Мой лучший враг

《...Ne ki benden istediğin?

Чего же ты от меня хочешь?

Yapamam, yapamam

Не могу, не могу.

Ruhum acı çeker bedene sıkışarak

Моя душа страдает, сжавшись в теле.

Bana sormadın isteğimi (isteğimi)

Ты не спросила, чего хочу я (хочу я).

Yapamaz, yapamaz

Не могу, не могу.

Beni hatırlamak istiyo'san yıldızlara bak

Если хочешь меня вспомнить, 

посмотри на звезды.

Sözün hep tuzak, düşmemeliyim

Твои слова — всегда ловушка, 

я не должен попасться...》

(с)NKBİ X YAPAMAM - Remix -Lvbel C5,Güneş

***

Только молитва звучала в тишине двора Кочари. Казалось, даже ветер утих, чтобы почтить память дочери Адиля и Эсме. Имам читал молитву, пока Эсме чувствовала наконец умиротворение. Много лет она одна читала молитву по своей дочери, теперь ее малышка Алейна обрела семью, которая смогла ее оплакать. Адиль сидел рядом с ней, тихо страдая по своему ребёнку, которого он не смог узнать. Боль его все еще была глубока и свежа, и казалось, с каждым днем становилось только больнее. Столько возможных "бы" проносилось в его голове. А вот если бы Алейна выжила, на кого бы она была похожа? Чей характер бы унаследовала? Как бы замирало его сердце, когда она называла бы его папой? Он никогда не узнает ответы на эти вопросы. Фадиме переживала тихо. Она больше не плакала, но чувствовала как внутри нее пустота стала больше. Утраты не заканчивались, и боли не было конца. Эта малышка никогда не сможет развеселить их своей болтовней... Никогда не попросит научить ее стрелять из пистолета, Фадиме бы научила ее этому. Грустно улыбнувшись, она утерла слезу. Лишь бы ее брат справился, она очень переживала. Потерять его – означало для нее смерть. Она не смогла бы жить без брата, ведь он – это все что осталось от их семьи. — О, Аллах! Прими прочитанный нами священный Коран наилучшим образом... — проговорил Имам. — Аминь, — сказал Адиль. — О, Аллах! Ты даёшь, ты забираешь. К твоим испытаниям нет вопросов. Ты дал нам нашу дочь Алейну, ты и забрал ее. Ты сделал ее ангелом в своем раю. Ты исцеление от боли ее матери и отца, даруй исцеление их сердцам, Господь мой! — Аминь! — снова повторил Адиль. — Аминь! — раздалось с лестницы. И все повернули головы на голос. — Аминь! — снова проговорила Элени, смотря на каждого из Кочари по очереди. Все были шокированы ее внезапным приездом, но безумно рады. У каждого на губах появилась улыбка. Адиль встал первым, и распахнув объятия, крепко прижал девушку к себе. Эсме осталась сидеть, глотая слезы. Она была безумно рада видеть малышку Элени, а ее объятия с Адилем всегда грели ее сердце. — Я тоже очень скучала по тебе, — проговорила девушка. Она собиралась уезжать в Америку, уже была в аэропорту, когда ей позвонил Адиль. Он плакал, был просто раздавлен болью от потери своего ребенка, и говорил о том, как же сильно он скучает по Элени. Мирьяно поняла, что если она сейчас уедет в Америку, это будет огромной ошибкой. Вместо холодной Америки, она лучше выберит посиделки в доме Кочари, где будет смех и уют, где будет ее семья. Кочари действительно стали ее семьёй. Эсме не выдержала, она подошла к ним, громко рыдая. Встав позади Элени, она погладила ее по волосам. Адиль тоже гладил девушку по волосам, и прижав к себе поцеловал в макушку. Мирьяно улыбнулась и обернулась к женщине. — Ты пришла. — произнесла Эсме, прижимая ее к себе. — Мне не следовало уходить, — призналась гречанка. Пока Эсме обнимала ее, и целовала щеки, даже Фадиме, несмотря на всю ее неприязнь к бывшей возлюбленной брата, улыбнулась, смотря на них. — А вот и исцеление! – произнес Гезеп. На что Амирун улыбнулся.

***

Оруч сидел на кухне своего дома, смотря видео, что снял в квартире Элени. Ее нежный голос разливался по комнате, заставляя его хоть на пару мгновений забыть о том, что она была для него под запретом. Он улыбался, смотря на гречанку, это видео было единственным, что у него осталось от нее. Он уже чувствовал тоску по ней, но ничего не мог с этим поделать. Ему пришло сообщение от Эсме, она звала его в свой пансион, но у него правда не было сил о чем либо разговаривать. Все завтра. Сегодня он просто хочет уничтожать себя мыслями о том, что они с Элени никогда не смогут быть вместе. Исо пришел к брату по делу. Парень удивился, услышав какую то песню доносившуюся из кухни. Он увидел брата и улыбнувшись, зашёл. Оруч сделал глоток чая, когда Исо облокотившись на спинку стула, спросил: — Это Элени? — Да. Младший брат сел около старшего, с тяжёлым вздохом. — Ты соскучился, конечно... Доктор заблокировал телефон, песня умолкла, и он отложил его, сжав губы. Облокотившись на локти, Исо все таки сказал: — Брат, ладно, с Элени не выйдет. Я тоже понял, не получится. Но может тебе расстаться с Севджан? — Т-ц, — Оруч отрицательно покачал головой. — Нельзя. Я дал слово, надел кольцо. И к тому же... Доктор смотрел в пол, не в силах поднять глаза даже на брата. Исо обеспокоенно наблюдал за ним. Он был раздавлен. Тяжело было видеть Оруча таким, ведь его брат никогда раньше не влюблялся, а тут мало того влюбился, так еще и любовь невозможная! Между ними было столько запретов и ничего кроме любви, конечно же этого было мало. Никакая любовь не выдержит столько "нельзя". — К тому же?... — напомнил младший. — К тому же, если расстанусь с Севджан, я не смогу себя сдержать и уеду в Америку в след за Элени. — признался он. – Нельзя. Пусть Севджо остается. Севджо нужна мне. Исо шутливо ударил кулаком брата в плечо. — Ну разве справедливо по отношению к Севджо? — Да не заставляй меня говорить, Исо! — нахмурился он. — Она тоже знает мои чувства к Элени! Она знает, но все равно согласна на это! Все понимает! Исо согласно кивал, поджав губы. Да, он видел, что Севджан больше интересовала их фамилия, а не его брат. Шесть лет появлялась везде, где был Оруч, словно случайно, и оказывается у них опять таки, совершенно случайно, совпадали вкусы. Исо еще тогда понял, что дело нечисто. Оруч был занят учёбой, потом работой, ему было как-то не до Севджан. А в один из дней, примерно полгода назад, он решил, почему бы не дать девушке шанс? Он был свободен и решил, что они могут узнать друг друга. Но вышло все, как вышло. — Ее заботит не Оруч, а Оруч Фуртуна! — закончил брат. — Конечно, конечно это так. — подтвердил младший. — Да... — Послушай, она тебя любит, но ты ее не любишь... — сказал Исо, с видом знатока. — В общем, брат, — начал Оруч. — Либо бери ту, которую любишь, либо полюби ту, которую взял. Исо задумался над словами брата. Он очень надеялся, что он не встанет перед таким выбором. Снова Оручу пришло сообщение от Эсме, что же она хотела ему сказать, или спросить? — Ух ты! — воскликнул Исо, встав со стула. — Тебя позвала бабушка, я забыл сказать, она сказала что бы ты немедленно пришел. — Куда меня немедленно все зовут! – возмутился он, вставая. Исо выключил плиту, и побежал следом за братом.

***

— Проходи сынок, — проговорила Зарифе, открыв им дверь. — Что такое? Почему вы позвали меня, мама? — Ничего, бабушка хочет с тобой поговорить. — сказала женщина. — О чем? — О Севджан и Элени. — торжественно объявила мать. — Мама, если ты думаешь что я расторгну помолвку с Севджан и возьму в жены Элени, то забудь об этом. Я думаю, забудь об этом, — сказал Оруч, проходя в гостиную особняка и заметив там свою бабушку, невесту, и ее мать. Следом за ним шёл Исо, и оба брата растерянно переглянулись. Довольная Зарифе шла позади сыновей и улыбалась. Севджан смотрела на своего жениха со смесью злости и растерянности. Старший сын посмотрел на мать, но та лишь улыбалась. Ширин плотно сжимала губы, а потом произнесла: — Оруч, я не знаю кого ты возьмёшь в жены, но после того что я расскажу, я знаю, что ты не возьмёшь Севджан к себе! — Что такое бабушка? Ты тоже присоединилась к маме, думаешь что Кочари нас выгонят? Что ты скажешь о моей невесте? — спросил Оруч. — Оруч, Севджан... Эту Элени... Раздался грохот двери. — С именем Аллаха милостивого и милосердного, что происходит? — закричала Зарифе. В комнату словно ураган, залетела Эсме, тыкая пальцем в Оруча. — Когда я тебе пишу, ты должен мне отвечать, — крикнула она, забирая его телефон. — Когда я тебя звоню ты возьмёшь эту трубку! Потому что я устала задавать вопросы о своей дочери и не получать ответов! Я задыхаюсь! — Что за дочь, невестка? — вновь прикинулся дураком Оруч. — Заткнись! Ты называешь меня невесткой, но я развожусь с твоим дядей! — сказала она, повернувшись лицом к сидящем на диване. — Теперь я спрошу всех вас в один голос – вы что-то провернули? Элени моя дочь? Зарифе и Оруч переглянулись. Мать глазами показывала ему молчать. Ширин непонимающе посмотрела на старшую невестку, переглянулась с матерью и сестрой Эсме, и взгляд ее вернулся к старшему внуку. — Скажите черт возьми! — кричала обезумевшая женщина. — Элени моя дочь? Скажите, иначе я разрушу этот особняк! Раздался грохот и звон на улице. — Что происходит? — заволновалась Ширин. — Выходи, мама, выходи! — закричала Зарифе. — Девочка, выходи, выходи, — закричала Шукрие, в волнении подталкивая младшую дочь к выходу. Все вышли на улицу, но Эсме перехватила Зарифе и они остались внутри.

***

Когда братья выбежали на улицу, они увидели полыхающую машину Исмаила. — Исо, осторожно! Парень побежал к ней, а брат за ним. — Исо, стой — он хотел схватить брата за руку, когда ему показалось, что тот слишком близко подошёл. — Исо, не подходи! Блондин держался за голову, когда увидел как полыхает его авто. Это была его первая машина, та самая на которой он попал в аварию в восемнадцать лет. Которую потом отказался продавать и долго восстанавливал, на которой похитил эту полумафию Фадиме. А до этого...

<<<...7 лет назад

...На выпускном Фадиме сияла как никогда. Акча помогла ей выбрать платье нежно— голубого. Кочари очень любила все оттенки синего и голубого цвета. Оно было свободного силуэта с объемными рукавами-буфами, которыми они закрыли плечи. Корсет был довольно высоким и скромным, другое она сама не смогла бы надеть. Лёгкий струящийся атлас платья доходил ей до середины голени. Из украшений, девушка оставила голубые бусины в волосах, которые сделала локонами. А на шею цепочку с четырехлистным клевером. Внутри у неё всё сжималось от взгляда Исо, который весь вечер не сводил с неё глаз. Для Фуртуны выпускной превратился в пытку. Яркие огни зала отражались в его глазах, прикованных к одной – единственной девушке. Фадиме. Сегодня она была невероятна. Впервые Исо видел ее в легком, струящемся платье, которое подчеркивало её фигуру. Её волосы лежали мягкими волнами, и он не мог оторвать взгляд от бусин, что искрились в них. Она смеялась, танцуя с Кааном Денизом, он был из Кочари, и эта улыбка обжигала Исо изнутри. Он же танцевал с Севдой Йылдыз. Она что-то говорила, смеялась, но Исо не слышал ни слова. Всё его внимание было там, у центра зала. Когда Каан наклонился к Фадиме, чтобы что-то шепнуть ей на ухо, в Исо вскипела ярость. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки, еле сдерживаясь, чтобы не бросить Севду посреди танца и не пойти разбираться с этим парнем. Севда, почувствовав его напряжение и проследив за его взглядом, вдруг замолчала. Она оттолкнула его от себя. — Ты смотришь на неё! — её голос дрожал от обиды. Слезы навернулись на глазах. — Ты всё время смотришь на Фадиме! Исо попытался что-то возразить, но она не дала ему вставить слово. — Ты влюблен в неё! — закричала она, не обращая внимания на любопытные взгляды. — Ты любишь дочь убийцы твоего отца! Как ты можешь?! Я люблю тебя, всегда любила, а ты... — Севда, прекрати! — резко оборвал он её, пытаясь отвести в сторону, подальше от чужих ушей. Но она уже убегала прочь, рыдая навзрыд. Когда Исо выругался и уже хотел пойти за девушкой, он заметил, как она ушла под руку со своим двоюродным братом и успокоился. Значит доберётся до дома спокойно, решил он. И тут, к этой маленькой мафиознице, которая сегодня была принцессой, подошёл Эйюпхан. Он посмотрел на нее своим тяжёлым взглядом, и она поморщилась. Как назло, брат Чакыра, с которым она пошла на выпускной, Каан, куда-то запропостился. — Фадиме, я ждал этот вечер, чтобы сказать тебе кое-что. — произнес Эйюпхан, взяв ее за руку. Возле них начала собираться толпа любопытных, кто-то перешептывался, кто-то смеялся, а кто-то откровенно завидовал девушке. — Фадиме, я давно влюблен в тебя. — сказал он, смотря на девушку. — Ты же знаешь, я жду ответа. Девушка вырвала свою руку из его цепких ладоней, и сказала: — Я не знаю чего ты ждёшь, Эйюп. Я давно сказала тебе, что ты для меня просто приятель, не больше. — Кто же тогда в твоём сердце? — зло проговорил он. — В нем... — девушка смотрела в пол, но через весь зал ощущала на себе взгляд льдисто-голубых глаз Фуртуна. — Никого в нем нет, просто оставь меня! Она прошла к выходу из школы, а злой Эйюпхан остался в зале. Он боялся пойти за ней и обидеть. Тогда точно никаких шансов бы не осталось. Ночь была холодной. С гор опускался туман, покрывая густотой дороги, и мешая видимости водителей и пешеходов. До Кочари было далеко, школа находилась между двух деревень, из-за чего идти до дома пешком нужно было около полутора часов. Девушка пыталась дозвониться до Каана, который должен был ее отвезти. Но она не знала, что его закрыли в туалете, отобрав телефон, чтобы Эйюпхан мог поговорить с ней. Фадиме шла по обочине босиком, сняла неудобные туфли, которые нещадно натерли ей ноги. Она плакала из-за того, что Каан куда-то пропал, из-за того что Эйюпхан выставил и ее дурой и себя дураком... И еще... Этот Фуртуна! Она видела, какими глазами он на нее смотрел, но так же видела как он танцевал с этой Севдой! А говорил, что она не в его вкусе! Фадиме растерла подводку и тушь по лицу, стирая эти злые слезы. Ей даже думать о нем было грех, а тут... Вдруг из тени вышли трое. Грубые окрики и свист заставили Фадиме замереть. — О, какой улов! — проговорил один из них. —Какая красивая девушка! — сказал другой. — Развлекаемся! – обрадовался третий. Девушка сделала несколько шагов назад. Ну вот, теперь еще и это! Позади послышался рокот мотора. Это был Исо. Он ехал медленно, на расстоянии, не желая злить её своим присутствием, но и не в силах оставить её одну в темноте. Увидев негодяев, что встали на ее пути Исо не раздумывал. Взревев мотором, он подлетел к ним, выскочил из машины и бросился в драку. Ярость, копившаяся годами из-за запретного чувства, выплеснулась наружу. Парни сбежали, но Исо тяжело дышал, прислонившись к капоту, а по его лицу текла кровь. — Исо, ты ума сошел?! — прошептала Фадиме, подбегая к нему. Её руки дрожали. Он засмеялся, а потом поморщился. — Чего ты смеёшься? Приложили сильно? — спросила она обеспокоенно. — Нет, это ты. — ответил он. — Ты меня по имени назвала, не заметила? — Фуртунчик, — возмутилась она, — Не доводи меня, пойдем в машину, я обработаю раны. Они устроились на заднем сиденье. В тесном пространстве запах его парфюма смешивался с запахом салона машины. Девушка попыталась не обращать внимание на довольно интимную обстановку, и взяла автомобильную аптечку. Она осторожно касалась его скулы ватой. Фадиме рассматривала каждый изгиб его губ, каждую морщинку, наконец-то позволяя себе смотреть открыто. Исо не отрывал взгляда от её лица, любуясь тем, как сосредоточенно она хмурит брови. Косметика на ее лице была размазана, глаза и нос были красными. Успела напугаться? Или плакала из-за этого идиота Эйюпхана? — Почему ты поехал за мной? — тихо спросила она. — Дорога опасная, — коротко ответил он. — Почему ты плакала? — Потому что дорога опасная, — ответила она, с нажимом ткнув в рану на губе, от чего он зашипел. Девушка испугавшись, что ему очень больно, начала дуть на его губы. Парня бросило в жар, казалось весь воздух выкачали из его машины, и остались только они. Он, она, и то что было между ними. То, чему оба боялись дать название. Чего так сильно хотели и боялись. Кочари смутилась, заметив его взгляд на своих губах, и отпрянула. — Вроде... — она сглотнула вязкую слюну, стараясь унять бешено колотящееся сердце. — Я обработала твои раны... — Здоровья твоим рукам, — ответил он, и она кивнула. Они сидели так близко, что если бы девушка только немного вытянула руку, могла тут же упереться в его торс. — Очень красивое платье, — проговорил он, сглотнув. — Ты так хорошо в нем... Девушка испуганно закрыла его рот обеими руками. Он удивлённо взирал на нее. — Ничего не говори, пожалуйста! — умоляла она. Он понял ее. Боится. Между их семьями вражда и так и должно остаться. Хорошо, что хотя бы у нее голова работала, и трезво мыслила. Он чувствовал, что она дрожала, ее руки на его губах подрагивали. Он убрал их со своего рта, сжав обе ладошки. Она тяжело выдохнула и вытащила их из его рук. — Почему ты дрожишь? — спросил Исо. — Я дрожу, потому что испугалась... — призналась Фадиме, и ее руки, начали сминать ткань платья. — Не бойся, — прошептал он. — Эти мерзавцы уже далеко, а я довезу тебя до дома. С тобой ничего не случится. — Я не за себя испугалась... Фуртуна не понимающе смотрел на нее, когда она подняла глаза и он все понял, словно прочитал в них. — Ты за меня испугалась? Кочари кивнула, смущаясь. — Их было трое, и у них мог быть нож... Ты очень рисковал... Темнота машины и пустынная дорога располагала к откровениям. Тем более, они поступят в разные институты, и больше никогда не увидят друг друга. Она никогда не ходит в Фуртуну, он ни разу не был в Кочари. Их связывала только школа, но и она осталась позади. Так что, сегодня первый и последний день откровений. Они могут открыться друг другу, и потом все забыть. Ведь смогут забыть? — Я бы поступал так каждый раз, когда ты оказывалась бы в опасности... — признался он. Девушка зажмурилась, она молчала, и боялась открыть глаза. Если встретиться с его голубыми омутами – утонет, решила Фадиме. Исо был так близко, она даже чувствовала тепло его тела. Что за адская пытка, думать о том, о ком нельзя? — Хотел бы я, что бы мы могли читать мысли друг друга, — вдруг сказал он. — Хотел бы знать то, о чем ты молчишь. — Если бы наши семьи узнали о чем мы молчим... Нас бы сожгли прямо в этой машине. — сказала Фадиме. — Тогда, хорошо что мы умеем молчать, — зажмурившись, сказал он. — Поехали, отвезу тебя в Кочари...>>> Исо схватился за голову. Столько всего горело с этой машиной! Столько эмоций и чувств... Запретных чувств... Оставалось только смотреть как горят воспоминания о его жизни. Позади раздался счастливый голос Гезепа. — Идите сюда, идите! Здесь есть кое-что получше! — Черт, Гезеп! — разозлился Исо. — Я тебя съел! Исо отправился к мужчине, старший брат за ним. — Гезеп, иди сюда! — прокричал Оруч. — Иди сюда, Гезеп! Гезеп только довольно смеялся. Фадиме и Элени оставили машину на въезде к дому Фуртуна и подходили к особняку пешком. Везде был дым, а в воздухе стоял удушающий запах гари, и звуки пожара. — Фадиме, что здесь случилось? — испуганно спросила Элени, и тогда Фадиме крепче перехватила ее руку. — Иди сюда, — сказала она. Фадиме обеспокоенно смотрела по сторонам, пытаясь высмотреть брата. Когда все, кто вышел из особняка были на берегу, Оруч спросил: — Что такое? Зачем пришел? — Я сказал вам, что взорву особняк если вы сделаете хоть один неверный шаг... – проговорил Адиль. — Взрывай! Раздался взрыв, от которого сотряслась земля. Затем еще один. — Черт! — воскликнул Исо. — Черт! Моя мать внутри! — Черт! Эсме внутри, Эсме! Что ты делаешь, ненормальный? — закричал Оруч. Адиль переглянулся с Амируном и Гезепом, потом вернул взгляд на особняк. Он кинулся к дому, когда на него кинулся Исо, но тот оттолкнув его, побежал к дому. Эсме... Эсме... Эсме там! — Черт, моя мать внутри! — в ужасе кричал младший Фуртуна. — Что происходит? — снова спросила Элени, заметив приближающегося Адиля. Они с Фадиме очень нервничали. — Не смей! — проговорил мужчина, тыкая в них пальцем. — Не смей! Всем стоять тут! Никто не войдёт в особняк! Исмаил заметив девушек тут же направился к ним. Элени могла послушать Адиля, он уже немного изучил эту девушку. Но полумафия... Она ведь и в огонь за братом пойдёт! — Элени, нет. — ответил Исо, когда она попыталсь приблизиться к дому, плача. — Отойди-отойди! — сказала Фадиме, привычно обращаясь к парню. Элени вышла из под ее объятий и сделал пару шагов к особняку, и стоящему рядом и пребывающему в шоке Оручу. — Ты приехала? — вымолвил он. Девушка только плакала, не в силах ответить ему. Она снова попала в какую-то заварушку между этими двумя семьями и успела испугаться. Исо смотрел за девушкой, удерживая сестру Адиля от необдуманных поступков, в виде того, что она может забежать в дом, чтобы спасти Кочари. Он пытался взять ее за руки, но она кричала и вырывала свои ладони. — Хорошо, — сказал Оруч, скрывая счастливую улыбку, от того что она здесь. — Элени, оставайся тут! — сказал он, забегая в дом, для спасения своей матери. — Элени успокойся, оставайся тут. — сказала Фадиме, отбиваясь от назойливой заботы Исо. Который оттеснял их своим телом, он возможно вот-вот обрушевшегося здание. Его рука то и дело касалась руки или спины Фадиме, и это ее будоражило и злило. — Убери руку! — закричала она, ударив его по ладони. — Разве не видно, что с особняком? Я сказал тебе нет! — закричал он в ответ, смотря в ее лицо. Когда женщин удалось спасти, все обеспокоенно следили за их состоянием и за ступором Эсме. Адиль плакал и звал ее, но она пришла в себя только услышав голос Элени. Женщина не могла поверить в свое счастье! Элени действительно ее дочь! При ссоре с Зарифе, она ткнула в нее телефоном Оруча, случайно включив видео на нем. Там Элени пела ее, Эсме, песню, только на греческом языке. Но сомнений не было, это точно была песня Эсме. И вот, Эсме Чавуш обнимала свою дочь, и наконец-то могла почувствовать запах своего ребенка. — Что она делает в твоём доме? — закричал Адиль, набрасываясь на Оруча. — Что эта женщина делала там? — Ты должен был спросить до того, как заложил сюда динамит! Маньяк! — кричал в ответ Оруч. — Вы свели меня с ума! — на его плечо легла ладонь сестры, в попытке успокоить. — Я сказал, что при одном неверном шаге взорву это место! — Какую ошибку мы сделали? Что ты взрываешь дом? — Оруч кричал размахивая руками. — Ты не смог удержать своего дядю-подонка! Ширин взволнованно смотрела на их ссору, боясь услышать очередной ужасный поступок своего сына, из-за которого она будет безудержно молиться о спасения его души. — Он угрожал пролить кровь, лишь бы Эсме не разводилась с ним. — сказал он, подходя близко к доктору. Между ними стояли Исо и Фадиме. Она со стороны своего брата, он – своего. Девушка цеплялась за руку Адиля, в попытке успокоить, но не выходило. — А потом вошёл в мой дом! В мой дом вошёл! Расстояние между ними стало слишком маленьким, казалось Адиль от злости задушит Оруча. Фадиме пыталась оттащить своего брата от парня, и в этом ей помогал Исо, который тянул своего назад. — В мой дом зашёл и украл доказательства из-за которых его посадят. — Кто украл? Хиджран? — удивился Оруч и стал говорить более спокойно. — Балы! — все еще продолжал бушевать Кочари. — Балы! Женщина, которую он впихнул под мою крышу! В самую середину моего дома! — проговорил он, ткнув пальцами в плечо Рруча. — Брат! — просила его Фадиме, снова оттаскивая от Фуртуны. — Понял? Но и Балы я разыскиваю! И дяде твоему и Балы, я вынесу приговор! — гремел Кочари. — Ты из-за украденных из твоего дома доказательств, собираешься мстить? Ты мой дом взорвал из-за этого! — пытался его вразумить доктор. Элени смотрела на мужчин со слезами, пока Эсме гладила ее волосы и рассматривала. Она словно видела ее в первые. Поверить только! Она ее дочь! — Да вся твоя семья уничтожила двадцать лет моей жизни! Двадцать лет уничтожили! Какой дом? Какая кровь? – кричал Адиль. — Поблагодари что жив остался, понял? Поблагодари, что жив! — Брат! — Фадиме снова оттаскивала его от старшего Фуртуны. — Хватит! — Скажи мне, что это женщина делала там? — спросил Кочари, указав на Эсме. — Тут ее дом, что значит что она здесь делала? — кипел Оруч. Адиль кинулся на него с кулаками. — Эй-эй-эй, отпусти! — закричал Исо, защищая брата, и пытаясь их разнять. — Пусти, — крикнул Адиль блондину, стараясь достать его брата. — Я убью тебя! Черт! — Брат! — кричала Фадиме, оттаскивая брата. Элени повернула голову к Эсме и своими словами вернула ее с небес на землю, закончив эйфорию от обретения дочери. — Хорошо, что я не ваша дочь. Он сказал мне, если ты окажешься моей дочерью, я стану не только отцом, но и убийцей. Посмотри, уже сейчас... Машину поджог, дом взорвал... Посмотри, как репетиция конца света! Хорошо, что я не ваша дочь! Пока Исо оттолкнул старшего в сторону женщин, Фадиме истошно кричала. — Брат, хватит! Хватит! Хватит! Брат! — Стой, стой! — просила Ширин, испуганно смотря на старшего внука. — Все! — сказал он, обняв бабушку. — Все, бабушка.

***

На следующий день

Оруч с матерью и бабушкой были в пансионе Эсме. Вчера вечером она потребовала у них прийти к ней с утра и рассказать всю правду о дочери. Как бы Зарифе не показывала сыну молчать, он не смог. Смотреть в глаза матери, что двадцать лет плакала на могиле своего ребенка и снова соврать, он просто не смог. Оруч сказал Эсме, что будет делать все, чтобы спасти семью. Эсме, что пока ничего не скажет Адилю, чтобы он не убил всю Фуртуну. Женщина не хотела, чтобы они с Кочари пропустили еще хоть минуту в жизни своего ребенка. Оруч с Зарифе и Ширин уже шли к машине, когда к пансиону подъехал автомобиль Гезепа, с ним была и Элени. Девушка прошла мимо Оруча, не удостоев его даже взглядом и встала около Гезепа. Парень не сводил с нее серьёзного взгляда, понимая что им нужно поговорить. Мирьяно взглянула на него и тут же опустила глаза, заправив за ухо, прядь волос. К ним подходил Эйюпхан, внимательно следя за разворачивающемся действием. — Что такое, Фуртуна? — насмешливо спросил Гезеп. — Особняк рухнул и ты ночевал на улице? Оруч нахмурился, сглотнул, но смолчал. — Дай две минуты, — Оруч кивнул на Элени, — Поговорим. Гезеп сморщился и закатил глаза. — Вот это я точно не могу! — Дай хоть немного времени! Мы поговорим с доктором! — говорил Фуртуна, не поднимая глаз. — Доктор, давай. Гезеп посмотрел на Мирьяно. — Эйюпхан, Гезеп, — обратилась к ним девушка с улыбкой. — Все хорошо. Эйпхан отвернулся, Гезеп блеснул недобрым взглядом на парня напротив. — Давайте, — поторопил их Оруч. Гезеп и Эйюп кивнули ей и отошли. Оруч прошел ближе к машине, девушка тоже. — Ты вернулась? — спросил он, сам не заметив как его голос стал мягче. — Вернулась... — подтвердила она, смотря на него. Он кивнул. — Навсегда? Черт! Сколько надежды было в этом вопросе, хотя он не хотел показать. Девушка отвернулась, облизала пересохшие губы, и снова повернувшись, ответила: – Навсегда. Он сделал глубокий вдох, оказывается в ожидании ее ответа, не дышал. — Раз так, — он оглянулся, чтобы убедиться в том, что их никто не подслушивает. — Давай поговорим о чувствах. — О чувствах? – она растерялась. — Ну, помнишь, ты в Греции упоминала это. — напомнил он. Глаза встретились. Элени смотрела испуганно, она итак чувствовала себя некомфортно, из-за того что призналась ему. Оруч постоянно тонул в зелени ее глаз, и так не хотелось выплывать, говорить то, что может заставить эти прекрасные глаза плакать. — Про...Чувства... — снова повторил он. Она замешкалась, но только на пару мгновений. Затем подняла подбородок и сказала: — Ладно, давай поговорим о чувствах. — В медпункте поговорим, ладно? Она кивнула. Он быстро залез в машину, девушка внимательно наблюдала за ним. Оруч выдохнул, ощущая на себе непосильную ношу, спасать свою семью из греха, в котором они увязли по уши.

***

Элени обеспокоенно ходила по беседке дома Кочари, рядом с ней плакала Эмине. День хорошо начинался, но снова все пошло не так... они втроём: Гезеп, Эсме и сама Элени ехали в машине и весело разговаривали, они рассказали как в юности перекидывались стишками, и как последнее слово всегда было за Эсме. Но в них въехал грузовик. Эсме и Гезеп отключились, а Элени ударилась головой. Это все устроил Шериф. Гекхан забрал Эсме и уехал. Единственное что успела сделать девушка, это положить свой телефон в ее карман. По геолокации с него, Эсме сейчас и искали Гезеп и Адиль. — Что случилось? — спросила Хиджран, увидев взволнованную Элени и заплаканную Эмине. — Твой брат Шериф похитил мою сестру. Включить музыку, будешь танцевать? — зло проговорила Эмине. — Не говори глупости, не расстраивай мою дочь. — ответила рыжая, на что Элени повернулась на нее. — Твою дочь, да? — Эмине встала с сиденья, смотря на женщину поломавшую жизнь ее сестры. Она хотела еще многое сказать этой рыжей змее, но заплакал ее сын. — Давай, Эмине, иди, если хочешь. Женщина посмотрела на нее с неприязнью и отправилась к своему ребёнку. — Шериф Фуртуна не причинит вреда Эсме, не волнуйся. — сказала она, присев. — Как? — Шериф очень любит Эсме, он не сможет ей причинить боль. — Но он угрожал Эсме кровопролитием, чтобы остаться с ней в браке! — проговорила Элени, сев рядом. — Это ли любовь? Хиджран удивлённо смотрела на девушку. Она действительно была слишком чиста для их деревни. Наивность и доброта были ее слабым местом. Она думала что любовь, это самоотверженность. Думала, что любить – это отпустить человека, для его же блага. Она не знала, что часто любовь проявляет в людях их пороки и грехи. — На самом деле, Адиль любит Эсме. Он страдает из-за того, что она замужем, но защищает Эсме. — Интересно, какого это быть настолько любимым? — задумчиво сказала Хиджран, и девушка повернулась к ней. — Нужно спросить у Эсме. — Так ты завидуешь? — догадалась Мирьяно. — Очень. — Возможно, чтобы быть настолько любимым, нужно быть достойным такой любви. Прости, любить такого человека очень сложно. — Не знаю, то-ли потому что я такая и никогда не радовалась, то-ли потому что я никогда не радовалась, я стала такой... – откровенно проговорила Хиджран, сдерживая слезы. Элени нахмурилась, удивившись этой откровенности. — По-по-по! — воскликнула Фадиме, заметив рыжую змею рядом с Элени. — Если бы я знала, что дома никого не останется и тебе придётся болтать со скорпионами, я бы тоже увезла тебя пасти коз. По крайней мере, они безвредны. Женщина и девушка пересеклись взглядами, а затем Хиджран ушла. — Не надо, Фадиме, — воспротивилась Элени. — Надо, Элени. — Фадиме пошла за женщиной. — Она утешала меня из-за Эсме... После ее слов, девушка развернулась к ней. — Что случилось? — Шериф Фуртуна ее похитил. — Что? Фадиме недолюбливала Эсме, этот факт был известен всем. Потому что та слишком много боли принесла ее брату, сначала выйдя замуж, а теперь сказав о погибшей дочери. Но она никогда не желала ей зла по настоящему. Как бы не было, ее брат до сих пор любит эту женщину. Случись что с ней, она потеряет своего брата. — Но она сказала, что он не причинит ей вреда, я не знаю... Фадиме была растерянна. — Хорошо, если не причинит вреда, пусть не возвращает! — воскликнула Фадиме, чувствуя слезы подступившие к глазам. Девушка села на сиденье, около которого стояла гречанка. — Пусть забирает! Избавимся от Шерифа и от Эсме! — Что ты говоришь, Фадиме? – Элени была в ужасе от слов сестры Адиля. — Меня раздражает эта Эсме... — призналась шатенка, смотря в одну точку. Мирьяно видела как ее нос краснел, а глаза наливались слезами. — Почему? — Я не хочу чтобы мой брат снова страдал... Я не хочу чтобы ему снова причинили боль... — она моргнула и слезы покатлись по щекам. — Уже столько боли было... Очень болело... Элени придвинулась ближе к девушке, та сидела сжавшись, как котёнок, она скинула броню бойкой и сильной девушки, и сейчас, перед гречанкой сидела маленькая заплаканная девочка, нуждающаяся в утешении. — Фадиме... — проговорила она, смахнув ее слезу, и положив голову на плечо Кочари. — Пусть и Адиль больше не страдает... Пусть и Эсме больше не страдает, хорошо? Кочари закрыла глаза, и потерлась головой о голову девушки. Элени поглаживала ее плечо, успокаивая.

***

Оруч вместе с Гезепом и Адилем оказались одновременно в доме, где прятался Шериф. Они спасли Эсме, и вытащили оттуда окровавленную Ильве, которой оказав первую помощь, сразу же увезли в медпункт Фуртуны. Оруч остался здесь с женщиной. Он провел все манипуляции, и поставив капельницу, стоял в кабинете у окна, смотря видео с песней Элени. Он смотрел его настолько часто, что уже знал слова наизусть, знал на какой секунде с ее ресниц падает слеза, на какой она морщит нос, на какой хмурится... И все равно продолжал смотреть. Дверь кабинета открылась, и за ней появилась его невеста. Девушку волновала только предстоящая свадьба, казалось мог бы быть конец света, но ее волновал бы только один вопрос, будет ли свадьба? Оруч все еще не мог поверить в то, как сильно он ошибся в тот день, когда решил дать шанс этим отношениям. Если бы можно было бы вернуть время назад, он бы не за что не решился на эти отношения. — Оруч, до нашей свадьбы три дня, у тебя никакой подготовки! — О, боже! — Ты едешь в Грецию, привозишь Элени, но никакой подготовки, Оруч! — Я не привозил Элени! Она сама приехала, я ездил позвать ее со мной, но она не поехала. Вернулась ради Адиля. — терпеливо обьяснял он. — Но я слышала, что твоя мама хотела взять Элени для тебя! Почему вы так поступаете со мной? Мне очень интересно! — Если бы ты была занята, чем-то кроме свадьбы, Севджан, ты бы не стала этого спрашивать! — он встал с дивана, разочарованно на нее смотря. — Что ты имеешь ввиду, Оруч? — она тоже встала. — Что произошло вчера, после того как невестка Эсме пришла, а ты узнала о плане моей матери, вспомни! — он указал пальцем на ее голову. — Особняк взорвался. Наши враги положили динамит в особняк и взорвали его! А моя мама сказала это ради мира, хотела нас поженить, что бы был мир, но я не согласился! Ты тоже это слышала! Но ты вместо того чтобы спросить почему взорвался особняк, что произошло, все ли в порядке? Спрашиваешь когда свадьба? Мы на войне, а ты – на свадьбе! — возмутился парень. Его переполнял гнев на глупую девушку. — То есть? — произнесла девушка, на что Оруч дернул головой, как бы спрашивая ''что?'' — То есть, через три дня свадьбы не будет? — Дай мне терпения! — разозлился Оруч. Но тут открылась дверь, и он обернулся к ней. Амирун, сказал он том что капельница Ильве кончилась и вышел. — Шериф Фуртуна выстрелил в кузину Адиля Кочари, близняшку Гезепа. Я не знаю что эти два психопат сделают после этого. Если мы не умрём через три дня и выживем, то сыграем свадьбу, ладно? Он вышел за дверь и девушка уже хотела выйти следом, когда заметила, что он оставил свой телефон. Она быстро посмотрела на дверь, и взяла телефон в руки. У Оруча не стоял пароль, ему в принципе никогда ничего не требовалось скрывать. Севджан не первый раз брала его телефон чтобы проверить, нет ли переписок с девушками. Но разблокировав его в этот раз, лицо ее скривилось. Он смотрел видео на котором Элени пела! Чертова гречанка рушила ее план будущей жизни, который она так долго и тщательно строила. Девушка не сдержалась и удалив видео, вышла из кабинета.

***

Сняв капельницу Ильве, и проверив ее показатели, Оруч обернулся к Амируну, и спросил: — Где Гезеп? — Не знаю. — Его близняшки тут лежит, а его нет уже несколько часов. — проговорил он, подключая новую капельницу. — Надеюсь, вы ничего не замышляете. — Никто не знает, что делает Гезеп. — Я не знаю ни того, ни другого, но мы заключили соглашение с Адилем. Вы ничего не сделаете с особняком. Дядя начальник серьёзно смотрел на Оруча, уже зная все, что замышляли Гезеп и Фадиме. — Просто Гезеп не давал никаких обещаний. Мужчина сглотнул. Оруч напрягся и вышел.

***

— Ну что, брат, начнём операцию? — радостно проговорила Фадиме, смотря на Гезепа, через экран мобильного. Её переполнял азарт, от того что они придумали с братьями. — Моя сладкая сестрица, начинай, давай! — проговорил он. Она отключилась, и положив телефон в карман куртки, счастливо рассмеялась. Девушка побежала в сторону компании, где как она знала от своих людей, младший Фуртуна был один. — Брат мой, я знаю что мы поставили тебя в трудное положение, — проговорил Исмаил. Он уже несколько дней созванивался с парнерами, договариваясь об отсрочке. — Прошу тебя, ты тоже пойми меня, у меня сгорели склады. У меня нет товара. Брат мой, а если мы возместим это в следующем году, не подойдёт? Девушка тихо вошла в кабинет и осталась стоять на пороге, разглядывая парня. Спина его была напряжённа, он немного горбился, пытаясь договориться с человеком на том конце трубки. Девушка тяжело вздохнула, напрягаясь. С ней определённо что-то происходило, когда она видела его. Черт, неужели ее чувства возвращались? — Ладно, только умеешь ворчать! Иди и возьми у кого нибудь другого! Ты меня разозлишь сейчас! Давай! — он сбросил трубку и обернувшись, увидел в дверях Фадиме. Вот черт! Только ее сейчас не хватало! Он поднял руки в стороны, а затем указал на кресло. — Вы стали партнёрами, разорили фабрику, спасибо! — поаплодировал он. — Поздравляю! – Разорили, вывели... — произнесла девушка, подходя ближе. Парень замер. Ему было сложно признаться, но ее присутствие и их перепалки, всегда действовали на него как лекарство. Он отвлекался от проблем рядом с ней, даже если это значило что встреча с ней принесет еще больше проблем. Он понял, что в последнее время, они слишком часто виделись, и это не шло ему на пользу. Это снова всколыхнуло тот пожар внутри, который он поклялся похоронить семь лет назад. — Теперь, я хочу получить благодарность и за ваш особняк, который мы еще не взорвали. — дерзко сказала она. Он вскипел: — Смотри, у меня итак нервы на пределе, ладно? Смотри, чтобы не сорвался на тебе, маленький мафиози, иди уже! Она радостная, от того, что получилось его разозлить, вытянула губы трубочкой, произнося: — У-у-у. И с громким хлопком, опустила ладошки на стол, что разделял их. — Мне очень страшно, Фуртунчик! Парень смотрел в ее насмехающиеся глаза, и чувствовал себя снова восемнадцатилетним мальчишкой. Черт, что она с ним делала! Чертова Кочари, она снова провоцировала его! Снова! А он опять велся! Девушка быстро поняла по его потемневшим глазам, что слишком близко, что нарушает ту негласную клятву, что они дали друг другу на выпускном. Она отошла назад, сев на кресло у стола. — Ладно. Я как раз пришла поговорить об этом. Он закрыл глаза и тяжело вздохнул, призываю себя успокоиться. Потер лицо, устало оперся на стол ладонями, прямо как она пару мгновений назад. Девушка внимательно следила за его действиями. Исо тоже сел в кресло. — О чем это? — спросил он, потерев лоб. Девушка облизала губы, прежде чем ответить. — Смотри, — сказала она. — Сейчас то, что я скажу очень раздражает меня... Парень снова взглянул на нее, нервно потирая шею. — Но эти взрывы, похищение девушек, и так далее... Вражда вышла из берегов, ты это понимаешь? — Понимаю, — согласился Фуртуна. — Я понял это еще тогда, когда вы с Кочари бросили меня под стадо. Проблем нет. Девушка испуганно посмотрела на него, вспомнив тот день и кровь на его лице, но быстро попыталась взять себя в руки. — Хорошо, теперь пришло время, положить конец этой вражде... Блондин продолжал непонимающе на нее смотреть. Когда девушка, придвинулась ближе и взмахнула ресницами, он вздохнул, продолжая на нее смотреть. — Твоя бабушка была права! —Моя бабушка была права? — переспросил он и рассмеялся. Быстро встав на ноги, он улыбнулся. — Смотри на меня, — сказал он, облокотившись на стол одной рукой, а другой пальцем покрутив круг. — Даже если я буду знать что все Фуртуна исчезнут с этого света, я не женюсь на тебе... Фадиме Кочари! Ты забудешь об этом! Девушка смотрела на него с усмешкой. О, она знала что он делал. Просто возвращал ей, ее же слова на сватовстве. Но это было неприятно, она не могла отрицать этого. Она встала с кресла, не прерывая их зрительный контакт. Он стоял облокотившись на стол, она придвинулась ближе, чтобы глядя в глаза, сказать ему: — Ты слишком много говоришь, Фуртунчик. Потом будешь умолять, но я тебя не возьму, смотри. Исмаил задыхался от их близости. Черт, он же сам загнал себя в ловушку, когда пошел на поводу у матери и похител ее. Он долго отрицал, но чувства никуда не уходили. Между ними искрило электричество, он знал, что она тоже чувствует это, но также знал, что Фадиме никогда себе в этом не признается, она постоянно будет убегать. А он просто не мог оторвать взгляд от этих больших глаз, от длинных ресниц... Ее взгляд удерживал его. Этот голубой цвет, который она так любила... Никто и никогда не знал почему она любила этот цвет. Она и сама себе не могла признаться в этом, постоянно отрицая, но голубой цвет, цвет его глаз, всегда был ее самым любимым. — Закрой рот, закрой, — счастливо произнесла она. — Я пошутила. Девушка отпрянула от него подальше, потому что эта их близость начинала давить на виски и сводить с ума ее сумасшедшее сердце еще больше. Он продолжал смотреть на нее все тем же горячим взглядом, и это обжигало. Глупая идея была остаться с ним наедине. Но она сама пришла сюда, сама вызвалась, когда Гезеп только заикнулся об этой идее. Исо чувствовал, он на грани, ещё немного и он не смог бы сдержаться от того, чтобы прикоснуться к ней, хотя бы кончиками пальцев. Просто ощутить мягкость ее кожи, вспомнить тепло ее ладони... — Я не собираюсь выходить за тебя замуж. Найдём другой путь к миру! — ответила она. Он улыбнулся, а в его глазах горел огонь, но ненависти ли, любви ли, никто из них не мог сказать. Он дернул бровями, улыбаясь и произнес: — Ах, ты, шутница! — он вздохнул. — Расскажи что за путь. Он выпрямился, встав во весь рост, и снова ей пришлось поднимать голову чтобы смотреть в его лицо. — Мы найдём, — задумчиво произнесла она. — Поедем в Кочари! — В Кочари? Хорошо! Ты что, психопатка? Вы только вчера взорвали наш дом, какой еще Кочари? — Там нет моего брата, все ищут твоего дядю, есть только Элени. Пойдем, попробуем найти путь к миру. Устроим мозговой штурм, например. — Мозговой штурм, да? Она кивнула, он рассмеялся, взял телефон и куртку. — Только бы твой мозг не сгорел! — пошутил он над ней. Она тут же подошла к нему. — Смотри на меня, Фуртунчик! — она сглотнула, когда он наклонился к ней, словно подставляя ухо, для ее слов. — Ты крутишься на радаре моего терпения! Перепрыгивай-перепрыгивай! Он чуть отступил от нее, снова серьёзно посмотрев в глаза, затем, облизал губы. Девушка сама не заметила, как повторила его действие, утопая в его глазах. — Блин, так дай дорогу, чтобы я перепрыгнул. — сказал он. Она закрыла глаза и вздохнула, злясь на себя. Он действовал на нее как магнит, постоянно притягивая. Что да магия была в этом невозможном человеке? — Ну же! — смеялся он. — Я тебя убью! — пообещала она. – Мне, что ждать тебя? Боже мой! — возмущался он, выходя впереди. Они спускались по лестнице, когда он весело болтал, а вот Фадиме притихла, они приближались ко второй части их плана и как бы она не пыталась себя убедить, что ей не жалко Исо, это было ложью. — Значит поедем в Кочари, – произнес он с улыбкой. — Дай-ка я на себя посмотрю. — Да, посмотри, что они с тобой сделают. — заметила Кочари. Парень быстро открыл дверь машины, кинув туда куртку. — Новая машина? — Арендованная. Ты что, забыла что вы вчера сожгли мою машину? — подмигнул он ей. — Да, мы сделали это, давай. — проговорила она. Девушка сама с грустью вспоминала ту машину, они почти что признались в чувствах друг другу сидя на ее заднем сидении, и держась за руки... — Я буду следовать за тобой. — сказала она, проходя к своей машине. Парень пару мгновений смотрел ей в след. — Ты только и можешь, что следить. — сказал он. Девушка зажмурилась, убеждая себя не возвращаться, чтобы выцарпать его глаза. — Дерзкая! — выдохнул он, и рассмеялся. — Больной парень! — возмущалась Фадиме, заводя машину. На подъезде к дому Кочари, она обогнала его, и припарковала машину у дома. Из машин они вылезли одновременно. И Фадиме тут же направилась к нему. — Пойдем, — сказала она, закусив губу. Чувство вины, так давно не посещавщее ее, вдруг появилось. Она попробовала затолкать его куда подальше, но не выходило никак. Он доверился ей, и своими ногами пришел в ловушку. Она предала его доверие... Исмаил довольный словно кот, повернулся, когда раздался щелчок пистолета. Улыбка тут же пропала с его лица. Гезеп направлял на него пистолет. — Что происходит? — спросил он. — Ты думал, я действительно хотела мира? — спросила она, заметив разочарование в его глазах и сжатые в полоску губы. Гезеп молча ударил его пистолетом, вырубив, и парень упал к ногам девушки, которой доверился, не смотря на то что они враги. Фадиме посмотрела на брата, убеждая себя что она сделала все правильно. Выбежала Хиджран и что-то говорила Гезепу, но она не слышала, смотря только на парня, лежащего у ее ног. Она переминалась с ноги на ногу, пока люди Кочари связывали Исо и уносили в машину. — Гезеп, не делай этого! — ворвался в сознание Фадиме, голос рыжей. — Исо ни в чем не виноват! — Ильве тоже не была виновна! — с болью проговорил мужчина. — Исо ничего не сделал Ильве! — Я тоже никому ничего не сделала. — зло выговориал Фадиме, смотря на Хиджран. — Но вы меня похитили, разве это не правда? — Не волнуйся, мы Исо не тронем! — успокоил ее Гезеп. — Но если его мать хочет Исо, она скажет нам где находится Шериф. Хиджран с тревогой осмотрела его и девушку. — Если мы посадили Фуртунчика, то можем ехать, — сказал мужчина и Кочари кивнула. — Око за око! — сказала Фадиме, смотря на Хиджран.

***

— Эсме, ты же собиралась сдерживать этого Кочари! — проговорила Зарифе Фуртуна, как только женщина взяла трубку. — Они что-то сделали моему Исо! — Вы что-то сделали Исо? — взволновано спросила она. — Да, мы вырубили его с братом Гезепом. — призналась Фадиме. — Вырубили? — переспросила Элени. А Эсме смотрела на них широко открытыми глазами. Хвала Аллаху, что Зарифе позвонила сейчас, и она не успела рассказать им что Элени его дочь. За такое, они Исо и убить могут. — Зарифе Фуртуна, — закричала Фадиме в телефон Эсме, — Отдай деверя, забери сына. — Фадиме! — возмутилась Эсме. — Что, Фадиме? А что мы должны были делать? Написать заявление старосте Фуртуна? — Клади трубку, — сказала женщина Зарифе. — Я позвоню тебе. Эсме посмотрела на Адиля, махнув на его сестру. Он удивлённо взглянул на женщину. — Ты ничего не скажешь? — Фадиме, почему? — спросил он, на что девушка чуть не рассмеялась. — Они же вместе с Гезепом забрали Исо, тупица! — кипела Эсме. — Да, я сказал им, чтобы они сделали. Иначе как мы заберём Шерифа? — Ты сказал? — разочарованно протянула его бывшая возлюбленная. — Да. — Ты действительно сделал это? — Вообще-то мы собирались забрать Оруча, но я подумала, что ты не сможешь этого вынести и сказала, что нельзя. — призналась Фадиме, смотря на Элени. — Правда? Большое спасибо! – ответила Мирьяно. — Но вы что с ума сошли? В чем вина Исо? Брат и сестра переглянулись и в один голос, сказали: — У Ильве тоже не было вины!

***

Утро следующего дня

Фадиме прошла в пещеру, где держали Исо. Та же самая пещера, где Исо держал ее, где ей отрезали косичку. Она махнула головой людям, и они вышли. Девушка подошла к парню, когда он посмотрел на нее, и отвернулся. Он был уставший. Облокотился на так называемый подоконник, и сложил руки на груди. — У-у-ух! — произнесла она. — Здесь только самого султана не хватает! Вы связали меня как сумасшедшего! Она прошла к нему, и положила около него пакет. Парень тяжело вздохнул, все еще ощущая себя ужасно. Он просто как лопух доверился ей, и пошел за ней, смешно сказать, его похитила хрупкая девушка! Его мужское эго снова было задето, он не хотел видеть ее, потому что все еще чувствовал к ней что-то, и из-за этого очень злился. — Иди отсюда... — сказал он. Девушка чувствовала себя неважно видя его таким. Лучше бы злился на нее, или насмехался, но когда он вот так думал о чем-то своем, ей было не по себе. Он даже не смотрел ей в лицо. — Тц, — произнесла она, решив поднять вчерашнюю тему и позлить его. — Вчера я обиделась на тебя! — Ты? — он взглянул на нее и уголок губ поднялся в ухмылке, он рассмеялся. — Ты обиделась на меня? Юх, ты же та, кто все это устроил! Что такое? Ты же сказала что есть путь к миру, обманула меня... Она улыбнулась, ну вот, он начинал закипать. — Но ты сразу же повёлся! Как будто правда может быть путь к миру! — она взяла пакет, что принесла с собой, чтобы просто занять чем-то руки. — Вы проводите жизнь в пустых мечтах... Пустая болтовня... Исо почувствовал запах еды, поэтому заинтересованно смотрел на пакет. – Эти с сыром, эти с фаршем. — указала она на пирожки. Она молилась Аллаху, только бы он не понял, что она до сих пор помнит, что это его любимые пирожки. Он понял, улыбнулся, но не стал заострять на этом внимание, оставив это на следующий раз. Исо отломил кусочек от одного из них. — Ты просишь прощения за то что подстроила мне ловушку? Ее улыбка погасла. Фуртунчик слишком много о себе думал, слишком! Неужели она дала слабину? А если он догадается?... — Нет, — тут же сказала она, смотря на то, как медленно он жевал еду, пристально вглядываясь в ее глаза. Он оттолкнулся от стены и подошёл ближе к ней. — Понял, — произнес он. — Ты ждёшь, чтобы я сказал есть путь к миру? — Нет, — снова повторила она, посмотрев в его глаза, а затем на губы. — Его ведь нет. Закрой эту тему мира. Он отвернулся от девушки, пережевывая пирожок, и она выдохнула, почувствовав как щеки покраснели. — И мы тебя недолго будем держать! — сказала она, и он тут же повернулся на ее голос. — Пусть твоя мать отдаст твоего дядю и мы тебя отпустим. Он широко улыбнулся, и она смутилась еще больше. Черт! Да она наверное сдала себя с головой! Вот так он посмеется потом над глупой Фадиме Кочари! Парень отрицательно покачал головой, и наклонился над ней. — Сейчас говорит голос совести Фадиме Кочари? Между их лицами было всего ничего, она слышала стук своего сердца где-то в горле. Ладошки вспотели, она тяжело сглотнула. Наверняка сейчас выглядела как кролик перед удавом. Она попыталась отодвинуться, но дальше была стена. Он видел, как она среагировала на это его движение и это приносило ему небывалое удовольствие. Он все таки смог ее смутить! Жар, что возник в груди, разливался по всему телу, пока он смотрел в ее испуганные глаза. Она испугалась, но чего? Его? Или того что между ними что-то происходило? — Нет, — снова повторила она, а затем отошла от стены, встав во весь рост. — У меня нет ни грамма совести, по отношению к тебе...— прошептала она. Он пристально посмотрел в ее глаза, но она уже взяла себя в руки, и он не нашёл там то, чего так хотел увидеть. Пару мгновений она еще посмотрела в его глаза, а потом резко пошла к выходу. — Фадиме! — позвал он, повернувшись. Девушка обернулась к нему. — Что? — спросила она. — Ты когда нибудь... Влюблялась? Лицо его было серьёзным, а вот она растерялась, не ожидая этого вопроса. Кочари опустила глаза в пол, задумавшись...

<<<...7лет назад

— Это ненависть, — прошептала она. Но вспышка осознания ударила под дых, выбивая воздух. Фадиме зажмурилась, пытаясь отогнать образ его голубых глаз, в которых она искала ярость, но не нашла... Каждое «я тебя ненавижу», брошенное ему в лицо, на самом деле значило противоположное. Каждая их стычка была лишь предлогом, чтобы оказаться рядом, чтобы почувствовать его хотя бы так. «Нет, только не он», — билась в голове отчаянная мысль. Это же был Фуртуна. Человек, чья фамилия была синонимом ненависти для её семьи. Полюбить его — значило предать память предков, предать память отца и матери, саму себя. Сердце разрывалось надвое. Одна половина требовала вырвать это чувство с корнем, а вторая — предательски замирала при одной мысли о его голосе. Это была не тихая, нежная влюбленность, а разрушительная стихия, буря, которая сметала все её маски. Она чувствовала себя предательницей, самой настоящей предательницей. — Я выжгу это сердце, которое полюбило его, — сквозь зубы процедила она, глядя на свое бледное лицо. — Я похороню его так глубоко, что даже сама забуду, где могила. Она прижала ладонь к груди, пытаясь унять бешеный ритм сердца. Она убедит себя, что между ними нет ничего, кроме ненависти. Она сильная, она сможет...>>> Парень терпеливо ждал ее ответа, но от ожидания сердце все равно предательски замирало. Она тихо подошла к нему назад, так же серьёзно смотря на него, сердце готово было пробить грудную клетку, но она годами прятала свои чувства, поэтому и сейчас ни за что не выдаст. — Почему ты спрашиваешь? Что такое? Он сглотнул, облизав пересохшие губы, снова наклонившись к ней. Она смотрела на него снизу вверх, ожидая ответа. — Нет, – со вздохом произнес он. — Если бы и влюблялась, я бы сказал что причина ясна, если не получилось. Он рассмеялся. И это очень сильно обидело ее. Он развернулся к пакету, снова отламывая кусочек. Что же, у него снова удалось ее разозлить и увидеть этот огонь в глазах. Фадиме обошла его, забрала пакет, и вырвала отложенный кусочек пирожка с его рук, когда он уже собирался положить его в рот. — Я застрелю тебя! – сказала она. — Имей ввиду! Улыбка с лица парня пропала. Может быть, он был слишком груб?

***

— Что толку если даже сделают штукатурку, покрасят, стекла поставят, Кочари завтра снова взорвет! — воскликнула Зарифе, разговаривая с Оручем. Ширин сидела молча, сил не осталось даже разговаривать. У нее не было больше возможностей бороться с Кочари, годы брали свое. — Не взорвет! – сказал Оруч, нахмурившись. — Такого не будет! Я расставил людей, они даже птицу не пропустят. Он не сможет пройти мимо улицы, понятно? Это дело закрыто, пойдем! — Оруч! — с дрожью в голосе произнесла мать. — Мой сын в его руках, если мы не отдадим твоего дядю Шерифа, этот Кочари убьёт моего Исо! Старший тяжело вздохнул, он тоже ужасно переживал за брата. — Не убьет! — раздался голос Мирьяно позади них. Все оглянулись, взгляд Оруча смягчился, как было всегда как только он видел Элени. Лицо Зарифе вытянулось, а Ширин встала со стула. — Я пришла к вам в качестве заложницы. — произнесла девушка. — Адиль отдаст Исо, а меня заберёт. Лицо Оруча растянулось в улыбке. Когда казалось бы влюбится сильнее невозможно, эта девушка доказывала ему обратное.