Мой лучший враг

《...Aldım başıma belayı

Я сам навлек на себя беду

İlk günden belli biraz, delisin

С первого дня было ясно, что ты немного сумасшедшая

Biraz, kendine has, biraz, maceracı

Aldım başıma belayı

Немного необычная, немного авантюрная

Yüzün ellerin can yakıyor

Я сам навлек на себя беду

Gamzelerin, dert oluyor, gidişin

Твои ямочки на щеках, твое исчезновение — это мучение...》

(с)Yalın - Sesinde aşk var

***

После слов Эсме о том, что Элени арестовали, в доме начался хаус. Женщина вцепилась в руки Адиля, умоляя спасти девушку. И он клялся ей, что они не потеряют Элени, как потеряли Алейну. Шериф долго смотрел на их сцепленные руки и потом вскипев, достал оружие. Гезеп и Амирун быстро скрутили его, и отобрали пистолет. Адиль вздохнул и взяв сестру за руку, вышел из дома. Исо поспешил за ними. — Брат! Брат, остановись пожалуйста! — попросила Фадиме. — Ты с ума сошел из-за того что Эсме взяла тебя за руку, или из-за того что Элени задержали? — Из-за Элени конечно! — фыркнул он. — Чего мне с ума сходить по чужой женщине? — Верно, — согласилась девушка, сделав вид что поверила. — Но брат, мы вышли из дома в тапочках! Адиль посмотрел на свои ноги и на ноги сестры, и убедившись в том что она права, громко рассмеялся. С лестницы, они услышали еще один смех, это был Исо. — Брат, — обратился он к Адилю и мужчина тяжело вздохнул. — Зачем вы так пошли, без курток, без обуви, заболеете еще! — он поставил перед ними обувь. — Не хочу чтобы потом говорили, что Исо плохо смотрит за своей женой. — сказал парень, опустив пальто Фадиме на ее плечи и чуть помедлил, прежде чем убрать руки. Девушка растерянно посмотрела на брата, затем на мужа, который сделал это так обыденно, словно каждый день накидывал на плечи фиктивной жене тёплые вещи. Не долго думая, Исо протянул куртку Адилю, намериваясь помочь надеть ее. Кочари посмотрел на него тяжелым взглядом и вырвал свою одежду, на что Фуртуна только поднял руки. Он взял жену за руку и повел ее к переднему пассажирскому месту в машине. Галантно открыл дверь и подождав пока она сядет, закрыл ее. Сам же он быстро сел на заднее сиденье. Фадиме не могла ничего сказать, только удивлённо смотрела за парнем. Девушка могла поклясться, она уже сама начинала верить в правдивость их брака. — Сынок, ты куда? — спросил Адиль, посмотрел на зятя. — Я с Фадиме моей...— произнес парень, заметив два взгляда на себе: испуганный от Фадиме, и уничтожающий от ее брата. — То есть, куда моя жена, туда и я. Адиль на пару секунд подвис, пытаясь посчитать до десяти, как учила Элени, и успокоится. Потом, он с улыбкой маньяка, взглянул на сестру и сказал: — Клянусь, сестра, ты скоро станешь вдовой! Кочари сел в машину и направил ее к полицейскому участку. Исо сидел молча, радуясь, что Адиль не ударил его в этот раз. Дай Аллах, он скоро успокоится! Фадиме же звонила адвокату, который должен был помочь вытащить Элени.

***

Элени тревожно ходила по допросной. У нее забрали все ее личные вещи и оставили в этой комнате одну. Больше всего на свете она боялась потерять возможность лечить людей, но именно это и происходило. Ей сказали что будет проверка, на которой вполне возможно ее лишат лицензии и возможности быть врачом на территории Турции. Она вспомнила день, когда захотела стать врачом:

<<<13 лет назад

... В парке было шумно и слышился смех. Родители наконец-то смогли исполнить своё обещание провести день с ней: отвести в парк, накормить мороженным и покормить уток в пруду. То что было для других детей обычным делом, она ждала с нетерпением. Грегори вернулся с рожками мороженного, и протянул его приёмной дочери. Девочка взяла его и принялась есть, жмурясь от слепящего солнца. Она сидела посередине скамьи, а по бокам родители. Отец как и Элени, смотрел на прохожих и щурился от солнца, в то время как мать с кем-то разговаривала по телефону. Вдруг, седовласый мужчина, что сидел на соседней скамье, начал заваливаться на бок, держась за сердце. Люди стали кричать, и подходить к нему. Родители тут же побежали на помощь. Грегори проверял пульс, а Мелина расстегивала рубашку. Элени замерла, смотря на их слаженную работу в восхищении. Она впервые видела их увлеченных своим делом. Затем, мать делала искусственное дыхание, а отец – непрямой массаж сердца. Они были созредоточены и решительны. Когда мужчина сделал судорожный вдох, девочка почувствовала облегчение. Именно тогда, она и решила стать врачом, чтобы спасать людей. Спустя много лет, теперь уже студентка Элени столкнулась с реальностью, где учёба в медицинском была не просто игрой и мечтой, а тяжёлой работой. Девушка с самого детства привыкшая, если за что-то бралась, всегда доводить до идеала, корпела над книгами в любое свободное и не очень время. Элени читала до того момента, пока буквы не переставали складываться в слова, или она просто не засыпала бы с книгой в руках. Мирьяно всегда и на любую медицинскую тему брала дополнительную литературу, чтобы знать больше. Посещала всевозможные курсы и иногда ходила на работу к родителям. Когда от усталости хотелось все бросить, она вспоминала тот день в парке, и обретала силы...>>> — Я умру, если не смогу лечить людей, — произнесла она, почувствовав, как по щекам снова потекли слезы. Да, она нарушила закон, и уже не в первый раз. Потому что все люди, которых она лечила были покалечены либо Фуртуна, либо Кочари, и девушке приходилось скрывать каждый случай, чтобы никто не сел в тюрьму. За все время, что она была в Турции, а это почти четыре месяца, она не лечила обычных людей, которых никто не пытался убить. Девушка села за стол, что стоял посередине комнаты, и положила голову на сложенные руки. Но также девушка переживала за Оруча, она надеялась, что ему не станет хуже. Лишь бы Хиджран хорошо присмотрела за ним. Возможно лишение лицензии – это ее плата за то, что этот парень дышит? Она снова заплакала. Как же несправедлива была к ней жизнь! Она хотела посвятить себя помощи людям, хотела быть полезной, а теперь и это отнимут у нее? Но если бы ей заранее сказали, что после того как она спасет Оруча, у нее отнимут лицензию, девушка все равно провела бы эту операцию. Сколько бы раз ее не ставили перед этим выбором, она раз за разом выбирала бы его жизнь. Пусть ее жизнь будет унылой и жалкой без возможности быть врачом, она все переживёт, лишь бы видеть его улыбку. Медицина и Оруч настолько вплелись, словно стали одним целым для нее, неразрывным. Если за возможность видеть Оруча живым, нужно было лишиться лицензии, она была готова платить эту цену. Он стоил всех лишений и запретов. Вдруг, дверь в допросную открылась и появился парень, который протянул ей телефон. Гречанка удивлённо посмотрела на парня, взяв сотовый. — Это от Адиля Кочари, — быстро проговорил он. — Спасибо, — ответила девушка и он кивнув, закрыл дверь. Тут же смартфон зазвонил, и девушка подняла трубку. — Да? — Элени! — раздался облегченный голос Эсме. — Эсме, Адиль передал телефон... — Знаю, он ждет тебя у ворот, сказал уйдет только с тобой. Элени снова расплакалась. От слов Эсме показалось, что ее сердце стало таким большим, что перестало умещается в груди. Тепло что разлилось в нем, пошло по всему телу, оно было мягким и обволакивающим, она чувствовала безопасность. Снова открылась дверь, и все тот же парень протянул ей пальто Адиля. Девушка взяла его, кивнув и тут же надела. Она была одна в этой комнате, но голос Эсме и пальто Адиля, придавали ей сил. Гречанка чувствовала невидимую поддержку, знала что не одна, что о ней позаботились и не забыли. — Элени? — встревоженный голос Эсме, привел ее в себя. — Я так благодарна вам с Адилем, он передал телефон, свое пальто, я слышу твой голос... Теперь я не чувствую себя одинокой, Эсме. Да, ей было трудно сегодня, жизнь снова била ее, проверяла на прочность. Но прямо сейчас, доброта и забота этих людей, казалась ей просто чудом. Даром с небес! — Ты не одинока, дочка. Мы с Адилем есть, Фадиме есть... — Ой-ой, я своим звонком испортила помолвку Исо и Фадиме? — испуганно произнесла девушка. — Все в порядке, Элени, помолвка состоялась. А завтра, когда выйдешь, будешь вместе с нами готовить Фадиме к ночи хны! — пообещала Эсме. — Ой, как здорово! Я хотела бы поучаствовать! Девушка с интересом изучала традиции другой страны, узнавая что-то новое, и восхищаясь их красотой. — Значит поучаствуешь! — пообещала женщина. — Эсме, ты знаешь как там Оруч? Девушка напряглась, когда решилась спросить о нем. Как он? Вдруг поднялась температура из-за воспалительного процесса? Элени надеялась, что он оставался в медпункте и не делал резких движений, а то швы могли разойтись. — Все в порядке! Звонила ему, он очень переживает за тебя. Не беспокойся, с ним Хиджран. — Хорошо, — ответила Элени, немного успокоившись. — Давай поговорим до того момента, как придет прокурор. — предложила ей женщина, глотая слезы, что не может быть с дочерью в такой сложный для нее момент. После сцены в доме Адиля, Шериф закрыл ее в особняке и приставил людей, чтобы она не могла никуда выйти. — Он придет только утром. — сказала Элени, надеясь что они все таки смогут поговорить, хоть немного. Мирьяно продолжала тянуться всей душой к Эсме, хоть и прекрасно знала, что та не была ее матерью. Но сердце упрямо твердило обратное. Наверное потому что ее родители были с этих мест, и ей передалось черноморское упрямство. — И хорошо, девочка, мы о многом успеем поговорить! О чем ты хочешь? — Ты говорила что долго мучила Адиля и не отвечала на его чувства, расскажи! Мне так интересно! Она положила телефон на стол, а рядом с ним сложила руки и опустила на них голову. — Ну слушай... — с улыбкой сказала женщина. И девушка погрузилась в прошлое Адиля и Эсме.

***

Фадиме мирно спала на переднем пассажирском сидение, склонив голову к плечу и сложив руки на груди. Пока Исо стоял, облокатившись на капот машины, кутаясь в пальто и смотря через плечо на жену с мягкой, нежной улыбкой. Адиль ходил как часовой у ворот участка, то и дело поглядывая на здание, словно Элени могли выпустить прямо сейчас. Скорее всего он сильно волновался, а это он еще даже не знал что она его дочь! Что будет, когда узнает, даже страшно представить! Он просто задушит девушку своей опекой и любовью. Адиль вдруг заметил этого Фуртуна. Он смотрел в окно машины на спящую Фадиме и улыбался, словно любовался девушкой. Кочари почувствовал закипающее раздражение, которое переплелось в нем с инстинктом старшего брата. — Эй, Фуртуна, — закричал мужчина, нарушив тишину ночи. — Хватит глазеть на мою сестру! Исмаил не вздрогнул, он спокойно обернулся и та самая улыбка, что была адресована Фадиме, пару секунд еще была на губах парня. — Брат, она моя жена, — спокойно напомнил парень. — На кого мне еще смотреть, если не на нее? Адиль плотно сжал губы. Эти слова, которые были правдой, только разозлили его еще сильнее. Он начал считать до десяти, как учила Элени, чтобы прямо сейчас не сесть в соседнюю с ней камеру за убийство мужа сестры. Десять, девять, восемь, семь... два, один... Выдохнув, Кочари занял место рядом с Исо, тоже облокотившись на машину. Парень удивленно посмотрел на старшего брата жены, но ничего не сказал. Некоторое время они молчали. — Когда? — вдруг спросил Адиль, смотря прямо. — Когда ты полюбил мою сестру? Исо посмотрел на тёмную дорогу и вздохнув, ответил: — Сам не знаю когда... Знаю только что я помнил ее с самой первой встречи. — И когда она была, эта встреча? — нервно спросил Адиль. — На похоронах вашей матери... — признался парень, на что Кочари удивлённо на него посмотрел. — Мы навещали отца и деда, и я услышал ее плач... У меня все внутри перевернулось от ее крика... — признался Исо. Адиль потер лицо, он тоже помнил тот день, и ему было очень тяжело из-за этого. Он не мог быть с сестрой, когда она больше всего в этом нуждалась. — Потом, — не смотря на то что Адиль ничего больше не спросил, Исо продолжал: — Мы с бабушкой навещали ее, и мы общались... Потом была школа и один класс... Ты же знаешь, как сильно Кочари и Фуртуна дрались в то время, даже попадали в больницу... — И когда ты понял, что это не просто симпатия, а... То что ты любишь ее? — спросил Адиль, внимательно посмотрев на парня. Исо пожал плечами. — Не знаю... Не смотря на то, что она стремилась постоянно задеть меня, и выцарпать мне глаза, я не мог ударить Фадиме... В любой стычке искал глазами ее, и смотрел чтобы никто из Фуртуна не задел... — Когда ты понял, что это...Взаимно? — снова спросил Кочари. — Это было на выпускном... — парень запнулся, не зная говорить ли ему о том, что девушка была в большей опасности, и он ее спас. Ведь если он скажет об этом, получится словно хвастается, тем что помог. — Меня тогда избили, — Исо решил не говорить всей правды. — А Фадиме, обрабатывала мои раны, и сказала что испугалась за меня. Брат... — от переизбытка чувств, что вызывали приятные воспоминания, Исо даже не заметил как обратился к Адилю. — Я тогда был самым счастливым и несчастным одновременно. Я знал, что мы любим друг друга, и знал, что не будем вместе. — И что вы решили тогда? — Оставить все как есть... Между нашими семьями столько боли и зла, которые мы причиняли друг другу... И мы долгое время не виделись, но потом... — Исо снова улыбнулся. — Когда я увидел ее после разлуки, клянусь, словно и не было тех лет... Снова повисло молчание, в котором оба думали о словах Фуртуна. Рассказав все честно Адилю, Исо показалось, что он смог свободнее дышать, спустя довольно длительное время невозможности это сделать. Он словно наконец-то освободился от того, что ему приходилось так долго скрывать свои истинные чувства. Кочари тяжело вздохнул. Черт возьми, как же с ними играла судьба! Парень, чьего отца убил их отец, племянник чей дядя из-за мести убил их с Фадиме отца, любил его сестру! Этот Фуртуна правда любил Фадиме! Он видел это по его взгляду и этой улыбке, которая появлялась каждый раз, когда он смотрел на нее. По тому, как его руки тянулись к ней приобнять или взять ладошку, сразу все становилось понятно. Снова жизнь свела парня и девушку из вражеских деревень. Адиль надеялся что они не повторят их с Эсме судьбу. — Знаешь, — Адиль повернулся к парню, лицо его было суровым. — Мое доверие нужно заслужить, я буду приглядывать за тобой, Исо Фуртуна. Каждое слово, каждый взгляд и шаг, я все буду знать. — тяжелая рука мужчины опустилась на его плечо. — И не дай Аллах, ты обидешь Фадиме, и она из-за тебя будет плакать... — Я скорее умру, чем смогу обидеть ее! — перебил он Адиля, твёрдо проговорив эти слова. Кочари долго смотрел в лицо Фуртуна, пытаясь найти там следы лжи, но не нашёл. Потом он бросил взгляд на спящую сестру и впервые искренне улыбнулся. — Странно, — тихо сказал Адиль. — Но этим словам я верю, зять.

***

Утро наступило, и вот Фадиме, Исо и Адиль наконец-то дождались освобождение Элени. Девушка побежала в объятия Адиля, прижалась к нему. Мужчина обнял ее, счастливо улыбаясь и поцеловав в макушку. Фадиме смотрела на это с улыбкой, а Исо выдохнул. Тяжело было скрывать секрет, что Элени была дочерью Адиля. Они заслуживали знать правду, учитывая сколько лет уже потеряли и продолжали терять из-за молчания окружающих. — Дочка, — обратился Адиль. — Теперь что, по отделениям полиции будем тебя забирать? Элени рассмеялась и снова обняла его. — Не смейся, или ты так шутишь? — Помогает? — Очень сильно. Они еще какое-то время обнимались, пока в поле зрения Элени не появилась Фадиме, которая наклонив голову, смотрела на их объятия. — Фадиме! Элени тут же кинулась к ней, в то время как Фадиме раскрыла руки, чтобы обнять ее. — Ой, моя малышка! Не переживай! — Фадиме начала целовать Элени в щеку, а та счастливо рассмеялась. Фуртуна так рад был видеть, эти нежные семейные объятия, что он сам не заметил, как начал улыбаться, умиляясь тому, как его жена обнимала свою племянницу. — Хорошо, что ты есть! — сказала Элени. — И ты! — ответила Фадиме, расстрогавшись. — Ну все, едем на завтрак! — объявил Адиль, повернувшись к адвокату и благодаря его за освобождение Элени. Исо вздохнул, когда вспомнил, что им с Фадиме нужно было уехать. — Брат! — обратился Исо к Адилю и тот поморщился. Все еще злясь, когда слышал это обращение от него. — У нас с Фадиме есть дело, можно мы к моей бабушке съездим? Адиль удивленно поднял брови. — Причина? — Брат, какая должна быть причина, чтобы мы поехали к бабушке моего мужа? — вмешалась Фадиме. — Ладно, хорошо. — сквозь зубы сказал Адиль. — Не задерживайся! Фадиме снова обняла Элени, когда Исо протянул ей свою руку. — Пойдем. Она с улыбкой взяла его ладонь и они пошли. В то время как Адиль был готов рвать и метать, все еще не привыкнув к мысли что Фуртуна теперь являлся его зятем и имел полное право брать его сестру за руку. — Эй! — крикнул он им вслед и молодожёны испуганно посмотрев друг на друга, медленно повернулись. — Ленточки с колец снимите. И только сейчас посмотрев на свои руки, они заметили что ленты все еще были на их кольцах. Парень и девушка снова взглянули друг на друга и рассмеялись. — Они такие милые! — радостно сказала Элени, и тут же замолчала, увидев тяжелый взгляд Адиля. Как только машина брата исчезла с их поля зрения, Фадиме сказала: — Ты провоцируешь моего брата, он вырвет тебе эту руку. – она кивнула на их сцепленные руки. Исо невозмутимо продолжал идти, не обращая внимание на ее слова. В его руке была ее маленькая прохладная ладошка и внутри разливалось тепло, от того что он мог держать ее за руку и она не вырывала ее. — Мы с тобой влюбленные, как нам еще ходить? — удивился он. Фадиме замерла, услышав его слова. Она даже не мечтала когда нибудь услышать эти слова от него вслух. Та Фадиме, одноклассница Исо, никогда бы не поверила в то, что происходило сейчас. Они постоянно обменивались колкостями, вместо признаний, а сейчас... Но ведь и сейчас это было не признание, а просто напоминание об их договоре. — Влюбленные, но не по настоящему же! — сказала она, следя за его реакцией. Не один мускул на его лице не дрогнул, хотя она ждала. Ждала, что он скажет, что все еще любит ее, что все еще помнит тот выпускной, где обоим стало понятно, что это взаимно, но он молчал. Поправил воротник пальто. — Верно, давай не будем об этом забывать, — он наклонился к ее уху, и горячее дыхание обожгло щеку и ухо: — Фадиме Фуртуна! Смотри, как тебе подошла моя фамилия! Она вспыхнула. Фадиме Фуртуна! Да она никогда и ни за что не будет носить его фамилию! Фамилию, что носит его дядя, убийца ее отца! Но его тембр голоса и то, как он произнес эту фразу, заставило ее на миг засмущаться. И она ненавидела себя за это! — Не зли меня, Фуртуна. Я осталась Кочари, не взяла твою фамилию! — проговорила девушка, пытаясь вернуть себе маску безразличности. Исо усмехнулся, и она почувствовала как сердце пропустило удар, так красиво он это сделал. Девушка тонула в своем муже, и не знала как выбраться из этого. Наверное выйти за него замуж все таки было плохой идеей, он поймёт что она любит его, а ей не хотелось чтобы он знал. — Меня не волнует, что там в документах! Я буду называть свою жену так! — ответил он, смотря ей прямо в глаза. Девушка скрыла улыбку за привычной усмешкой, чувствуя как внутри разгорается пожар чувств к нему и в тоже время не с чем несравнимая нежность. Это радовало ее, ведь сейчас они были вместе, но в тоже время пугало... Она знала, что это временно. А Исо думал только о том, что не хочет, чтобы этот брак заканчивался. Он согласен был бы всю жизнь вот так ходить за ручку только на людях, а наедине слушать упрёки, только бы она позволила ему быть просто рядом.

***

Исо и Фадиме только приехали на плато к Ширин, как в общий чат Кочари поступило сообщение о том, что прокурор едет на обыск их складов, в надежде найти оружие. Девушка воскликнула уже привычное "по-по-по", на что Исо повернулся. — Что такое? — спросил он. — Прокурор выдал ордер на обыск и едет. — Ну пусть едет, вы же не контрабандой мяса занимаетесь, верно? — сказал он, снова посмотрев на свою жену. — Он едет за контрабандной невестой и женихом. — пошутила шатенка. — Ты нас имеешь ввиду? — Конечно нас. В день нашего брака, в Таш-кёпрю была перестрелка, где ранили твоего брата. Мелина Мирьяно сообщила об этой перестрелке. А мы ведь до утра ждали Элени в участке, поэтому прокурор едет, понял? — Понял. — Слава богу, я не одному из парней так долго не объясняла! — устало проговорила она. Эти слова заставили его замереть. "Ни одному парню так долго не объясняла" что это вообще значило? Как он должен реагировать на эти ее слова? Внутри появилось чувство собственничества и ревности. Какие еще парни, могли крутиться возле его жены?! Его жены! — Что случилось? — спросила девушка, заметив перемену в муже. Он обернулся, набрав воздуха в лёгкие. — Кто эти парни? Еще же Эйюпхан есть! Сколько их? Кто это? — напирал он, чувствуя что вот-вот лопнет от ревности к этим парням. Девушка стушевалась, и сжалась под его внимательным взглядом, как вдруг поняла. Он ревновал! Ревновал ее к каким-то парням, которых даже не видел? Думал, что у нее были парни? Но она же имела ввиду людей брата, тех кому отдавала приказы. — Серьёзно? — спросила она. — Серьёзно! — возмущенно произнес он. — Нет никого, только ты. А у тебя? — она спросила так, словно между делом, будто не замерла в ожидании его ответа. — У меня только жена, вредная конечно, но мы как нибудь справимся и с этим! — ответил он, наклонившись к ней. — Противный! Ширин стояла около дома и наблюдала за парой, что ссорилась. Она не знала, как подтолкнуть их к признанию, чтобы они поняли, что их любовь взаимная и перестали колоть друг друга словами. — Привет, моя дорогая Ширин! — закричала Фадиме, подходя к женщине. — Как ты себя чувствуешь? — Лучше станет, когда сыграем свадьбу наконец. Иди, давай. Когда они втроём уже сидели за столом, Ширин сказала: — Сегодня вечером будет ночь хны, как и полагается. А завтра устроим свадьбу. Фадиме и Исо вновь переглянулись. Оба были на нервах из-за предстоящей свадьбы. Одно дело пойти и зарегистрировать брак вдвоём, и совсем другое, когда на вас будут смотреть множество глаз, и вы будете главными фигурами вечера. — Я иногда думаю, что это как будто слишком все. — произнесла Фадиме, резко встав. — Все правильно, бабушка, пусть будет и хна и свадебное платье! — проговорил он, тоже встав на ноги и подходя к жене. — Тебе лишь бы наперекор мне идти? — возмутилась она. — Как я могу, дорогая жена? Я просто чтобы угодить твоему брату... — он наклонился к девушке, пытаясь донести свою мысль. — Ах, брату угодить! — она уменьшила расстояние между ними, смотря в его глаза и он нервно сглотнул. Бабушка подошла к ним и обоих ударила палкой по тому месту, на котором обычно сидят. Молодые люди нахмурились и одновременно повернули на нее головы. — Ну-ка, успокоились! — закричала она. — Что вы как дети! Вы же муж и жена, ругайтесь поменьше! — Ну Ширин моя, ссоры это же перец и соль брака. — ответила Фадиме, снова занимая место около нее. — О, да! Ну знаешь, соли слишком много! У тебя к соли какая-то особая любовь? — спросил Исо, сев напротив жены. — Да, очень люблю пить кофе с солью, а не с сахаром, и ты полюбишь, мой противный муж! — заявила она, с усмешкой. — Чокнутая! — Костлявый! — Я сказала вам замолчать! Скоро сердечный приступ у меня будет из-за вас! — Ладно, — миролюбиво сказала Фадиме, чем удивила остальных. — Ты говорила, мы должны приехать и это важно... — Верно, — согласилась Ширин, поднимаясь со своего места. — Пошлите за мной. Они прошли в комнату, где Фадиме провела ночь перед регистрацией брака. Бабушка прошла к сундуку, что стоял здесь и открыв, вытащила оттуда большой белый сверток. Молодожены удивленно переглянулись между собой, не совсем понимая, что они увидят. Но сердце Фадиме буквально ухнуло вниз, когда растегнув замок, Ширин вытащила из свертка – белое свадебное платье. Оно было белоснежным настолько, что глазам было больно на него смотреть. Ширин подняла его, и девушка заметила, что рукава и корсет платья, от шеи и до талии были расшиты узорами мелкого бисера, из-за чего верх платья, напоминал искрящейся на солнце снег. — Это моё свадебное платье... — с грустной улыбкой, проговорила она, вспоминая тот особенный и в тоже время самый ужасный день. — Нет... — прошептала Фадиме, чувствуя вдруг возникший в горле ком. — Нельзя... Это вынужденный брак, я не надену твое свадебное платье! — Бабушка... — растерянно произнес Исо, прекрасно зная как много это значит для нее. У них с дедом был прекрасный брак, в который они вступили из-за сильной любви. Несмотря на жестокость и даже в некотором роде деспотичность Фуртуна, о которой все твердили, никто из их мужчин не был таким. Со своими женщинами они были мягкими и нежными, идеальными мужьями. Один только Шериф и тут отличился, но как говорится в семье не без урода. — Замолчите оба! — тяжело вздохнув, сказала пожилая женщина, держа платье в руках и любуясь его блеском. — Знаешь, почему ты наденешь это платье? В день свадьбы, когда я надела это свадебное платье... — она бросила платье на диван, повернувшись к девушке. — Кочарийцы убили моего отца... Дурсун – ее муж и дед Оруча и Исо, вечером когда они вернулись в дом, рассказал ей печальные вести. Молодая невеста встречала свою первую брачную ночь не с мужем в любви, а плача над трупом отца, с проклятиями для Кочари, которые убили его. Фадиме не знала этого, и услышав, она почувствовала сочувствие к Ширин, которая оказывается тоже испытала эту утрату. Исо закрыл глаза и плотно сжал губы. Сколько же боли приносила эта ненависть, сколько смертей могло не быть, если бы установился мир. В комнате стояло трое людей, которых эта непрекращающая вражда лишила отцов. — Кровь началась не с этого платья, но с этим платьем она становиться. — проговорила женщина, смотря на девушку, что глядела в пол и только отрицательно мотала головой. — Фадиме моя, Фадиме... — она взяла в свои руки ее ладошки. — Это первый брак Кочари с Фуртуна, надень его, чтобы кровь остановилась и наступили мирные времена. — Первым браком Кочари и Фуртуна был брак Адиля Кочари и Эсме Фуртуна, но вы принесли свадебное платье Эсме на свадьбу с Шерифом! — зло проговорила Фадиме, пытаясь уколоть бабушку. Она всегда так делала, когда была зажата в угол, или чувствовала страх. Когда ей было... Больно. — Вы разлучили двух влюбленных, причинили боль моему брату! И ваша вина не может искупиться через меня! Она вышла из комнаты, оставляя Ширин со своими мыслями. Исо подошел к бабушке и грустно улыбнулся. Он взял ладошки пожилой женщины и поцеловал их. — Ты знаешь же Фадиме, — сказал Исо. — Она говорит так, потому что ей больно. — Она не сказала ничего из того, что я не знаю сама. Девочка во всем права. Исо, если она захочет другое платье, ладно, но возьми это, пусть будет у тебя в машине.

***

Элени вошла в медпункт, куда ее подвез один из знакомых Адиля. Здесь был Чакыр, и поприветствовав его, девушка прошла к зданию. Внутри было тихо. Докторша прошла в палату, где лежал ее пациент. Он мирно спал, пока около него сидела Хиджран. — Доброе утро, Элени. Рада,что тебя отпустили. Что говорят, насчет лицензии? Хиджран с самого начала возненавидела эту девушку. Ее раздражало все в ней. Как она ходит, как выглядит, как ведёт себя. Всех прощала, и как учит христианство, готова была дать вторую щеку для пощечины. Но больше всего, ее бесило в ней то, что она была дочерью Адиля и Эсме. Живым воплощением их любви, ее доказательством и продолжением. Она видела в ее глазах – Адиля, а в мимике – Эсме. Даже на лице этой девочки, они были вместе! Но потом, по мере того, что она начала играть роль ее матери и часто видеть Элени, Хиджран прониклась ей. Нет, не полюбила конечно, но перестала ненавидеть. Хиджран думала о том, что она помешает свадьбе Оруча и Севджан. Ну как она могла спокойно отдавать любимого в чужие руки, просто смотря со стороны, неужели не так сильно любила? Хиджран вот, помешала ее родителям убежать и стать счастливыми вдали от этой ненависти. Разлучила влюбленных, которые были вынуждены жить в разлуке двадцать лет. Но что получила она? Адиль так и не стал ее, и все трое все это время были глубоко несчастные! В итоге Хиджран поняла, это не Элени мало любила Оруча, а она Адиля. Это было желание обладать им, сделать своим, забрать у Эсме. Элени же любила бескорыстно, именно той любовью о которой и говорит ее религия. И это заставило Хиджран уважать ее. — Начнут проверку, через несколько дней придут брать показания и вынесут свое решение. — она вздохнула. — И тогда, я потеряю свою профессию. Раздался тяжелый вздох, и к девушке повернул голову Оруч. Он с грустью и тревогой посмотрел на нее, чувствуя свою вину. — Прости меня, Элени. — сказал он, пытаясь сесть. — Ты не в чем не виноват, — проговорила она. — Даже слушать не хочу никаких извинений! Лучше скажи, как ты? — она прошла ближе к нему, начав обычную проверку его состояния. Хиджран улыбнулась, вставая со стула. Она могла уйти, потому что теперь ее племянник в надежных руках. — Оставлю вас, — сказала она, уже у двери подмигнув Оручу. — Терпения мне, терпения! — привычно проговорил он. — Что? — спросила Элени, не услышав что он бормотал. — Что-что? — как раньше проговорил он, на что девушка улыбнулась. — Элени, я правда сожалею, что из-за меня ты потеряешь свою профессию. Я же вижу, как тебе больно! Если бы ты не провела эту операцию... — Оруч, если ты думаешь, что я жалею, что спасла тебя, ты ошибаешься! — твёрдо произнесла она. — Если бы эта ситуация повторилась, и мне сказали бы что я выбираю, быть врачом или спасти тебя... — она выдохнула, и закрыла глаза. — Нет, Элени, это был бы неправильный выбор. — сказал он. — Я не стою таких жертв, девочка моя! Оруч присел, морщась от боли, и взял ее ладошку в свои руки. Мирьяно посмотрела на него с улыбкой, и провела другой рукой по его щеке. — Ты скажешь мне правду, и я больше не посмотрю в твоей лицо, хорошо? Тогда будем в расчёте. Болезненная судорога прошла по лицу Фуртуна, но он кивнул. Парень потерся щекой об ее руку, чем вызвал ее тихий смех. Щетина на его лице колола ее пальцы. Он очень любил видеть как она смеётся, и искры радости в ее глазах. Молодые люди были так увлечены друг другом, что и не знали о том, что в этот момент за ними наблюдали со стороны. — Видит Аллах, сестра Зарифе, ты скоро снова пойдёшь к Кочари просить девушку! — посмеялась Хиджран. — Я итак возьму эту девушку! — сказала Зарифе, усмехаясь. — Взяла сумасшедшую, возьму и умную, для равновесия среди невесток. Хиджран удивленно посмотрела на кузину. — Не смотри так, Хиджран, мне нужна эта девушка в качестве невестки!

***

Исо и Фадиме ехали назад молча. Кочари смотрела в окно, а Фуртуна на дорогу. Пару раз он видел, как она шмыгает носом и сердце его сжималось. Она так сильно не хотела стать его женой, и ее так тяготил этот брак и ложь, что последовала за ним. Еще ей нужно было играть в любовь между ними. Исо было жаль девушку. Ему было не так сложно, он ее любил и просто вел себя естественно и искренне, как всегда и хотел. Фадиме думала о том же, о чем и он. Она была уверена, что все эти приготовления раздражают его и злят, но из-за того что он согласился ввязаться в это, не мог дать заднюю. Они были двумя влюбленными людьми, что тянулись к друг другу и никто из них не мог сделать первый шаг и признаться, ведь оба боялись быть отвергнутыми. Слишком много воды утекло после выпуска со школы, любовь уже давно забыта для другого, считали оба. И ошибались. Фадиме вылезла из такси у своего дома, не сказав ему не слово. Исо попросил водителя подождать и вышел следом за невестой. — Фадиме, — позвал он, сам не зная, что хочет сказать ей. — Что? — Я буду на твоей ночи хны сегодня вечером. — сказал он. — Разве это не женский праздник? — поддела его она, но он не закипел от ее укола. — Я же обещал быть за твоей спиной, и я буду. Просто знай, пока тебе будут наносить хну, я буду здесь. Не дав ей ответить, он сел в машину и уехал, оставив Кочари смотреть в след машине, и вдруг счастливо улыбнуться.

***

— Мне нужно биндалли, — было первым, что услышала девушка консультант в магазине вечерних и свадебных платьев. — Хорошо, — она обворожительно улыбнулась, начиная свою работу. — Меня зовут Айше, я помогу вам с выбором, расскажите о своей невесте. — Ну... — он задумался. — Она очень красивая, — проговорил он. — Не очень высокая, чуть выше моего плеча, миниатюрная. Консультант кивнула и пошла куда-то, спустя несколько мгновений, она вернулась с несколькими вариантами платьев. Исо придирчиво осмотрел каждое, но то цвет не подошел бы Фадиме по его мнению, то фасон был слишком вычурным... Его гордая жена могла не согласиться на такие излишки. Поэтому, девушке пришлось еще немного побегать и принести ему новые платья. — Я уже не знаю...— паниковал он. — Все не то! Все не подходит моей Фадиме! Девушка тяжело вздохнула. Такого участливого жениха она видела впервые в жизни. Обычно все приходили, говорили размер своей невесты и брали платье, если не первое, то второе. Этот же посмотрел уже около десяти платьев и все по его мнению были не такими. Все были не достойны его невесты. К ней подошла коллега по работе, которая задержалась на складе разбирая новую партию нарядов, и отглаживая их. — Что он тут делает? — спросила вдруг она. — Уже больше часа пытается найти платье на ночь хны для своей невесты. — проговорила Айше, посмотрев на загоревшийся взгляд коллеги — Япрак. — Ай, Аллах, ты знаешь кто это? — воскликнула она, словно увидела звезду сериалов, а не обычного жениха, выбирающего платье. — Нет, — ответила Айше, снова посмотрев на парня, что придирчиво отодвигал вешалки с платьями, каждое внимательно осматривая. — Это Исмаил, младший сын в семье Фуртуна! Ради Аллаха, скажи что ты знаешь кто невеста! — взмолилась Япрак. — Он говорил имя... Подожди, дай вспомнить. — она задумалась. Япрак была еще той сплетницей, она всегда и все знала обо всех людях. Училась на пару лет младше Исо и Фадиме, и конечно же стычки Кочари и Фуртуны не прошли мимо ее глаз. Исо никогда не видели с девушкой, и вот, он приходит выбирать платье на ночь хны, с обручальным кольцом на пальце! Япрак готова была взвыть от того, что это прошло мимо нее. — Халиме... Эмине... — рассуждала вслух Айше. — А! Фадиме! Япрак вдруг задумалась. В Фуртуне только на прошлой неделе похоронили старушку по имени Фадиме, больше Фадиме не было. Она также знала что в Кочари было три Фадиме. Одной вчера исполнилось восемдесят лет, вторая в прошлом году стала бабушкой, а третья... Нет, не может быть! Фадиме Кочари?! — Юх! — Япрак даже зажала рот рукой. — Ты уверена? Фадиме Кочари?! — Тихо ты! Чего ты орёшь! — Они все время что учились в школе, ненавидели друг друга и дрались, а тут... Свадьба? — глаза Япрак бегали по магазину, а руки дрожали. Как же ей хотелось быстрее расстрепать эту сплетню! — Ну знаешь, как говорится от ненависти до любви... Или вообще, они могли любить друг друга, но скрывать это из-за вражды семей. — ответила Айше. Девушка не так давно жила здесь, еще не всех знала. Но слава о давней вражде Кочари и Фуртуна не прошла мимо нее. Япрак повернулась к ней, выпучив глаза. — А ведь и правда! Айше кивнула, смотря как Исо идёт к ней с усталой, но счастливой улыбкой, держа в руках по его мнению идеальное платье для его невесты. Девушка тут же нацепила дежурную улыбку, а в это время Япрак, пока никто из них не заметил, вышла из магазина.

***

Шериф открыл дверь, заметив на пороге старшего племянника, а за его спиной волнующихся Элени, Зарифе и Хиджран. Ту сцену, между Элени и Оручем прервал звонок ее телефона. Звонил Адиль, который сказал, что Шериф запер дома Эсме. Элени собралась ехать, но Оруч беспокоясь и за невестку, и за девушку на которую его дядя не раз покушался, поехал с ней. Хиджран и Зарифе естественно ехали с ними. Мужчина и опомнится не успел, как парень схватил его за грудки и толкнул к стене. — Не делай этого, Оруч! Оруч! — кричала мать, в попытке успокоить сына. — Оруч, пожалуйста, твои швы могут разойтись! — кричала Элени, пытаясь оттащить парня от дяди. — Племянник, послушай Элени! — просила Хиджран. — Оруч, что такое? Что произошло? — спросил Шериф, потирая раненное Эсме плечо. — Ты мою невестку взаперти держишь? — Тебе то что? Сам сказал, "моя невестка", я тебя что-ли спрашивать буду как с женой обращаться? — зло ответил мужчина. На крики со второго этажа, выбежала Эсме. — Оруч! — взволновано начала она. — Сынок, ты зачем встал? У тебя такое серьёзное ранение! — Да, Эсме, скажи ему! — закричала Зарифе. — Швы могут разойтись, ему нужно присесть! — подтвердила Элени, взволновано смотря на своего пациента. — Этот человек запер тебя тут, скажи мне почему невестка? — проговорил Оруч, придерживая раненную руку, которая ужасно пульсировала. Повисло неловкое молчание. — Скажи ему! — закричал Шериф. Эсме опустив глаза, ответила: — Я взяла за руку Кочари... Все переглянулись между собой, в то время как Шериф снова стоял ужасно злой, как будто и сейча видел перед собой эти сцепленные руки. Желваки на лице Оруча заходили, он плотно сжал губы, но взгляд смягчился. Он понимал Эсме как никто другой. Кочари был для нее под запретом, но она любила его, и руки тянулись к нему, раньше чем она могла об этом подумать. Так же у него было с Элени, слишком много нельзя и в противовес одна только любовь. — Ты что, будешь насильно держать рядом с собой женщину, которая тебя не хочет? Которая другого держала за руку? — спросил Оруч, встречаясь с ненавистным взглядом дяди. — Сынок, — начал он. — Ты тот человек, который пытался убить меня вместе с Адилем Кочари! Если бы Исо не помешал вам, моя кровь была бы на твоих руках! Я не трогаю тебя, только потому что ты из моей семьи, не заставляй меня! — Послушай! Я забираю Эсме! Она не будет пленницей в этом доме! — сказал Оруч, мягко подталкивая ее к двери. — Она моя жена! И никуда не пойдет! — закричал Шериф, удерживая женщину на месте, больно впиваясь пальцами в ее локоть. — Оруч, постой! — просила Зарифе. — Пожалуйста, Оруч, твои швы! — кричала Элени. — Оруч, тебе плохо станет! — пыталась достучаться Хиджран. — Я сказал, отпусти мою жену! — взревел Шериф. — Нет, не будет этого! Эта женщина и так слишком много страдала! И это вина всех вас! – прокричал парень и все резко замолчали. Элени удивленно смотрела на то, как Зарифе и Хиджран переглянулись испуганно, а Шериф только прожигал взглядом племянника. Глаза Эсме в миг наполнились слезами и она смотрела на Оруча с благодарностью. Раздался стук в дверь, а потом голос: — Прокурор Фериде Дженгиз, откройте дверь пожалуйста. Оруч покачнулся, он чувствовал слабость после перенесенной операции, но ее заглушал гнев и злость на дядю, а сейчас, слабость только усилилась. Элени с одной стороны, а Хиджран с другой придерживали парня, и предложили ему сесть на стул, но он отказался. Эсме открыла дверь. — Я пришла в неудобное время? — спросила прокурор, увидев встревоженные лица. — Ну что вы! Госпожа прокурор, добро пожаловать! — закричал Шериф. Женщина прошла, с удивлением заметив Оруча, а рядом с ним Элени, что только утром отпустили из полицейского участка. — Господин Оруч? Вы тоже здесь? Ну раз вы на ногах, сейчас допрошу вас. Госпожа Элени? Вы здесь что делаете? Опять кого-то лечите? Оручу казалось, что он вот вот потеряет сознание, и Элени заметив это, заставила его присесть на стул. Прокурор ждала ответа, и вопреки всему ответила Зарифе: — Госпожа прокурор, понимаете, мой сын и Элени... Они полюбили друг друга, не смогли больше ждать, пришли просить благословение. — Мама! — закричал Оруч, и тут же схватился за рану. Элени посмотрела на парня, и стянула куртку, чтобы проверить нет ли крови на повязке. Но слава Богу, повязка оставалась чистой. — Благословение? — недоумевала гречанка. — Да, Элени. Благословение для брака. — уточнила Зарифе, делая знаки, чтобы никто не произносил не звука. — Вот значит как, — удивленно произнесла прокурор. — Ну что, поздравляю! Оруч кивнул, в то время как Элени только улыбнулась, но так, словно у нее случился инсульт, только одним уголком. — Прежде всего, выздоравливайте! — проговорила прокурор Фериде. — Господин Оруч, кто в вас стрелял? — Я не видел. — Ты не видел, кто из Кочари ранил тебя во время перестрелки Фуртуна и Кочари, так? — спросила она. — Я не вступал ни в какую перестрелку с Кочари. — упрямо сказал парень. — Но есть сообщение о том что на мосту Таш-кёпрю, была перестрелка между вашими семьями. Кто ранил тебя? Адиль Кочари или кто-то из его людей? — Мелина Мирьяно сообщила об этом? — нарушила молчание Эсме, видя как тяжело парню. — Может это ложный донос? — Я бы тоже так сказала, — кивнула прокурор. — Но у нас есть пуля, которую извлекли из плеча господина Оруча. Кто из Кочари вас ранил? — У меня не было перестрелок с Кочари. — Откуда пуля? С неба свалилась?! — разозлилась прокурор. Шериф громко рассмеялся и вся его семья повернулась к нему, недовольно на него смотря. — Как я уже сказал, не видел кто стрелял. Но не думаю, что Кочари, мы с ними в мире. — уточнил Оруч. — Да, — подтвердил Шериф. — Знаете, мне уже надоело! — вскипела женщина. — Вы защищаете Кочари, чтобы отомстить ему сами! Клянусь, надоело! И в мир между вами, я тоже не верю! Раздался громкий хлопок двери, ударившейся об стену. И прокурор повернулась на этот звук. Адиль Кочари замер на пороге, удивлённо смотря на нее. — Боже! — радостно произнесла она. — Вот это я и называю придти с поличным! Одновременно с Кочари, приехали и молодожёны с Ширин. Фадиме узнав о том, что брат мчится в Фуртуну, позвонила мужу и тот забрав бабушку и ее, приехал сюда. Фадиме шла впереди, а Исо за ней, и девушка замерла, увидев, что в доме была Фериде Дженгиз. — Там прокурор, — произнесла она, повернувшись к Фуртуна, и увидела как люди брата идут к дому. Исо тут же кинулся им навстречу. — Здесь прокурор, вам надо уйти! — Уходим, — тут же кивнул Амирун. — Почему ты веришь ему, отец? — воспротивился Эйюпхан. — Что если он делает это специально, чтобы начальник попал в ловушку? — Эйюпхан, сынок, наверное ты ослеп от невзаимной любви, но именно Фадиме сказала ему о прокуроре, а он уже оповестил нас. Иди уже! Парень с ненавистью посмотрел на Фуртуна и удалился. Все быстро расселись по машинам и уехали. — Наверное, ты теперь не сможешь сказать, что не ломал дверь врага, и не нападал на его особняк? — издевалась женщина, радуюсь возможности наказать Кочари. Молодожёны стояли около Адиля, когда в дверь вошла Ширин. — Брат моей невестки напал на наш особняк! — сказала пожилая женщина с улыбкой. — Чей брат? — растерянно произнесла прокурор. — Моей невестки. Вот она, — женщина протянула руку, и Фадиме прошла в дом, под руку с мужем. Адиль молчал, только кипел внутри при очередном упоминании брака сестры. — Раз уж мы помирились, — начала Зарифе вставая со стула. — Мы решили объединить нашу кровь. Мы взяли себе невестку. — Так, вы женитесь? — смотря то на парня, то на девушку, что так крепко сжимала его руку, чуть выше локтя, спросила Фериде. Пара расплылась в довольных улыбках, а хватка девушки стала только крепче. — Мы поженились, — довольно произнес Исо, и протянул ей свидетельство о браке. — Даже так, завтра вечером у нас будет свадьба, не так ли Кочари? — спросила Ширин, смотря на мужчину. — Так ли это, Адиль Кочари? — приподняв бровь, спросила Дженгиз. Мужчина тяжело вздохнул, обводя взглядом каждого, и остановился на сестре, что так доверчиво жалась к своему мужу. — Так! Завтра у нас свадьба! — Да, мы и вас приглашаем, если вы свободны, — произнес Гезеп, появляясь из-за спины брата. — Хорошо, но почему ты сломал дверь? — Это старая традиция Кочари, мы приходим в дом жениха, и забираем его, да зять? — он хлопнул по спине Исо так, что тот выдохнул. — Именно так, забирают зятя. – подтвердил Исо, заметив благодарный взгляд Фадиме. — А еще, мы забираем невестку жениха, — вмешалась Элени, схватив за руку Эсме. — Мы отвезем ее на хну.

***

Все Фуртуна, кроме Шерифа, были в особняке Кочари, приехав на ночь хны. Ильве перехватила Фадиме перед входом в кухню, и повела к ее комнате. — Мы справимся без тебя, иди и переоденься. — сказала женщина, с улыбкой на лице. — Зачем мне переодеваться, сестра Ильве, разве у меня есть платье? — удивилась девушка. — Есть, иди. — Ширин прислала? — недовольно произнесла девушка. Неужели у нее имелось и платье на ночь хны? — Нет, твой муж постарался. Привез платье, хну и угощения. Давай, иди скорее. Ильве открыла дверь и почти толкнула ее в комнату. Девушка замерла у прохода и повернулась к кровати на которой лежало платье. Сделав несколько несмелых шагов, она дотронулась до кафтана из бархата красного цвета, яркого и сочного, украшенного золотой нитью по краям и лифу. Когда-то давно, когда она еще была маленькой девочкой, она кружилась перед мамой в похожем платье. Сейчас видя перед собой это платье, она словно почувствовала присутствие матери. — Ты же сейчас со мной, мама? —прошептала Фадиме. — Наверное осуждаешь дочку, что идет замуж за врага... Рядом лежало белое нижнее платье из легкого шифона, с длинными легкими рукавами, которое одевалась под кафтан. Она провела рукой по рукавам и внутри что-то сжалось. Платье было таким нежным и не вычурным, прямо как она любила. Так же здесь лежал широкий пояс с массивной декоративной пряжкой цвета кафтана и расшитый золотой нитью. И вуаль из легкой ткани такого же цвета и расшитая золотой нитью. Девушка быстро оделась и замерла у зеркала. Она заправила волосы за уши и осталась стоять смотря на свое отражение. Фадиме не могла отрицать, платье было идеальным, и хорошо смотрелось на ней, будто было сшито специально для нее. — Мама... Папа... Простите меня... Кочари почувствовала как слезы полились из ее глаз, она чувствовала себя предательницей. Она предала память своих родителей, взяв его за руку, полюбив его. В нем текла кровь его дяди, человека, что оставил их с братом сиротами, но Фадиме все равно любила Исо. Эта любовь была отравой для нее, она погибала каждый раз, когда видела глаза Исмаила, и понимала что любит. — Я надеюсь, вы когда нибудь поймёте меня... — прошептала девушка. Раздался стук в дверь, и Фадиме быстро набросила на голову вуаль, закрывая заплаканное лицо. — Фадиме, — раздался голос Элени. — Там уже все готово, ждём тебя. Кочари тяжело вздохнула, почувствовав как сильно вспотели ее руки и громко стучит ее сердце. Назад дороги не было, только вперед. Когда девушка вышла в гостиную, заметила что там отодвинули диваны, освобождая место для импровизированного трона невесты. Акча счастливая подбежала к ней, и под взгляды всех присутствующих здесь, повела ее в круг. Свет погас. Эсме, Элени, Ильве, Акча, и Фадиме, шли по кругу, держа в руках свечи и напевая грустную песню, под которую по традиции, невеста должна плакать, прощаясь со своим домом:

«Сегодня свадьба, девушка выходит замуж

Девушки пришли к ней домой Нарисуйте ей хну на руках

Не плачь, невеста, не плачь

Не жалуйся, невеста, не жалуйся»

Фадиме чувствует дрожь по всему телу, сотрясаясь от рыданий, и видит как огонь на свече, что она держит в руке, дрожит. Боясь, что свеча вот-вот потухнет, она пытается совладать с эмоциями. Ширин видит как девушка страдает, и по ее лицу скатываются несколько слезинок. Бедная Фадиме, с одной стороны вражда буквально сжирает ее, с другой стороны любовь к ее внуку. Зарифе смотрит напряжено, все еще ждет какой-то подставы от невестки, но та слишком грустная и кроткая сегодня, из-за чего женщина еще больше напряжена.

«Под барабаны, зурну и саз

Идет молодой человек с

изогнутыми бровями

Встретьте его с достоинством

Не плачь, невеста, не плачь

Не жалуйся, невеста, не жалуйся»

Кочари посадили на стул, и продолжали петь песню, из-за чего девушка продолжала плакать.

«С белым бриллиантом на голове Восемнадцать лет

Дорога перед ней

Не плачь, невеста, не плачь

Не жалуйся, невеста, не жалуйся»

Девушка встречается с взглядом с Ширин, замечая сочувствие и боль в ее глазах, и у нее нет сил злиться на это. Фадиме чувствует себя очень уязвимой и беззащитной. Она знает, что пока на ее руках не окажется хна, Исо не может оказаться здесь. Но сейчас, ей как никогда нужно его присутствие, нужно чувствовать что он стоит за ее спиной. Она хотела бы обнять брата, но не может смотреть в его глаза в этот момент. А Исо знает все, он сам проходит через это. Он ведь тоже женится на дочери убийцы своего отца, он поймёт ее.

«Играют барабаны и кеменче

Ты воссоединишься со своим возлюбленным!

Жизнь подобна воде, что поделаешь? Не плачь, невеста, не плачь.

Не жалуйся, невеста, не жалуйся»

Встаёт Зарифе и подходит к невестке. Сейчас будут наносить хну. Ильве держит поднос с разведеной хной, и Зарифе встречается взглядом со злыми заплаканными глазами девушки, и понимает что она смотрит на ее волчонком. Женщина наклоняется, пытаясь разжать кулаки девушки, но та сопротивляется. Сопротивляется потому что так положено по традиции, или потому что ненавидит семью своего мужа, кто знает? — Невестка не открывает ладонь! — произносит Зарифе, вытащив из кармана золотую монету, она показывает ее Фадиме, и та, словно заставив себя, раскрывает руку. Акча, как единственная среди всех присутствующих счастливая жена, намазывает хну на ее руку. А мать Исо вкладывает в центр полукруга хны монету, и крепко сжав кулаки невестки, смотрит в ее глаза. Затем надевает ей митенки на руки.

«Не плачь, невеста, не плачь

Не жалуйся, невеста, не жалуйся»

***

Исмаил и Оруч стояли в мастерской Адиля, вместе с мужчинами Кочари. Младший чувствовал на себе ненавидящий взгляд Эйюпхана и просто игнорировал его. Он слишком переживал за Фадиме, чтобы обращать внимание на это ничтожество. Фадиме прощалась со своим домом, и наверняка плакала, но не потому что так требовали традиции, а потому что ее душа рвалась и болела. Парню было интересно, надела ли девушка то биндалли, что он так долго искал и купил специально для нее? Если надела, то наверняка задыхалась в нем, ведь его привез он, человек той же фамилии что и убийца ее отца. Как же он иногда ненавидел и свою фамилию и свою семью, за невозможность быть счастливым, без этого груза на сердце! Он получил то, что хотел, стал ее мужем, но ее сердце горело от ненависти, а не от любви. Ему хотелось скорее увидеть ее, что бы быть уверенным в том, что она в порядке. Хотелось посмотреть в ее глаза под красной вуалью, и заметив печаль, унять ее. — Фуртуна, чего ты маешься так? — спросил Гезеп с ухмылкой. — Скоро зайдёшь ты к нашей дикарке! Исо только вздохнул на слова мужчины. — Брат, — проговорил Оруч взволнованно. — Все в порядке? — Да, я просто переживаю за Фадиме... — Не переживай! Это мы должны переживать, что отдаём девочку Кочари за врага! — закричал Эйюпхан, дернувшись к нему. Исмаил тоже дернулся ему навстречу. Этот ублюдок, все еще что-то хотел от его Фадиме! Но Эйюпа тут же перехватил Амирун, и вытолкнул на улицу. — Эй, успокойся, зять! — проговорил Адиль, поправив зелёное покрывало на его плечах. Раздался звук кеменче, и жених первым пошел к двери. На что Адиль удивленно посмотрел на Оруча.

***

После того, как песня заканчивается, Ильве и Акча выносят угощения. А потом, жена Чакыра отзывает Элени из общего веселья и протягивает ей маленький мешочек из фатина цвета платья Фадиме, затянутый золотым шнурком. В этом мешочке, Элени успевает заметить монетку, пакетик с сухой хной и маленькое зеркальце. — Пусть следующее зернышко упадет на твою голову! — произносит Акча с улыбкой. — Что это значит? — растерянно спрашивает гречанка. — Ты единственная незамужняя девушка среди нас, это традиция, Элени. Я пожелала тебе стать следующей невестой. Девушка засмущалась, и взяв мешочек, вздрогнула, когда раздался звук кеменче, оповестивший всех о появлении жениха. Фадиме замерла, смотря на дверь и ожидая Исо. Он зашёл напряжённый и нервный, его взгляд метался от одного человека к другому, когда он заметил ее, и расслабился. Его глаза видят, что она всё таки надела то биндалли, что он купил. И он замирает от восторга. Она выглядит в тысячу раз лучше, чем он мог себе представить. Словно фея, или принцесса, такая лёгкая, нежная. Он делает несколько шагов к ней, и уже оказавшись рядом, останавливается. Рука его дёргается, из-за желания коснуться ее, но он сжимает ее в кулак и опускает. Сквозь тонкую красную вуаль, Фадиме внимательно следит за ним. Ее ладошки сжимаются в кулачки, но из-за митенок на них, она чувствует себя особенно уязвимо. Он протягивает руки, боясь, что она может вздрогнуть, но к его облегчению она стоит твёрдо. Парень показал ей золотой браслет плетением "Трабзон Хасыры", и девушка протянула руку, чтобы он надел его. Теперь он мог открыть ее лицо. Его пальцы немного дрожали, ведь взгляды всех присутствующих были устремлены на них. Фуртуна приподнял вуаль, перекинув ее назад и встречаясь с ее заплаканными глазами. Кочари смотрела на него так, словно долго ждала. Исо сглотнул. Он не знал, может ли сделать это, поэтому вопросительно посмотрел в глаза Фадиме, и она слабо кивнула. Затем, он взглянул на Адиля, который хоть и выглядел недовольным, тоже кивнул. Фуртуна аккуратно обхватил лицо девушки руками, стараясь не задеть волосы Кочари, и оставил на ее лбу поцелуй. Просто касание губ к ее лбу, но ее кожа горела от этого поцелуя, как от ожога, а сердце было готово вырваться из груди. Губы Исо тоже горели. Он сжал кулаки невесты в своих ладонях. — Клянусь тебе перед Аллахом и всеми присутствующими, я сделаю все, чтобы слезы, что ты пролила сегодня, были последними в твоей жизни. Пока я жив, я сделаю все, чтобы эти глаза, если и плакали, то только от счастья! — произносит он. Эти слова были как удар по ее самообладанию, она больше не могла сдерживаться и громко зарыдав, убежала на кухню. Исо пошел за ней. Но когда с места встал Адиль, Ширин проговорила: — Не надо, Кочари! Все традиции соблюдены, завтра проведём свадьбу. Пусть они поговорят наедине. — Ты права, Ширин. — сказал он, сжав кулаки. Он отдал свою маленькую сестрёнку, и теперь должен был дать право заботиться о ней ее мужу. И ему нужно было привыкать к этому. Исо осторожно вошёл в кухню, когда заметил девушку у раковины, она дергала мешочки-митенки, что были на ее руках, в попытке их снять, но никак не выходило. Девушка злилась и плакала из-за того, что один из мешочков зацепился за кольцо. Парень решительно подошел к ней и она обернулась. — Если ты позволишь, я помогу? Она молча протянула к нему руки, принимая свое поражение. Он коснулся ее запястий, ощущая дрожь ее тела. Фадиме жгла ненависть к его семье и Исо понимал это. Она молча смотрела, как он быстро расправляется с узелками, и как на пол падают ненавистные митенки. Исо посмотрел на ее ладошки испачканные в темно-красной хне. И Фадиме заметила как он внимательно осмотрел ее руки. — Если тебе было так больно, зачем ты терпела? — тихо спросил он. Он все так же держа ее ладони, подошел к раковине. И включив воду, подставил их под струю. Фадиме замерла. Его большие пальцы стирали красную кашицу с ее кожи. Согласно старому поверью, это означало, что он забирал ее печаль, что он брал ответственность за нее, и переводил из рода ее семьи в свой род. Вода смешанная с хной просачивалась сквозь их пальцы. Оба с замиранием сердца следили за этим и думали только о том, что ни вражда, ни кровная месть не смогут их разлучить. Ведь в Трабзоне существовало поверье, что если жених коснётся воды, которой смывают хну с рук невесты, то никакая сила не сможет их разлучить, ведь их души "склеются". Когда вся хна смылась, и кожа стала чистой, он не отпустил ее рук, взяв полотенце и вытерев дрожащие ладошки. Девушке казалось, что она не дышала, внимательно следя за каждым его действием. Исо думал только о том, что теперь, когда все запреты были стерты, она была его женщиной, за которую он умрет и если надо будет, убьет. Фадиме подняла на него глаза, которые еще были красными от недавних слез, но на ее губах уже появилась колкая усмешка. Исо знал эту усмешку, сейчас она начнёт колоть его. — Ты же знаешь, что говорят в наших деревнях? — несмотря на усмешку, голос ее дрогнул. — Если жених сам смывает хну с рук невесты, он станет подкаблучником. Будет слушаться жену, и боготворить ее. — Пусть говорят, — ответил он серьёзно, сжав ее руки в своих. Девушка замерла от неожиданного ответа парня. Она надеялась задеть его, вывести на эмоции, но он ответил так, что у нее перехватило дыхание. — Наши души все равно склеились, Фадиме. Мы стали одним целым, и если будешь счастлива ты, значит буду счастлив я. Элени внимательно наблюдала за этой сценой, расплываясь в довольной улыбке. К ней подошел Оруч, тоже наблюдая за парой. Элени вздрогнула, не ожидая что не одна она решит подсмотреть за молодожёнами. — Он смыл ее хну, так романтично! — проговорила Элени. — Они так влюблены! — Он смыл хну, в наших краях это означает что быть ему подкаблучником. Девушка тихо рассмеялась и Оруч улыбнулся, видя ее улыбку. – Он не выглядит как человек, который жалеет об этом. — заметила она, вдруг почувствовав как на ее ладонь, которую она положила на косяк двери, опустилась его рука. Ее сердце дрогнуло, его ладонь была тёплой и вдвое больше ее ладони, она смущенно улыбнулась ему. — Если бы когда нибудь настал день, и на их месте были мы... — Оруч сглотнул, замявшись, но договорил: — Я поступил бы также. Она весело рассмеялась, прикрывая рот ладонью, чтобы не спугнуть идиллию Исо и Фадиме. — Почему смеёшься? — Боюсь представить реакцию твоей мамы, когда она узнает, что оба сына подкаблучники!

***

На следующее утро:

Несмотря на утренний холод и сырость мерзлой земли, Исо помолившись, опустился на колени перед могилами, что покоились рядом. И тяжело вздохнул. Слева лежал его отец – Мехмед, а справа дед – Дурсун. Обе могилы объядиняло не только то, что это были отец и сын, но и общая дата смерти. 16 августа 2004 года. А еще их объядинял убийца, отец его жены — Омер Кочари. Тишина кладбища давила на уши, было слишком рано, конечно же никого еще не было. — Отец... я обращаюсь к тебе, потому что уверен, что дед бы не понял. Но ты... — голос парня сорвался. — Ты очень любил мою мать, ты поймёшь... Он тяжело вздохнул, сжав в руках мерзлую землю с могилы отца. — Я женился, а сегодня вечером у меня свадьба...— Исо грустно улыбнулся. — И я хотел бы быть самым счастливым человеком в этот день, но не могу! Блондин посмотрел на буквы имени отца, словно что-то мог прочитать между строк. — Она дочь вашего убицы... Я полюбил ее, папа... Не смог ненавидеть, — парень почувствовал, как по щекам потекли слезы. Исо сжал кулаки от бессилия. — Я полюбил ее и прошу прощения у вас за это. Когда я только осознал свои чувства, я боролся, отец, но проиграл. Эта девушка, слишком глубоко засела во мне, никак не достать ее. Он склонил голову, прижав лоб к холодному камню памятника. — Папа, — сорвалось с языка. — Прости меня и благослови. Я просто хочу ее уберечь. Мой дядя, хотел убить ее, поэтому я женился, чтобы спасти девушку. Сделать неприкосновенной для дяди, ведь теперь она часть нашей семьи. Вдруг поднялся сильный ветер, раскачивая ветки деревьев, и взлохмачивая волосы Исо. — Отец, она не виновата в том, что ее отец убийца, она тоже сирота как и я. Мой дядя, отомстил за тебя и деда, убил Омера Кочари. Мы с ней оба сироты, отец. Благослови нас. Парень поднялся и постоял еще немного смотря на могилы близких ему людей, а затем ушёл, не оборачиваясь. Он не видел, что на памятник его отца, присел белый голубь.

***

Фадиме ехала по извилистой дороге, она была так сильно расстроенна из-за утреннего разговора с братом, что половина пути проплакала, но тут ей позвонил Исо. По ее голосу, парень сразу же понял, что она не в порядке. — Что такое? У тебя проблемы? Брат тебя расстроил? — взволнованно произнес он. — Это мы расстроили моего брата. Он позволяет все это, только потому что я хочу, но горит изнутри и не показывает. Исо тяжело вздохнул. — Ты делаешь, это ради блага брата, найди в этом утешение. Кстати, бабушка передала свадебное платье, оно у меня в машине. Она сказала, спроси Фадиме, может она передумает, может наденет моё... — рассказал Исо, вчерашний разговор с бабушкой. — Я не надену такое памятное платье на фальшивую свадьбу! — сказала она специально. — И ты не приходи смотреть свадебное платье, я пойду куплю что нибудь... В трубке повисло молчание. Наверное она сильно обидела его. Но зачем обижаться, если она просто сказала правду? — Ладно, — сказал он. — Я не приду! Делай, что хочешь! — Ну и не приходи! Отключайся! — она сбросила звонок. Исо тяжело дышал. Он действительно думал, что будет легче. Он делал все, только для того чтобы ей было удобно и комфортно. Все, для того чтобы облегчить тяжелый груз на ее плечах. Он не говорил о своей любви, потому что понимал, что она ее не примет из-за этой чёртовой вражды их семей, и дяди! Исо очень устал от всего этого. Очень. Но сегодня был еще один тяжелый день. Их свадьба, где будут гости, много знакомых и незнакомых лиц, которые будут пристально смотреть за ними, рассматривать как под микроскопом, и ему снова нужно будет быть сильным ради нее, чтобы подставить своё плечо. Парень облокотился на машину и закрыл глаза, ему нужно быть сильным. Девушка упорно смотрела на дорогу, постоянно смаргивая слезы, что застилали ее глаза. Душа снова разрывалась. Она сегодня будет мерить платье на фиктивную свадьбу с любимым человеком. Это было сложно, постоянно гасить пожар, что он разжигал в ее сердце. Вчерашняя ночь хны, только подтвердила как ей будет тяжело быть рядом с ним, и не иметь возможности стать настоящей женой. Но с другой стороны, чувство вины из-за своей любви, снова и снова топило ее в ненависти к его роду и семье. Но в последнее время, любовь выигрывала этот неравный бой. И теперь Фадиме винила себя в том, что была груба с Исо. Ведь он действительно ничем не обидел ее. Даже странно, но он только по голосу понял, что она не в порядке. Исмаил не выдержал, он не хотел чтобы девушка была одна в этот момент, и покупала платье тоже одна. Он не понимал, почему никто не поехал с ней, чтобы поддержать? Ведь никого не оставляют одного в такой момент! Исо потер лицо и вытащив из кармана телефон, набрал жену. — Мы встретимся у невестки Эсме в пансионе и поедем на одной машине за свадебным платьем! — сказал он. — Хорошо, давай! — быстро согласилась Фадиме и отключилась. Исо замер, он уже набрал воздуха, чтобы начать спор, что она не может одна выбирать свадебное платье, но она просто отключилась. — О, Аллах, почему ты всем посылаешь кротких возлюбленных, а мне подарил эту колючку? — спросил он, возведя глаза к небу. Фадиме подъезжала к очередному повороту, когда перед машиной возник Эйюпхан. Девушка сильно удивилась этому, что он тут делал? Она видела его утром, а потом он куда-то уехал. Девушка не знала куда, да и честно говоря, это ее не касалось. Своих проблем было слишком много, чтобы задумываться еще и о нем. Фадиме едва не сбила его, и поэтому налетела с криками, как только вышла из машины. — Черт! Ты сошел с ума? Ты зачем выскакиваешь вот так перед колёсами? Чуть не сбила тебя! — возмутилась она. Парень вдруг грубо схватил ее за руку. Это совсем не было похоже на то, как аккуратно трогал ее руки Исо, и этот резкий противоположный контраст поразил ее. Она вырвала свою руку. — Ты сегодня вечером серьёзно выйдешь замуж? — спросил он. — Эйюпхан, уходи, не нервируй меня! — нервно произнесла она. — Я уже несколько дней как вышла замуж, сегодня просто свадьба. Она смотрела на парня и словно видела его впервые. Он ведь не был плохим, навязчивым, да, но не плохим. Но сейчас, Фадиме чувствовала страх. Он смотрел на нее словно одержимый. — Ты сегодня вечером будешь невестой? — продолжал он, словно не слыша что говорила девушка. — Буду! — закричала она, окончательно разозлившись. — Я вышла замуж, понимаешь? Вышла замуж! У меня есть муж! Отстань уже от меня! — она развернулась к нему спиной, чтобы вернуться в машину. В голове постоянно крутилась мысль о том, что ее ждет Исо, и ей скорее нужно к нему. Эйюпхан заставлял ее нервничать, а с Исо было спокойно. Но парень, быстро схватил ее и прижал к ее лицу тряпку, смоченную хлороформом. Фадиме начала брыкаться, но вскоре затихла, теряя сознание.

***

Исо ждал Фадиме в условленном месте, он очень нервничал, даже сам не понимая почему. Она была в порядке и ехала за свадебным платьем, но почему внутри, что-то так не приятно тянуло, словно ожидая чего-то плохого. Он ходил из стороны в сторону, меряя шагами расстояние от двери в пансион, до места где оставил машину. Время шло, но девушки так и не было. Плохое предчувствие только усиливалось, и вскоре, ему перехватило дыхание от начавшейся панической атаки. Он как мог, пытался заглушить ее, кусая губы и щеку изнутри до крови, лишь бы не потерять самообладание. Время все шло, а девушки не было. Исо сел в машину и набрал номер жены, но в ответ были только длинные гудки. Он понял, что-то случилось и едет в Кочари. Парень вжимает педаль газа до упора, нарушая все правила дорожного движения и грозя попасть в аварию. На повороте к особняку Кочари, Исо начинает стрелять. Его всего трясёт он нервного напряжения и страха за Фадиме. Фуртуна быстро останавливает машину, и выйдя из нее, стреляя в воздух, кричит: — Кочари! Отдай мою жену! Из мастерской выходит взволнованный Адиль. — Что происходит? — зло спрашивает он у зятя. — Отдай мою жену! – кричит Исо, сглатывая от страха за девушку. Что брат сделал с ней? Запер? Нужно было понять, что Адиль что-то сделает, ведь он слишком спокойно отреагировал на их брак и быстро одобрил его. — Ее тут нет! — сказал Адиль, чувствуя подкрадывающийся страх за сестру. — Она сказала твоя душа горит, сказала что мы расстраиваем тебя! — ткнув в него, сказал Фуртуна. — Очевидно она сдалась под конец, а ты заточил ее! Отдай мою жену! — Исо, не делай, я выстрелю! — проговорил Чакыр, с тревогой наблюдая за беспокойством парня. — Да остановись ты! — крикнул Амирун, толкнув Фуртуна. Адиль быстро спустился вниз к блондину, который рвался ему навстречу. — Дядя, отойди — проговорил Адиль, — Я что, похож на вас? — закричал Кочари, хватая зятя за грудки. — Чтобы я держал женщину взаперти дома? Она вышла час назад, вы должны были купить платье. — Она вышла... — растерянно произнес Исо. — Она должна была встретиться со мной, не пришла... — Черт! — беспокойство парня передалось и Адилю. — Дядя! Чакыр! Соберите людей! — Черт, дядя! — вдруг вспомнил Исо, и начал набирать его номер. — Я соберу людей, а ты пойди, найди Эйюпхана. — шепотом проговорил Амирун. — Ты думаешь, это он сделал, дядя? — взволнованно спросил Чакыр. — У нее сегодня свадьба, вчера он кинулся на Фуртуна прямо при Адиле, кто это еще может быть? Чакыр кивнул и ушёл искать друга. Исо наконец-то дозвонился до Шерифа. — Алло, ты что нибудь сделал Фадиме? — Что ты несёшь? — спокойно спросил мужчина, смотря на море. — Ее нет! Моей жены нет! — кричал Исо в трубку Шерифу. — Если ты что-то сделал Фадиме... — Не делал! Обещал же, что не трону ее и не делал! — ответил мужчина. — Ладно, тогда скажи своим людям, пусть ищут мою жену! — Ладно, отбой. Шериф посмотрел на погасший экран телефона, с улыбкой проговорив: — Я знаю в кого у тебя такой огонь... Это пламя, что горит у тебя внутри! Ай, племянник своего дяди!