Мой лучший враг

《...Tanıyorum bakışındaki makus, sana mahsus vazgeçişi

Я узнаю в твоем взгляде роковой, твой особый отказ

Yazılmamış

Не написана

Yazabilir miyiz dersin?

Как думаешь, можем ли мы написать?

Bir hikaye bizim için

Историю для нас

Dudağında ismimi duydum

Я услышал свое имя на твоих губах

Ellerinde bir güldüm soldum

В твоих руках я расцвел и увял

İstiyorsa onun olsun

Пусть будет ее, если хочет

Bir gün için bir ömür ziyan oldum

Ради одного дня я погубил целую 

жизнь...》

(c)Dedublüman–Günü güler

***

В этот момент в прихожей раздался звонок. Это пришел Адиль Кочари. Оруч открыл дверь, и мужчина взглянул на него из под нахмуренных бровей. — Моя дочь здесь? — тут же спросил он, сглотнув, произнося такие непривычные, но тёплые слова. — Добро пожаловать, Кочари. Да, Элени в гостиной. — устало ответил Оруч, указывая направление. Адиль тут же прошел и выдохнул, увидев здесь свою дочь, сестру и новоиспеченного зятя. Они сидели на диване. Элени и Фадиме повернуты к друг другу, а Исо за спиной жены. Именно он первым и увидел Адиля. — Добро пожаловать, брат — сказал Исо, и девушки повернули головы на вошедшего. Элени поднялась с дивана, но осталась стоять на месте. Не зная как лучше всего себя вести. Она очень хотела, чтобы Адиль и Эсме были ее родителями. Зная их историю любви, и через все что они прошли, было так приятно мечтать, что она могла оказаться их ребёнком. Но в тоже время, Мирьяно видела много ненависти и вражды здесь, много непонятной для нее жестокости и предательства. И то, что она осталась посередине этого, являясь ребёнком обоих деревень, угнетало ее. Ее происхождение могло вызвать новый виток вражды и убийств. Адиль будет мстить? Кочари замер, смотря на лицо девочки, которую всегда считал своей дочерью. Даже тогда, когда его маленькая надежда разбилась о фальшивое ДНКа, он все равно думал что это его ребёнок. Просто чувствовал. Как же он был глуп. Брови Элени были точь в точь как у Эсме в восемнадцать лет. И то как она морщила нос — отражение его единственной любимой женщины. А эти глаза и то как она хмурилась — это он сам. — Аллах, как же я не понял... — прошептал он, делая несколько шагов в ее сторону. Девушка несмело двинулась ему навстречу, вкладывая свои ладони в его руки. Мужчина притянул ее к себе, крепко обнимая, так, как не обнимал никогда раньше. Он гладил ее волосы, вдыхал запах своего ребёнка, который мог вдохнуть только сейчас, спустя двадцать лет. Плечи его задрожали от слез, что накрыли его. Он впервые плакал от облегчения, что его дочь жива, и от боли от потерянных лет. — Ты жива! Слава Аллаху, моя дочь жива... — шептал он. — Прости, Элени... Столько лет мы потеряли с тобой, девочка. Никто нам их не вернет. Я должен был качать тебя на руках... Я должен был держать тебя за руку и вести в школу... Девушка не выдержала, она тоже зарыдала в голос по своему счастливому, но потерянному детству с любящими родителями и доброй маленькой тётей. Она была бы так счастлива расти с ними, но увы, судьба распорядилась совсем по другому. Элени отстранилась от него, стирая с его щек дрожащими пальцами слезы. — Не плачь, пожалуйста... Теперь мы все вместе. Фадиме сморгнула слезы, смотря на своего брата и племянницу. Она встала с дивана и под ласковый взгляд своего мужа, направилась к ним. Оруч только тяжело вздохнул, когда все трое обнялись. — А... Эсме? — вдруг спросила Элени, смотря на Адиля и замерла. Ей было неловко пока называть их отцом и матерью вслух, но в мыслях, она давно именно так их и называла. — Не расстраивайся, я понимаю что ты не можешь назвать нас мамой и папой, все в порядке. — спокойно ответил Кочари. — Но я буду очень счастлив, когда однажды, ты сможешь назвать меня отцом. А пока, я буду терпеливо ждать. Девушка кивнула, и подбородок ее задрожал, от снова подступивших слез. — А про Эсме... — Адиль замолчал. — Она не пришла, потому что боится. Думает, что ты не будешь смотреть ей даже в лицо. — Я не злюсь, но очень обижена. Я уже давно могла обнимать ее как маму, могла спокойно называть вас всех своей семьёй, имея полное право на это. — сказала Элени. — Если она не может прийти, я приду сама, но только когда перестану обижаться. Адиль кивнул, притягивая девушку к себе и оставляя отцовский поцелуй на ее лбу. Фадиме же вернулась к мужу, который уже стоял недалеко от ее брата. Ее рука так спокойно юркнула в руку мужа, словно всегда там и была. Адиль повернулся к молодожёнам. — Фадиме... — Что, брат? — Этот Фуртуна, не сделал ничего такого, за что мне нужно оторвать ему что нибудь? — спросил Адиль, посмотрев на удивленного Исо, который нервно сглотнул. — Терпения мне, терпения! — привычно проговорил Оруч, смотря на Кочари. Фадиме посмотрела на Исо, и только крепче сжала его руку. — Брат, мой муж меня не обижает. Слава Аллаху, я в счастливом браке. Кочари поморщился. — Девочка, ты всего несколько дней замужем, о каком счастливом браке речь, а? — нахмурился Адиль. — Брат, — взял слово Исо. — Можешь не беспокоится, я дал обещание, что из-за меня из глаз моей жены не прольются слезы. — Ладно, Фуртуна, посмотрим... — ответил он, снова повернувшись на дочь. — Дочка, я жду тебя сегодня дома, хорошо? — Хорошо.— лучезарно улыбаясь ответила Элени. И Адиль ушёл. Братья Фуртуна выдохнули и посмотрели друг на друга, затем они повернулись к девушкам. Трое в этой комнате ждали катастрофу, и только одна Элени радостно улыбалась закрытой двери, наконец обретя отца. — Клянусь, это затишье перед бурей! — сказал Исо. Фадиме согласно кивнула, когда Оруч нервно заходил по комнате. — Вы думаете, что Адиль будет мстить? — нахмурившись, спросила Элени. — Мы не думаем, мы в этом уверены, племяшка моя. — проговорила ее тётя. — Я ждал пистолет у головы, когда открывал ему дверь. — проговорил он. — Это очень плохо, что он так спокоен. Я уверена, мой брат строит план мести всем вам, Фуртуна. — она перевела взгляд с мужа на деверя. — Полегче, невестка, ты теперь тоже Фуртуна. — заметил Оруч, покосившись на возлюбленную брата. — Ты меня невесткой назвал? — удивилась Фадиме, скрывая улыбку. — А как мне тебя называть? Разве ты не жена моего брата? — Жена... — кивнула девушка. На что Элени подмигнула Фадиме, а та метнула ожидающий взгляд на мужа. Исо просто смотрел на нее с теплом, которого было так много, что она замирала каждый раз, смотря в его глаза. — Значит, моя невестка. Есть возражения? — уточнил Оруч. — Нет возражений. Я и невесткой теперь стала! — улыбнулась она, на что встретила ответную улыбку Исо. Оруч усмехнулся от ее слов и бросив взгляд на часы, спохватился. — Бабушку выписывают, я поеду ее встречу. За ним встала Элени. — Это... Оруч, ты не мог бы подбросить меня в Кочари? Мне надо срочно поговорить с Адилем, и машина моя там осталась. — Хорошо, отвезу тебя, а потом за бабушкой. Элени и Оруч перевели взгляд на Исо и Фадиме. — Вы поедите в Кочари? — спросил Оруч. Фадиме тут же ответила: — Нет, мы не успокоимся, пока не увидем мою Ширин. — Мы подождём здесь, брат. — ответил Исо. — Ну хорошо, — ответил Оруч, пропуская впереди себя Элени, которая довольно смотрела на молодоженов, и помахала им рукой. Как только за ними закрылась дверь, и в доме поселилась тишина, парень и девушка напряжённо посмотрели друг на друга. Воздух стал тяжелым и вязким, так происходило каждый раз, стоило им остаться наедине. Но сейчас было сложнее, между ними стояли те невысказанные признания, что так и не сорвались с губ, и уже озвученная тайна о происхождение Элени. Теперь, они снова боялись сделать первый шаг. Оба сидели с ровной спиной и только боковым зрением смотрели друг на друга. — Знаешь, — вдруг начал Исо, чтобы заполнить эту тишину. — Думаю, в этом году будет хороший урожай чая. — Да-да, — проговорила Фадиме, благодарная за тему, что не касалась их. — Подожди, разве мы не сожгли ваши плантации? Он удивленно посмотрел на нее, а затем поморщился. — Сожгли, верно. Но не все, Слава Аллаху. Он вспомнил, что они сожгли плантации за волосы, что она потеряла после его похищения. И чувство вины сжало его горло. Фуртуна попытался откашляться, но не смог. — Я... Пойду сделаю чай... Будешь? — Буду, — сказала она, наблюдая за его напряженной спиной и сжатыми кулаками. Он снова винил себя. Она сама не заметив, своими словами напомнила о похищении, когда его мать отстригла ее волосы. Фадиме поовела по коротким прядям. Она не хотела, чтобы он винил себя. Кочари поднялась на ноги и тут же пошла следом за мужем. Она увидела его, облокотившегося на столешницу около плиты, спиной к двери. — Мой противный муж! — весело начала шатенка, только чтобы он перестал винить себя. — Я пришла помочь! Он повернулся к ней, и прежде чем снова натянуть улыбку, она заметила печаль в его глазах. — Помогай тогда, дорогая жена! Исо потянулся за стаканами, когда Фадиме взяла верхний чайник с плиты, но обожгла пальцы. — Ауч! Очень горячо! Исо ударился об открытую дверцу шкафа, испуганно схватив ее руки и подставил их под холодную воду. — Очень горит? Можем поехать в больницу. Больше не бери чайник в руки, я сделаю все сам. Фадиме смотрела на его обеспокоенное лицо, когда он слив несколько литров воды на ее руки, с тревогой оглядел пальцы, пытаясь найти ожоги. Чем больше Фадиме узнавала его, тем сильнее влюблялась. — Исо... — М-м? — он провел кончиками своих пальцев от ее пальцев до запястья, и она задержала дыхание. — Исо! — девушка вырвала свои руки. — Все в порядке, правда. Парень посмотрел на нее и тяжело вздохнул, словно на его плечах был большой груз. — Фадиме, садись, я налью чай. Девушка послушно села на стул, внимательно смотря за тем как он наливает чай, кладет сахар и повернувшись, ставит перед ней стакан. Она улыбается, а он удивленно смотрит. — Что? — спрашивает Исо. — Я просто вспомнила, как я ночевала здесь, и ночью мы с тобой столкнулись на кухне и также пили чай. Он тоже вспомнил ту ночь, когда он впервые после школы, коснулся ее рук. И то как она призналась, что его дядя убил Балы и будет обвинять ее брата. — А еще... — он подошел ближе к ней, и сел рядом, взяв ее ладонь в руку. — Я держал тебя за руку тогда, и твои руки были такие холодные... Фадиме прочистила горло, и выдохнув сказала: — Как говорит Элени, это от недостаточной оксигенации. — она попыталась все свести в шутку, чтобы успокоить бешеное сердцебиение. Но Исо смотрел пристально и серьёзно прямо в ее глаза и сказал: — Нет, это чтобы я не отпускал твои руки и грел их.

***

Элени ворвалась в Кочари, где на кухне обедали Ильве, Гезеп, Адиль и дядя Амирун. — Я могу быть уверена, что ты не застрелишь Оруча из-за мести? — первым что вырвалось из девушки, когда она переступила порог кухни, и увидела четыре пары удивленных глаз. Адиль молчал, смотря на девушку, что нервно сжимала руки и смотрела на него нахмурившись. Точь в точь – его выражение лица. —Скажи! — настаивала Элени. — Смотри, я ведь могу быть уверена, что ты не выстрелишь? — Можешь быть уверена, что не выстрелю. — спокойно произнес он, смотря на дочь. Девушка с сомнением посмотрела на него, затем на удивленного ответом брата, Гезепа. Потом она бросила взгляд на Ильве, которая непонимающе переводила взгляд с одного на другого. Дядя начальник так же смотрел на всех них. — И бить нельзя! — уточнила Мирьяно. Гезеп закатил глаза. Ну в кого их племяшка пошла? А вот если бы росла с ним, то сама бежала бы сейчас взрывать чертову Фуртуна! – Нет! — говорит Адиль. — Никакого вреда вообще физического, который мне сейчас не приходит в голову! — напряжённо проговорила она. — Даже за волосы не буду дергать, Элени. — уже злясь, проговорил он. — Хорошо, — успокоилась девушка. — Приятного аппетита, кстати. Они поблагодарила девушку, и Амирун поднялся со стула, держась за спину, бросив взгляд на Адиля, на что тот чуть кивнул головой. Элени как примерный врач, тут же заметила действия пожилого мужчины и спросила: — Дядя Амирун, что случилось с вашей спиной? — Дочка Элени, сегодня наклонился, и что-то прихватило поясницу. — Давайте я вас осмотрю? — Слава Аллаху, и у нас в Кочари врач появился. — проговорил он с улыбкой, посмотрев на Адиля. — Пошли дочка, посмотришь. Когда доктор и пациент скрылись, Гезеп оторвав взгляд от двери, проговорил расстроенным шепотом: — Это что, мы даже за волосы Оруча Фуртуна не можем дёрнуть? Совсем? — Мы его вздернем на веревке. — проговорил Адиль и выражение его лица стало жёстким. — Адиль, ты что собираешься сделать? Прокурор и полиция за тобой хвостиком ходят! — возмутилась Ильве, боясь того что они могли придумать. — Не ворчи, дочь тёти! — шикнул на нее кузен. — Гезеп, скажи ему! — она решила обратиться за помощью к своему двойняшке. — Скажу. — согласился он. — Сын дяди, вся эта тема с вздёрнем на веревке, кажется мне привлекательной! Расскажи подробней. — Гезеп! — возмутилась Ильве, но потом махнула им, и вышла из кухни.

***

— Оруч, приехал! — закричала Фадиме, вытаскивая свои пальцы из рук мужа и быстро выходя из кухни. Она благодарила Аллаха, за то что ее деверь так быстро вернулся с Ширин. Как же она скучала по ней. Хорошо, что ничего плохого не случилось. Ширин была одним из наименее раздражающих людей из семьи Фуртуна, еще Оруч и Исо. Фуртуна и Кочари вышли на крыльцо в тот момент, когда Оруч подав бабушке руку, помог ей выйти из машины. — Ширин! — закричала Фадиме подбегая к женщине, желая скорее оказаться подальше от Исо, потому что всем телом ощущала его близость. — Фадиме моя! Бабушка обняла ее, крепко прижимая к себе дрожащую девушку. — Что с тобой, девочка? — нахмурившись, спросила пожилая женщина, отмечая ее красные щеки. — Все в порядке. — ответила Кочари. Ширин перевела взгляд на младшего внука, который тоже был красным. — Моя прекрасная бабушка! — он раскинул руки, обнимая женщину. — Как ты? — Все в порядке, Исо. Вы как? — она переводила взгляд с внука на невестку. — Все хорошо у нас, — он взял ее руку в свою, переплетая пальцы. – Да ведь, дорогая жена? — Все так, мой противный муж. Ширин и Оруч переглянулись и рассмеялись. — Пойдемте в мою комнату, хочу поговорить с вами. — сказала она. Фадиме и Исо обняли бабушку с разных сторон, помогая пройти в дом. Оруч задержался у машины. — Оруч, ты не идёшь? — спросила женщина. — Нет, мне нужно съездить к Элени, сказать ей о проверке. — Ты разве не можешь позвонить ей? — поддела его Фадиме. — Ну, он просто хочет увидеть твою племянницу, Фадиме, пойми его! — поддержал свою жену Исо. Они рассмеялись, в то время как Ширин только улыбнулась. По дороге домой Оруч рассказал что о тайне происхождения Элени стало всем известно. Женщина с болью ждала решение Адиля о мести. — Терпения мне, терпения! — проговорил Оруч, открыв дверь машины. — Горшок покатился и нашел свою крышку!— пожала плечами Ширин.

***

Оруч позвонил Элени, и она вышла к нему на улицу. Адиль был в мастерской, но Гезеп держал ухо востро, наблюдая за тем как племянница с нежной улыбкой спускается к этому Фуртуна. Ну вот что, девушки их семьи находили в этих Фуртуна? Среди их деревни было столько отличных парней, но их упорно тянуло в Фуртуна. Мужчина с тоской подумал о своей безответной двадцатилетней любви к этой змее Хиджран и тяжело вздохнул. Видит Аллах, на них просто какое-то проклятие! Почему все Кочари обязательно влюбляются в Фуртуна? Он вышел из дома, облокотившись на перила, наблюдая за Элени и Оручем. Надо сказать, парень не позволял себе ничего лишнего, и между ними даже было метровое расстояние. — Оруч, как бабушка? — спросила Элени, убрав прядь волос за ухо. — Все в порядке, она осталась на попечении Исо и Фадиме, и поверь, она очень рада, они ее любимчики. — сказал он, закатив глаза. Девушка улыбнулась. — Ты по делу приехал? — Да, я... Завтра придет проверка, насчет твоей лицензии, будь в медпункте. — сказал Оруч, снова нахмурившись. Он стал тем, кто принес ей плохие вести и это ему не нравилось. — Почему ты говоришь девушке так, будто сообщаешь хорошие новости? — возмутился Гезеп, уже спускаясь к ним. — Какие хорошие новости? Я просто сказал то, что она должна знать. — серьезно ответил Оруч. — А-а, значит теперь ты говоришь все что нужно знать? — язвительно протянул кузен Адиля. — А когда мы должны были узнать о том, что это девочка наша племяшка? — Гезеп, сейчас итак все на нервах, не связывайся со мной. — нервно проговорил Фуртуна. У Гезепа было потрясающая способность быстро раздражать человека. Гезеп набросился на него, хватая за раненное плечо, Оруч прошипел от боли, а Элени начала толкать дядю. — Стой, стой у него же рана, что ты делаешь, Гезеп? — закричала она. — Смотри, племянница потеряет профессию из-за тебя, а она все еще беспокоится о своем пациенте. Твоя совесть спокойна, Оруч Фуртуна? — возмущался мужчина, смотря в лицо ненавистного парня. — Нет, черт возьми! Нет! А твоя? Если бы ты не заставил меня делать выбор, я бы пошел в больницу! Так что и твоя вина в этом есть! — Оруч оттолкнул Гезепа, чувствуя пульсирующую боль в плече. — Ты же вел переговоры насчет моей сестры! — напомнил мужчина. — Ты отомстил что-ли? А что будет с этой девушкой? — спросил Оруч и Гезеп снова схватил его. — Гезеп! Гезеп, нет! — она пыталась вклиниться между ними, но не получалось. — Не думай, что месть свершилась, жди большего. — пообещал Гезеп.

***

Ширин и Фадиме сидели на кровати в ее комнате, в то время как Исо был в кресле. — Как у вас дела? Вы не ругаетесь? — обеспокоенно спросила бабушка. — Не беспокойся, Ширин, у нас перемирие на время брака — сказала Фадиме, посмотрев на Исо. — Да? – Да, — подтвердил он. — Бабушка, мы с Фадиме армейские товарищи. Девушка бросила на него обиженный взгляд, но он не заметил этого, зато заметила Ширин, сжав руку девушки. — Что за армейские товарищи, Исо? — удивилась она. — Ну то есть, друзья, да? — ища подтверждения в ее глазах, спросил он. — Да, все так, Ширин. — кивнула Фадиме. — Клянусь, вы как дети! — возмутилась женщина. — Я все еще вижу в тебе ту маленькую девочку, Фадиме. Ты помнишь, как перед каландаром, я встретила вас с Адилем на рынке? — Конечно помню, — улыбнулась Фадиме. — Те шоколадки, что ты дала до сих пор остались моими любимыми. Один мальчик из класса, постоянно подкладывал мне их в школе, — сказала она, бросив взгляд на Исо. — И та заколка с голубым бантом, я до сих пор храню ее. — Вот как? — она посмотрела на внука и прищурилась, пока Исо старательно делал вид, что не слышит их разговора, его уши краснели все больше. — А знаешь, кто ее купил для тебя? Вот этот проказник. Фадиме удивленно перевела взгляд на мужа, встречаясь с его голубыми глазами, и заметив его пылающие уши. — Бабушка, ну хватит. Я просто был общительным, тем более когда Фадиме болела, мы пару раз ходили к ней... — сказал он заливаясь краской. — Общительным? — бабушка хитро прищурилась. — Фадиме, признаюсь тебе честно, он однажды пытался сбежать в Кочари, чтобы проведать тебя, Оруч его тогда остановил. Фадиме весело рассмеялась, чувствовала как в груди снова разливается тепло. Она ощущала себя уютно в компании Ширин и своего мужа. Глаза девушки сияли, когда она перевела взгляд на Фуртуна, и он замер. Красные щеки и нос, блестящие от смеха глаза и растянутые в улыбки губы... Как же он редко видел ее такой, и как же ценен был каждый момент этого. — Все! Бабушка, вы сговорились против меня? Ты же всегда хотела внучку, вот и получила. — шутливо возмущался Исо. — Я пойду, проветрюсь! Он быстро вышел из комнаты, стараясь не смотреть на свою жену, слишком силен был соблазн прижать ее к себе и поцеловать. А здесь они были не одни, и он не был уверен, что она не ударит его за такую выходку. Когда за ним закрылась дверь, Ширин снова взяла руку девушки, и отвела глаза от закрывшейся двери. — Видишь, мы не враги тебе. Знай, рядом с Исо, мной и Оручем ты в безопасности. А Исо... Он прячат свои чувства... Ровно как и ты. — Ширин... Я не думаю, что этот брак действительно сблизит нас. — она опустила голову. — Нет, девочка моя, разве ты не видела его смущения? Почему тебе так сложно поверить в то, что он любит тебя? Мой внук храбрый парень, но не тогда когда дело касается сердечных дел, здесь он слаб и не может себе в этом признаться. — И что мне делать? Я тоже не могу ему ничего сказать. — прошептала девушка. — И не нужно, он должен сделать первый шаг сам. Ты просто подожди. Будь рядом, не отпускай его руку. Он сделал много ошибок, и теперь боится открыться тебе... Боиться, что будет отвергнут. — Но я тоже боюсь...— призналась Фадиме. — Ах, моя прекрасная, Фадиме! — Ширин положила руки на ее щеки заглянув в глаза. — Просто узнавайте друг друга, и прошу, не поднимайте тему развода, так вы только отдаляетесь друг от друга. — Хорошо, — прошептала Фадиме, и попрощавшись с Ширин, вышла из комнаты.

***

Исо спустился вниз, чтобы успокоится от разговора, что был наверху. Бабушка просто вываливала все его секреты и то, что он хотел бы оставить в тайне, ну или рассказать своей жене, просто чуть позже. Зарифе увидев сына, тут же подошла к нему и приказным тоном начала: — Исо, я надеюсь вы останетесь здесь? Ладно, вы не остались на первую брачную ночь... Но мальчик мой, вы должны переехать сюда. — говорила она, грощя ему пальцем. — Фуртуна берут невестку, а не отдают своего сына примаком к Кочари. Еще немного и люди узнают об этом, начнут судачить, не дай Аллах! — она дернула себя за мочку уха и постучала по дереву. Исо уже набрал воздуха в лёгкие, чтобы воспротивится матери и сказать, что покой его жены для него дороже каких-то слухов, но заговорил Шериф: — Оставь их, Зарифе, пусть едут в Кочари. — Шериф, начнут говорить, что наш Исо подкаблучник! — Мне нужны глаза и уши в Кочари, поэтому Исо и должен быть там. Сейчас, когда вся правда об Элени вышла наружу, мы должны быть в курсе планов Адиля. А то я итак в последний момент изменил свои планы. — Хорошо, дядя, я буду следить за Адилем. Исо бросил взгляд на мать, и сказав, что идет поторопить жену, поднялся назад.

***

Фадиме была уже на лестнице, когда услышала тихий всхлип и заметила приоткрытую дверь. Девушка заглянула туда и увидела плачущую Эсме, которая задыхаясь от слез, стояла около настежь распахнутого окна. Кочари прошла к ней в комнату, нерешительно протянув руку, и положив на ее плечо. — Эсме, посмотри на меня! — сказала она, заметив как женщина хватает ртом воздух, но словно не может вдохнуть. — Послушай, ты должна успокоится и дышать, слышишь? — Дыши и считай, Эсме. Глубокий вдох, медленный выдох... Женщина сквозь всхлипы попыталась повторить то, о чем говорила Фадиме, и когда паническая атака отступила, она заплакала, бросившись в объятия сестры Адиля. — Она не простит меня, да? Элени не простит... — Послушай, ты же знаешь нашу Элени, она даже Бехчета и Четина простила, разве не простит свою... Маму? — Маму... — она улыбнулась. — А ты простишь меня? — Я ужасно злюсь, не буду врать. Но, Эсме, я понимаю почему ты молчала. Я чувствую, брат что-то сделает и я боюсь, очень боюсь... Эсме взяла за руки Фадиме, и посмотрела на ее обручальное кольцо. — За Исо боишься? — Конечно боюсь, еще за Ширин, Оруча... И тебя... — Что он мне сделает? — усмехнулась Эсме. — Уже больнее чем было, невозможно сделать. Фадиме и Эсме сели на ее кровать и просто молчали, сжав ладони друг друга в немой поддержке. Обе думали о своем, но у каждой мысли возвращались к мести Адиля, которая будет, но только не понятно когда и как. И от этого было еще страшнее.

***

Исо заметил свою жену в комнате Эсме и кивнул, показал что будет у бабушки. Девушка тоже кивнула. Фуртуна открыл дверь комнаты Ширин. — А я ждала тебя, — с улыбкой сказала она. — Ждала? — Конечно, разве ты не пришел ругать меня за то, что я все рассказала? — хитро смотря на него, сказала бабушка. — Верно, я даже не знаю как смогу посмотреть в ее глаза, когда мы снова останемся наедине... — признался он, опустившись на корточки у ног бабушки. — Исо, послушай свою бабушку, которая прожила много лет и видит намного больше, чем вы. — она начала перебирать его мягкие пряди, совсем как в детстве. Тогда он прибегал к ней с разбитыми коленками, и после того как их обрабатывала Эсме, лежал на коленях Ширин. Сейчас он был взрослым парнем, но лежал на ее коленях с тяжелым любящем сердцем, ощущая на себе груз вины. — Тебе нужно сделать первый шаг. Ты же его не от девушки ждёшь, надеюсь? — Бабушка, за кого ты меня принимаешь? — оскорбился он. — Конечно нет! Но... Я боюсь... Вдруг, я признаюсь, а она снова напомнит о том похищении? Напомнит об этой вражде? О фамилии? Скажет о дяде? О матери? Мы слишком много боли принесли ей... Как она может полюбить меня? — Мой храбрый внук! — с улыбкой проговорила она. — Ты не боялся выйти перед ее братом, не боялся, когда к твоей голове был приставлен пистолет? Но дрожишь перед своей возлюбленной? Наберись смелости, внук, и посмотри своему страху в глаза... — сказала она, а потом усмехнулась, и продолжила: — Тем более, что у твоего страха такие красивые большие глаза с длинными ресницами, о которых ты уже давно думаешь... Исо вскочил и с укором посмотрел на свою бабушку. Она снова смутила его! Ну что за невозможная женщина?! — Бабушка! — Иди, Исо, твоя жена тебя ждет. И помни о моих словах!

***

В доме Кочари шла бурная подготовка к празднику. Элени только смотрела на то, как Адиль и дядя Амирун насыпали конфеты по вазам и ставили их около двери. Ильве вынесла в гостиную новую партию горячей, ароматной кукурузы, и поставила рядом с конфетами. — Каландар – это не просто праздник начала года, — проговорил Амирун. Его сын Эйюпхан был отправлен в Ризе на некоторое время, чтобы проветрить мозги и подумать над своим поведением. — Это праздник единства, Элени. В этот день, мы делимся всем что у нас есть, в надежде на то, что год будет щедрым. — добавил он. Адиль кивал, с улыбкой посмотрев на дочь, которая внимательно слушала старика. Потом он поднялся, чтобы проверить на кухне Гезепа и Ильве. — Все в порядке, Адиль, не беспокойся. — проговорила Ильве. — Для полной семейной картины не хватает Эсме и нашей дикарки. — проговорил Гезеп. Проигнорировав слова о Эсме, потому что он не понимал ее страха перед разговором с Элени, Адиль сказал: — Сердце разрывается от боли, что Фадиме сейчас не с нами... — Эй, я вообще-то здесь! — раздался голос Фадиме с порога, и она тут же бросилась в объятия брата. В дверном проеме, за этой семейной идиллией, наблюдали Исо и Фадиме. И губы обоих, были растянуты в улыбке. — Мы с Исо приехали помогать, каландар же! — проговорила она. — Только вы немного опоздали, молодожёны, — усмехнулась Ильве. — Все приготовили без вас. Но вы можете помочь накрыть мне на стол. Фадиме застелила новую скатерть на столе, в то время как Ильве начала носить еду, а Исо расставлять тарелки и приборы. Элени расставляла бокалы, а потом они с Фадиме присоединились к Ильве, разнося еду. Как только суета немного спала, Фадиме подошла к брату. — Адиль, — обратилась она. — Эсме в плохом состоянии. Мы долго говорили, я старалась ее утешить как могла, а когда мне показалось что ей лучше, она выставила меня за дверь, сказав Исо, чтобы мы ехали в Кочари и закрылась в комнате. Было слышно, что она снова плачет. — Хорошо, Фадиме, я услышал тебя. — Ты что-то сделаешь, брат? Она совсем одна там... Точнее, одинока... Брат и сестра не заметили, как их разговор услышала Элени.

***

Когда за ними закрылась дверь комнаты, Фадиме и Исо напряглись и покосились друг на друга. Адиль выделил им другую комнату, побольше и с широкой двуспальной кроватью. Что им было делать? Фадиме лихорадочно придумывала как им выпутаться из этой ситуации. Исо тяжело вздохнул, видя ее испуг и замешательство. — Мы можем просто... — Не нужно ничего говорить, Фадиме. Парень начал стаскивать с постели покрывало, и девушка вытерла об джинсовый комбинезон в миг вспотевшие ладошки. Что он хотел предложить им? Исо спокойно разбирал кровать. Он стащил покрывало, тут же кинув его на пол. Взял одну из подушек, и протянул жене, она удивленно смотря на него, взяла подушку, на пару секунд, их пальцы соприкоснулись, и глаза встретились, но оба тут же отпряли друг от друга. Исо поправил подушку, что осталась на постели, и показал на кровать Фадиме. Девушка послушно села на нее, обхватив колени руками, чувствуя себя не в своей тарелке. Она никогда не спала в одной комнате с мужчиной, даже будучи маленькой, она спала всегда одна. Фуртуна уже устроился на полу, накрываясь другой стороной покрывала. Он долго смотрел на свое обручальное кольцо, и усмехался. Да, не получились из них молодожёны конечно. Исо посмотрел на девушку, и она почувствовав его взгляд легла и тут же отвернулась. Он тоже отвернулся, но сон не шел. Что если бабушка была права? Вдруг, ему нужно только сделать первый шаг и тогда они смогут перешагнуть этот нелепый договор и стать наконец-то настоящей семьёй? — Фадиме... — тихо позвал он в ночной тишине. — Знаешь, я хотел сказать, все что бабушка сегодня сказала правда. И я... Я люблю тебя, большеглазая девочка Кочари. Мне очень трудно признаться в этом, я боюсь твоего отказа, но... Фадиме? Он замолчал и приподнялся на локте, наконец прислушившись к ее тихому дыханию. Девушка спала. Он усмехнулся. Черт, он так долго собирался с мыслями, что она просто уснула! — Значит, в другой раз. — сказал он сам себе. — Дай Аллах мне смелости, чтобы признаться!

***

Элени тихо ступала по дому Кочари, в надежде, что никто не проснеться. Слова Фадиме о том, как одинока в Фуртуне Эсме, заставили ее полночи ворочатся. И она не заснула не на миг. Девушка долго думала, правильно ли она делает? Что после такого долгого молчания Эсме, она сама решается ехать... Но тихий голос внутри нее, ласково отвечал на все эти вопросы только три слова: "Она ее мама!" Девушка выбралась из дома незамеченной, и окрыленная своей маленькой победой, быстро сбежала по ступеням. Элени завела машину, поехала в Фуртуну. Ехать туда немного было страшно, там был Шериф, была Зарифе – люди которые сделали много плохого и разлучили ее с родителями. Но там так же была и Эсме, и маленькая девочка внутри нее была в предвкушении объятий с мамой. Она гнала на большой скорости по пустой дороге, в надежде скорее обнять ее, и сказать что простила, пусть она больше не страдает. Она итак много страдала. Когда Элени подъехала к особняку, то заметила маленькую худую фигурку Эсме у моря. Она стояла, кутаясь в длинную вязанную кофту, которая по видимому совсем не спасала ее от ветра. Сердце Мирьяно больно кольнуло. Она тоже не спала, мучилась в одиночестве, стоя на холоде. Девушка быстро вышла из машины и почти бегом добежала к женщине. В нескольких метрах, она остановилась, и робко вытянув руку вперед, подошла к Эсме и положила ладонь на ее плечо. Эсме вздрогнула и развернулась. Лицо ее удивленно вытянулось, и по нему словно прошла болезненная судорога. — Элени... — только и сказала она, когда ее глаза заполнились слезами. — Эсме, здесь очень холодно, почему ты не в доме? — Разве у меня есть дом? — пожала она плечами. — Фуртуна чужой мне, я никогда не любила этот особняк. Ты что здесь делаешь? Адиль знает? — Я приехала к тебе, пока все спали. Фадиме сказала, что тебе плохо... — Вот несносная девчонка! Я же не рассказываю ее секреты! — возмутилась Эсме, пытаясь свести все к шутке, но хоть ее губы и улыбались, по щекам потекли слезы, которые она старательно стёрла. — Я... — начала Элени, но не знала что лучше сказать, тем более, когда Эсме так смотрела на нее. — Я просто хотела обнять тебя... Обнять, уже зная, что ты моя мама... Эсме заплакала навзрыд, распахивая объятия дрожащих рук и Элени нырнула в них, утопая наконец-то в материнском тепле. Женщина прижимала ее к себе, смотря на небо и благодаря Аллаха за возможность обнимать своего ребёнка. Она поцеловала ее в голову, а затем в плечо, вдыхая запах дочери, которую держала на руках лишь раз и теперь обнимала уже взрослой девушкой. Сколько лет было потеряно, сколько прекрасных воспоминаний не создано... А все из-за чужого решения. Из-за того, что двадцать лет назад, трое людей решили что в праве сыграть с тремя судьбами и разрушить их жизнь. — Нам предстоит столько всего узнать друг о друга! — волнительно произнесла Эсме, разжав объятия и заглядывая в глаза дочери. Они обернулась на быстрые шаги, к ним кто-то шел. Обе они напряглись и только крепче сжали друг друга за руку. Но это был не Шериф, и не Зарифе, они уже давно крепко спали. Лишь люди с чувством вины или муками совести имели плохой сон, негодяи всегда спали крепко. Это был Оруч. Он услышал звук машины и вышел проверить кто это, став невольным свидетелем трогательной сцены между Эсме и Элени. — Эсме, Элени, — обратился он к ним. — Давайте, пойдемте ко мне в дом. Здесь холодно. Эсме посмотрела на Оруча, который смотрел на ее дочь и только кивнула. Мирьяно улыбнулась и пошла за парнем, держа за руку свою маму. Они снова были в привычной для Элени комнате, Оруч тактично вышел, оставив их вдвоём. Мать и дочь лежали повернутые лицом к друг другу. — Расскажи мне все. — попросила Эсме шепотом. — Каждое мгновение твоей жизни, я хочу знать все-все. О чем ты мечтала, что любила, какие песни пела, когда тебе было плохо... Расскажи все. И Элени говорила, и говорила, а Эсме внимательно слушала, боясь пропустить хоть слово. Эсме гладила девушку по волосам, когда заметила как часто та зевает. — Ты хочешь спать, поспи. — ласково произнесла она. — Эсме... — Да? — Спой мне... Женщина сглотнула ком в горле и улыбнулась сквозь слезы. — ... Ты — порох, я — огонь, может, зажжем спичку? Может, два безумца рядом, подожжем мир? Моя печаль — темное облако, оно пересечет противоположную гору. Если бы я сказала тебе, что люблю тебя, это море переполнилось бы...

***

Элени просыпается резко, так словно ее кто-то потряс за плечо. Они с Эсме заснули, за разговорами и спетой песней. Элени знала эту песню, только Эсме не успела об этом сказать, убаюканная ее мягким голосом. Она накрыла спящую маму одеялом и вышла из комнаты. Оруч раскладывал по маленьким пакетикам сладости и орехи и складывал все это на комод у входной двери. — Готовишься к Каландару? — спросила она, присев рядом и тут же начав помогать ему. — Да, скоро придут дети, и будут вешать сумки на двери. — ответил он, заметив как ее лицо озаряется счастливой улыбкой. — Мне очень нравятся традиции Карадениза, знаешь? — спросила она, украдкой посмотрев на него. — Наверное, зов крови? Ты все таки из наших мест. — О, да. Одной ногой в обоих деревнях стою. — сказала она и Оруч искренне рассмеялся. — Чего ты смеёшься? — возмутилась она, тоже улыбаясь. — Это ведь правда! — Верно, ты права. — он улыбнулся, продолжая фасовать сладости. — Эй, Оруч, посмотри сколько много в этом мешочке, другим не достанется! — Еще есть, принесу еще. — успокоил он ее. Ожидая детей, они переместились на диван, рассказывая друг другу курьезные ситуации из детства, коих у Оруча все же было больше, ведь его не держали в ежовых рукавицах, как было с Элени. — Знаешь, помню еще историю, мне тогда было лет восемь-девять, а Исо пять-шесть... Было так скучно, что я решил, что мы должны немного поиграть. В кладовой я нашел мешок забитый фундуком, и предложил перенести его на хранение под кровать бабушки, словно мы были рабочими... Элени рассмеялась, и парень тоже улыбнулся, смотря на нее. — Тише! Эсме разбудим! — сказал он, и она тут же зажала себе рот. — Боюсь представить, что было дальше! — сказала девушка. — Ой, да... — Оруч искренне улыбнулся. — На середине лестницы, мешок развязался и все посыпалось на Исо, что шел позади меня. Он упал и разбил себе лоб... А мама избила нас обоих, хотя я честно сказал, что идея была моей. Исо настоял на том, что тоже виноват и заслуживает наказания. — Ты говорил, что история весёлая, но здесь нет ничего весёлого... — ответила Элени, заглянув в его глаза. — Есть. На самом деле есть. — улыбнулся он. — Эсме тогда получила свою первую зарплату в качестве старосты деревни и купила мне игрушечный корабль, — он махнул на шкаф, где под стеклом стояли корабли. — А Исо машинку, которую он так хотел. — Эсме очень милая, я так счастлива, что она моя мама. — сказала Элени. — Да, мне кажется, что семья Фуртуна не заслужили ее... Мирьяно смотрела на него с грустью, и тогда Фуртуна сказал: — Так, девочка, расскажи и ты что нибудь из детства. Она пожала плечами. — Я не знаю, что рассказать... — сказала она, но потом вдруг заговорила: — Помню я часто оставалась одна, или с няней. И как то раз, когда я поняла что они давно не обращали на меня внимания, я решила стать невидимой, чтобы они поискали меня. — Они искали? — осторожно спросил Оруч. Элени перевела на него слезящиеся глаза и только отрицательно покачала головой. — Я спряталась за занавески, и проспала там всю ночь. Утром меня разбудила няня, и сказала, что они остались на ночное дежурство... Оруч почувствовал ком в горле, и молча прижал заплакавшую Элени к своей груди. Спустя несколько минут, они снова заговорили. Но вскоре, разговоры стали медленнее, паузы длиннее, и нервное напряжение и усталость сделали свое дело. Голова Элени опустилась на плечо Оруча, а он склонил свою голову к ее макушке и они заснули.

***

Спустя пару часов Оручу на телефон пришло сообщение и проснувшись, он тут же его открыл. Это был Адиль. «Надо поговорить, я у твоего дома." Быстро проснувшись от этого сообщения и почувствовав нервную дрожь, он осторожно положил крепко спящую девушку на диван, укрывая пледом, что лежал рядом. На пару мгновений, он залюбовался ее нежными чертами лица, и тем как невинно она выглядела во сне, такая милая и трогательная, что сжималось сердце от желания защитить. В ней было так много тепла и любви, столько невинной чистоты, что ему становилось больно, вспоминая сколько зла сделала его семья ей. Разве они могли бы быть вместе, не смотря на их взаимную любовь? Разве он мог привести ее к своей матери, что двадцать лет назад продала ее младенцем? Оруч вздохнул, надел на себя пальто и быстро вышел из дома, заметив Адиля у моря. — Как Элени? — спросил Адиль. — И...Эсме? — Все в порядке, поговорили по душам и обе уснули. А ты? Пришел приставить пистолет к голове? — с улыбкой спросил Оруч. Кочари обернулся на него, посмотрев из под нахмуренных бровей. — Наоборот, забудь о пистолете у головы. Я сделаю тебя главой Фуртуна.— сказал мужчина, на что брови Оруча приподнялись в удивлении. — Ты посмотри! Разве ты не считаешь меня врагом, из-за того что я не раскрыл тебе секрет? — спросил старший из братьев Фуртуна. — Не будешь наказывать меня? — Нет, я уже тебя наказал. — спркойно произнес Адиль, вернув взгляд на море. — Сначала я изменю твою жизнь, а потом сделаю главой Фуртуна. — Как ты изменишь мою жизнь? — удивился Оруч, на что Адиль только посмотрел на него, а потом словно вскользь парня. — Я думаю ты и сам это сделаешь! — тут же проговорил Кочари, разворачиваясь назад, к машине, что стояла за машиной его дочери. — Что это значит? — напрягся Оруч. — Завтра увидешь.

***

Элени проснулась от потрясающего запаха куймака, и сонно улыбнулась. Она потянулась всем телом и только сейчас заметила что спит не в комнате, а на диване в гостиной, укрытая пледом. Воспоминания вернулись к ней и она смущенно улыбнулась. Внутри было так тепло от мыслей о том, что они вместе делали что-то... И она была в его доме... Они слаженно раскладывали сладости, то и дело встречаясь глазами и смущенно улыбаясь друг другу. Потом говорили в темноте и тишине комнаты, и это казалось таким правильным, таким уютным... Как будто все было так, как и должно было быть. Они были похожи на пару? О, дева Мария! Ну что за мысли с утра? Девушка приложила прохладные ладошки, к полыхающим щекам. Она наконец-то нашла родителей, которых искала, постоянно натыкаясь на какие-то препятствия. Адиль и Эсме были просто родителями ее мечты. Именно такую маму она и представляла всегда – сильную, гордую, но в тоже время мягкую и нежную, которая всегда найдет время чтобы выслушать или обнять. Именно такого отца и хотела всегда — смелого, волевого, честного и справедливого, в чьих объятиях тебе спркойно и ты всегда остаешься маленькой девочкой, несмотря на возраст. Она нашла любовь, родителей, но потеряла свою профессию... Возможно сегодня ее официально лишат лицензии. Грудь сдавило от несправедливости и она тяжело выдохнула, поднявшись с кровати. На кухне был небольшой беспорядок. На стойке у плиты, уже стояли нарезанные в тарелке и сбрызнутые маслом огурцы и помидоры, дибле, сыр "трабзон пейнири", оливки и кукурузный хлеб. — Вау, — выдохнула Элени, увидев все гастрономическое разнообразие Карадениза. — О, Элени! — обернулась женщина с радостной улыбкой. Мирьяно заметила, что она выглядела намного лучше: на щеках румянец, глаза светятся, а губы улыбаются. Девушка и сама улыбнулась. — Садись, дочка, — сказала Фуртуна, поставив в центр стола ароматный и горячий куймак. И тут же оставив на макушке девушки поцелуй. Элени зажмурилась, принимая ласку, и ощущая внутри тепло от ее действия. — А, Оруч? — Он уже уехал в медпункт. Но тебя без завтрака, я никуда не пущу. — сказала она, и хитро на нее посмотрев, добавила: — Скажи мне, девочка, почему это я спала одна, а ты на диване в гостиной, а? Элени замерла с вытянутой над хлебом рукой, растерянно улыбнувшись и повернулась к матери. — Эсме... — Да, дочка? — Я... Я просто проснулась ночью, и вышла из комнаты, а тут был Оруч... А мы с ним... Мы же коллеги... — Коллеги? — прищурилась женщина, приподняв одну бровь. — Да! И друзья! — Друзья? — Эсме! — девушка почувствовала, как смущение заливает щеки. — Я просто помогла ему подготовиться к Каландару. — Понятно, но это не объясняет того, что ты спала в гостиной... — сказала мама, внимательно на нее посмотрев. Элени ощутила эти вибрации материнства, когда матери смотрят так, словно сканируют. — Мы просто разговаривали... Сами не заметили, как заснули... — она опустила глаза, а затем вдруг вспыхнула. — Эсме! Куймак же стынет! И тут же потянулась за хлебом, полностью отдаваясь процессу завтрака. Эсме тоже ела, но вяло. Она не могла наглядется на свою дочь, которая ела приготовленную ею еду. Её приводило в восторг такое обычное действие для любой матери. Но в их случае, она была лишена этой обыденности целых двадцать лет. Когда Элени допила чай, и с улыбкой повернулась к матери, Эсме спросила: — Ну теперь, скажи мне, у кого куймак вкуснее? У меня или у этого Кочари? Элени рассмеялась, и с прищуром посмотрела на Эсме. — Ну нет, я не буду отвечать. Это слишком опасный вопрос. Да и мне пора на работу. Спасибо за завтрак! Девушка поцеловала женщину в щеку и уже почти ушла в комнату, чтобы собраться. — Элени, все будет хорошо, слышишь? Аллах не допустит того, чтобы ты лишилась профессии. — сказала Эсме, и тут же поджала губы. — Спасибо, Эсме. Я надеюсь. — сказала она, скрывшись в коридоре. В дверь позвонили. Эсме пошла открывать с нахмуренным видом на лице от беспокойства за дочь. На пороге стоял Адиль. Он молча осмотрел женщину, и она сделала точно также. Оба были злы и обижены на друг друга. Адиль – из-за ее молчания, Эсме – из-за того, что он хотел мстить. — Я пришел к своей дочери, — сказал мужчина, смотря куда-то вглубь дома, будто высматривая Элени. — Ты хотел сказать, к нашей дочери? — поправила его Эсме. Адиль нахмурился и наконец посмотрел на бывшую возлюбленную. — Ее сегодня будут лишать лицензии? — обеспокоенно спросила женщина. — Да, я приехал ее поддержать. — Она здесь была с матерью, я ее поддерживаю. — тут же сказала женщина. — Слава Аллаху, у нее и отец есть. Позови Элени, мы поговорим, а потом я отвезу ее на завтрак. Эсме улыбнулась, победно посмотрев на Адиля. — Она уже позавтракала. Ты что думал, что я оставлю нашу дочь голодной? — Эсме, я совсем о тебе не думаю, Аллах мне свидетель. — сказал мужчина, сглотнув. Женщина тут же вспыхнула, сделав шаг вперед и ткнув в его грудь пальцем, сказала: — Кочари, сдохни! — Эсме, не бушуй! — привычно ответил он. Именно эту сцену и увидела Мирьяно, которая вышла из комнаты. Она только покачала головой. Иногда ей казалось, что она старше Адиля и Эсме, ведь когда девушка видела из споры, они вели себя как дети. — Адиль! — позвала она, и его лицо в миг осветила улыбка. — Доброе утро! — Доброе утро, дочка! — он отодвинул Эсме и шагнул к ней, раскрывая объятия и девушка тут же приникла к нему, обняв одной рукой. С ним всегда было так спокойно. Не разрывая объятий с отцом, она протянула вторую руку Эсме, переплетая их пальцы. Объединяя так их маленькую семью. — Давайте, вы сейчас не будете ссорится. — Хорошо, — тут же согласился мужчина посмотрев на Эсме, она только кивнула. — Ты приехал по какому-то делу? — спросила Элени. — Я приехал поддержать тебя, сказать что все будет в порядке, обязательно. И ты останешься со своей карьерой. — Ох, Адиль, если бы только это была правда! — она заплакала, прижавшись к его груди, в то время как Эсме гладила ее по волосам и напуганно смотрела на Кочари. — Будет, Элени, будет.

***

Мирьяно быстро прошла по коридору медпункта, не обратив внимания на Оруча, что стоял в другом кабинете. Он посмотрел ей в след, и положив бумаги, по которым проверял лекарства, пошел за ней. Постучавшись и получив ответ, он зашёл. Девушка стояла смотря куда-то в стену, полностью погруженная в свои невеселые мысли. — Элени, главное не напрягайся. Скажи что сделала это, чтобы спасти жизнь человека. — сказал Оруч, внимательно наблюдая как она застегивает белый халат. Возможно в последний раз. — Ничего не поможет — горестно вздохнув, проговорила она. — Мы оба знаем что я потеряю свою профессию. Оруч быстро преодолел расстояние, что было между ними. Он чувствовал невыносимую вину, ведь если бы она не провела тогда операцию ему, сейчас не была бы в такой ситуации. — Элени, посмотри на меня. — он обхватил руками ее плечи и нагнулся, чтобы заглянуть в глаза. — Мы будем обжаловать, если потребуется. Но я уверен, решение будет в твою пользу! Пожалуйста, только не сдавайся. Он прижался своим лбом к ее, и оба замерли от близости друг друга. — Ты спасла мою жизнь, и погубила свою... — прошептал он с болью в голосе. — Я сделала свой выбор, Оруч, и не жалею о нем.

***

— Доктор Элени Мирьяно? — спросил высокий мужчина в деловом костюме и с дипломатом в руках, как только Элени вышла из кабинета. — Да? — тут же ответила она, чувствуя как гулко бьется сердце. — Я инспектор Кемаль Чероглу. В отношении вас начато расследование по факте несообщения и проведения тайной операции в неподобающих условиях. Мы можем поговорить? — тут же проговорил мужчина, внимательно смотря на девушку. — Прошу , — девушка показала в сторону кабинета, из которого как раз вышел Оруч. — Добро пожаловать, — пожал он руку инспектора. — Я доктор Оруч Фуртуна. Я тот пациент которого оперировала Элени Мирьяно, могу я войти с вами? Это будет проблемой? — Извините, нельзя! — ответил господин Чероглу. — Хорошо, но моё дело изучено без моего разрешения? — тут же сказал парень. — В делах с судебным разбирательством конфиденциальность пациента ограничена, извините. — быстро проговорил он, посмотрев на Элени: — Госпожа доктор? — Прошу, — снова Элени указала в сторону кабинета. Мужчина быстро вошел, Элени же успела бросить напуганный взгляд на Оруча, прежде чем войти. Инспектор занял место за столом, спокойно сняв и кинув на диван пальто. И открыл папку с ее делом. — Есть ли другие дела о которых вы не сообщили? — спросил он, внимательно просматривая бумаги и не заметив как глубоко девушка ушла в себя и задумалась. Перед ее глазами пронеслись все случаи, о которых она не сообщила. Огнестрельное Адиля... Спасение Исо после коз... То как они выхаживали Гекхана после того, как его тащили привязанным к лошади... И она отвечает: — Нет... — Хорошо, мне нужно проверить записи пациентов. — говорит он, бросив быстрый взгляд на потерянную девушку. И она тут же протягивает ему журнал. Мужчина начинает листать его, и смотрит на девушку из под бровей. — Вы подождите снаружи, пока я буду проверять. Она кивает и выходит в коридор, где сталкивается с глазами Оруча, который напряжённо ходил взад и вперед, ожидая решения. Из другого конца коридора, на них смотрит Хиджран. Женщина смаргивает слезы, и вытирает их дрожащей рукой, проклиная себя. — Прости меня, племянник... — шепчет рыжеволосая, смотря на то как Оруч осторожно берет ладошки Элени в свои. — Ты не потеряешь... — говорит Фуртуна. Ему хочется притянуть ее к себе, сбежать вместе с ней от всего ужаса, что творится и еще будет творится здесь. Только он и она. Только они вдвоем. — Я потеряю, ты тоже это знаешь. — грустно посмотрев на него, отвечает Мирьяно. — Ладно, я не о чем не жалею. Некоторые время, они просто молча стоят рядом. Точно так же, как стояли в больнице, ожидая окончания операции Ширин. Оруч то и дело сжимает дрожащую руку девушки, показывая свою поддержку. — Доктор Мирьяно, можете заходить. — говорит инспектор, выглянув в коридор. Элени выдыхает, посмотрев на парня и разжав руки, они заходят в кабинет. — Доктор Мирьяно, я дам заключение о вашей невиновности. Оруч и Элени переглядываются и у обоих появляется на лице улыбка. — Слава Аллаху! — произносит Оруч, повернувшись к инспектору. — Как? — удивленно спрашивает девушка, не в силах поверить в услышанное. Она не лишится возможности лечить людей, слава Деве Марии! — Но как? Почему? — Вам угрожали жизнью. — буднично произносит мужчина, собирая со стола бумаги. — Не поняла? — Есть показания медсестры Хиджран Джезбели. — поясняет он. — Что? — выдыхает Элени. Оруч и Элени непонимающе смотрят на дверь, в которую входит Хиджран. Она виновато смотрит на племянника, нервно теребя руки. — Прости... — шепчет женщина. — В тоже время Микаил Занакис и Сулейман Вароглу также дали письменные показания. — продолжает инспектор Чероглу. — Не понимаю... — произносит Оруч, когда открывается дверь, и в нее вальяжной походкой входит Гезеп, за которым появляется Мика. — Кто? Кто угрожал? — не выдерживает Фуртуна, на что Гезеп только радостно усмехается, кинув взгляд через плечо на рыжеволосую женщину. — Оруч Фуртуна, это разве не вы? — прищурившись, спрашивает инспектор Кемаль, окинув взглядом высокого доктора. — Я, но... Элени растерянно смотрит то на Оруча, то на инспектора. Что это все значит? Зачем Хиджран наврала? Зачем Гезеп и Мика дали эти показания? В кабинет входит Адиль. — Но? Но что?! — возмущается он, посмотрев на Оруча. — Ты не признаешь угрозы и станешь причиной краха врача, спасшего твою жизнь? — Нет, такого нет! — закричала Элени, бросившись к Адилю и схватив в кулачки его одежду. Мужчина не смотрел на дочь, знал что дрогнет, если увидит ее плачущую. — Что скажешь? — спросил Адиль смотря только на Оруча. — Глава Оруч? Взглянув на Адиля, Оруч вспоминает вчерашний разговор:

« — Не будешь наказывать меня?

— Нет, я уже тебя наказал. — спркойно произнес Адиль, вернув взгляд на море.

— Сначала я изменю твою жизнь, а потом сделаю главой Фуртуна.

— Как ты изменишь мою жизнь? — удивился Исо, на что Адиль только посмотрел на него, а потом словно вскользь парня.

— Я думаю ты и сам это сделаешь! — тут же проговорил Кочари, разворачиваясь назад, к машине, что стояла за машиной его дочери.

— Что это значит? — напрягся Оруч.

— Завтра увидешь.»

— Я сделал. — признается парень, не смотря на инспектора. — Я угрожал. — Что? — замирает Элени, разжав руки и отходя от Адиля. — Нет, ничего такого нет! — Сейчас, госпожа доктор все еще боится, потому что я ей угрожал. Но она спасла мою жизнь и моя совесть больше не позволяет скрывать... Правду! — говорит парень твердо, но нахмурившись. — Что ты делаешь?! — кричит Мирьяно, подходя к нему, и поворачивая его лицом к себе. — Расследование по поводу вас будет завершено в течении нескольких дней. Хорошего дня, — сказал инспектор Оручу и вышел. — Ты! — произносит Элени, не в силах поверить всему тому, что сейчас произошло. — Ты потерял свою профессию! Что ты наделал?! Парень сжимается под тяжестью того, что произнес сейчас. Путь в медицину для него теперь закрыт навсегда. То, чему он посвятил свою жизнь, теперь должно быть забыто. — Что ты наделал? — кричит она, повернувшись к Адилю. — Ты забрал его жизнь! Забрал его профессию! Ты понимаешь, что сделал? — Я восстановил справедливость. — говорит Кочари, смотря только на Оруча. — Теперь пойду восстанавливать другую справедливость! Когда в кабинете, остаются только они одни, плачущая Мирьяно поворачивается к Оручу. — Ты не можешь это сделать! — Могу! — сказал Оруч, снимая халат. Он прекрасно понимал, что сейчас произошло. Адиль Кочари вершил свою справедливость, и отобрал дело всей его жизни. Так и должно было быть, он знал что за его молчание будет расплата. — Не можешь! — возмутилась она. — Надень обратно! Элени начала натягивать его халат назад, но он уже успел его снять, и у Элени из-за слез, которые мешали ей видеть, ничего не получалось. — Могу! — твердо сказал он. — Я уже это сделал. Потому что такова справедливость. Адиль прав. Твоя карьера не будет разрушена из-за человека, которого ты спасла. Из-за Фуртуна, который получил пулю от Фуртуна. Я потерял профессию, но обрел свою жизнь. Все кончено. — он кинул халат за свою спину. — Но твоя карьера теперь разрушена! — закричала она. — Справедливость Кочари... Это твоё наказание? Адиль начал мстить... — Да, скоро его справедливость коснётся всех Фуртуна, даже тех, кто не имел к этой тайне никакого отношения.

***

Эсме не смогла сидеть дома, пока ее ребенок мог лишиться своей мечты. Она стояла около разрушенного Адилем домика. Места, которое хранило так много дорогих сердцу воспоминаний. К ней быстрым шагом приближался Адиль. Лицо его было суровым, и Эсме напряглась. — Элени не потеряла свою профессию? — тут же спросила женщина, стоило ему подойти ближе. — Не потеряла. — проговорил он. — Слава Аллаху. — с облегчением произнесла она. — Как это произошло? — Инспектору сказали, что это произошло потому что, Оруч угрожал ей жизнью, и что она делала операцию под угрозой. — ответил мужчина, внимательно наблюдая за тем, как лицо Эсме вытягивается от ужаса. — Элени оправдана, а карьера Оруча закончена. — Ты подстроил это? — только и смогла спросить она. – Я подстроил. — Это наказание за то, что он знал правду об Элени? — спросила она, прекрасно зная ответ. Адиль обещал отомстить и уже начал свою справедливость. — Черт! Этот парень отучился и стал врачом, чтобы не стать человеком жаждущем кровной мести! Чтобы не быть похожим на дядю и отца! Как ты можешь погубить этого парня? — Элени спасена! — настаивал на своем Адиль. — Эсме, наша дочь спаслась. Почему ты не радуешься? — Уничтожил бы кого-то другого, чтобы спасти Элени... — проговорила женщина. — Кого например? — Хиджран! — Подожди, и до нее очередь дойдёт. — пообещал Кочари, протягивая ей свою руку. — Пойдёшь со мной? Сожжем мир вместе? Или горим порознь? — Когда очередь дойдёт до меня, а Кочари? — с горькой усмешкой, произнесла Эсме. — Оруч молчал ради мира, а ты вынес ему самое суровое наказание. Ты заставишь заплатить всех, за то что они сделали, но ты сам?! Твоей вины не в чем нет? Все что ты сейчас делаешь, только доказывает то, что я правильно делала, что молчала! Я этот мир сожгу и одна! Нет нужды быть рядом. — Ты ничего не сможешь сжечь, невестка Фуртуна. У тебя нет смелости бросить мужа, ты слаба духом! — сказал Адиль, смотря в слезящиеся глаза любимой женщины напротив. Раздался звук пощечины, от которой голова Адиля дернулась, а рука Эсме загорелась. Кочари усмехнулся и развернувшись, ушел, пока Эсме сотрясаясь от рыданий, смотрела ему в след.