Мой лучший враг

《...Feleğin bir suyu var

У судьбы есть вода,

Su değil kezzap gülüm

Но это не вода, а кислота, 

моя роза.

Yezidin harcı zulüm

Ремесло дьявола – жестокость,

Yiğidin burcu ölüm

Удел героя – смерть...》

(c)Gökhan Kırdar – Half Music Memmaty

***

Эсме открыла глаза задолго до того, как на небе появилась слабая полоска света. Она просто открыла их, понимая что пора. Несколько минут женщина лежала, слушая тихое сопение Элени, что лежала на ее плече, наслаждаясь нежностью обретенной матери. Эсме повернула голову в ее сторону и прикоснулась губами ко лбу девушки, оставляя на нем поцелуй. Ее сердце снова сжалось, от того сколько лет было потерянно из-за чужой прихоти и ненависти. — Ты не расстанешься с отцом. Я все решу. Поднявшись с постели, Эсме поправила одеяло на спящей, и встала около нее, разглядывая свою дочь. Девушка крепко спала и морщила лоб во сне, от чего Эсме улыбнулась. Ну точь в точь – Адиль! Она сжала руки в кулаки и решительно направилась к двери. У самого выхода замерла на пару секунд, уже положив руку на ручку двери. Всем своим существом она хотела повернуться, чтобы снова коснуться дочери взглядом, но боялась, что если сделает это – не сможет уйти. Тихо закрыв за собой дверь, Эсме замерла повернувшись в сторону коридора, что вел в комнату Адиля. Вспомнила ярость в глазах Адиля, которую он сдерживал, пытаясь не сорваться и не разрушить всю Фуртуну, за то что они сделали с их семьей. Эсме, будь ее воля и сама расправилась бы со всеми виновными, но не могла. Она не хотела больше терять Элени и расставаться с ней. Они итак потеряли двадцать лет своей жизни. Она хотела наказания для людей отнявших ее жизнь, но не хотела крови, которую мог пролить Адиль. Эсме Чавуш считала, что самосуд, только отберет оставшееся время у их маленькой семьи и хотела избежать этого. Она моргнула и утерла слезы, быстро пересекая комнату, и выходя на улицу. Утренний воздух заставил ее поежится, было довольно таки свежо. Эсме затаилась, заметив как Али подошел к охраннику, что закончил дежурство. Они осмотревшись, скрылись в сторожке, наверное чтобы выпить чая. Во время их короткой пересменки, она быстро добралась до машины, напряжённо сжимая ключи от своего старого пикапа. Мотор, слава Аллаху, работал тихо, и она не включая фары, тихо выкатилась со двора. Впереди был священный месяц Рамадан, и именно этот месяц она хотела посвятить не только молитвам, но и поиску улик. Тех самых, что могли бы доказать то, что двадцать лет назад, Шериф, Хиджран и Зарифе объединившись, продали ее только что родившуюся дочь в Грецию. Эсме хотела, чтобы они ответили по закону. Чтобы эти люди, что лишили ее права быть матерью, а ее дочь расти в любящей семье, отвечали по всей строгости закона.

***

В эту ночь Адиль спал спокойно и крепко. Наверное Аллах вознаградил его этим сном за все те ночи, когда он не мог уснуть от беспокойства. Несмотря на ранний подъем, он ощущал бодрость во всем теле и прошел в комнату дочери, где так же спала и Эсме, чтобы полюбоваться своими любимыми. Он осторожно открыл дверь, готовясь увидеть Элени в объятиях матери, но девушка спала одна. Эсме не было рядом. Сердце неприятно кольнуло, когда он увидел только спящую Элени. Словно в предчувствие беды, он снова всмотрелся в полумрак комнаты, надеясь, что ему просто показалось. Но действительно, Элени в комнате была одна. Мужчина тихо прикрыл дверь, возвращаясь в коридор. Не долго думая, он обошёл весь дом, но женщины нигде не было. Тишина что казалось уютной всего несколько минут назад, теперь давила на него. — Где ты, Эсме? — спросил он в пустоту и одев куртку, вышел из дома. Холодный ветер ударил в лицо, но он не обратил на него внимания, в душе поднимался страх. Несколько людей стояли на улице, как обычно дежуря у дома. Кочари кивнул им и быстро спустился по лестнице. — Начальник, все в порядке? — спросил Али, мужчина что совсем недавно держал его зятя над стадом вместе с Эйюпханом. — Ты видел Эсме? Он отрицательно покачал головой. — Я заступил пару часов назад, за это время никто не выходил из дома. Адиль напряжённо всмотрелся в природу позади мужчины. Все тот же лес, те же деревья, туман, что опустился на горы их деревни. И где-то там, была Эсме... Адиль взволнованно думал только о том, что она пропала. Ушла сама, но куда? Или... Шериф! Чертов ублюдок, неужели он смог добраться до нее даже через тюремную камеру? Адиль конечно же знал, что у него длинные руки и как бы ему не хотелось признать, острый и дьявольский ум, но чтобы настолько? Конечно же, он нашел какой-то выход и похитил женщину! — Али, — напряжённо сказал мужчина, тяжело вздохнув. — Собери парней, мы будем прочесывать Кочари. — Дядин сын? — на террасу дома вышел Гезеп, широко зевая и потирая заспанное ото сна лицо. — Что-то случилось? — Гезеп... По виду кузена Гезеп понял, что все серьёзно. Он быстро спустился по лестнице и остановился около двоюродного брата. — Эсме... — мужчина растерянно посмотрел на него, в глазах его плескалась тревога. Гезеп заметил перемену во всегда собранном брате и напрягся. — Эсме нет. — Что ты такое говоришь? — усмехнулся он, отгоняя дурное предчувствие, что тут же охватило его. — Она же спала с нашей мелкой в комнате. — Но сейчас ее нет! — закричал мужчина, заметив появившегося Али и с ним еще несколько парней. — Али, — он сурово посмотрел на мужчину, сжав руку, что положил на его плечо. — Я тебе доверяю свой дом, где находится моя дочь. Если с ней что-то случится, будешь отвечать головой. Али кивнул, твердо смотря в лицо Адиля. Он знал, что это не просто угроза, и готов был ко всему. — Если с Элени или с Ильве что-то случиться... — Понял, начальник. Буду защищать их ценой жизни. Адиль удовлетворенный его словами, кивнул парням и все они расселись по машинам.

***

Фадиме проснулась, но еще не открыла глаза. Она прислушалась к своему телу и чувствам. Мышцы тянуло приятной болью, и несмотря на лёгкую улыбку, она поморщилась и открыла глаза. Тут же встречаясь с ласковым взглядом голубых глаз. Он смотрел на нее, подперев голову рукой, лежа на животе. Увидев что она проснулась, губы Исо тут же растянулись в счастливой улыбке. — Доброе утро, жена... — сказал блондин, сделав упор на последнем слове. Шатенка почувствовала как жар прилил к щекам, и она стала натягивать одеяло, чтобы спрятаться в нем. Но Фуртуна не дал ей этого сделать, он со смехом стянул одеяло, и чмокнул удивленную девушку в нос. — Ты жалеешь? — напряжённо спросил он. — Исо... — она выдохнула его имя, и протянула ладонь к его лицу. Пальцами она пробежала по его щеке, которая царапала ее пальцы, но ей нравилось это ощущение лёгкого покалывания. — Я не жалею, просто я... Мне немного... Она не договорила. Заметила на его бледных плечах тонкие красные полосы — царапины от ее ногтей. — Я сделал больно? — испуганно проговорил он, вглядываясь в ее лицо с чувством вины. — Кажется, и я сделала больно... — сказала она прикоснувшись к тонкой, рваной полоске на его коже. — Больно? Он перехватил ее руку, прижимая к своим губам, смотря прямо в ее глаза. Взгляд его был тяжелым и томным, девушка замерла. Он оставил поцелуй на ее пальцах, но продолжал держать ладонь у лица. И его дыхание щекотало ее кожу и заставляло сердце биться с бешеной скоростью. — Нет, вот когда ты в школе оцарапала мне лицо, было больно... — он усмехнулся и облизал губы. — Расскажи лучше как ты? Тебе больно? Почему ты вчера ничего не сказала? Не остановила? — Исо, — она улыбнулась, ощутив прилив нежности к тому, как он чутко отреагировал на то, что причинил ей боль. — Все в порядке. Девушка придвинулась ближе к нему, тут же попадая в его тёплые объятия. Одна его рука начала перебирать ее волосы. Она наслаждалась этим действием, прикрыв глаза и поцеловав его в плечо, прямо в отметины, которыми наградила вчера. — Фадиме... — прошептал он. — М-м? — девушка зарылась в изгиб его шеи, наслаждаясь теплом его кожи и нежась в объятиях мужа. Наконец она полностью смогла отдаться любви и нежности, которую испытывала к нему. — То, что вчера произошло... Ты ведь вчера доверилась мне... — он выдохнул, уткнувшись в ее макушку. — Я очень счастлив, просто знай это. И я очень тебя люблю. Сердце пропустило удар после его слов. Она улыбнулась, подняв глаза на него и тут же поцеловала страстно, завлекая в новый поцелуй. Девушка быстро оказалась сверху, поморщившись от боли, что вспыхнула, стоило ей поменять положение тела — напоминание о их первой ночи, и о том, что она – его женщина. — Фадиме... — его голос стал ниже, а руки обвили талию девушки, но он заставил себя остановится. — Наверное не нужно так спешить... Тебе надо немного отдохнуть... — он сглотнул, и взгляд его задержался на обнаженной груди жены. После вчерашней ночи, когда она наконец-то действительно стала его женой, он не знал как выпустить ее из своих рук. Как он теперь мог найти в себе силы не касаться ее, когда наконец-то получил на это полное право? Но сегодня вечером начинался Рамадан и теперь ему придётся сдерживаться на протяжении месяца, он знал что это будет сложно. — Исо... — девушка наклонилась к мужу, оставив нежный поцелуй на его губах и провела ладонью по торсу, спускаясь ниже, заставляя его мышцы напрягаться. Кочари лукаво улыбнулась, понимая какую власть имела над ним, ведь он плавился только от одного ее прикосновения. Его дыхание сбилось, когда он перехватил ладонь жены, и оба посмотрели друг другу в глаза. — Ты играешь с огнём, девочка, ты же знаешь? Она дерзко ухмыльнулась. В ее глазах появился огонь, такой же, какой появлялся всегда, когда они яростно спорили, когда ранили друг друга острыми словами... Тогда, когда они считали что они ненавидят друг друга, но оба сходили с ума от этого невыносимого притяжения. — Знаю... — выдохнула она прямо в его губы. — Но, может быть, я хочу обжечься? Исо одним движением оказался сверху жены, увлекая ее в нежный поцелуй и прижимая своим телом к кровати. Она почувствовала тяжесть его тела, и улыбнулась, предвкушая дальнейшее. Парень провел ладонью по руке Фадиме, вызывая мурашки по коже, переплетая их пальцы. Он снова посмотрел в ее глаза и встретив там только желание, поцеловал. В этот раз властно и страстно, опускаясь поцелуями на ее шею. Она тяжело дышала, запутываясь пальцами другой руки в его светлых волосах, пропуская мягкие пряди между пальцев, от чего он стонал прямо в ее кожу, посылая мурашки по ее телу и вызывая приятную дрожь. — Исо-о...— простонала она, когда его губы обхватили сосок девушки, и ее инстинктивно выгнуло навстречу ему. Они оба вздрогнули, когда раздался звонок телефона Фадиме. Исо замер, и его взгляд метнулся к Фадиме, которая облизала губы и испуганно посмотрела на него. Фуртуна отстранился, вернувшись на свою сторону кровати и накрывая себя одеялом по пояс. Фадиме разочарованно вздохнула, все еще чувствуя на себе поцелуи мужа и тайно злясь, что их так бесцеремонно прервали. Она взяла телефон. — Это брат... — сказала Фадиме, закусил губу и посмотрев на блондина, что прожигал ее страстным взглядом. — Кто бы сомневался, что это брат. — разочарованно проворчал Исо, опустившись назад на подушки, проводя ладонью по лицу, пытаясь прийти в себя. Девушка глубоко вздохнула, стараясь привести мысли к порядку и унять бешеное сердцебиение. — Слушаю, брат? — ответила Фадиме, закрыв глаза, чтобы не видеть этот взгляд Исо, что отдавался жаром внизу живота, и давал импульс телу, которое требовало продолжения ласк. — Доброе утро, дикарка! Надеюсь, вы уже проснулись с зятем? — серьёзно спросил Адиль. — Мы... Да, мы уже не спали... — сказала она, открыв глаза и увидев порочную ухмылку мужа. Он наслаждался ее смущением. И девушка кинула в него свою подушку, которую он тут же перехватил. Фадиме же сказала брату в трубку: — Собирались ехать к вам. — Поторопитесь тогда. — произнес он, и на фоне девушка услышала голоса парней из Кочари. — У нас тут проблема. Эсме пропала. Фадиме оцепенела. Вся нежность и раслабленность утра, словно смылись холодной водой. Она резко села, и посмотрела на Исо, который напрягся от ее испуганного вида. — Что значит, Эсме пропала? — запаниковала девушка. Услышав это, Исо тут же вскочил на ноги, напряжённо смотря на Фадиме. Его игривое настроение тут же пропало, он стал серьезным и сосредоточенным. — Адиль, мы сейчас приедем! — крикнула она и сбросила вызов. Приняв душ наспех, они оделись в первую попавшийся одежду, которую смогли найти в своих чемоданах. Что остались на первом этаже дома, неразбранными. Они выбежали из дома, и Фадиме не сразу попала ключом в замочную скважину, руки дрожали. Исо накрыл ее ладони своими и успокаивающе посмотрел в глаза. Она сделала глубокий вдох и закрыла дверь. Быстро оказавшись в машине, они сорвались в сторону Кочари. Исо крепко сжимал руль, думая только о том, что могло произойти с сестрой Эсме? Фадиме вглядывалась на дорогу прямо перед собой, моля Аллаха, чтобы с Эсме все было в порядке. — Исо! — вдруг произнесла она, испуганно на него посмотрев. Парень быстро бросил взгляд на жену, на миг потеряв дар речи, заметив как сильно она напуганна. Губы дрожали, а в глазах стояли слезы, которые она утирала рукой. Исо быстро сбросил скорость, и припарковался на обочине. — Фадиме? — спросил он, повернувшись к ней лицом. — Что, если это твой дядя что-то сделал Эсме? — сказала она, ощутив липкий страх. — Что, если он похитил ее? Или вообще... — Нет-нет... — отрицательно покачал головой Исо. — Дядя ужасный человек, это да. Он может все что угодно сделать, и с кем угодно, но Эсме... Он любит ее... Какой-то своей извращенной любовью. Он готов ломать ее, делать больно морально, убивать ее близких, но не убьет ее. Фадиме почувствовала, как после слов Исо страх отпускает, и его заменяет решительность. Они должны сделать все возможное, чтобы узнать в порядке ли она. — Нам нужно проверить все дома, что есть у вашей семьи, вдруг он куда-то туда отвез ее. Вдруг спрятал. — Вот, — он мягко улыбнулся, заметив перемену в ней. Девушка снова стала собой. Снова превратилась в боевого воина, которого вырастил Адиль из сестры. — Как скажет моя дорогая жена, так и сделаем.

***

Элени медленно просыпается, прислушиваясь к звукам дома, и не понимает почему в нем такая тишина. Внутри из-за этого поднимается тревога, девушка быстро встаёт с кровати и выходит в коридор. Она хмурится, от этой мрачной тишины. Мирьяно проходит на кухню, и сердце ее ухает вниз, когда она видит как Ильве увидев ее, быстро утирает слезы. — Племяшка, ты проснулась? — женщина улыбается и вставая со стула, быстро отворачивается к плите. — Что будешь на завтрак? Элени проходит на кухню, усевшись на стул. — Я не буду завтракать. Ильве, что случилось? Где все? Женщина игнорирует ее слова, доставая кукурузную муку и сыр, чтобы приготовить куймак. — Элени, так нельзя, нужно позавтракать. Девушка вдруг почувствовала злость. От нее что-то скрывали. Опять! — Ильве! — закричала она, и женщина тут же повернулась лицом к ней. — Что случилось? Почему ты плакала? И где все? Ильве прошла назад к столу и тяжело опустилась за него. — Элени... Эсме пропала... Девушка на пару секунд замирает. Куда могла пропасть Эсме? Когда они вчера вечером вместе ложились спать, обнимались и разговаривали? А затем она чувствует обиду. Почему ее не разбудили и ничего не сказали? Оставили в стороне, словно это не имело к ней отношение! А это была ее мать! Она почувствовала, как ком подкатил к горлу, а слезы уже были готовы пролится, но она крепко зажмурилась. Она постояла так пару минут. А когда открыла глаза, увидела перед собой Ильве, что тянула руки к ней, чтобы обнять. Но Элени отшатнулась от нее и полоснула злым взглядом. — Почему ничего не сказали? Эсме — моя мать! Она выскочила из кухни и дрожащими руками набрала номер Адиля. — Где ты? — тут же спросила она, даже не поздоровавшись. — Я знаю про Эсме! И я не буду сейчас разбираться! Нет на это времени! Адиль на том конце трубки, пытался быть спокойным, но его волнение было слишком слышно в дрожащем голосе. — Хорошо, дочка. — он тяжело выдыхает. — Мы вместе с Исо и Фадиме едем в Фуртуну. В Кочари ее нет... — Я тоже сейчас подъеду. Она сбрасывает вызов, не дав ему договорить. Быстро собирается, игнорируя дрожь и страх за мать. Она только обрела ее! Только поняла как это, чувствовать материнскую любовь и она не могла это потерять. Неужели она обрела ее, чтобы так быстро расстаться? А что, если прямо сейчас она нуждается в помощи, а никто не может ее найти? Никто не может ей помочь и она снова одна! Элени быстро накидывает на себя кардиган, но пальцы путаются и не могут застегнуть пуговицы. Она оставляет его незастегнутым, сверху накинув куртку. Девушка выбегает из дома, и быстро садится в свою машину, когда путь ей преграждает джип. Из-за того, что глаза застилали слезы, она не смогла рассмотреть кто был за рулём, только отстегнула ремень и вышла. Элени была очень зла, почему сегодня словно все было против нее? Почему все хотели помешать ей? Но как только она выходит, собираясь накричать на человека, что встал у нее на пути, девушка тут же замирает. Это Оруч. Он стоит и смотрит на нее, а затем быстро преодолевает расстояние между ними, врезаясь в нее, и тут же прижимая к себе. Она чувствует, что ноги подкашиваются, потому что он рядом, а с ним так тепло и хорошо. Оруч стоит здесь и Элени утыкается лицом в его плечо, плача из-за страха, что поглотил ее. На пару мгновений, она чувствует себя в безопасности, и думает что все в порядке, но потом замирает. А что, если он здесь, потому что все плохо? Вдруг они нашли Эсме, но было слишком поздно? Оруч не успокаивает ее, он знает, что ей нужно выплакаться, поэтому просто крепче обнимает любимую девушку и позволяет себе маленькую вольность. Он целует ее в макушку, перебирая волосы и поглаживая по голове. Спустя несколько минут, она выпутывается из его объятий и смотрит в лицо. Она очень бледная и парень начинает волноваться. — Ты здесь... Почему? Что-то плохое случилось, да? Эсме... Она... — Нет-нет, Элени, девочка моя! — говорит Оруч, немного наклонившись к ее лицу, и утирая мокрые дорожки слез. — Мы еще не нашли ее, я приехал за тобой, чтобы ты не ехала в таком состоянии за рулём. Девушка слабо улыбается, благодарно смотря на него. Фуртуна подталкивает ее к своей машине и Мирьяно идёт следом за ним. Когда они трогаются с места, Элени смотрит в окно, шепча про себя молитвы. Прося Деву Марию сохранить жизнь ее матери и дать им наконец-то быть вместе.

***

Шериф поворачивается на звук открывающейся двери и замирает. Перед ним стоит Эсме. Его жена. Женщина которую он любил уже больше двадцати лет и желал сделать своей. Он улыбается женщине, и по привычке хотел бы взмахнуть руками, поприветствовав ее, но не может, одна из его рук пристегнута наручниками к столу. — Прокурор, я знал что жена придет. Не смотря на то что дала против меня показания... — обиженно говорит он, украдкой смотря на жену. — Я знал, что она навестит своего мужа. Все таки двадцать лет брака! Эсме морщится от его слов и кладёт перед ним папку – документы о разводе. Мужчина зло улыбается, пробегая взглядом по строчкам заявления и поднимает на нее взгляд. В глазах его жгучая ярость, а на губах оскал. — Как только разведешься, к Кочари пойдёшь? Она смотрит твердо в его глаза, чувствуя небывалую решительность и гордо поднимает подбородок. — Пойду к Кочари, да. — отвечает Эсме, и позволяет улыбке на пару секунд тронуть ее губы, но потом берет себя в руки. Это замечает Фуртуна, который сжимает руки в кулаки и плотно смыкает челюсть, да так сильно что ходят желваки. — У нас с ним дочь, — продолжает женщина. — Наконец-то заживём жизнью, которую всегда хотели. Шериф громко смеётся, запрокинув голову, но смех ледяной, от него по спине женщины идёт холодок, а тело покрывается мурашками. — Заживёте... — произносит он, кивнув. — Черт возьми, заживете, если я позволю! Он ударяет ладонями по столу и прокурор Фериде вздрагивает, а Эсме сглатывает ком в горле. — Господин Шериф, успокойтесь! — говорит Дженгиз. Фериде переводит взгляд на Эсме и кивает, разрешая ей уйти. Как только женщина поворачивается спиной к мужчине, и ее рука опускается на ручку, он кричит: — Ты не будешь с ним жить, Эсме, слышишь?! Я уничтожу всех вас! Всех, кто меня предал, я уничтожу по одному! Я буду наслаждаться тем, как вы будете тонуть в крови! — Господин Шериф! — снова напоминает о себе Фериде. Она прекрасно видит, что это не просто угрозы, он не блефует, а действительно способен осуществить все, что сейчас сказал. Эсме резко дёргает дверь на себя и скрывается за ней. Она стоит облокотившись на стену, пытаясь успокоится. Сердце колотится в самом горле, а страх перехватывает дыхание, когда она слышит: — Догадайся, кто будет первым, Эсме!

***

Адиль оборачивается, когда в паре метров от них, останавливается машина Оруча. Элени заметив отца, чьи плечи опущены, выходит из машины и направляется к нему. Кочари поднимает глаза на дочь и она тушуется. Девушка хотела накричать на него за то, что они не сказали о пропаже Эсме. Хотела рвать и метать, но... Адиль был так сильно напуган, что она не смогла ничего ему высказать. Она подошла и тут же обняла его. — Дочка... — Ничего не говори, я ужасно злюсь! — Но обнимаешь меня... — он грустно улыбается. — Потому что ты нуждаешься в этом! Адиль оставляет на ее макушке поцелуй, и она проходит к Фадиме, обнимая тетю и кивая Исо. Адиль благодарно смотрит на Оруча и тот кивает ему. Они осматривают все побережье, но как и в Кочари, Эсме нигде нет. Люди Адиля и Оруча, сообща прочесывают всю деревню Фуртуна. — А в доме старосты искали? — вдруг спрашивает Элени и на пару мгновений в глазах Адиля появляется надежда. Он бежит впереди всех. Открыв дверь, мужчина застывает. Эсме здесь нет, за ее столом сидит Эмине. Адиль делает шаг вперед и за ним, в комнату входят Оруч, Элени, Фадиме и Исо. Эмине напряжённо осматривает всех присутствующих, снова вернув взгляд на несостоявшегося зятя. — Эмине... — голос Адиля уставший. — Ты ведь знаешь, где она? — Знаю. — соглашается женщина, заметив облегчение на лицах присутствующих. — Но сказать не могу. Обещала Эсме. Адиль пару раз моргает, словно не понимая что значат ее слова. Элени хмурится, и удивленно смотрит на Оруча, который пожимает плечами. Исо и Фадиме переглядываются, и снова смотрят на Эмине. Сестра Эмине кивает, тревожно глядя на Кочари, ожидая бурю, но он только смотрит на нее, испытывая облегчение и непонимание. Почему она ушла? Элени делает несколько шагов к Эмине, и берет ее руки в свои. — Скажи мне, мы ведь только обрели друг друга... Эмине с сожалением смотрит на племянницу. Она аккуратно убирает ее прядь от лица, погладив по волосам. — Милая, — Эмине смаргивает слезы. — Я дала слово, что никому не скажу, даже тебе. Элени кивает, уважая принятое Эсме решение, но искренне не понимая его. Адиль выходит первым. Шаги его медленные, а плечи опущены. Он постоянно думает о том, что же сделал не так, что она ушла? Элени идёт за отцом, но вдруг поворачивается. Она как и Адиль не понимает, почему Эсме ушла. Чувствует тоску по ней и грусть. Девушка смотрит на Оруча и чувствует благодарность за то, что он был с ней, когда она так нуждалась в поддержке. Она возвращается к нему, на пару мгновений задержавшись, прежде чем коснуться его руки. Элени хочет снова оказаться в его объятиях, как было утром, уткнулся лбом в его плечо и раствориться в этом мгновении, но знает что это невозможно. Оруч не успевает подумать, когда его рука накрывает ее ладонь, и оба поражено смотрят друг на друга. Он сглатывает ком, улыбается и напоминает клятву, что дал себе, а потом Адилю, что они с Элени всегда будут просто друзьями. Элени тоже улыбается ему, затем обнимается с Фадиме, снова кивает Исо, и быстро уходит, стараясь догнать отца. Мирьяно сжимает ладони в кулаки, потому что рука все еще помнит его кожу, и ей так хочется остаться с этим чувством подольше, запомнить его. Старший из братьев Фуртуна смотрит ей в след, понимая как много сил требуется от него, чтобы держаться подальше от Элени. И как тяжело себя держать в рамках дружбы. Элени обнимает отца, и оба они скрываются в салоне машины. Оруч переводит взгляд на Исо и Фадиме. Младший брат приобнимает свою жену, мягко поддталкивая ее к выходу, и переплетая их пальцы. Когда они выходят, Оруч ощущает внутри себя странный импульс. Это искренняя радость за брата, который смог быть с девушкой, которую уже давно любил. Не смотря на препятствия и вражду между ними, они обрели друг друга и теперь были женаты. Старший брат идёт за ними, и его глаза продолжают смотреть на их руки, когда он вдруг ловит на себя на том, что завидует. Это тихое счастье брата радует его, но также дает понять то, что для него это недоступно. Он не имеет право на брак с любимой девушкой, и не будет отцом их детей. Оруч улыбается брату и невестке, которые машут ему уже из машины, затем едет домой. Хочется скорее оказаться дома, сегодня начнётся Рамадан, ему нужно помочь бабушке, но перед этим, немного отдохнуть. Он измотан морально и физически, он очень устал и хочет оказаться в своем доме и заглушить мысли. Мысли об Элени. Но этому было не суждено сбыться. Около его дома, маячила мать. Он кивает ей, и проходит мимо, но голос женщины заставляет его остановится: — Оруч, — она тревожно щурится, смотря на его напряженную спину. — Где Эсме? Что-то узнали? Оруч поворачивается и Зарифе замирает, у ее первенца потухший взгляд и он просто отвечает ей: — Она жива, с ней все в порядке. Она сама ушла и не хочет, чтобы ее находили. — Вот как, ладно. — женщина кивает сама себе. Сын заходит в дом, и перед ее носом закрывается дверь. Каждый шаг, даётся ему с трудом и оказавшись в своей комнате, он садится на кровать, а затем падает на нее спиной, закрывая глаза. Перед ним счастливый брат со своей женой, а потом перед внутренним взором появляется Элени. Ее зеленые глаза, в которых он утонул еще в первую встречу и больше не смог найти спасения. Ее густые темно-русые волосы, в которые он зарывался руками, и вдыхал их аромат, когда она везла его раненого в медпункт. Он и сейчас ощущал этот цветочный аромат, что исходил от нее. Быстрые шаги разрывают тишину коридора, а затем в его комнате зажигается свет и заходит Зарифе. — С тобой что? Если с Эсме все в порядке? — нахмуривается она. — Все в порядке. Если честно, мама, я хотел бы побыть один. Он еле сдерживался, чтобы не прогнать ее, но Зарифе сегодня не понимает намёков, поэтому присаживается около сына. — Это из-за Элени? Оруч резко поворачивается к матери, и встает с кровати. — Ты уже с ума сходишь, Оруч! — говорит она, тоже поднявшись на ноги. — Тебе просто нужно было взять эту девочку в жены! Думаешь, я не вижу эти твои взгляды? Зачем искушать судьбу? Просто поженитесь! — Мама! — закричал он и женщина вздрогнула, от ярости в его голосе. — Ты же хочешь ее в невестки не для того, чтобы я был счастлив с любимой девушкой! Ты хочешь победить! Хочешь, чтобы она спасла тебя от Адиля! Парень повернулся к матери и она испугалась его взгляда. Безжизненный, словно жизнь текла, менялась, и шла у всех, кроме него. Гнев что только что вырвался из него, тут же сменился разочарованием. — Но я не хочу, чтобы она была разменной монетой в твоих играх. Хватит и того, что ты разрушила ее жизнь. Зарифе молчит. Она морщится от слов сына, поджав губы, но смиренно слушает. Он делает шаг к ней, и она внимательно смотрит на своего сына. — Я буду одинок всю жизнь. — серьёзно проговаривает он и глаза Зарифе расширяются от откровений Оруча. — Ты дала мне эту жизнь, но смысл ее отобрала своими интригами. — Сынок... — женщина протянула руку, прикасаясь к щеке сына, но тот отпрянул. — Нет, ты выслушаешь меня! Элени... Я только её могу представить своей женой и матерью детей... Но это невозможно... Я не причиню ей такого зла, не возьму в нашу семью... — Сынок... — снова шепчет она, когда он проходит к выходу из комнаты. — Клянусь, я все исправлю! Я сделаю все, чтобы вы были вместе! Оруч горько усмехается, и поворачивается назад к матери. — Мама, оставь. Ты клялась нами с Исо, что не имеешь отношения к продаже Элени, и это оказалось ложью! Спроси меня, верю ли я твоим клятвам? Он уходит, закрывая за собой дверь, она остаётся одна в комнате. Женщина думает только о том, что сама же и разрушила всю жизнь сына, он прав. Она больше не спрашивает Аллаха за что это все ей, она понимает что это наказание за грехи.

***

Эсме тяжело вздохнула, заметив что дом который она сняла в соседней деревне, в непросто плохом состоянии, а в ужасном. Женщина принимается за уборку. Она снимает старые занавески, укладывая их в мусор потому что на них уже дыры от времени. Эсме чувствует щемящую тоску по Элени и Адилю, знает что они ищут ее, потому что звонила Эмине и рассказала об их поисках. Староста ловко убирает всю паутину, стряхивает пыль, выбивает подушки и вытирает мебель. Греет воду и моет имеющуюся посуду, включает холодильник и убирает туда продукты. Она вздрагивает от каждого звука, что слышно с улицы, ведь ждет прокурора Фериде Дженгиз. Специально позвала ее сюда, чтобы никто не знал об их разговоре. Помыв окна, а затем и полы, Эсме вешает новые занавески, и удовлетворенно оглядывает свою работу. Звук подъезжающей машины, заставляет Эсме замереть у окна. Это прокурор Фериде. Она слышит шаги, и еще до того, как раздастся стук в дверь, открывает ее и приглашает женщину внутрь. Фериде закрывает за собой дверь и быстро оглядев временное жилище Эсме, присаживается за стол. — Чай? Я как раз только заварила. — предлагает Эсме и прокурор замечает как дрожат ее руки. — Госпожа Эсме, давайте начнём? — мягко произносит Дженгиз, и она кивнув, садится напротив. — Говори все. — она складывает руки на стол, по привычке сцепив их в замок. — Начни с самого начала. — Как вы уже знаете, мы с Адилем были влюблены друг в друга еще двадцать лет назад. Фериде кивает, она уже знала это, когда задерживала Адиля Кочари за взрыв особняка Фуртуна. — Мы тогда даже никях совершили, — она грустно улыбается, вспоминая те прекрасные дни. — Но это не уберегло нас. Мы захотели сбежать в Стамбул от этой вражды, Гезеп даже купил нам билеты, но его увидела Хиджран. Когда мы уже ехали в автобусе, я хотела рассказать Адилю, что жду ребенка, но автобус остановили. Адиля задержали, а меня забрал отец. — Эсме обхватила себя руками, и встала из-за стола, подходя к окну. Фериде чувствует, как по спине пробегает неприятное чувство обреченности. — Может быть воды? — спросила прокурор, тоже вставая рядом. — Все в порядке. — она грустно улыбается, стерев слезы. — Он ударил меня и я упала, из кармана выпал тест на беременность, и Хиджран... Она ведь была моей подругой... Мне так казалось... Но она сказала об этом отцу. — она замолкает, окунаясь в неприятные воспоминания, что причиняют боль. — Он решил что дочь, беременная от врага не имела право жить и потащил меня к обрыву. Но когда он хотел столкнуть меня... Сорвался сам. Фериде взволнованно заходила по комнате, вдохнув воздуха и не понимая как всю эту боль и предательство пережила эта женщина. Эсме молчала, продолжая смотреть в окно, в одну точку. — Спустя неделю, ко мне пришел свататься Шериф. Ширин сказала, что у моего ребёнка будет отец, а Зарифе... — она горько усмехается, вспоминая как женщина шептала ей, словно хотела помочь. — Сказала, что мне обязательно нужно выйти замуж, ведь так я спасу Адиля, и его не убьют. Я согласилась только из-за этого! — говорит Эсме, обернувшись к Фериде. — Наш брак, не был браком в полном смысле этого слова. Мы никогда не спали вместе. Через неделю после свадьбы, мы уехали в Стамбул, где жили до родов. Когда подошли к этой части истории, Эсме расплакалась. И Фериде налила ей стакан воды. Староста Фуртуна выпила и продолжила рассказ: — Роды были тяжелыми... — шепотом проговорила Эсме, снова погрузившись в тяжелые воспоминания. — Я так сильно устала в них, что потеряла сознание. Когда пришла в себя, никого рядом не было. Я кричала о своем ребёнке... — она замолчала и Фериде замерла, напряженно сжимая пустой стакан в руке. — И мне сказали что моя дочка... Моя Алейна... Умерла... Проблемы с сердцем... — Боже, Эсме... — она подошла к ней, чувствуя как и сама плачет. Она слышала сотни трагедий, но никогда, чтобы столько несправедливости и страданий сваливалось на одного человека. — Можно я обниму тебя? Не как прокурор, а как обычная женщина? Эсме только кивает, и Фериде прижимает к себе ее дрожащее от рыданий тело. Дженгиз гладит ее по волосам, чувствуя как намокает плечо из-за ее слез. — Как ты это выдержала? — голос прокурора дрогнул. — Я держалась ради памяти своей дочери. Я хоронила ее одна, и каждый день была на ее могиле. — призналась женщина. — А потом, Шериф принес мне деньги... Много денег. Я решила стать старостой своей деревни... Решила принести пользу людям... Все те деньги я потратила на деревню. — произносит она, шмыгнув носом. — Каждый день я приходила на могилу своей дочери в любую погоду и говорила с ней... Моя Алейна... А потом, я узнала об Элени... — взгляд Эсме вернулся к Фериде, и она улыбнулась. — Да, я знаю, Элени приехала искать свою биологическую мать и это Хиджран. — сказала прокурор, заметив как плотно сжались губы Эсме. — Не Хиджран, а я... — устало сказала Эсме. —Шериф, Зарифе и Хиджран, сговорившись, продали мою дочь греческой семье, и те деньги, что передал мне Шериф, были за продажу моего ребёнка... — О, Аллах! — Фериде прижала руки ко рту. — Они заставили меня оплакивать моего ребёнка, пока она жила в другой семье!

***

Вечер приблизился к деревням, и все живое замерло в ожидании начала священного месяца Рамадан. Тишину спящей Фуртуны нарушает мерный, торжественный звук барабана. Давулджи останавливается у каждого дома, выкрикивая старинные стихи-мани: — С именем Аллаха я начал, Слово свое обновил. С благой вестью Рамадана, К вашим дверям я пришёл! Оруч открывает дверь, и протягивает несколько свернутых купюр барабанщику с лёгким поклоном, и рукой у сердца. Это обычная дань уважения за благословенную весть, традиция уходящая корнями в прошлое. Он стоит и смотрит как давулджи удаляется к другим домам. Рамадан в этом году для него начался с тяжелым сердцем, но он смиренно принимает все, что преподносит ему судьба. Он удивлённо смотрит на подъезжающий пикап младшего брата. Исо опускает стекло, и радостно произносит: — Нас ждёшь, брат? — Благословенного Рамадана! — произносит Фадиме, наклонившись в окно мужа и смотря на своего деверя. — И вам также благословенного месяца! — отвечает он, сам не заметив как начинает улыбаться. Старший смотрит на то, как его младший брат быстро обегает машину и открывает дверь своей жены. Оручу нравится этот новый, счастливый Исо, которым он стал рядом с Фадиме. Они хорошо повлияли друг на друга. С тихими смешками муж и жена заходят внутрь дома, а за ними и Оруч. Исо поздравляет бабушку и мать с началом священного месяца и целует их руки. Фадиме подходит к Ширин, и с пожеланием: — Пусть ваш священный Рамадан будет благословенным! Целует руку бабушки Исо. Ширин обхватывает лицо невестки руками и оставляет на ее лбу поцелуй. — Пусть Рамадан будет плодотворным! — произносит Ширин, с ухмылкой смотря на внука и его жену. Фадиме подходит к Зарифе и все внутри переворачивается только от вида ненавистной для нее женщины. Традиции требуют почтения к матери мужа, но как быть с тем, что это женщина отняла у них Элени? И отрезала волосы самой Фадиме? То что делает девушка дальше заставляет ее скрипеть зубами, но она делает это ради Исо. — Благословенного Рамадана, свекровь! — произносит Фадиме, и берет ее руку. Зарифе же, берет ее ладошку в свою, не позволяя поцеловать. Вместо этого, она притягивает девушку к себе и целует ее в лоб, обнимая и прижимая к себе. — Спасибо, и тебе тоже, дочка. Все удивленно смотрят друг на друга, но больше всех кажется удивлена Фадиме. Она замирает в объятиях свекрови, не в силах обнять ее в ответ, но и не отстраняясь. Чувствует, как бешено бьется сердце матери Исо, когда Ширин прерывает эту неловкость своими словами: — Ну все, довольно. Исо, бери жену, забирайте Оруча и езжайте в Кочари. Рамадан начался, поспешите, может быть еще успеете на сухур! Она передаёт Исо пакет с едой и кивает на выход. Когда за ними закрывается дверь и две женщины садятся за стол, Ширин прищуривается, смотря на невестку. — Что это было, Зарифе? Обняла Фадиме, назвала "дочерью"? Что ты задумала? — требовательно спрашивает пожилая женщина. — Я просто решила принять эту девчонку Кочари. — пугающе спокойно произносит она. — Фадиме – жена Исо и мать моих будущих внуков. Ради Исо, я приму ее. Я итак уже потеряла Оруча... — Она поднимает глаза на свекровь, и та замечает ее слезы. — Видела, как он смотрит на меня? Как на врага! Он сказал, что я забрала смысл его жизни... Ширин долго молчит, вглядываясь в черты лица невестки. В ней борется сомнения и робкая надежда. — Я буду рада, Зарифе, если все что ты сказала – правда. — говорит она. — Начался Рамадан, помни в это время ложь еще тяжелее. Аллах видит искренна ты, или держишь за спиной нож. Зарифе ничего не отвечает.

***

Дверь в дом Кочари открывает Эйпхан, который зло смотрит на братьев Фуртуна, но тут же замечает среди них Фадиме. И взгляд его меняется. — Фадиме? — Эй, ты! На меня смотри! На мою жену не смотри! — тут же произносит Исо, пропуская Фадиме вперед и помогая ей снять пальто. Эйюпхан стоит и кипит от своей ненависти и зависти к Исо. Блондин помогает жене разуться и кладёт перед ней тапочки. Оруч, который сняв обувь и верхнюю одежду, стоял и ждал пару, только закатывает глаза. Его брат и во время Рамадана успевал ревновать свою жену и злиться на несчастного влюбленного в нее Эйюпхана. Когда они втроём проходят к столу, все радостно встречают их. — Мир вам! — проговаривают братья Фуртуна. — И вам мир! — отвечают одновременно все Кочари. — Гостей принимаете? — спросил Исо, держа в руках пакет с едой, что бабушка сунула ему в руки перед выходом из дома. — Какие же вы гости, зять? — усмехнулась Ильве. — Оруч, добро пожаловать! — Разве после свадьбы наших сумасшедших, мы не стали одной семьей? — грустно улыбнулся Адиль. — Верно, — кивнул головой Оруч. — Брат, я тогда принесу нам тарелки! — сказала Фадиме. — А я помогу своей жене! — проговорил Исо, тут же уходя за ней. — Что и следовало доказать, зять не может и минуты без нашей дикарки! — сказал Гезеп. — Эйюпхан, принеси еще стулья с кухни. — сказал Адиль и парень тут же пошел за парой. А на его место сел Оруч, игнорируя пристальный взгляд Адиля, ведь место было около Элени. — На сухур встала, да? — спрашивает он, встречаясь с ее счастливой улыбкой. Она кивает головой, радостная что может разделить такое значимое событие вместе с Оручем. Эйюпхан медленно подкрался к кухне, остановившись у входа и прислушиваясь к тому, о чем Исо и Фадиме могут говорить. Сначала на кухне было слышно только звон посуды, и то как кто-то перекладывал еду. К его удивлению, раздался тихий, но счастливый смех девушки, и парень заглянул внутрь. Фадиме смеялась, доверчиво прижимаясь к плечу Исо, а он в свою очередь обнимал ее за талию, так собственнически, но в тоже время осторожно. — Исо, — обратилась Фадиме к мужу. — Гезеп обожает сарму, поэтому пока он не увидел, съешь хоть немного. Она берет двумя пальцами сарму и подносит к губам мужа. Парень открывает рот и с наслаждением откусывает. — О, Аллах, с твоих рук сарма еще вкуснее, клянусь! — проговорил он, смотря в глаза жены, на что она смущённо улыбается. — Девочка, я очень хочу тебя поцеловать... — прошептал он. — Исо! — она возмущенно шикнула на него. — Начался Рамадан! — Знаю, поэтому и сдерживаюсь. Эйюпхан заходит на кухню, и громко кашляет. Исо перестаёт обнимать ее талию, а Фадиме достаёт тарелки из шкафа, пока ее муж сверлит взглядом Эйюпхана. — Чего смотришь, сладкий? — спрашивает Исо. — Тебе какое дело? — отвечает Эйюпхан и Исо чувствует как внутри поднимается волна гнева. Но он должен сдерживаться, ведь начинался священный месяц. — Мне какое дело? — произносит Исо, на что парень кивает. Аллах видел, Исо этого не хотел, но этот Эйюпхан сам нарывался. — Дорогая жена, дай мне пять минут, я с товарищем... Пальцы девушки мягко переплетается с пальцами Исо, и она произносит: — Мой дорогой муж, пойдем пожалуйста? Фуртуна бросает взгляд победителя на парня перед собой, и улыбка расплывается сама по себе на его губах. Он поднимает брови, а Эйюпхан смотрит на руку девушки. Исо гордо поднимает руку жены, вновь демонстрируя глупому парню, ее обручальное кольцо и оставляет поцелуй на костяшке у безымянного пальца. — Моя дорогая жена, пойдем. Уже стоя на выходе из кухни, Исо оборачивается. — Сладкий, возьми по дороге стулья. Они расцепляют руки, только когда подходят к столу. Фадиме двигает еду, чтобы освободить место для их с мужем тарелок, а Исо в это время ставит на стол сарму. — Бабушка передала, — говорит он, и Гезеп заметно оживляется. — Что там? – спрашивает он. — Сарма. — О, Аллах! — восклицает он, протягивая свою тарелку. — Давай-ка зять, положи мне побольше. Исо улыбается и смотрит на жену, она только подмигивает ему. И это замечает входящий в комнату Эйюпхан и снова злится, сжимая кулаки на спинках стульев. Исо накладывает несколько штук в протянутую тарелку, и Гезеп рассыпается в благодарностях. — А это сладкое, потом съедим. — говорит Исо, поставив лаз бёреги и повернувшись к Эйюпхану. — Сладкий, утрудили мы тебя! — проговаривает Исо, взяв стул у парня и поставив его около своей жены. Исо берет одну из тарелок у Фадиме и протягивает Оручу. За всей этой семейной сценой, наблюдает Эйюпхан, ужасно злясь. Это он должен сидеть около Фадиме! Он должен был помогать ей на кухне, и именно его она должна была кормить с рук! Ублюдок Фуртуна украл его жизнь! Украл мечты! Ильве налила чай Исо, Оручу и Фадиме, и тут же разнесла его. И в это время Исо заметил, что сидит около Элени, которая не была мусульманкой, но почему то встала на сухур. — Элени, — обратился он, и девушка удивленно повернулась на него, держа в руках чай. — Слушаю, — с улыбкой сказала она. — Ты зачем встала? — Почему все у меня это спрашивают? Может я тоже буду держать пост? У нас христиан тоже есть посты. Христианка что, не может держать пост в Рамадан? — Может, почему нет? Веру не спрашивают ведь, ты и сама говоришь, что у вас тоже есть посты. — примирительно сказал Оруч. — Да, например перед праздником Пасха. — Пашá? — не понял Оруч. — Воскресение Христово, день, когда Иисус Христос воскрес. — пояснила девушка. — Аа, произношение похоже. — кивнул Оруч. — У нас в исламе, он пророк и посланник Аллаха – Иса. Элени кивает. — Тогда решено, я тоже буду держать пост. — решительно заявила она, посмотрев на всех по очереди. — А какие правила? Все добродушно рассмеялись. — Голод для всех. — объяснил Оруч, стараясь не смотреть в ее изучающие глаза. — Остальное дело сердца. Адиль усмехнулся, смотря как Оруч и его дочь Элени подвисли, смотря друг на друга. — Это значит во время поста ты не только голодаешь... — начал дядя Амирун. — Да, — кивнул Оруч, подтверджая его слова. — Ты и себя еще держишь в узде, во всем. — продолжил дядя начальник. — Хорошо! — кивнула девушка впитывая все слова, что говорили за столом. — Хотя и голод испытание не из легких... Имен называть не буду, некоторые когда голодные показывают свое истинное лицо, — усмехнулся Адиль. Фадиме рассмеялась, и Исо посмотрел на нее, она качнула головой в сторону Гезепа, что сидел напротив них. Исо улыбнулся. — Понял, это камушек в мой огород! Хорошо, что я сытый! — сказал он, положив в рот кусочек хлеба, обмакнув его в горячем куймаке. — Когда Гезеп голодный, близко не подходи! Это средство только на месяц рассчитано...— предупредила Ильве. — Потом срок действия заканчивается и присоединишься к нам, брат! — подколола его Фадиме. — Ешьте-ешьте! — миролюбиво отозвался мужчина. — Сытым ты кстати тоже ничего, — внес свою лепту Оруч, на что все, кроме Эйюпхана, рассмеялись. Исо поймал его взгляд, и долго смотрел, пока тот не отвернулся. Его ужасно раздражал этот парень, который все не упускаю возможности, посмотреть на его жену. Элени протянула тарелку с маслинами Оручу, и он взяв пару штук, поблагодарил ее. Раздался имсак. — Вода! Заболтались! — закричала Фадиме, вставая. — Вот ведь! Воду забыли выпить! — проговорила Ильве, направляясь к кувшину с водой. Элени удивленно следила за их метаниями. — Воду выпить забыли? — растерянно произнесла она, посмотрев на Оруча. — Сейчас будем пить воду. — улыбнулся он, смотря на нее. — Сестра, — обратилась Фадиме к Ильве. — Ты наливай, я раздам. — Можно мне воды? — спросил Эйюпхан, смотря на Фадиме, которая не видела его, или упорно делала вид, что не видет и не слышит. Когда девушка посмотрела на него, Исо тут же протянул руку за водой. – Я возьму, — сказал он, и Фадиме протянула стакан мужу. Затем Оручу, Элени и Адилю. — Мне тоже стакан дашь? Гезеп напряжённо смотрел за Эйпханом, пока Фадиме принесла ему два бокала. — У кого еще воды нет? — спросила она и поставила перед дядей Амируном стакан. — У меня тоже нет воды, дашь? — снова спросил он, и девушка подала ему стакан, зло сверкая глазами. — Пусть у тебя будет много тех, кто будет подавать тебе воду! — произнес Эйюпхан, чувствуя небывалую злость внутри. Она раздала стаканы с водой всем, и он был последним в то время, как Исо она протянула первый стакан. — Не сомневайся, сладкий, у нас с женой будет много тех, кто будет подавать нам воду. — сказал Исо. У Эйюпхана даже зубы заскрипели, от того как плотно он сжал челюсть. — Исо! — ткнула его девушка, поперхнувшись своей водой. — Давайте делать намерение! — проговорила Ильве. — Пусть Аллах примет наши молитвы.— проговорил Оруч. — Во имя Аллаха! — Как правильно намереваться? — спросила Элени. — Зачем ты хочешь держать пост? — спросил Оруч. — Чтобы почувствовать. — с улыбкой сказала она. — Что почувствовать? — не понял парень? — Чувство, которое охватывает всех вас. — она снова прошлась взглядом по всем присутствующим, понимая что здечь не хватает одного человека. Ее взгляд поймал отец, и кивнул. Он тоже скучал по Эсме. — Хорошо, тогда так и намеревайся. — предложил старший из братьев Фуртуна. — Я боюсь сказать что-то не то. — призналась девушка. — Что ты можешь сказать не то? — улыбнулся он. — Просто делай это со мной. Девушка придвинулась к нему ближе, словно так ей будет понятнее. — Скажи, Аллах, я намериваюсь... — сказал он, наклонившись к ней. Девушка внимательно слушала, наблюдая как шевелятся его губы. — Аллах, я намериваюсь... — повторила она. — Чтобы почувствовать Рамадан... — Чтобы почувствовать Рамадан... — проговорила девушка, ощущая себя частью чего-то большого и значимого. — Хочу постится. — Хочу постится. — твердо сказала она, и улыбнулась. — Пусть Аллах примет. — улыбнувшись, проговорил Оруч, смотря на нее с гордостью, от чего она покраснела. Гезеп смотрел на племянницу, и не мог насмотреться. Его даже не бесил Оруч, что постоянно улыбался их малышке Элени, от чего та сияла словно солнышко. — Ну ладно, пусть Аллах примет! — произнес Оруч, вставая. — Спасибо за сухур, пусть Аллах примет ваш пост. — Куда? — удивился и назмурился Адиль. — Мы организуем место, оставайся тут. В доме дяди. Элени радостно смотрела на всех, пытаясь не выдать себя, но с треском провалилась. Амирун удивлено посмотрел на Адиля. — Что? У меня дочь не замужняя, не оставлю же я его у себя! — Спасибо, Кочари — улыбнулся Оруч. — Но я отсюда пойду на утреннюю молитву в мечеть, а оттуда в особняк. Адиль кивнул. — Исо, — вспомнил вдруг Оруч. — Завтра приедь на фабрику, нужна твоя помощь, долго держать не стану. — Хорошо, брат. Братья Фуртуна обнялись. В это же время за Оручем вышла и Элени. Адиль поднялся, чтобы идти следом за ними, но с двух сторон его удержали руки. Фадиме и Гезеп. Гезеп пошел сам следить за племянницей, кивнув брату, что проследит за всем. Девушка смотрела на Оруча с улыбкой, словно знала какой-то секрет. Его сердце сбилось с привычного ритма, когда он посмотрел на нее. — Что? — Что-что? — Ничего... — смутился Оруч и сглотнул, улыбаясь. Вышел Гезеп и Оруч первым заметил его, улыбка тут же пропала с его губ. — Что такое? — шёпотом возмутился он. — Как будто мы тебя выдали замуж и провожаем к жениху! Оруч зажмурился, чувствуя как вздрогнул после этих слов. Если бы только это была правдой, но не в их случае. — Боже мой! — Не волнуйся Гезеп, даже если вы меня отдадите, он меня не возьмёт. — тут же ответила девушка. Мужчина закатил глаза от этих слов. Конечно! Видел он взгляды этого Фуртуна на их мелкую! — Гезеп, ты можешь вернуться в комнату, пожалуйста? — с милой улыбкой проговорила Элени, чему удивились и Оруч, и Гезеп. Элени развернулась к Оручу, в глазах ее был какой-то огонь, от которого парень замешкался. — Ты же не возьмёшь, да? Он отрицательно покачал головой. — Ни за что! Невозможно! Гезеп усмехнулся. Он уже видел одну такую пару! Они тоже говорили что "ни за что" и "невозможно", а теперь у обоих были кольца на пальцах и постоянное хождение друг за другом. Но мужчина кивнул парню и девушке, и вернулся в комнату, где как раз Исо и Фадиме о которых он только что вспоминал, складывали тарелки, чтобы отнести их на кухню. Элени проследила за тем, как дядя скрылся в комнате, когда Оруч притянул ее к себе за локоть. Прикосновение было быстрым и коротким, он сразу же отпустил ее, как только она встала ближе. Но по коже Элени пробежал жар, который она испугалась. Девушка тихо и нервно рассмеялась, скрывая за смехом то, как часто бился ее пульс. — Что опять происходит? Опять пытаешься играть с моими настройками, а? — спросил он, подмигнув. — Ты что, издеваешься надо мной? Они стояли так близко. И это близость хоть и была запретной, так же оставалась очень желанной для обоих. — Я не играю...— улыбаясь произнесла Элени. — Не играю! — Да ты вошла в роль прямо! — поразился Оруч, рассматривая ее. Она пожала плечами, пытаясь забыть всю тяжесть и стены, что стояли между ними. — Ну ты и даёшь! — выдохнул Оруч. — Я просто хочу столкнуться с этой правдой! — вдруг выпалила она, и голос дрогнул от подступающих слез. — Какая правда, а? — наклонившись, спросил он. — Ты... — она сглотнула. Ком в горле мешал сделать вдох, но эти слова нужно было сказать, чтобы напомнить и ему, и себе, о том, что это невозможно. — Ты не мой возлюбленный... Он замер, пораженый ее словами. Улыбка медленно померкла на его лице и он отступил на шаг. — И никогда не будешь... Потому что у тебя ужасная семья. — Мы поняли уже это. — кивнул он, отводя от нее взгляд. — Это моя мечта... Нереальная. Он тяжело сглатывает и махнув ей на прощание выходит из дома. Дверь закрывается с громким звуком и она вздрагивает, обняв себя за плечи. Мирьяно сказала ему то, во что сама не могла до конца поверить. Всегда казалось, что для них еще есть какой-то шанс. Так хотелось броситься за ним, остановить, и забрать эти слова, что она опустила тяжелым грузом на их плечи. Но Элени продолжала смотреть на закрытую дверь и понимала, что каждый раз вот так расставаясь, они делают друг другу больно. Она видела, что Оруч приносил их обоих в жертву из-за греха, что совершила его семья по отношению к ней.

***

Когда за ним закрывается дверь, Оруч тяжело вздыхает. В голове все еще крутятся слова Элени. « Я должна столкнуться с этой правдой...» « Ты не мой возлюбленный...» « И никогда не будешь...» Он поправил воротник куртки и поднял голову к небу, где только начинался рассвет. Но появилась слабая полоска света, словно надежда на что-то хорошее. Бывший доктор медленно спустился со ступеней дома Кочари и пошел к своей машине. Снаружи он казался спокойным, но это был только вид. Внутри у него все тлело от удушающей тоски и боли. Хотелось кричать, но мужская гордость и воспитание не давали сделать этого. Он мог только плотнее сжимать челюсть, в очередной раз напоминая себе то, что так правильно. Открыв дверь машины, он поднял взгляд на окна комнаты Исо и Фадиме, и в этот момент в них погас свет. Оруч искренне улыбнулся и сел за руль. По крайней мере, его брат наконец-то счастлив. И по взглядом, что он сегодня ловил у них, понимал, что они безумно влюблены друг в друга. Когда-нибудь у него будут племянники, и он станет самым лучшим дядей для детей Исо и Фадиме. Это принесло ему пусть и слабое, но утешение. Он горой встанет за семью брата! Звонок в тишине раннего утра раздался неожиданно и тревожно. Он удивился, увидев имя звонящего и тут же поднял трубку. — Сестра! Как ты? Где ты? Мы обыскались тебя! — Оруч... — голос Эсме тихий, и заставляет напрячься его. — Со мной все в порядке. Мне нужна твоя помощь... — Я слушаю, — произносит Оруч, нервно сглатывая. Предчувствие чего-то нехорошего появляется у него внутри и заставляет нервничать. — Но твоя помощь мне, может расколоть твою семью. Ты готов пойти до конца? Даже если это будет значить... Наказать собственную мать? Парень выдыхает, сжимая телефон в руке и смотря куда-то в даль, словно там ему могут подсказать правильное решение всех навалившихся на него проблем. — Я долго защищал её, — произносит он, и его голос дрожит от боли. — Не мог оправдать её поступки... Но и не мог честно признаться Адилю. Я не хотел своими руками положить в землю мать... — Оруч, — произносит женщина, и парень слышит в ее голосе сочувствие. — Если ты откажешься, ничего страшного, я все понимаю. Она твоя мать... Но я хочу, чтобы они все ответили по строгости закона. — Виновные должны быть наказаны. — твердо говорит он. — Говори, что мне делать? Он чувствует пугающее облегчение. По крайней мере, она будет жива. Ведь никто не знал, что уготовил для нее Алиль Кочари за свои потерянные двадцать лет отцовства.

***

В комнате Фадиме и Исо было тихо. Они лежали лицом к друг другу, и руки их были переплетены. Это стало их привычным действием. Обоим нравилось ощущение тёплой ладони в руке. Фадиме гладила чуть шершавую руку мужа, а Исо большим пальцем гладил ребро ее ладони. — Фадиме... — М-м? — Я сегодня поймал себя на мысли, что мне так уютно и спокойно здесь, со всеми Кочари. — признался он. — Я здесь чувствую себя на своем месте, словно так и должно было быть. Девушка искренне улыбнулась, смотря в его глаза. Ей было приятно слышать такое о своем доме и о людях, которыми она дорожит. — Не могу сказать такого об особняке Фуртуна... — прошептала она. — Но я очень люблю Ширин и Оруча. Возможно когда-то смогу полюбить и твою мать. Он кивнул прекрасно понимая как это непросто. — Она сегодня обняла меня, и я была в смятении... Назвала дочкой, словно... — девушка не могла подобрать слов. — Мне показалось это было искренне, как ты считаешь? — Я не знаю. — честно сказал он. — От мамы можно всего ожидать! — Мне так жаль, что ты не познакомился с моей мамой... — грустно сказала Фадиме, и ее глаза наполнились слезами. — Ты бы ей понравился... — Моя дорогая жена, — произнес Исо, утирая слезинку, сорвавшуюся с ее ресниц. Все сжалось внутри от ее беззащитности и того, какой она ранимой была на самом деле. — Мы можем сходить к ним на могилу, хочешь? Она оживилась. Наверное это была хорошая идея? Ей бы очень хотелось этого. Они возьмут благословение у родителей... Возможно, тогда ее отпустит чувство вины, что она так глубоко спрятала в себе? — Хочу... Но ты уверен? Мой отец убил твоего... На мгновение в комнате повисла тишина, напоминая о боли, что их семьи причинили друг другу. — Я знаю, Фадиме... Но это важно для тебя, и важно для меня, а я на все пойду ради нас! — признался он. — Исо! — она поцеловала его в щеку, удобно устроившись на его плече и слушая стук его сердца. — И к твоему отцу зайдём, давай? Исо с благодарностью посмотрел на нее и крепче прижал к себе. Фадиме чувствовала его боль и понимала как никто другой. Они готовы были просить благословение у мёртвых, чтобы погасить полностью тлеющие угли вражды. — Как проснёмся, сразу и поедем. — решил он. — А оттуда уже на фабрику. — Хорошо, мой дорогой муж. — сказала она, потеревшись щекой о его плечо. — Исо... — М-м? — Я так сильно люблю тебя, знаешь? Эти слова заставили его замереть. Сердце пропустив пару ударов, пустилось вскачь. Это были те самые слова, которые он так ждал, но не мог требовать их, зная как тяжело ей было признать это. Он прижал ее к себе еще крепче, поправив одеяло на ее спине, и зарылся носом в волосы, от чего она довольно улыбнулась. — Теперь, знаю... — тихо прошептал он. — Я тоже очень люблю тебя, моя левая половинка! Они засыпали с абсолютным ощущением счастья, строя планы на завтрашний день. Потому что еще не знали, что он можеть стать для них последним.

***

Эйюпхан закрыл дверь своей комнаты тихо, отец лег спать и он не мог шуметь. Но как ему хотелось просто все крушить и разрушать. А еще орать во все горло так, чтобы связки болели. Он упал на кровать, сжимая руками голову, чувствуя только ярость. Парень закрыл глаза и перед ними всплыла сцена на кухне. Каждый взгляд Фадиме, которым она смотрела на Исо... Каждое их касание друг друга – прошибало его насквозь. Если раньше Эйюпхан был уверен, что этот Фуртуна взял ее в жены шантажем или обманом, то теперь правда была очевидна – они любили друг друга. Эйюпхан хотел закричать, когда воображение нарисовало картинки того, что вчера могло происходить между ними в их собственном доме. Ее волосы, разметавшиеся по подушке, которые должен гладить он! Ее стоны, которые слышал не он! Дрожь ее тела, которую присвоил не он, а враг! Негодяй из Фуртуна! То что должно было принадлежать ему, Эйюпхану, было осквернено мужчиной из рода врагов. Парень резко вскакивает и выходит из комнаты. Он бросает мимолетный взгляд на дверь в комнату отца, и берет из своей куртки нож, который уже давно ждал своего часа. Эйюпхан выходит из дома, когда солнце только появляется на горизонте, окрашивание небо красным. Эйюпхан быстро добирается до пикапа Исо. Осмотревшись, он залазит под машину, и вспоминая наставления знакомого автомеханика надрезает тормозной шланг. Делает маленький надрез, чтобы тормоза отказали не сразу, а когда машина наберёт большую скорость, чтобы уж наверняка. Он бросает взгляд на окно комнаты, где сейчас спять Исо и Фадиме. — Значит, "моя дорогая жена", да? — усмехается он, и в глазах его мелькает какой-то лихорадочный блеск. — Значит, Эйюпхан оказался проигравшим? — он смеется, снова бросив взгляд на потемневшее окно их спальни. — Я тебе гроб приготовил, Исо Фуртуна!

***

Ильве посильнее запахивает пальто, тревожно смотря по сторонам. Еще есть время уйти, ведь парень еще не пришел, и она корила себя за то, что в принципе согласилась на эту встречу. Чёртова жалость! Никогда она до добра еще никого не доводила! И ее не доведет! Женщина часто бросает взгляд на машину, что спрятана в деревьях, чтобы редкие проезжающие машины не заметили ее. Снова смотрит на часы, и уже решительно идёт в сторону машины. Черт с ним! Лучше она уедет! Когда появляется машина, и женщина замирает. Все таки приехал. Он выходит из машины и идёт к ней. Ильве пытается держать себя в руках и выкинуть из головы момент, который первым приходит в голову, когда она видит его: как она кричит, когда ее сына сажают в машину и увозят, и как лежит на полу, корчась от боли в простреленном Шерифом боку. Он правая рука человека, что сделал очень много плохого. Он и сам был не безгрешен, лишь Аллах ведает сколько на его руках крови. Но Ильве помнит те его слова о матери, помнит боль в его глазах. И снова жалость опутывает ее сердце. Гекхан подходит ближе, и выдыхает, смотря в бледное лицо женщины, которая ему помогла. Видит в ее глазах страх и понимает, что заслужил его. Он сделал столько всего плохого ей и ее семье по приказу Шерифа, что даже то, что она помогла ему — большая удача. Парень виновато смотрит на нее, и когда их глаза встречаются, опускает свои. Брюнет все еще помнит, как Атакан, ее сын, долго плакал и просил отвезти его к матери. Когда Шериф уходил, они играли с мальчишкой в мяч, о чем он попросил его никому не рассказывать. Атакан делился с Гекханом тем, какая его мама добрая и как вкусно готовит, спрашивал о его матери, а ему рассказывать было нечего, он ее никогда не видел. Когда Шериф показал Ильве сына, а потом выстрелил в нее, Гекхан содрогнулся внутри. Он, привыкший к грубой силе, к боли и предательству, вдруг столкнулся с силой материнской любви, которую не смог познать сам. Это вызвало в нём болезненное восхищение и стыд за все, что он совершал раньше и сейчас. — Когда Шериф выстрелил в тебя... В женщину, которая просто хотела вернуть своего сына... В мать... — его голос звучит глухо. — Я будто впервые увидел, что мы творим. А потом еще убийство Балы... Ильве молчит, только пристально смотрит на него, и он теряется под этим взглядом ее голубых глаз. Гекхан ощущает благодарность, что не смотря на все это, она помогла ему открыть тайну о его происхождении. Что впервые, к нему отнеслись как к человеку, а не к орудию для отомщения, или груше для битья. — Я сделал столько плохого... Мои руки по локоть в крови, но ты... — он замолкает и смотрит на нее пару минут. — Я благодарен тебе за то, что ты помогла мне. Если ты сможешь, прости меня... Она только кивает. Видит насколько он разбит и понимает, что сейчас он совершенно не опасен. Она проникается глубокой жалостью к нему, и тихо спрашивает: — Как ты? После того, что узнал? Он пожимает плечами. Он... Никак. Внутри просто пустота, как и была раньше. Он только в тайне надеется все таки узнать имя матери, и прийти к ней, чтобы хоть раз почувствовать материнские объятия. Чтобы хотя бы на пару минут ощутить себя ребёнком и вернутся в детство, которого у него не было. — Что собираешься делать? — вновь спрашивает она. — А что мне делать? — растерянно говорит он, подняв на нее взгляд. — Встреться с Шерифом... — твердо говорит Ильве. — Узнай, кто твоя мать. Гекхан поднимает на нее удивленные глаза. Он чувствует страх перед правдой, что так давно хотела узнать, но решительность женщины предаёт ему сил. Она права, он должен узнать имя своей матери.

***

Утро в медпункте Фуртуна началось привычно для Элени. Она улыбалась, во второй раз измеряя давление госпожи Айше, которая снова пришла к ней. — Ты хорошая девушка, докторша. — проговорила она. — Слушать умеешь. Девушка кивнула, поблагодарив пожилую женщину, что жаловалась на ноги, но при этом каждый раз приходила в медпункт пешком с другого конца Фуртуна. — Слушай, — она нагнулась к ней и поманила тоже нагнутся, Элени настороженно сделала это. — Правда, что селяне говорят? — О чем они говорят? — вежливо спросила девушка. — Ты дочь Адиля Кочари и нашей старосты Эсме? Девушка серьёзно посмотрела на нее, а затем кивнула. Все равно эту информацию знала вся деревни Кочари, рано или поздно все равно узнают. — Ай, Аллах... Подожди-ка, а правда похожа! — рассуждала женщина, всматриваясь в ее черты лица. — На кого? — На обоих! — она махнула рукой и весело рассмеялась, поднимаясь со стула. — Пойду я, дел дома много, а я еще тебя отвлекаю! Они дошли до выхода из медпункта, когда дверь открылась и перед ними предстал Оруч. — Элени, — проговорил он, протянув ей руку. — Я знаю где Эсме. Поехали. Девушка тут же вложила свою ладонь в его широкую руку. Между ними было полное доверие, несмотря на все, что было в прошлом. — Ой, молодёжь! — хитро прищурившись, обратилась госпожа Айше. — Вы когда деревне о свадьбе объявите? Не надо тянуть, когда так горите оба! Элени почувствовала как покраснела. Ей стало жарко после слов женщины. Девушка попыталась вырвать свою руку, но пальцы Оруча только крепче обхватили ее. Фуртуна нахмурился. Его лицо было серьезным, хотя уши пылали. Он прочистил горло и ровным голосом, насколько смог, проговорил: — Мы просто друзья, госпожа Айше. И бывшие коллеги. Женщина залилась добродушным смехом, словно ей рассказали отличную шутку. Элени стало совсем неловко. — Дружба? — она посмотрела сначала на парня, потом на девушку и их руки. — Я со своим Мустафой, да упокоит Аллах его душу, тоже года три дружила. А потом, сама не заметила, а у нас с ним два сына, дочь и пятеро внуков. Так что, дружба – самый короткий путь к никяху. Она подмигнула им и ушла. Парень и девушка молчали, смотря пожилой женщине в след. Оруч ощущал боль от слов женщины, которая попала прямо в цель. А Элени смотрела на него и в тайне надеялась, что ее слова все таки сбудутся. Всю дорогу до места, где скрывалась Эсме, Элени не находила себе места. Её пальцы постоянно теребили рукава куртки от нетерпения. Ей хотелось скорее увидеть маму. Кто бы мог подумать, что она могла так сильно по ней соскучиться за такое короткое время. Когда машина остановилась у старого дома, Элени выскочила из неё и тут же постучала в дверь. На пороге появилась Эсме. Женщина выглядела измученной, но в её глазах появилась радость и слезы, стоило ей увидеть дочь. Они замерли друг против друга. Ее мама, которая пережила столько всего, но осталась стойкой и непоколебимой. Ее нежная мама, которая могла только объятием и поцелуем подарить покой. Ее мама... Горло сдавил спазм, подступающих слез. — Мама... — сорвалось с губ Элени. Эсме вздрогнула, и прижала руки ко рту, не в силах поверить что наконец-то улышала это слово. — Дочка! — воскликнула она. Эсме бросилась навстречу, и они столкнулись в объятии, полном отчаянной материнской любви и дочерней нежности. Эсме целовала Элени, вдыхая её запах, девушка уткнулась матери в плечо, содрогаясь от рыданий. — Моя дочка... Моя Элени, — шептала Эсме, прижимая ее к себе. Оруч стоял в стороне, наблюдая за ними и почувствовав, как по щеке потекла слеза, которую он тут же смахнул. Он чувствовал облегчение, ведь мать и дочь были в объятиях друг друга и это было правильно. Они не должны были разлучаться, ведь итак провели в разлуке долгие двадцать лет. Эсме, все так же обнимая Элени, подняла на него взгляд, полный благодарности. — Спасибо, Оруч... — выдохнула она.

***

Гекхан шел по коридору к комнате допросов, где его ждал.... Шериф. Парень не знал как называть его и как относится. Он был его отцом... Но этот факт он предпочел просто игнорировать. Брюнет чувствовал страх перед неизвестностью, но при этом, решительно толкнул дверь и вошел внутрь. — О! Гекхан! — всплеснул руками его бывший начальник, смотря на него. Парень уверено держался, несмотря на то, как на него смотрел Шериф. Словно он хозяин положения, взгляд его цепкий и расчетливый. Брюнет присаживается и говорит: — Я хочу знать, кто моя мать. Мужчина напротив наклоняется к нему и смотрит изподлобья. — Мать? — он смеётся, запрокинув голову. — Ты приходишь сюда ко мне, к человеку, которого сам же и предал? И требуешь от меня что-то? Он всматривается в лицо парня, и тот выдерживает его взгляд, только поднимая бровь. Он смотрит на него, давая показать что больше этот мужчина не имеет над ним власти. Прошло время, когда он смотрел на него как на Бога и считал своим долгом выполнять все его приказы бесприкословно. — Я всегда доверял только тебе! Ты разочарование, Гекхан! — выплюнул Шериф. — Мне плевать на твое разочарование! — закричал парень. Злость и обида боролись в нём с желанием узнать свою мать. Шериф смотрел на него, впитывая эти эмоции, наслаждаясь его криком, в котором отчётливо слышалась боль. — Мне интересно одно, — задумчиво произнес Фуртуна. — Тебя мучали Кочари, и ты не сдал меня! Почему сейчас? — У меня наконец-то открылись глаза. Я понял, что меня только используют. — ответил он, и лицо исказила гримас а боли. — Знаешь, я скажу тебе имя твоей матери.— со вздохом произнес Шериф. Гекхан оживился и внимательно посмотрел в лицо мужчины. — Ее имя Мерьем Аксу, и она из Кочари.

***

Исо проснулся первым. Он не спешил открывать глаза, ощущая голову Фадиме на своем плече. Его рука, затекшая за ночь, все еще крепко обнимала жену. В памяти эхом отдавалось ее вчерашнее «Люблю...», и он чувствовал себя самым счастливым человеком на этой планете. Исо осторожно коснулся губами её макушки, вдыхая запах волос. Фадиме зашевелилась, открыла глаза и сразу встретилась с его голубыми глазами, которые казались еще ярче от солнца, что светило в окно. Девушка улыбнулась, еще не до конца проснувшись. Слова, что она наконец-то смогла произнести вслух сняли с ее души тяжелою ношу. Она больше не боялась своих чувств и полностью приняла их. Когда они вышли во двор, дул холоднвй ветер. Исо вдохнул полной грудью, чувствуя прилив сил. Исо открыл пассажирскую дверь для Фадиме. — Садись, Фадиме, — улыбнулся он. — Поедем знакомится с родителями. Фуртуна сел за руль, завел мотор. Двигатель отозвался привычным мощным гулом. Исо включил передачу, и машина плавно тронулась с места, увозя их навстречу судьбе по извилистым горным дорогам. Машина летела по трассе, разрезая утренний туман гор. В салоне начинает играть песня "Deli Olmişum delu", и Фадиме радостно улыбнувшись, прибавляет громкость, подпевая: — Скажи мне, моя любовь, скажи мне. Это всегда моя вина? Я сошла с ума, я сошла с ума. Посмотри на мое состояние. Я сошла с ума, я сошла с ума. Посмотри на мое состояние. Ты прервала приветствия и утренние приветствия. Я твой враг? Исо бросает довольные взгляды на жену, которая улыбается, и радостно поет песню. — Фадиме, почему голос этого певца, напоминает мне Гезепа? Она счастливо смеется. — Исо, ну скажешь тоже! Гезеп ужасно поет, у него совсем нет слуха. — проговаривает она. — Хотя кстати, это его любимая песня. — Тебе она тоже нравится? — улыбается Исо. — Да, у нее красивое звучание. — говорит Фадиме. Пару минут она молчит, песня кончается и девушка выключает музыку. — Исо... — произносит она, заметно помрачнев. — М-м? — Сначала пойдем к твоему отцу, ладно? — спрашивает она, напряжённо смотря на профиль мужа. — Хорошо, так и сделаем. — сглатывает он. Веселье что было всего пару минут назад в машине, меняется на грустное молчание. Каждый думает о том, что будет на кладбище. Дорога резко уходит вниз, приближаясь к опасному участку, где расположен резкий поворот. Исо привычным движением переносит ногу на педаль тормоза, чтобы сбросить скорость... ...Педаль без малейшего сопротивления, уходит до самого пола. Исо хмурится, пробует еще раз – тоже самое. Страх тут же овладевает им, но несмотря на это, он пытается успокоится, чтобы не напугать девушку. — Моя дорогая жена... — Что? — Только не волнуйся, хорошо? У нас что-то с тормозами. Фадиме испуганно смотрит, как стрелка спидометра замерла на большой скорости. С одной стороны дороги – гора, с другой – глубокий овраг и деревья. Исо отчаянно пытается включить пониженную передачу, но коробку заклинивает. Парень дергает ручник, но перерезанный трос лишь жалобно щелкает. Машину начинает кидать из стороны в сторону. Исо вцепляется в руль до белизны в костяшках. Его захлестывает отчаянная, яростная любовь. Он бросает последний взгляд на Фадиме. Не она. Только не Фадиме. Она должна выжить любой ценой! Девушка смотрит на него с нежностью и ужасом. Она хватает его за руку, переплетая пальцы, как они делали всегда. — Все будет хорошо, не бойся. — произносит он, ненавидя себя за эту ложь. Они несутся на огромной скорости, и аварии не избежать. — С тобой, я не боюсь. — дрожащим голосом говорит она. Тоже врет. Машина влетает в поворот на безумной скорости. Исо резко выкручивает руль влево, подставляя под удар свою, водительскую сторону, пытаясь уберечь этим Фадиме. Раздается оглушительный скрежет металла и звон бьющегося стекла. Пикап заносит и он съезжает в овраг и останавливается, боком врезавшись в дерево.