действием лекарств. Парень грустно усмехнулся. Вся это вражда появилась задолго до их рождения, и будет продолжаться многие года после их смерти. Их потомки так же будут ненавидеть друг друга, как они сейчас. Фуртуна и Кочари... Тысячелетняя ненависть, которая возникла из-за несчастной любви девушки из Фуртуна и парня из Кочари. Уже никто не помнил их имен, и что на самом деле там произошло, но ненависть каждое поколение впитывало в себя с молоком матери. Он услышал шорох и тут же повернулся на звук. Девушка вошла в комнату, где лежал Исо. Назвать это место палатой, просто не повернулся бы язык. Она снова заправила за ухо, кудрявую прядь, которая постоянно падала на глаза и раздражала ее. Девушка еще не привыкла к новой и такой короткой длине своих волос. Как только ее нога переступила порог медпункта, Фадиме заметила, как он сглотнул. Боялся ее. Правильно делал. Сейчас он был беспомощный, слабый, и только наедине с ней... Только Аллах знает, что она могла с ним сделать! Шайтан подсказывал, что можно просто отключить все приборы, к которым он был подключен, или возможно задушить его собственными руками. Да, ее брат отомстил, Исо кинули под стадо коз, из‐за чего он чуть не умер, сожгли склады его семьи с чаем, а также чайные плантации, но не помогло. Ее злость, ярость и ненависть, казалось только усилилась. Единственное, что хоть как-то удерживало ее от этого опрометчивого поступка — обещание, которое она дала Элени и брату этого тупоголового. Словно хищное животное, она тихо подошла и облокотилась одной рукой на койку где он лежал. Кочари наклонилась к нему и парень тяжело вздохнув, закрыл глаза. — Как я и предполагала, — произнесла она, разочарованно. — Ты не можешь смотреть мне в глаза. Блондин сглотнул, раскрыл глаза и серьёзно посмотрел прямо в ее лицо. Голубое море Фуртуна и темные горы Кочари встретились в их глазах. — Прости, ладно? — проговорил он, снова сглотнув, в то время как Фадиме отпрянула от него, словно обожглась. Он извинился? Она не ослышалась? Разве могло такое быть? — Я не смог пойти против матери. Допустил ошибку... — признался он, и Кочари отошла от него, встав за его головой, чтобы скрыть накатившие вдруг на глаза слезы. Эти его слова... Почему-то внутри они отозвались болью и странным чувством, что это уже было... Да, такое точно было...

<<...Много лет назад...

Фадиме уже не плакала. Она стояла, держась за руку своего брата и только ее хрупкое тело дергалось от постоянных всхлипов. Глаза Адиля были опухшими и красными. Он не мог плакать, не мог позволить себе такую роскошь, как слезы. Ему нельзя было выразить свою боль, ведь он должен был быть сильным ради младшей сестры. — Адиль, сынок, — обратилась к нему одна из подруг матери, Нургюль. — Мальчик мой, поплачь. Ты сегодня маму хоронишь, тебе нужно выплакаться, иначе сердце будет гореть. Сердце итак обливалось кровью, ему казалось, что он вообще не дышит, словно грудь сдавило какими-то тисками, и если он только откроет рот, вырветься то-ли стон, то-ли крик. Поэтому он предпочитал просто молчать, смотря на могилу, где покоилась его нежная и любящая мать. У женщины было слабое сердце, она не пережила потерю мужа, а затем и арест сына и вскоре умерла. А ведь он даже не мог провести с ней ее последние дни. Злился, клялся убить Шерифа, как только выйдет, но как теперь? Он не сможет бросить свою малышку сестру, ведь он один кто у нее остался. Итак, пока он в тюрьме, ее возьмёт к себе дядя Амирун, или как они называли его дядя начальник. — Ну все, Кочари, нам пора, пусть умершая покоится с миром, — сказал один из полицейских, что сопровождали его на похороны матери. Он кивнул. Малышка Фадиме подняла глаза, которые в миг наполнились слезами, из-за чего казались еще больше, словно на ее маленьком, бледном личике были только глаза. — Адиль...— на имени брата ее голос задрожал, — Папа ушёл... Мама ушла... Ты тоже бросишь меня, брат? Адиль рухнул на колени перед сестрой, и заключил ее в объятия скованных наручниками рук. Он целовал ее макушку, вдыхал запах сестрёнки, которая еще пахла их матерью, потому что всегда была маминой дочкой – нежным и ранимым цветком. — Фадиме... Сестра моя, я... Он крепко сжал зубы, и зажмурил глаза, мучительно думая о том, что сказать ей? Она ребёнок, как сможет понять? — Мне нужно уйти сейчас... Но клянусь, я приду, и больше мы не расстанемся! Конвой снова напомнил о времени, и он поднялся на ноги. Девочка напряглась, понимая что ее брата забирают. — Нет! Нет! — закричала она, пытаясь вырваться из хватки дяди и тети Нургюль. — Нет! Адиль! — малышка вырвалась от взрослых и быстро догнала брата. Она вцепилась в его ноги, горько плача и сотрясаясь от рыданий. — Адиль! Брат! Не пущу! Пожалуйста, оставьте мне брата! Оставьте хотя бы брата! — Фадиме, девочка, так нужно, я обещаю разлука будет недолгой. — заверил ее Адиль, встав на колени перед малышкой, и утирая ее слезы дрожащими руками. — Нет, нет, Адиль, мама тоже так говорила и теперь ее нет! — девочка снова зашлась плачем, уткнувшись в плечо брата, который гладил ее, сглатывая ком в горле, что мешал дышать. Дядя начальник подхватил ее на руки, и оттащил от брата. — Так нельзя, девочка, ты можешь заболеть. — проговорил он, укрывая девочку в объятиях. У нее больше не было сил сопротивляться и она беззвучно плакала на его руках, словно смирившись со своей судьбой. Фадиме смотрела как ее брат, вновь повернувшись, помахал ей, а затем скрылся в полицейской машине. — Отпусти меня, дядя Амирун, — сиплым после рыданий голосом, произнесла она. И мужчина тут же послушался. Девочка прошла к двум могилам, и села между ними. Слева была могила отца, который уже год как нашёл свое последнее пристанище, справа была мать. Девочка гладила холодную землю, сжимала ее в руках и смотрела на то, как она осыпается назад на могилу. Амирун тяжело вздохнул и увидел, что приехали органы опеки, ему нужно было с ними поговорить, и он отошёл на небольшое расстояние от ребёнка. Фадиме молча сидела и смотрела по очереди на имена своих родителей на могильных досках. Она повернулась, когда услышала шаги. Это был мальчик, раньше она никогда не видела его, и поэтому даже не могла представить кто он и почему подошёл к ней. У него были светлые волосы и яркие голубые глаза, лицо было усеенно родинками. Приглядевшись, Фадиме заметила, что его глаза были опухшими, а нос красным, видимо мальчик тоже совсем недавно плакал или слишком долго сдерживал рыдания. Какое-то время они просто молча сверлили друг друга взглядами, а затем он протянул ей голубой платок, такой же красивый как его глаза. — Ты так горько плакала... — начал он...— И я заметил, что ты без платка... Возьми мой, я совсем разучился плакать, глаза жжёт, а заплакать не получается. — он нерешительно протянул ей платок. Они с бабушкой и матерью пришли к отцу и деду. Но Зарифе позвонили и она отстала от них, решая какие-то проблемы по бизнесу. А Исо и Ширин стали свидетелями душераздирающей картины между братом и сестрой. На порыв внука, утешить девочку, Ширин удивилась, но ничего не сказала, разрешила ему подойти и внимательно следила за его действиями. Дети не были виноваты в ошибках взрослых, она прекрасно понимала это, и ее душа тоже сжималась от слез Фадиме. Не смотря на то, что ее отец был убийцей ее сына и мужа, плач сироты Кочари рвал и ее сердце. Фадиме продолжала молча смотреть на него, и тогда он подошёл к ней, и опустившись на колени, промокнул ее мокрые щеки своим платком. Их глаза встретились, и казалось, что оба увидели в глазах друг друга общую боль. — Твои родители? — тихо спросил он. Фадиме только кивнула, она словно превратилась в камень, потеряв возможность говорить, и чувствуя в теле небывалую тяжесть. — У меня здесь папа и дед, вместе с бабушкой и мамой мы пришли прочитать дуа. — он махнул в сторону женщины, что внимательно наблюдала за ними, стоя во всем чёрном. Фадиме удивлял этот мальчишка, почему он так много болтал? Она вот даже рта открыть не может, словно онемела. Мальчик заметил какой-то предмет на земле, и тут же подняв, сжал его в ладони, когда раздался истеричный женский голос: — Исо! Быстро сюда! — Прости, мама зовёт, я пойду. — он всунул ей свой платок в руку, и уже собрался уйти, когда вдруг повернулся: — Когда будешь плакать, утирай слезы платком, хорошо? Она снова кивнула, и он улыбнулся ей. — Исо Фуртуна! — снова закричала женщина, направившись в сторону детей. — Прошу прощения, я не могу ослушаться маму. — проговорил он и побежал навстречу. — Что ты делал около этой девчонки Кочари, а? – спросила Зарифе, дернув сына на себя. Мальчик удивлённо поднял свои голубые глаза, и проговорил: – Ничего мам, я просто хотел ее успокоить... Она так плакала... Её слезы... Они... — Запомни, Исо, нельзя жалеть врага! — наклонившись над сыном, произнесла женщина, для убедительности погрозив ему пальцем. — Это девочка — наш враг! Женщина обошла сына и пошла впереди, мальчик замешкался. Враг? А что она сделала? Все говорили что его отца и деда убил Омер Кочари, значит это ее отец? Но в чем ее вина? Он обернулся на девочку, что осталась возле могил родителей, и разжав ладошку, посмотрел на то, что поднял возле нее. Это была красно-белая бусинка, в виде сердечка, такие же он заметил и в ее волосах.

***

Вечером в особняк Фуртуна пришла новость: Фадиме Кочари слегла с сильнейший температурой, которую не в силах был сбить оставшийся с ней дядя Амирун. — Ай, Аллах, такими темпами все Кочари просто вымрут... — проговорила Зарифе, искоса посмотрев на свекровь. — Покайся, Зарифе, она всего лишь ребёнок. — ответила Ширин, чувствуя острую необходимость помочь маленькому ребёнку, оставшемуся без родных. — Я иду на плато, — проговорила женщина, бодро шагнув к дверям особняка. — Зачем мамочка? Время уже позднее, может лучше завтра? — спросила ее невестка, нахмурившись. — Ты указывать мне будешь, Зарифе? – возмутилась мать Шерифа. — Ну что ты, мама, конечно нет. Взяв такси, Ширин приехала к дому Кочари. Она встала около лестницы дома, в нерешительности. Ее материнское сердце рвалось от боли: из-за отца девочки, что была наверху, Ширин была вдовой и потеряла старшего сына... Но жалость к дочке Кочари, к не в чем неповинному ребёнку была сильнее, и женщина стала подниматься наверх. Постучав в дверь, она ждала пока ей откроют. Раздались торопливые шаги, и вскоре на пороге показалось измученное лицо Амируна, с которым Ширин была знакома по школе. –Ширин Фуртуна? — удивлённо произнес он. — Я узнала о Фадиме...— мужчина посторонился, и женщина прошла внутрь. — Не смогла усидеть дома, пришла, может смогу помочь... Мужчина кивнул, и указал на комнату ребёнка. Ширин прошла внутрь, и тут же ее взгляд упал на спящее и опухшее от слез лицо Фадиме. Сердце ее сжалось, выступили слезы. Она была ровесницей ее внука, Исо, и осталась совершенно одна в этом мире. Сегодня она лишилась матери, которая могла сейчас окружить дочь заботой и любовью, излечить молитвой. Фуртуна принесла глубокую чашку с прохладной водой и положила на лоб девочки, напоила ее горячим чаем, и посильнее укрыла. Спустя время, она попросила одежду для нее, чтобы сменить на сухую. Женщина заметила что–то крепко сжатое в кулаке Фадиме. Фуртуна вытащила из ее руки нежно-голубой платок, что сама лично вышила для Исо, здесь даже имелись его инициалы. Ширин удивлённо посмотрела на лицо девочки, и вернула свою находку в ее ладонь. Видимо сегодня на кладбище Исо отдал ей этот платок. Она надеялась, что это вражда не изменит добрые сердца ее внуков и не взрастит ненависти к Кочари. Ее сына и мужа, отца и мать этой девочки уже забрала эта ненависть их семей. Их было не вернуть, но можно было избежать дальнейших жертв, и ради этого Ширин готова была пойти на все. Она больше не хотела никого терять, не хотела стоять у могил своих дорогих людей, видя как часть ее сердца скрывается за слоями земли. Мать Шерифа снова намочила тряпку и положила на лоб малышки. — Туман накрыл горы, — Ширин читала стихотворение, которое часто читала своим внукам. — Расползся по низинам,— проговорила она, снова намочив тряпку, и изменив слова стиха. —И унёс мою Фадиме, ушел туда. Нет, не отдала я ее. — женщина поцеловала маленькую ладошку, заметив что девочка открыла глаза. — А вот она, моя Фадиме! — Скажи еще раз! — улыбнулась малышка, заметив незнакомую ей женщину. — Скажу, да, — улыбнулась Ширин, смаргивая слезы, — Отсюда наверх, в горы поднимусь, какая красота! Жизнь за тебя отдам! Фадиме было намного лучше, голова не болела, и казалось, что она очень хорошо отдохнула. Девочка потянулась к щеке Ширин, заметив слезу, утерла ее. Почему это приятная и добрая женщина плакала? Может быть и она потеряла кого-то? Может быть она тоже осталась совсем одна? — Моя Фадиме, — всхлипывала женщина. — Моя прекрасная Фадиме!

***

Ближе к рассвету, Ширин Фортуна вернулась в свой особняк, но не смогла лечь в постель. Голова шла кругом, и сна не было. Она прошла в комнату своих внуков, чуть не споткнувшись об машинку, которую оставил кто-то из мальчишек. Ширин обошла ее, и натянула одеяло на Оруча, погладив его по русым волосам, и расправив морщинку между бровей. Удивительно, он хмурился, даже спящим. Затем она прошла к младшему внуку, Он в отличие от старшего брата улыбался. На его плечи еще не легли тяготы, которые обычно тянут старшие дети, защищая своих младших братьев и сестёр, продлевая тем самым их детство. Она убрала его ногу под одеяло, когда услышала как что-то маленькое упало к ее ногам из его разжатой ладони. — Опять уснул с детальками от лего, — нахмурилась женщина, но тут же улыбнулась, посмотрев на Исо. Ширин Фуртуна наклонилась, и подняла маленькую красно-белую бусинку. Похожие бусинки, только другого цвета, она видела в волосах Фадиме Кочари...>>>

***

Тишина уже начинала действовать на нервы, никто из них не знал сколько времени прошло. Элени и Оруч уехали, чтобы поговорить с ее приёмной матерью, взяв с Фадиме обещание, что она побудет с больным. Кочари то и дело смотрела на свой телефон, умоляя минуты идти быстрее, а ушедших прийти скорее. Исо чувствовал напряжение повисшее в воздухе от тишины, что была в комнате. Он прокашлялся чтобы привлечь ее внимание, не в силах выносить эту тишину давящую ему на нервы. Девушка тут же повернула к нему голову, вопросительно на него посмотрев, и он встретился с ее взглядом. Как же тяжело было смотреть в ее глаза и чувствовать свою вину. — Несмотря на то что я тебя похитил, ты стоишь у моей головы, спасибо. — Да я буду стоять только у твоей могилы, — в своей привычной манере, заявила девушка. — Я здесь ради Элени, чтобы Оруч отвёз ее к греческой матери и вернул обратно. Парень вздохнул. Когда она говорит вот так привычно и обыденно, чувство вины еще больше давит на него. — Все равно спасибо, Фадиме Кочари.