День работника погоды

             – Ииии вооот игрок под номером семнадцать проходит в штрафную площадку, мастерски пропускает защитника снизу под собой... Удар! ГООООЛ! Браво, семнадцатый номер, браво! Мой друг суёт мне бумажку... Итак, семнадцатый номер, Солти Клауд, вчерашний выпускник академии, а теперь – вы видите – подающий надежды форвард! Но мы вернёмся позже к биографии Солти Клауда, а сейчас следим за игрой!       

      

***

      

      – Будешь? – дракон протянул Мику бумажный кулёк с самоцветами, – Пока перерыв.       – Не, спасибо, не ем такого.       – Но ведь вы всеядные?       – Не настолько всеядные. Непроходимость, несварение и всё такое.       – Как хочешь, – дракон захрустел камнями, – И как ты не охрип ещё?       – Причуда, дружище.       – Я бы точно охрип.       Спайка приставили к Мику после больницы, как единственного двуногого прямоходящего, и Ямада вынужден был признать, что он хороший парень. Дракон, да, конечно, но какое это имеет значение в мире цветных лошадок?       – Хотя, ты прав, подкрепиться надо, – Мик открыл сумку и вытащил бумажный пакет со слипшимися моти, – Хочешь?       Дракон взял моти, откусил.       – Знаешь, неплохо, но я бы аметистов добавил. И гранита – самую чуточку. Ты сам готовил?       – Нет, Пинки... Gosh, второй тайм!       – Ииииитак, игроки вновь выходят на поле, и я передаю микрофон моему другу Мику – он в разы громче, чем ваш покорный слуга.       

      

***

      

      – Ииии, сборная службы погоды лидирует с разгромным счётом «два– ноль»! Что тут сказать, чистая победа! И погодники выходят в финал против сборной грифонов, мы будем следить за этой игрой, и, конечно же, будем комментировать для вас! Но и вы, почтовая служба, не унывайте, вы прекрасно играли сегодня в обороне, у вас есть все шансы взять реванш, и я от всей души желаю вам сделать это! Что ж, на этом мы прощаемся, дорогие слушатели, с вами были Спайк и Сущий Мик.       

      

***

      

      – Не, слушай, ты крут. Я бы уже сто раз устал орать на все небеса.       – Всего лишь причуда. Ты вот камни ешь, а я вот такой вот громкий.       Мик со Спайком сидели у барной стойки и пили ароматный чай – ничего другого в заведении не водилось.       – Тебя и здесь слышно было.       – Рад помочь, честно, – Ямада вынул из кармана блокнот, выдернул листок, свернул в трубочку, – Пойдём на улицу?       Дракон со вздохом поставил на стойку фарфоровую чашечку, и пошёл вслед за Ямадой.       – Дай огоньку, пожалуйста.       Спайк выдохнул, и кончик пустой самокрутки Ямады загорелся.       – Добавил бы хризолиту, или хотя бы черемши. Лёгкие ведь посадишь.       – Забей, я старый дядька. А вот тебе не надо.       – Мне и незачем, я же дракон. А ты что в этом находишь?       – Ничего особенного, stupid привычка. Но знаешь, в небесном городе я боялся до ужаса. А вдруг бы мы провалились?       – Нет, что ты, ведь Твайлайт наложила на нас заклинание. Ну и там пегасов вокруг полно, ребята бы нас поймали, если что.       Ну да, действительно...       Ямада дал себе зарок ничему не удивляться, но с тех пор, как его нашли в полях недалеко от деревни, он удивлялся не переставая. На что только не может быть способно человеческое сознание! Он аккуратно толкнул ботинком лапу Спайка, и убедился, что дракон вполне реален.       – Ты чего?       – Мне до сих пор кажется, что я сплю, и вижу вас всех во сне.       – Ну конский хвост! Ну сколько можно! Давай, ущипни меня, потом я тебя ущипну, это будет пятнадцатый раз.       – Прости, Спайк, забей. Но, fuck, игра была классная! Ты за кого болел? Я – за почту.       – А я ни за кого, мне больше бакбол по душе. Я за нашу сборную болею. Двадцатого игра будет в Кантерлоте, на Главном стадионе, поехали?       – Why not! Посмотрим, – Ямада ничего не знал о бакболе, но огорчать пацана не хотелось – дракончик с самого начала таскался за ним как нянька. Как Айзава за своим утиным семейством из первого «A».       С самого начала, да... Ямада поднял взгляд – переменная облачность без осадков, и хрен поймёшь, где они со Спайком только что были.       – Ищешь Клаудсдейл? Вон он, смотри. Не-не-не, левее и выше.       Ямада кивнул. Действительно, сборная службы погоды обыграла почтальонов со счётом «два-ноль», и он только что комментировал матч сидя на облаке, а потом их со Спайком спустили на землю в – охуеть – воздушной карете! Воистину, фантазия безгранична. Но ноги до сих пор дрожат. Это ж насколько высоко!       – О, спасибо, вижу! – Не стоило огорчать дракончика, пусть даже выдуманного.       – Знаешь, Мик, давай допьём, и по домам. Мне ещё каталоги править.       – Как вариант. Помощь нужна?       – Не, спасибо. У нас поменялась номенклатура дел, там даже я теперь запинаюсь, а ты и подавно ошибок наделаешь.       – Эх. Ясно. Ладно, счастливо тогда.       Ямаде стало стыдно: у придуманного дракона было много обязанностей на этот вечер. Неужели нельзя было выдумать дракона, который свободен двадцать четыре на семь? Видимо нет – зачем-то выдумался дракон-библиотекарь.       

      

***

      

      На какие же фокусы способно спутанное сознание! Вот они распрощались со Спайком у дверей большого дерева. У дверей! Большого! Дерева! И теперь он идёт по заросшей одуванчиками улице – странно, почему лошади их не едят? – может в деревне плохая экология? Выбросы и всё такое?       Изо всех источников выброса Мик видел здесь только паровоз. Настоящий, старинный, раскрашенный в весёленькие цветочки. Твайлайт объяснила, что цветочки не просто так, а чтобы паровоз ехал быстрее. Да и why бы и not? Если есть лошадка-машинист, лошадка-кондуктор, лошадка-начальник станции, то почему бы поезду в цветочек не ехать быстрее, чем без цветочков.       – Мы ещё отыграемся! – Мик повернул голову. Серая крылатая лошадь в форме почтальона махнула ему передней ногой, – Ты классно комментировал, кстати.       – Спасибо, рад стараться, но без Спайка я бы всё перепутал.       – Ясненько. Хорошего вечера!       – И вам!       Пегасы - спутники муз, интересно, что напишет поэт, которого посетит пегас с расходящимся косоглазием? Вспомнить бы, кстати, что олицетворяют единороги. Что-то олицетворяют, не зря их рисуют на всяких гербах... О, чистота и непорочность!       

      

***

      

      Да, holy cow, когда он сошёл с поезда на столичном вокзале, его сразу взяли под опеку единороги-спецназ. И проводили во дворец единорога-пегаса-главы государства. И Ямада готов был поставить свои очки, что на крышах стояли пегасы-снайперы. От лошадки-главы-государства так и веяло величием, как будто вживую увидел микадо, и очень хотелось поверить, что лошадка действительно управляет движением солнца. Рог и крылья сразу – чем не императорские регалии? Во всяком случае, Ямада поклонился, и держался с мегалошадью даже вежливее, чем с Нэзу. В конце беседы первое лицо государства признало его неопасным, а дальше началось хождение по инстанциям, и если бы не Твайлайт Спаркл, Ямада увяз бы в лошадиной бюрократии: «есть ли среди ваших родственников единороги/пегасы/земные пони (нужное подчеркнуть)», «расшифровка вашей кьютимарки (печатными буквами, разборчиво)», «магический показатель цифрами и прописью ("Маг/ч" для единорогов, "крыловатт" для пегасов, нужное подчеркнуть)». Твайлайт, кстати, телепортировалась за fucking amount километров, чтобы проследить, что всё прошло нормально, и даже поручилась за него перед принцессой Селестией.       С такой сильной причудой, by the way, лошадка вошла бы в первую десятку героев как нечего делать!       Твайлайт сопровождала его и на медкомиссии. Ямада тогда еле сдержался, чтобы не заорать, когда двое единорогов подняли его причудой, а третий одновременно сканировал жёлтым холодным лазером из рога, и что-то делал с большим натяжным экраном, и на нём возникали его, Ямады, томографические снимки.       В конце концов он получил лошадиный паспорт, вид на жительство, и даже устроился работать спортивным комментатором.       Рассказать - не поверят. Айзава точно назовёт фантазёром. Каяма заценила бы, но ей уже ничего не расскажешь. Мик вздохнул. Damn, какая же ирония судьбы –настолько осознанное сновидение, что даже возня с бумагами такая же, как в жизни. Ямада никогда не любил дурачков-эзотериков, и был искренне рад, когда Старатель поймал, кажется, последнего из них, Звёздного Слугу, сектанта со стеклянной причудой и бредом преследования. Меньше мракобесия – больше простора для разума. И вот теперь он сам ведёт себя как мракобес. «Сон во сне», подумать только, что за глупость!       Но здесь Ямада понимал, что ничего не может поделать. Сон во сне, и ему это снится. И пусть шизотерики вконец подавятся – нет никакого таинственного Кадата, есть целый мир волшебных разноцветных лошадок. Третье, блин, путешествие Гулливера. Но, неужели, это может длиться так долго?       Лошади нашли его «недели» две назад, в полях возле деревни Понивилль. Само собой, как ещё может называться деревня, если в ней живут маленькие лошадки, а ты при этом носитель английского языка? Или это всё же городок - у них даже электростанция есть по словам Спайка. Жители деревни окружили его полицейскими лентами, потом доставили в госпиталь, потом его допрашивало, вернее, расспрашивало, местное должностное лицо - та самая Твайлайт Спаркл.       

      

***

      

      Мик скривился от дыма, выплюнул остатки пустой самокрутки, затоптал, поднял, выкинул в урну – если сон настолько хорош, то незачем мусорить.       «Должностное лицо» оставило у него двоякое впечатление: вежливая лошадка-единорог, с одной стороны, привыкла принимать решения и отдавать приказы, но с другой стороны была напрочь наивной.       «Как мне к вам обращаться? Вы герой? Вы шериф? Вы начальник полиции округа?», спросил тогда Мик, и услышал в ответ: «Я лучшая ученица принцессы Селестии». И взгляд как у Мидории из айзавиного класса. Ну да, верно, в Юэй протеже Всемогущего - как бы там Яги не открещивался - тут протеже этой самой принцессы. Даже сейчас работа лезет в голову. Fuсking fuck, лошадка-отличница-протеже-лошадки-Всемогущего, и что, ждём теперь местного Бакуго?       Но Бакуго не появился. Мик долго расспрашивал Спайка, обижает ли кто-нибудь Твайлайт, оказалось, что лошадку-заучку все любят, и что она и впрямь решает проблемы на уровне взрослого про-героя. Ну да, она и есть взрослый про, по человеческим меркам ей лет примерно как Такеяме, просто выглядит как подросток - они здесь все так выглядят кроме принцессы. При этом лошадка, вернее единорог, сидела на скромной должности библиотекаря, и жила в том же большом дереве, где размещалась библиотека. Сам бы Ямада точно подал бы запрос на повышение, что за условия - жить в дереве.       – Эй, привет! Айда с нами! – розовая лошадка выскочила будто из пустоты, – Вечеринка в честь победы погодной сборной!       Каминари Денки, тоже из класса старины Айзавы, но сейчас он стоит на четырёх ногах, и цвет у него такой, будто его вымочили в растворе перманганата калия. Gosh, откуда у Каминари хвост и грива? Бедный Айзава! Ямада тоже взял классное руководство, но его первый «джей» – будущие управленцы – не приносил ему никаких проблем. Разве что Ода умудрилась забеременеть в середине третьей четверти, но, fucking fuck, он же свечку не держал, он же не может следить за детьми во внеучебное время! Жаль, что в отчёте этого не отразишь.       – OK, Каминари, постараюсь быть!       – Эй! Меня зовут Пинки Пай!       – Прости, задумался. Во сколько?       – Начнём в шесть вечера.       – Принял.       Лошадка улыбнулась и исчезла. Улыбка, кстати, была очень девочковая, совсем не Каминарина, скорее похоже на Ашидо из айзавиного класса. Что ж, тогда ищем Киришиму – у такой лошадки непременно должен быть тайный обожатель – двоечник с большими мускулами и большим мужественным сердцем.       Раз уж во сне Ямада мог контролировать свои мысли и поступки, то почему бы не заняться аналогиями? У всех лошадок говорящие имена и фамилии, и первая ассоциация идёт именно с геройскими классами - там самые яркие ребята, тот же Бакуго Кацуки соответствует своей фамилии на все сто. Или эта тихая старательная девочка - Урарака. Как он возился с ней всю первую четверть, объясняя разницу между past pefrect и past continouos! Но они-таки это сделали, cool job, причём с обеих сторон.       А вот Кендо из класса Секиджиро. Во сне её зовут Эпплджек - Яблочная Бражка, забавно.       – Привет, Мик!       – Привет, Эпплджек, привет, Мак! Как оно?       – Нормалёк, сворачиваемся вот. Яблочек надо?       Вообще-то, Ямада поел в «Сахарном уголке», а до этого - высоко в небесах, но чтобы не обижать лошадок, взял кусок шарлотки. Эпплджек, как обычно, записала его долг в школьную тетрадь.       – С получки отдашь.       – Оки-доки. Если что - приду отработаю. Без причуды, честное слово.       Да, с причудой вышел конфуз. Ямада сидел-сидел без дела на должности спортивного комментатора, от скуки гулял по деревне - или это всё же городок? - заводил знакомства с коняшками, и в итоге предложил Эпплджек помочь в саду. А что бы нет - они с братом корячатся, как негры у Mark Twain, старенькая бабушка почти не ходит, а от малышки Эпплблум толку мало - третий класс младшей школы. И тут он такой приходит в преогромный сад, и орёт как Джельсомино из книжки: «Яблоки, падайте!» Яблоки и попадали, листья тоже. Конфуз как он есть. И потом они на пару с Большим Маком опрыскивали бедные деревья раствором, который наколдовала всё та же Твайлайт - из компостной кучи и каких-то разноцветных лучей. Ямаде было очень стыдно перед лошадками, но те, похоже, обиды не держали, и всякий раз на рынке здоровались. Несколько раз Мик ходил к ним - собирать паданцы, белить деревья, помогать Маку с ремонтом. Пальцы куда ловчее копыт, и однажды конь сказал ему, что возился бы с поломанной мотыгой несколько дней, ну а Ямада поправил лезвие на наковальне за пару-тройку ударов, и ещё минут сорок ушло на то, чтобы правильно обтесать черенок - инструменты у лошадей были сделаны под лошадей, и пришлось поизвращаться. Hell, ну почему настолько детализированный сон приснился ему, а не какому-нибудь Эрнсту Юнгеру?       Шарлотка была как всегда превосходна, пусть даже лошади и пекли её копытами. Мик отметил себе, что по-любому отработает. Большой Мак недавно что-то говорил про крышу амбара, и это самое подходящее дело для потомка обезьяны, конь ведь на крыше вряд ли что сможет. Забавно: герой, препод, диджей, а во сне - плотник-кровельщик. Что же я сублимирую? Каких-нибудь далёких предков? Хрен его знает, хоть воскрешай из мёртвых господина Юнга. Но Маку в любом случае нужно помочь - Ямада видел разок, как несчастный конь забивает гвозди, держа молоток зубами. Кстати, несмотря на цвет, Большой Мак был вовсе не похож на Киришиму, скорее на Коджиро Бондо из секиджириного 1-«Б», такой же молчаливый добродушный гигант. Мик улыбнулся про себя. По словам Секиджиро, Бондо на тренировках был предельно аккуратен даже когда проигрывал и злился.       Да, всё складывается именно так, как он и думал. Уставший мозг во сне обрабатывает информацию, и раскладывает её по таблицам базы данных, а красивые картинки - это обнуление кэша. Типа «sql -u Yamada -p пароль, и дальше update такое-то и такое-то с такими-то значениями, точка с запятой /dev/null». Но раз уж мы находимся в осознанном сновидении, может попробовать убрать «auto-commit», ту самую точку с запятой?       Ямада представил себе командную строку терминала, и усилием воли убрал с получившейся картинки точку с запятой. Произошло, как говорят в интернетах, ничего - он по-прежнему находился на центральной (и единственной) площади Понивилля, и слева торчало здание, до боли похожее на старинную карусель. Ну да, модный магазин «Карусель», и принадлежит он лошадке Рарити - она и швея, и продавец, и юрлицо. По словам лошадей, его нашли в изодранном костюме, и Рарити приходила к нему в палату снимать мерки, это он сам помнит - белая лошадка-единорог разматывала причудой обычный портняжный сантиметр, и так же, причудой, обмеряла его с головы до ног, развлекая светской беседой. И как Мик тогда не отнекивался, вместо велосипедных катафотов на его косухе были теперь настоящие рубины. Раньше Ямада видел рубины только в музее под стеклом.       Если уж продолжить аналогии, Рарити, хотя бы по цветовой гамме, напоминала Каяму. Бедная, бедная Полночь! Красавица с безгранично добрым любящим сердцем! После долгих лет совместной работы он воспринимал её уже не как семпая, а скорее как родную сестру.       Ямада зажмурил глаза и впечатал подбородок в грудь. Не хватало ещё реветь! Как только он найдёт этих уродов - порвёт их на ремни, и отбрехается на самооборону - он уже примерно знал, как, надо только проснуться. Я отомщу, семпай! Отомщу за тебя, милая! За Айзаву, за Ширакумо и за себя! И за всех учеников, за ту же Ашидо, хоть она из двоек не вылазит, но она же тебе в рот смотрела!       Ямада подавил всхлип и заскрипел зубами. Fucking fuck, ну зачем бывают настолько реалистичные сновидения, неужели мало ему горя в реальности?       А ведь Каяма тащила на себе половину Юэй как упорная маленькая лошадка. Физика, химия, география, ИЗО, история искусств, обществоведение с упором на геройскую этику, ОБЖ на пару с Инуи Рё. И биология, вернее, уже анатомия. Семпай! Бедная девочка! Объяснять про тычинки-пестики, когда тебя из-за причуды хотят все мужики в радиусе видимости! Тому же айзавиному Минору Минеде так порой чесались кулаки объяснить разницу между реальной женщиной и сексуальным объектом! И сейчас чешутся, но пацан не виноват, девяносто процентов, что он девственник, и пускай уже, hell, скорее с кем-нибудь переспит, но, желательно, в каникулы.       

      

***

      

      Ямада пересёк площадь. В бетонной чаше фонтана купались голуби, сто пудов, Флаттешрай знает их всех в лицо. Когда Ямада лежал под капельницей в лошадиной больнице, Флаттершай приносила ему еду - в основном брокколи, топинамбур и прочую вегетарианскую дрянь. Мик вспомнил подслушанный разговор: «Пусть даже это существо может быть опасным, но оно ранено, и ему нужно помочь». Мик потрогал шрам на голове - уже совсем не больно. А ведь Ханеяма на первом свидании вела себя именно как Флаттершай - стеснялась, что тусит с героем-про, боялась нарушить какой-то придуманный ей «этикет». Сколько Мику доставило труда втолковать ей, что гейши давным-давно канули в Лету, что «про» - такие же люди, как и все, и что жизнь не кончается несмотря ни на что. И его усилия увенчались наградой - в постели с ним была раскованная бестия Поп-Степ, именно такая, какой её представляла Казухо Ханеяма. И не только в постели - в жизни. А через три года вновь явилась застенчивая Флаттершай: я люблю тебя, но я не хочу быть больше безвестной певичкой, я переезжаю в Германию, продюсеры готовы оплатить мне квартиру - и глаза в пол. Ямада тогда согласился, но когда Казухо прислала селфи из аэропорта, он нажрался в хлам и плакал. Перед Айзавой было стыдно до сих пор, а ещё стыднее перед Каямой: она баюкала его на груди, как ребёнка, пока Айзава объяснял, что никто не в силах заменить для Ханеямы Коичи Хаимаваре. Грёбаный ты moron, Небоходец, съебал в США, а девчонку кинул! Hell, бедная Казухо! И вот тебе милосердная лошадка Флаттершай с тем же самым цветом волос. Или что там у лошадей - хвост и грива? Damn, ты сам хотел аналогий, вот тебе аналогии, жри, не подавись.       – Ох, нашла тебя! Хизаши Ямада, добрый вечер, распишитесь, пожалуйста, вот здесь.       Перед ним, хлопая крыльями, и чуть не задев стену, приземлилась та самая косоглазая лошадка-пегас в форме почтальона.       – Прости, чуть про тебя не забыла, простите-простите, пожалуйста!       Пегас (да, блин, как «пегас» будет в женском роде?) протягивала ему карандаш и расчерченный от руки бланк.       – Вот тут, где галочка.       Мик машинально расписался.       – Спасибо, держи, - лошадка достала из перемётной сумки холщовый мешочек, и протянула ему. Вот, fuck, как они копытами это делают?       – Что это? - мешочек оказался тяжёлым.       – Твой аванс, по ведомости тридцать битсов. Ты только что подписал.       – Однако, - трудно было представить деньги не в виде цифры в клиентской приложухе интернет-банка, а в виде полновесных монет, - Спасибо. А что можно на эту сумму купить?       – Ну, не знаю даже. Что хочешь. Маффинов, к примеру, в «Сахарном уголке» классные, я особенно люблю с черникой, но и с кремом тоже очень вкусные.       – А ещё что можно?       – На поезде покататься, хоть до Эпплузы.       – Ясненько, спасибо.       – Ууух, вам спасибо, ты у меня на сегодня последний.       Язык лошадей напоминал английский, но с каким-то странным произношением. Ямада гадал, на что оно похоже, и в итоге решил провести опыт - на открытом уроке в классе Черили-сенсей он спел вместе с детьми старинный уэссекский канон про кукушку: «Sumer is icumen in, lhude sing cuccu», в итоге ему подпевали и лошадки-ученики, и сама учительница, а потом они разбирали на доске непонятные слова. Итак, лошади говорят на вполне себе American English, но произношение, увы, на уровне Англии тринадцатого века. Однако, как бы то ни было, Ямада понимал лошадей, лошади понимали Ямаду, так что never mind. Ну а эта лошадь просто безбожно путала «you» и «thou», которое по каким-то причинам было до сих пор в ходу в лошадином языке.       – У-уф, хоть ногами похожу, крылья отдохнут, - почтальонка-пегас расправила и сложила крылья, и Ямада услышал отчётливый хруст - прямо как человек хрустит шеей.       – Устали?       – Не-а, спасибо за заботу. Порядок, так всегда под конец дня, но вчера Динки рисовала красками, а потом я её мыла, и мне было не до этого, так что вчера не считается.       – Ясненько. Много летаете? - Мешочек с монетами оказался довольно тяжёлым, и Ямаде стало жалко лошадку. Или такой вес для неё мелочь?       – По-разному, когда как. Вот тебе за зарплатой в Кантерлот летала.       – Ох, вовсе не стоило. Я бы сам мог доехать на поезде.       – На поезде ты ехал бы полтора часа, а мне лететь тридцать минут, в принципе можно и за двадцать уложиться.       – Нет, honestly, я бы сам доехал до бухгалтерии. Просто я слышу, как хрустят ваши суставы, и мне очень жаль, что вы так устали из-за меня.       – Не переживайте, это крылья, они у всех пегасов хрустят.       – Ок, - сказал Ямада, хотя и подозревал, что крылья хрустят не у всех пегасов.       – Комментировали вы со Спайком классно. Мне очень понравилось насчёт реванша.       – Я сам болел за почтальонов. И ваши на самом деле классно играли в обороне.       – Прости, я первый тайм не слышала, металась с доставками, неужели на двадцать седьмой минуте назначили штрафной?       – Было дело. Ваш левый полусредний really грубо сыграл.       - Четвёртый, небось?       – Ага, - ну и что, что ты разговариваешь с пегасом, это же сон, - Он подкатился под ноги правому крайнему погодников, тот аж перевернулся в воздухе. Это видели и я, и Спайк, и судьи. Ну а потом вам оставалось только играть в обороне.       – Юрджент Парсел. Ну ёлки-метёлки, всё время он так! Что он вообще думает!       Если продолжать игру в аналогии, на кого похожа крылатая лошадка-почтальон? У Секиджиро таких нет, у Айзавы тем более. Фукукадо? Но у Фукукадо это рабочий образ... Хрен с ним, потом вспомню.       – Простите, а как вас зовут?       – Дитзи Ду, можно просто Дёрпи, я не обижаюсь.       – Очень приятно, Ямада Хизаши.       – Ну да, так и в ведомости, а как, чтоб просто?       – Ямада, можно Мик.       – Оки-доки. Мик, ты идёшь к Пинки Пай?       – Иду. А вы?       – Пойду, конечно же. Это же Пинки! Ой, Эпплджек, Эпплджек! Постой, постой! Сидр остался? Дай парочку!       – Дёрпи, постойте, я угощаю, - Ямада протянул оранжевой лошадке свой мешочек, - Кендо, будьте добры, дайте четыре.       – Ты что, сахарок, я Эпплджек.       – Прости, Эпплджек, опять заговариваюсь. Нам четыре сидра, пожалуйста. Дёрпи, перестаньте - у меня зарплата, я проставляюсь.       – Возьми в левой сумке, там холодный, - молчавший доселе Мак развернулся к Ямаде боком.       – Спасибо, ребята. А, да, Эпплджек, сколько я должен был? Возьмите сразу. - Ямада не особо разбирался в лошадях, но успел понять, что у воображаемых лошадок честность была возведена чуть ли не в ранг государственной политики.       – Готово, Мик, спасибочки. Держи двадцать три битса.       Они попрощались с Эпплами, и пошли дальше по улице - предположительно в сторону Пинки Пай, но до шести, судя по часам на площади, оставалось ещё порядочно времени, поэтому они просто гуляли и болтали. Сидр подразвязал язык, из коленок ушла противная дрожь, преследовавшая от самого Клаудсдейла. И если не брать во внимание, что он беседует во сне с воображаемым пегасом, то все ощущения были таким, как будто они сидят в пивной с Ишиямой или Маджимой, или с тем же Инуи.       Воображаемый пегас между тем что-то рассказывал, точнее рассказывала, и Мик вынырнул из раздумий.       –... в итоге Пинки искупалась в Пруду Отражений, а потом её отражения тоже туда полезли, и их стало уже четверо, а потом шестнадцать.       – Восемь. Если каждый клон генерировал ещё двоих, то восемь.       Или не двоих? Клоны напирали со всех сторон, Ямада орал на них как потерпевший, и от каждого его вопля клоны растекались в жидкую грязь, похожую на испортившийся бульон, но на месте упавшего тут же вставали несколько новых - громилы в обтягивающих серых комбинезонах, белобрысые школьницы в сэйфуку, с их рук, лиц, голых ног лилась всё та же грязь, из которой вставали новые и новые: громилы, школьницы, какие-то незнакомые люди, и хуже всего - знакомые. Айзава, Рок Лок, дети с первого геройского...       – Мик, ты чего?       – А? Что?       – Ты так громко скрипел зубами. Тоже устал?       – Просто задумался, извини.       Солнце клонилось к закату, на вытоптанной площадке возле школы лошадиные малыши играли в какую-то разновидность бейсбола, во всяком случае, единороги держали причудами биты и что-то похожее на вёдра, пегасы зависли в воздухе, готовые перехватить подачу, обычные беспричудные лошадки замерли на позициях.       – Бросаю! - детский крик прорезал тишину, мяч свечкой взмыл вверх, пегасы рванули вперёд словно пули, лошадки на земле не отставали от них, поднимая пыль.       – Во что они играют?       – В бакбол. А вон там моя Динки, видишь? С бантиком. С беленьким.       – Ага, вижу - Ямада вгляделся и узнал учеников из класса Черили-сенсей, возможно, там была и Динки, белый бантик точно был, но расстраивать собеседницу не хотелось.       Ну, да, бейсбол и есть, игра в аналогии продолжается. Очень странный сон - чёткий и логичный, без присущего снам элемента ненормальности. У Лавкрафта и Юнгера - известных сновидцев - это заметно: под ровной поверхностью повествования шевелятся и с шипением лопаются пузырьки бессознательного, и картина начинает рябить как отражение в воде. Но здесь всё было настолько достоверным, что впору было задуматься - а сон ли это?       – Чего грустишь, Мик? - Дёрпи вывела его из раздумий, - Мы же идём на вечеринку!       – Так, задумался.       Ямада поднял взгляд от земли. Получается, они уже обогнули школу, и вышли в поля, вдали начинались яблочные сады Эпплов.       – А вот моё любимое дерево, посмотри. Из него вырастет огромный дуб! Я каждый день хожу на него смотреть.       Вообще-то это был каштан, и ростом он был едва ли до колена, но Ямада не стал спорить, и перевёл тему:       – Что это за постройки вон там?       – Это к празднику, завтра праздник же.       – Новый учебный год, да? Торжественная линейка и всё такое?       – Нет, ты что, день работника погоды.       – Gee! Не знал о таком.       – Третье воскресенье сентября - день работника погоды. Это трибуны, а вон там видишь мишень на земле - это для торнадо.       Какой сентябрь, если сейчас апрель! Мысль словно пронзила Ямаду. Ну да, семнадцатое апреля. По всей Японии объявлена красная тревога, вовсю идёт эвакуация гражданских: к ним, в Шикецу, в Исами, в Кецубуцу, у кого не хватает места - спешно возводят пункты временного размещения. Ямада в пол-уха слушал объяснения Дёрпи как пегасы будут закручивать торнадо, и вспоминал, вспоминал... Майор Цукаучи от недосыпа похож на живого мертвеца, а старина Всемогущий выглядит и того хуже. Да и ему самому постоянно хотелось спать.       Ямада пропустил лошадку вперёд, и украдкой достал телефон. Десять пятьдесят шесть, семнадцатое апреля, четверг.       А здесь солнце клонилось к закату, и к шести они приглашены на вечеринку, и завтра будет воскресенье, значит сегодня суббота.       

      

***

      

      На входе в город Ямада открыл вторую бутылку сидра - и для Дёрпи тоже, вдруг ей копытами неудобно. Пробки Эпплджек просила сохранить, и он сунул их в карман. Потом Дёрпи метнулась в какой-то магазинчик, и вернулась с двумя охапками незнакомых Мику листьев с пряным запахом. Ямада пожевал листик, скривился от горечи, и отдал свой пучок Дёрпи, которая тут же начала им аппетитно хрустеть. Потом покраснела от смущения - hell, как лошадь может покраснеть, даже если она пегас - бросила Ямаде: «Жди здесь, я щас», и взлетела, чуть не сбив крылом с него очки. Мик присел на лавочку возле магазина, открыл книжку на телефоне, и начал читать. Думать, сон ли это, или нет, уже не хотелось, да вообще ничего не хотелось, но мысли всё равно лезли. Ученики Маджимы - толпа безумных гениев, и они сумели реализовать безумный план Нэзу: весь комплекс Юэй взлетел под небеса. Тартар разгромлен, толпа суперзлодеев на свободе, а он, Ямада, почему-то застрял в галлюцинации про разноцветных лошадок. Но почему? Каким образом? Память выдавала лишь обрывки: Нэзу кричит на кого-то в телефон, грязное лицо Айзавы, толпы клонов, но не более того, будто кусок воспоминаний стёрли. Мик раскачивался на лавочке, тянул из бутылки сидр, и бормотал: «Дела, дела, дела». Старина Воннегут подходил тут как нельзя лучше. Хотя, Боконон ведь сам говорил, что его учение - ложь, и ничего кроме лжи. Never mind. Ложь - так ложь. Дела, дела, дела...       Из тоскливого оцепенения его вывела Дёрпи, прилетевшая с бумажным кульком ржаных гренок - солёных и всё ещё тёплых.       – От Пинки специально для тебя. Я выясняла, что ты любишь, и выяснила!       – Спасибо, угощайся тоже. Мы не опаздываем?       – Порядочек, там ещё нипони не подошёл.       Забавно, вместо «nobody» у лошадок «nopony». Вполне логично - они же пони. Да, блин, тут всё логично, во сне так не бывает. Опять эта шарманка завелась... Ямада поморщился.       – Слушай, а день почтальона у вас есть?       – Есть конечно, первая пятница в марте. Мне в этот раз даже медальку дали, за то что я аккуратная и ответственная, но я её уже потеряла.       – Золотую?       – Не помню, ведь я её потеряла. Или Динки куда-то занесла. Круглая, кажется.       – Медали все круглые.       – Ну может и золотая, раз круглая. О, а вот мы и пришли!       

      

***

      

      – Привет новым гостям! - Пинки Пай потянула за шнурок, и пушка выстрелила конфетти, обсыпав Мика и Дёрпи с головы до ног. Яойорозу из первого «А» создавала такие пушки причудой. Сейчас она зашивается в недрах Юэй, создавая аккумуляторы, фидеры, бронеплиты и много ещё чего. Хорошо, что где-то рядом старина Быстроланч, а то ребёнок давно бы уже свалился в голодном обмороке.       Насчёт «нипони» Дёрпи промахнулась: в «Сахарном уголке» было полно лошадок. Эпплджек со старшим братом и малюткой Эпплблум, её подруга-соперница, выращивающая морковку, Черили-сенсей, единороги Рарити и Твайлайт Спаркл, лошадка со знакомым лицом - кто-то из персонала больницы, лошадки-музыканты на импровизированной сцене, да полным-полно знакомых лошадок.       – Приветульки! - Пинки Пай подскочила со стаканами в передних копытах. Ну как, как они не падают? - Дёрпи, Мик, вы чего такие грустные?       – Дёрпи устала, - сказал Мик, - Она сегодня моталась аж в Кантерлот.       – Супер-дупер-массаж крыльев! Мик, подержи напитки! - Пинки сунула Ямаде стаканы, запрыгнула на спину Дёрпи и стала топтаться на всех четырёх у основания крыльев.       Дёрпи, охнув, осела на пол, вытянув ноги, но ничуть не сопротивляясь.       – Ах, сено! Пинки, чуть правее! И выше. Ах, сено, сено, сено!       Ямада присел на корточки, и вгляделся в лицо лошадки.       – Дёрпи, вам больно? Нужна помощь?       – Мик, мне классно! Пинки - гений! Эй, ктопони, есть крем с пчелиным ядом?       – Под стойкой слева! - пропыхтела Пинки Пай, - Зелёный флакончик. Спайк, ты ближе стоишь, будь добр, у меня копыт не хватает.       Точно, и старина Спайк здесь. Дракончик вернулся с зелёным флаконом, и выдавил его на спину Дёрпи.       – А-а-кайф! Пинки, ты гений! Я как новенькая!       – Теперь главное - тепло, - розовая лошадка накинула на Дёрпи ярко-красную пушистую шаль, и Ямада был готов поклясться, что только что никакой шали здесь не было, - Мик, а ты чего грустишь? Тебе тоже сделать массаж?       – Спасибо, не надо, - не хватало ещё, чтобы по его спине скакала выдуманная лошадь, - Я просто задумался.       – Оп-ля! Супер-дупер-пунш к твоим услугам! Ты держишь его в правой руке. А я бегу к другим гостям! Надо всем сказать «Приве-е-ет»!       «Супер-дупер-пунш» пах корицей, хвоей, и чем-то ещё, питахайей, кажется. Мик сделал глоток. Прикольно.       – У тебя в левом копыте мой супер-дупер-пунш, передай мне, пожалуйста, - закутанная в шаль Дёрпи поднялась с пола, - Ох, я вся как новенькая, будто только что на свет родилась!       Ямада протянул лошадке стакан, Дёрпи кивнула и ускакала, крича что-то про любимое дерево и про Динки.       – Мик, ну ты чего? Это же вечеринка! - Пинки Пай только что здесь не было, а вот она перед ним - то ли Ашидо, то ли Каминари, - А, я знаю, что тебя точно развеселит! Держи!       Пинки вытащила из собственного уха электрогитару и протянула Мику.       – Wow, «Телекастер»! Ну ты даёшь!       – Я знала-знала-знала, что тебе понравится. Ой, бегу-бегу-бегу!       

      

***

      

      Какое-то время Ямада сидел на пуфике, задумчиво перебирая струны и потягивая «супер-дупер-пунш». Лошади пили, ели, разговаривали между собой, играли во что-то вроде твистера, Дёрпи куда-то ускакала, и до Ямады никому не было дела, да и не хотелось с кем-то разговаривать. Тем более, что все они - галлюцинации, даже дружище Спайк.       Пунш, неожиданно вкусный, закончился, Ямада перевесил инструмент за спину, взял пустой стакан, и пошёл за новой порцией. На таких вечеринках - а это типичная американская house party - напитки должны быть в свободном доступе. Он не ошибся, большая кастрюля с пуншем стояла на столе в окружении блюд с закусками. Ямада наполнил стакан, и взял яблоко на палочке. Большое красное яблоко в карамели, на культурном фестивале Юэй малышка Эри впервые в жизни такое попробовала. Айзава ему рассказывал. И Тогата. А Мидория об этом даже написал, когда Ямада задал классу эссе на свободную тему. Ямада тогда поставил ему А с минусом за небрежность, зато Минеде полное А, молодец, может когда хочет. А вот Каминари тогда досталась F, потому что он сдул у Джиро один в один, и Ямада оттоптался на его эссе по полной, ибо нечего до такой степени наглеть. Айзава потом тихо хихикал в учительской. Да и вообще, с тех пор как Нэзу от имени Геройской Комиссии доверил ему воспитывать Эри, старина Айзава раскрылся, начал улыбаться, и даже пытался отшучиваться в ответ на подколки Каямы. Hell, о чём ты думаешь, Каяма мертва. А Айзава? Что сейчас с Айзавой?       – Мик, добрый вечер! - голос отвлёк его от раздумий, - Какая интересная у тебя гитара, никогда не видела такой.       – В принципе, обычная электрогитара, но многим нравится. Расположение датчиков даёт реально такой мощный звук, объёмный, old school, короче.       И неважно, что он разговаривает с лошадью. Серая воображаемая лошадка в чёрном галстуке-бабочке, зовут её Октавия Мелоди, Ямада с ней знаком, и она играет на виолончели. Уж если лошади водят поезда, то почему бы и не существовать лошадке-виолончелистке?       – Возьмите, попробуйте, - он протянул лошадке гитару.       Октавия повесила ремень на шею, примерилась - вот как, hell, они играют копытами - и вернула «телекастер» Мику.       – Гриф длинноват. Но вот для тебя, с твоими передними копытами, пожалуй самый раз.       – Ну да, - Ямада взял пару аккордов, - А знаете, давайте попробуем устроить jam session! Нот всего семь, сыграемся.       – Поддерживаю! Подключим тебя через Винил, и мы сыграем что-нибудь из песен вашей страны.       Мик прошёл за лошадкой на сцену, воткнул шнур в одно из гнёзд пульта другой лошадки - Винил Скрэтч, диджея, какое-то время они с Винил крутили регуляторы, и наконец сделали приемлемый distortion, потом выстраивали звук для Октавии, причём виолончель была ничем не подключена к пульту, но звук мало того, что усиливался, но ещё и менялся в зависимости от положения эквалайзеров. На вопрос Ямады Винил стукнула себя по лбу у основания рога:       – Магия, чувак, небольшая диджейская магия.       В итоге виолончель под «компрессором» зазвучала отдалённо похоже на бас-гитару, лошадки выпихнули Мика вперёд, и он стоял перед микрофоном, не зная, что сказать лошадиной аудитории. Лошади были заняты кто чем - пили, болтали, играли, и Ямада чувствовал себя никому не нужным, как Гулливер в стране гуингнмов. Спасла положение Пинки Пай:       – Всепони, давайте танцевать! Для нас играют Винил, Октавия, и Мик из страны человеков! Я уверена, у них получится классно! Потопаем!       Раздался топот копыт, заменяющий лошадям аплодисменты. Пинки Пай запрыгнула на сцену:       – Ямада, давай! - и тут же прыгнула в толпу. Stage diving, my ass, какие-нибудь панки обзавидовались бы.       – One, two, one, two, three, four, дай счёт, - шепнул Ямада Винил Скрэтч.       Лошадка нажала какую-то кнопку на пульте, и застучала драм-машина. На какое-то время Ямада замялся, не зная, что сыграть, потом тряхнул головой и начал. Левая рука будто сама находила аккорды, и несколько тактов спустя Ямада понял, что именно он играет. Интерьер «Сахарного уголка» был похож на Америку из исторических фильмов про рок-н-ролл, не хватало разве что музыкальных автоматов.       Мик запел, каким-то краем сознания воспринимая Октавию и Винил. Лошадки будто угадали его намерения: Винил звучала как хэммондовский электроогран, а звук от Октавии был таким, что хотелось отрезать от него кусок, намазать маслом и съесть. Ямада отметил всё это про себя, и сосредоточился на игре. Гитара и песня сделались для него некоей точкой отсчёта, гриф и струны - мостом в реальность из бредовой страны пони. С каждым ударом по струнам, с каждым пропетым слогом приходило осознание: «Я живой!»       И Ямада играл. Он начал с Чака Берри, потом перешёл на Мадди Вотерса, Хендрикса, Фогерти, заменяя непонятные для лошадей слова на «Ла-ла-ла» - беспроигрышные хиты рок-н-ролла! Где-то в середине «Битлз» он поднял глаза: зашло ли лошадкам?       Лошадкам зашло. Зал подпевал, танцевал и топал, пегасы носились в воздухе - классический рок-н-ролл, когда партнёром чуть ли не швыряют о стены. Там была и Дёрпи, она вертелась как дервиш, размахивая красной шалью. Какой-то конь на барной стойке подражая «лунной походке» Майкла Джексона пятился спиной вперёд, вот он дошёл до конца стойки, и свалился, у Ямады перехватило дыхание - такое падение на крестец сделает инвалидом хоть человека, хоть лошадь, но в последний момент конь расправил крылья. Пегас!       В глотке пересохло, воздух будто выкачали из помещения. Напираюшие клоны столкнули Айзаву с летающего Юэй, какое-то мгновение он хватался руками за воздух, Ямада потянулся поймать его, а дальше была темнота.       Вот значит как! Они свалились с огромной высоты. И всё, что Ямада видит и ощущает - агония, а вовсе не сон! Он валяется разбитый в лепёшку, и грезит о весёлых, будто игрушечных, разноцветных лошадках. Вот тебе и небесный город Клаудсдейл! Каяма мертва, Айзава мёртв, Ширакумо давно мёртв. Все они достойно встретили смерть, без сомнения, а у него въевшаяся маска паяца проецирует цветных лошадок. Нехуй было зачитываться «Охотой на снарка» и прочим абсурдом.       Ямада доиграл «Савой траффл» и крикнул в зал:       – Друзья, как вам? Дайте попить!       Зал взорвался криками и топотом, к сцене потянулись руки - hell, копыта - со стаканами, бутылками, чашками. Твайлат Спаркл, героиня-единорог, протянула ему стакан:       – Пожалуйста.       Ямада залпом выпил. Вода.       – Спасибо, а можно чего-нибудь другого?       Следующий стакан он принял от Биг Мака, потом от лошадки-доктора, забыл как её зовут, потом Дёрпи протянула ему супер-дупер-пунш.        – Ох, спасибо вам всем, - Мик поклонился, - спасибо. Ииииии - мы продолжаем, дорогие слушатели!       Пускай он вот-вот сдохнет, но не стоит портить праздник воображаемым лошадкам. Он герой, и он умрёт как герой, с улыбкой на лице, и Тошинори Яги, может быть, будет гордиться им!       Ямада заиграл «Караван» Эллингтона - пусть аудитория отдохнёт.       Когда он наклонился попить, к сцене подошла Черили:       – Мик, простите, а можно ещё раз про Джонни?       – Конечно! - и Мик снова заиграл Чака Берри, потом перешёл на «Рамонс», «Свит», «Слейд». Ну да, это же лошади, они любят скакать, пускай скачут. Он прерывался только чтобы глотнуть из какого-нибудь стакана, которых уже много скопилось возле его ног. Девушка-пегас с разноцветным хвостом, не приземляясь, забрала пустую тару, и вернулась с полными. Сидр, супер-дупер-пунш, что-то ещё - Ямада уже не разбирал. Прожить последние секунды, пусть даже для него они растянулись в часы, нужно достойно, без дрожи в коленках и с улыбкой на лице. Если нет на это сил - пусть помогает воображаемый алкоголь. Кто же знал, что умирать - это так долго и нудно!       В конце концов Мик подустал и перешёл на медляки: «Нирвана», «Р.Е.М», те же «Битлз», «Депеш Мод». На сцену запрыгнула Пинки Пай, и задудела на губной гармонике, на клавишах играли уже в четыре конечности - к Винил присоединился Спайк, потом кто-то вытолкнул вперёд Мака и Флаттершай, и они запели вместе с Ямадой. Потом Дёрпи принесла им всем выпить, а совсем потом Пинки указала на большие часы над баром,       Ямада снял с плеча гитару, поклонился залу, и лошадки начали расходиться.       Первыми ушли Эпплджек и Мак, сославшись, что им рано вставать. Малышка Эпплблум, совсем сонная, повисла между ними. Потом лошадка-доктор долго трясла ему руку, потом он видел, как тихо-тихо вышла из зала Флаттершай, Голос у неё, кстати, оказался не такой, как у Казухо. Ушли и Октавия с Винил, такие же взмыленные, как и он. Они раскланялись, благодаря друг друга за офигенный джем, стукнулись ладонями, хотя в исполнении лошадей это было не «держи краба», а «держи копыто», и ушли паковать аппаратуру.       Кто-то остался вместе с Пинки Пай - убирать и мыть посуду, Ямада тоже хотел помочь, но розовая лошадь прогнала его со словами «отдыхай-отдыхай, ты нынче больше всех вкалывал».       Мик прихватил несколько стаканов супер-дупер-пунша, и вышел на улицу. Было уже совсем темно, в домах светились огни, громко орали сверчки, или кто там вместо них у лошадок, ветерок приятно холодил разгорячённое тело. Домой - вернее в домик, который ему выделили лошади - идти не хотелось, и Мик побрёл вперёд по улице. Что там писали про «свет в конце тоннеля»? Похоже, что всё это брехня - улица закончилась, яркие мультяшные домики остались позади, впереди лежали освещённые луной поля. Идти было совершенно некуда, но Ямада всё шёл и шёл как автомат, останавливаясь только чтобы выпить.       – Ой, привет, это было суперски потрясно! - серая лошадка-пегас приземлилась перед ним, чуть не сбив крылом его очки, - мне особенно понравилось про вечер тяжкого дня, как будто это про меня, как я домой прихожу, а Динки обнимается, и она уже еду мне разогрела!       Дёрпи, пегас-почтальон. Кто же она? Не похожа ни на кого из знакомых, может вообще альтер-эго, «внутренний голос»? Мик протянул ей стакан:       – Будешь?       – Да, спасибо. Так я говорю, Динки уже ужин греет, когда я прихожу, конечно он подгоревший, но она ведь маленькая, готовит как может, но я так радуюсь всякий раз!       – Лучше скажи как твои крылья?       – Нормально, мне же Пинки Пай массаж делала. Но что ж ты раньше не сказал, что так хорошо поёшь? Особенно когда Флатти и Биг Мак с тобой вместе пели, я как будто заново родилась! Так классно, Мик, просто суперское спасибо!       «Внутренний голос» пытался его подбодрить, Ямада вспомнил, как однажды сказал своему отражению в зеркале «Кто хороший мальчик?», и показал сам себе язык. И вот теперь его самоирония приняла облик маленького пегаса. Или это оптимизм? Или либидо - воля к жизни? От мыслей, от идей можно отмахнуться, но если идея приняла форму забавной мультяшной лошадки, не прогонять же её.       Чтобы не огорчать либидо, Ямада принял правила игры:       – Вот уж не думал, что Большой Мак поёт, из него обычно слова не вытянешь       – Ох, ты чего, он в хоре поёт, в «Понитонс».       – Никогда бы не подумал. А ты чего, кстати, спать не идёшь?       – Завтра воскресенье, я выходная. И ночь такая классная, хочется просто ходить и смотреть на всё-всё-всё. О, пойдём поглядим на моё дерево! Только тихонько - оно спит.       На цыпочках они подошли к каштану, дерево не подросло ни на миллиметр, но Дёрпи радовалась:       – Вот знаешь, как приятно знать, что вот ты живёшь, работаешь, а где-то растёт дерево, и оно вырастет большое-большое.       Ну да, большое-пребольшое, до небес. Как в старом мультике про Тоторо. Дёрпи бы понравилось. Рассказать ей? Хотя, если Дёрпи - часть Ямады, то она всё это видела - и дерево, и Тоторо на остановке, и автобус-бакенэко.       – Давай выпьем за твоё дерево, чтоб выросло до небес!       Дожил, блин, бухаю с собственным либидо.       Дерево осталось позади, и они шли и шли куда-то, пока Ямада обо что-то не споткнулся, и чуть не пропахал землю носом. Среди поля были нагромождены трибуны, чуть подальше стоял высокий столб, виднелась раскрашенная мишень на земле. Ну да, завтра день работника погоды, пегасы будут показывать своё искусство.       – О, Рэйнбоу! Сейчас! - Дёрпи взмыла в воздух, задев Ямаду крылом. Откуда-то сверху раздался её крик: «Дэши, Дэши!»       Ямада поднялся на трибуну, и уселся на самой верхней скамье. Как в далёком детстве на бейсболе - они с Айзавой брали самые дешёвые места наверху, Айзава кривился, ворчал, что бейсбол в геройской деятельности не поможет. Айзавы больше нет. Воля к жизни улетела с криком «Дэши, Дэши». Скоро всё должно закончиться. И всё из-за кучки мудаков с имбовыми причудами. И ему никогда не узнать, выжили ли дети с геройского потока, выживет ли Япония, да что там Япония - весь мир. Шигараки начнёт с Фудзиямы, а совсем рядом куча вулканов у русских на Камчатке, а в Штатах - Йеллоустон, который один будет посильнее всей Камчатки. Очнуться бы, хоть на минуту! Причудой можно сдуть Шигараки хотя бы с вершины Фудзи, а дальше уж как пойдёт, русские и американские герои тоже подняты по тревоге. Очнуться бы! Но либидо только что улетело. Скоро всё закончится, пустота сожрёт мультяшные домики маленьких лошадок, вернётся домой из страны гуингмов новый Гулливер...       – О, Мик, и ты здесь! И с сидром! Круто! Дай стаканчик! - лошадка с разноцветным хвостом приземлилась на трибуну рядом с ним. Рэйнбоу Дэш, что немудрено с такой-то расцветкой.       – А вы, ребята, что здесь делаете?       – Гуляем-отдыхаем, - пискнула Дёрпи, - А ты?       – Проверяю, всё ли готово к завтрему. Завтра мы выступим на двадцать процентов круче, чем в том году, здесь нельзя облажаться, - лошадка залпом осушила протянутый стакан, - Кстати, Мик, вечеринка была потрясная! В вашей стране человеков такие весёлые песни! «Эй, хо, погнали»! Я аж проснулась.       – Это «Рамонс», у нас тоже многим нравится.       – Песня называется «Рамонс»?       – Не, это группа, - пришло на выручку либидо, - Как «Понитонс». «Понитонс» - «Рамонс», из названия понятно.       – Ну да, - кивнул Мик.       – А мне понравилось про «Савой траффл», - не унималось либидо, - А что это? Что за вкусняшка, от которой все зубы повыпадают?       – Ну... «Савой», это был ресторан когда-то, а «траффл» - это такие грибы.       – Грибы, фу! - скривилась Рэйнбоу Дэш, - Не люблю, их искать заманаешься.       – Там уже нашли и приготовили, - ответила за Ямаду Дёрпи, - А, кстати, дашь рецепт?       – Вряд ли, этой песне уже двести лет.       – Жалко. И ещё мне про Винус понравилось, ну, которая Шизгара. Ох, давно так не плясала! Правда, Дэши?       – Угу, - Рэйнбоу Дэш оторвалась от сидра, - Потрясно!       – На самом деле это спасибо Пинки Пай, - ответил Ямада, - Ведь это она всё придумала. И Октавии спасибо, и Винил.       – Тогда и Маку спасибо, и Флаттершай, и Спайку. Да и вообще всем-всем спасибо, - подытожила Дёрпи.       – Это радует, - Ямада глотнул сидра, и с наслаждением потянулся, - И вечер такой приятный.       – Нравится? - спросила Рэйнбоу Дэш, - Перед рассветом мы ещё тучек нагоним, спрыснем всё как следует, а к утру уже высохнет.       Ах, да, они же тут сами себе погоду делают. Вот чудно! Ямада попытался вспомнить хоть кого-нибудь с погодной причудой, но навскидку не вспомнил. В России, вроде, кто-то из героев занимается...       В любом случае Ямаде стало полегче: проорался, напрыгался, выпустил пар, и, что немаловажно, доставил воображаемым лошадям радость. Мрачные мысли ушли, но не далеко, они висели где-то, ожидая своего часа, словно те тучи, о которых говорила Рэйнбоу Дэш.       – Это во сколько же тебе вставать? - спросил он.       – Да в принципе и вставать не надо. Их ветром подтянет, и они уже сами разрядятся.       – Прикольно.       – А то! Это же я и моя потрясная задумка! Пускай другие встают с самого сранья!       И прежде чем Дёрпи раскрыла рот - явно чтобы попенять Рэйнбоу Дэш за слова, рот раскрыл Ямада:       – Статисты, да? Ну, которые другие.       – А? - Рэйнбоу в недоумении уставилась на него, и глаза у неё были почти такого же цвета, как у Бакуго.       – Второстепенные персонажи.       – А! Ну можно и так сказать, - Рэйнбоу Дэш рассмеялась.       Определённо, в ней было что-то от Бакуго. Но причём тут Бакуго? Наверное, окажись Бакуго на его месте, он бы не сидел сложа руки. Пример? Возможно. Но что толку? Мик тянул из своего стакана, краем уха слушая трёп лошадей.       – А ты не знаешь, работу Динки взяли на конкурс снежинок?       – Он только через три месяца.       – Ой, а мы уже отправили, на той неделе.       – Ну и молодцы, теперь ждите, вам в любом случае ответят.       – А вдруг письмо потеряется? Ты если будешь на фабрике, спроси у них.       – Хорошо. Но пока непонятно, когда я там буду.       Интересно, подумал Ямада, попытается ли Дёрпи подкупить жюри конкурса через Рэйнбоу Дэш? Или здесь даже не знают слова «взятка»?       – Дэши, а вот слушай прикол! Знаешь самый короткий анекдот про пегасов?       И, не дожидаясь ответа, Дёрпи наклонилась к уху Рэйнбоу Дэш и что-то прошептала. Обе лошадки захихикали. Хотя, раз лошадки, то заржали, так вроде? Но нет - именно захихикали, как школьницы. Воображаемым лошадкам было весело друг с другом, Ямада выпал из беседы, и это его не особо радовало. Он допил стакан, и выпалил:       – А мне? Анекдот про пегасов!       – А, ты не поймёшь, - ответила ему Рэйнбоу Дэш, давясь от смеха.       – Да ладно, вдруг пойму?       – Ты не поймёшь!       – Да ну вас, - Ямада сделал над собой усилие, чтобы не добавить «расисты».       – Мик, ты чего? Обиделся? - сказала Дёрпи, - Это просто прикол такой: «Самый короткий анекдот про пегасов - ты не поймёшь!»       – Дитзи, - пропыхтела Рэйнбоу Дэш, - имей совесть, у меня весь сидр чуть через нос не вылился.       – Сорян, - Ямада и впрямь ничего не понял, но вида не показал.       – Или ты обиделся, потому что подумал, что мы о тебе забыли? - не отставала Дёрпи, - Но мы о тебе совсем не забыли. И кстати, про «не поймёшь», я не поняла в песне...       – Хорош бубнить, - оборвала Рэйнбоу Дэш, - давайте за понимание!       Они выпили, и Ямада спросил Дёрпи:       – Так что ты не поняла? Что за песня?       – Когда ты пел про Касбу, я не поняла, кто такие джетфайтеры. Страшилы - понятно, барабанщики - понятно, злой король не любит музыку - это я тоже поняла. А вот джетфайтеров не знаю, и зачем им яма, в которой сидит петух?       – Ну, - Ямада замялся, - короче это лётчики...       – Летуны, говоришь? - Рэйнбоу Дэш подобралась ближе к нему, - Но ведь ты раньше говорил, что у вас только одна раса - человеки. Так что лучше сам признайся!       – Чего? - не понял Ямада.       – Добровольное признание пойдёт как смягчающее обстоятельство. И не вздумай рыпаться!       – Какого? Предъяви за предъявы!       Теперь эта разноцветная лошадь заговорила точь-в-точь как Бакуго. Ямада чувствовал её агрессию, но не совсем понимал чем она вызвана, зато прекрасно поняла Дёрпи:       – Эй, не надо! А ну-ка оба прекратите! Мик, Дэши, хорош!       Она встала между ними и в грудь Мику упёрлось крыло.       – Уфай ааи... тьфу, пускай объяснит, что там у них за летуны! А ты мне больше перья в рот не засовывай!       – Так вот, Рэйнбоу Дэш, во-первых, у нас действительно только один разумный вид - люди. «Человеки», как у вас говорят. И лётчики - это люди, которые летают на специальных машинах - самолётах и вертолётах. А во-вторых, уж извини, но сыщик из тебя херовый! Я уже столько времени здесь живу и работаю, и тут ты на ровном месте объявляешь меня шпионом.       – Эй, завали... - Рэйнбоу Дэш напряглась, было ясно, что она вот-вот ударит, и Дёрпи закричала:       – Да кочки-цветочки! Прекратите оба! Немедленно!       – Согласен, - Ямада посмотрел прямо в лицо Рэйнбоу Дэш, и не удивился, встретив ответный яростный взгляд красных глаз, - С твоего позволения, Бакуго, вернёмся к теме занятия.       – Что ещё за «бакуга»? Да ты сам такое слово! - возмутилась Рэйнбоу Дэш, но Ямада продолжал:       – Итак, лётчики, это такие люди, которые летают на летающих машинах. Без этих машин никто никуда не полетит...       Он говорил, будто не замечая, как ярость на морде Рэйнбоу Дэш сменяется удивлением и досадой - её проигнорировали, как так? Но это был обычный преподавательский приём, выработанный специально для Бакуго, Мономы и им подобных учеников.       Пегас - это сила, скорость, благородство. В принципе, у Бакуго все эти качества присутствовали, пусть даже взять благородство лишь как антитезу подлости. Подсознание справилось на отличненько, даже цвет глаз почти такой же.       – Ну и опять заливаешь! Если у вас нет летунов, кто вам эти машины по небу таскает?       – И верно, - заметила Дёрпи, - повозки тягать надо.       – Эти машины движутся сами, - поспешил объяснить Мик, - ну... как паровоз, только самолёт.       Рэйнбоу Дэш презрительно фыркнула, а по выражению Дёрпи можно было и без слов понять фразу «ну ты сказал».       – Паровозу тем более без пегасов никак! - заявила наконец Дёрпи, - В Блоссом-Хиллс в том году состав с рельсов сошёл, помнишь ведь, Дэши?       Рэйнбоу Дэш кивнула.       – Ну вот, и десять пегасов еле затащили его обратно на рельсы. Или это в Маппет-Кроу было?       – Неважно, - перебила Рэйнбоу Дэш, - главное, что ты передала суть. Ни паровоз ни самолёт сам собой никуда не полетит, так что извини, Мик.       – А бумажные птички? Их чем сильнее запустишь, тем дальше они летят. Вот и самолёт так же. А не падает - а почему воздушный змей не падает?       Усмешка Рэйнбоу Дэш сменилась интересом, а Дёрпи пробормотала что-то насчёт воздушных потоков. Ямада понял, что попал в струю, и начал рассказывать всё, что знал о физике полёта, прерываясь только чтобы смочить горло и стукнуться стаканами с лошадками. Лошадки внимательно слушали, Рэйнбоу Дэш даже не перебивала, и открыла рот только тогда, когда Мик закончил:       – Это настолько мура, что нарочно такое не придумаешь. Как говорят ботаны, абсурд. Но воздушные потоки ведут себя именно так, и здесь я тебе поверю. Но всё же за «бакугу» извинился бы. Что это вообще за «бакуга» такая? Может ты меня смертельно оскорбил, а я и не в курсе?       – Бакуго, это не «что», а «кто», - Мик потянулся к бутылке, внутренне хихикая, - это один из учеников в старшей школе, где я работаю. Oops, дамы, у нас закончился сидр. Печально.       – Ну вот, - протянула Дёрпи, - на самом интересном месте.       – Ща всё будет! Просто наблюдайте за мной! - Рэйнбоу Дэш с места прянула в воздух, и в следующую секунду пропала из виду над дальними деревьями.       Ямада стукнул себя ладонью в лоб.       – Ты чего? - удивилась Дёрпи, - сам же говорил, что у вас тоже могут в сверхзвук.       – Она сказала: «Просто наблюдайте за мной». А у нас один герой так говорит, и он тоже суровый.       – Так Дэши тоже герой. Но она вовсе не суровая, она наоборот шутки любит.       – Хренасе, шуточки, - пробормотал Ямада.       Над головой захлопали крылья, и Рэйнбоу Дэш приземлилась на своё место, будто никуда и не летала.       – Налетай, братва, - она дёрнула шеей, вылезая из перемётной сумы.       – Ого! - Дёрпи откинула крышку, и оттуда вырвались разноцветные лучи, - Это же это... Но это же только на праздники. А как же Эпплджек?       – Эй-Джей простит. Бабуля может и будет ворчать, но я им столько погоды сделала, что могу сожрать хоть все яблоки в саду, и мне ничего не будет!       – Ну ладно, - Дёрпи фыркнула, что заменяло у лошадей пожимание плечами, достала бутыль, и всё вокруг сделалось разноцветным как грива Рэйнбоу Дэш, потому что в бутылке была радуга.       – Эй, Мик, выдыхай, это же вольт-яблоки, - Рэйнбоу Дэш протянула ему бутыль, - Открой лучше, с твоими копытами проще будет.       Ямада послушно взял в руки бутыль. Ничего не произошло, радуга всё так же мягко светилась внутри. Он легонько потряс, и радуга глухо булькнула в ответ. Рэйнбоу Дэш обидно фыркнула:       – Просто открой уже дискордову пробку!       Ямада так и сделал, и в воздухе разлился сладкий запах.       – Это что, really из яблок?       – Сено! Из вольт-яблок, у Эй-Джей в саду растут. Давай уже, не тяни.       Мик разлил по чуть-чуть, посмотрел на довольные лица лошадок, и залпом опрокинул стакан. Рэйнбоу Дэш опять обидно фыркнула:       – Это тебе что, пойло от Флима и Флэма? Ты бы ещё гривой занюхал!       – Бакуго добавил бы «статист», - Ямада поймал себя на том, что вовсе не обиделся на подколку.       Лошадки захихикали.       – О, кстати, Мик, ты обещал рассказать про Бакуго.       – Yep, Дёрпи, я всё помню, только выпью ещё, я даже вкуса не понял. И почему оно светится?       – Ну вольт-яблоки же, - начала Дёрпи, - их бабушка Греннисмит нашла в Вечнодиком Лесу.       – Бабуля Эй-Джей, ты её видел.       – Спасибо, Дэши! Ну да, бабуля, до неё вообще никто не выращивал, и вообще про них знать не знали.       – Так они нигде и не растут больше.       – Ага. Дэши, точно, я же тогда саженцы в Хоуп-Холлоу тащила спецдоставкой, а оказалось, что их надо было вообще в Эпплузу, но они там тоже не растут.       – Эй, стоп! Растут они!       – Ну да, растут, только у них потом из яблок ничего не сделаешь, Лес нужен.       Ямада осторожно выпил ещё. На вкус и впрямь яблочный бренди, только мягкий-мягкий. Интересно, светится ли радуга в желудке? Но как бы там не было, по всему телу разливалось тепло, и становилось легче дышать, будто бы только что закончилась летняя гроза, и воздух вокруг пахнет цветами. За разговором лошадок Ямада почти не следил - настолько заняло его это ощущение.       – Я тогда решила, что обе рехнулись, и старая и малая. Бабуля все тазики в шеренгу поставила, и орёт на них прямо как инструктор на сборах, а Эпплблум что-то втирает огромной такой сахарной голове, да ещё и копытом грозит строго так. А потом обнялись и стали плясать.       – Так это рецепт же! Бабуля книгу написала.       – Это Твай писала, а бабуля ей диктовала. Ну а я-то не знала тогда, никто не знал, всё, думаю, сейчас мыло есть начнут...       – Простите, дамы, я ничего не понимаю. Какое мыло, зачем? Этот напиток из мыла?       Рэйнбоу Дэш от смеха упала на бок и забила копытами по земле, опрокинув стакан, радуга вытекла на траву.       – Ох, Мик, не бери в голову, - сказала Дёрпи, отхихикавшись - Ну просто это магические яблоки такие.       – Скакать-ковылять, ну ты сказал! - Рэйнбоу Дэш уже встала, всё ещё тяжело дыша, и улыбаясь во всю лошадиную улыбку, - Сено, Мик, ты ж дружишь с Эй-Джей и... ох... Маком! Спроси, если не видел, они тебе покажут. Ох, лягать твоё мыло, я чуть не сдохла. Ладно, хватит про яблоки! Давай, рассказывай про Бакуго.       – Что ж, Бакуго это такой ученик в школе, где я работаю. Но он не в моём классе, а у моего друга Айзавы...       Роли поменялись, теперь слушали лошадки, иногда комментируя. Дёрпи всякий раз повторяла: «Ну как же можно быть таким невоспитанным», услышав об очередных чудачествах Бакуго, Рэйнбоу Дэш, наоборот, хихикала, и под конец вынесла своё резюме: «Эй, нет, я не настолько дурная извинись!» Мик извинился.       Когда он рассказал про нападение на летний лагерь, Дёрпи закрыла морду крылом, и Ямада не расслышал, что она сказала, зато Рэйнбоу Дэш высказалась за двоих: «Украсть жеребёнка! Да они... да я не знаю кто! Ещё хуже Сомбры!» Дальше последовало описание того, что сделала бы она, Рэйнбоу Дэш, но Ямада особо не слушал - если бы да кабы. Да и что бы смогла маленькая разноцветная лошадка против того же Компресса? Кто такой Сомбра, Ямада не знал, но Лига Злодеев была априори хуже всего того, что могло произойти в уютной стране лошадей.       Рэйнбоу Дэш перевела дух, и Ямада наконец расслышал шёпот Дёрпи: «Ой, Селестия, страсть-то какая! Бедные родители!»       Зато ту самую драку Мидории и Бакуго, из-за которой Айзаву подняли в полвторого ночи, а бедняга Цементос до утра приводил в порядок пол-кампуса, Рэйнбоу Дэш одобрила: «Мидория немного сечёт в дружбомагии, но это работает не совсем так».       Дёрпи в этот раз промолчала. Рэйнбоу Дэш достала ещё одну бутылку с радугой, и Мик перешёл к экзамену на временную лицензию. Рэйнбоу Дэш сказала, что Йоараши - балбес, и Тодороки тоже, раз повёлся на такую очевидную провокацию, и что она, Рэйнбоу Дэш, не доверила бы обоим и зубной щётки, ну а с Бакуго и так всё понятно.       – Воооот, и когда они втроём пошли на пересдачу, точнее, вчетвером - одна ученица из Шикецу пропустила по болезни - на комиссии сказали, что не будет им побегушек-пострелушек, раз они провалили teamwork. А вместо этого нужно им будет подружиться с первоклашками.       – Меткоискатели, зуб даю! - хмыкнула Рэйнбоу Дэш, - Сколько их там было?       – Двадцать как минимум. А что не так с Меткоискателями? Хорошие девочки, здороваются всегда.       – Смолить-коптить, наивный! Ты не знаешь, на что они способны. Ладно, давай дальше!       Этот экзамен Ямада помнил хорошо, он тогда даже начал комментировать происходящее: сперва чисто по привычке, а потом под впечатлением. Айзава сидел, как обычно, с каменной мордой, Босатка хихикал в кулак, и даже Мэра, экзаменатор от КОБ с вечным недосыпом, пробормотал «Во дают...»       – Во дают! - воскликнула Рэйнбоу Дэш, - Блин коровий, толпа меткоискателей с дикой магией, я бы хотела это видеть! Дитс, чё скажешь?       – Хррр, - сказала Дёрпи.       – О, её вырубило, - сказал Мик.       – Норм, она сегодня ещё и пенсию разносила. А потом-то что с ними было?       – Все получили лицензии, всё хорошо, но бедняга Тодороки теперь «парень пять пиписек».       – Да уж, - хихикнула Рэйнбоу Дэш, - А знаешь, Мик, давай-ка пригоним облако, чтобы не будить Дитс. Вон то вот, допустим.       – Дэш, sorry, но я так не умею.       – Сено, ты ж не пегас, точно! Зато я - самый крутой пегас. Ща всё будет!       Рэйнбоу Дэш взмыла в небо, словно бейсбольный мяч. Ямада смотрел, как небольшое облачко стремительно опускается к земле, на ходу меняя форму под ударами копыт и крыльев. Если Рэйнбоу Дэш выгорит на солнце, она станет как волосы Ширакумо. Из самого крутого пегаса сделали ному, и ему нет покоя даже после смерти. От Каямы остались разбитые очки. Айзава сорвался с огромной высоты. Они тоже перед смертью побывали в мире цветных лошадок? Или это уже смерть?       Большим глоток Ямада осушил бутылку с радугой, но напиток не принёс ни тепла ни лёгкости, а будто застрял где-то между горлом и желудком.       Облако висело уже на уровне груди Мика, и Рэйнбоу Дэш аккуратными тычками опускала его всё ниже и ниже. А Ширакумо как делал? А Ширакумо теперь уже не спросишь. Fuck! Трижды fucking fuck!       – Ну вот, самый раз. Сильнее взбивать не буду, а то дождём прольёт. Ну-ка, Дитс, давай...       – Погодь, stop, лучше я, - прежде, чем Рэйнбоу Дэш успела возразить, Мик аккуратно поднял Дёрпи, и уложил на облако. Пегас оказался не тяжелее собаки.       – Годится, потащили, - Рэйнбоу Дэш пошла в сторону города, и облако последовало за ней как летающая платформа. Ямада поднял глаза, чтобы найти в небе Клаудсдейл, но ничего не кроме луны не увидел - единственное облако взяла Рэйнбоу Дэш.       – Как она не падает?       – Она пегас.       Ямада облокотился на облако, и, конечно же, провалился. Дёрпи не очнулась, лишь пробормотала: «Динки, мне ещё делать машину Голдберга на вашу научную ярмарку…».       – Ну вот чего ты творишь! - накинулась на него Рэйнбоу Дэш, - Не порть облако! Пони делали, старались, а ты...       – Делали? Stop, как делали? - Ямада перешёл на шёпот, чтобы не разбудить Дёрпи       – Как обычно. Учёные-кручёные посчитали чего надо, художник нарисовал, модельщик сделал, и пошло-поехало.       – What?       – Компот! Вы со Спайком сегодня были в Ка-Дейле, попросил бы его показать фабрику погоды. Спайки - зам Твайлайт, считай, у него все допуски.       Ямада промолчал. Не хотелось вспоминать как дрожали ноги, когда он шёл по облакам.       – Дитс вот спрашивала про конкурс снежинок. Там всё то же самое, только эскиз может нарисовать любой пони. И ихний эскиз никуда не денется, зря она кипешит. Только, боюсь, Динки не светит - поощрительные призы обычно берёт Рарити.       – Наша Рарити?       – Ну да.       – Охуеть.       Однажды Секиджиро срочно выдернули на задержание, и он попросил Мика побыть с собакой. Как же его... Паппи... Маппи... damn, неважно. Ямада покормил пса, погулял с ним по кампусу, а потом открыл ноутбук и с головой погрузился в годовой отчёт об использовании канцелярки - он уже третий день с ним ковырялся, а количество фломастеров всё не сходилось. Пёс принёс ему все свои игрушки - резиновое кольцо, хрюкающую свинью, витаминную искусственную кость, а потом просто смотрел на него печальными глазами - харэ, мол, грузиться, чувак, отвлекись. А здесь вместо резиновой свиньи - конкурс снежинок.       – Мик, ты чего такой кислый?       Ямада тогда говорил псу: «Забей, чувак, не твоя это печаль».       – Забей, не твоя печаль.       – Твоя печаль - моя печаль, давай, колись.       Ширакумо говорил: «Колись, чего ты такой угнетённый?». Айзаве он, правда, это говорил…       – И кстати, Мик, ты не дорассказал. Когда ученики вытащили Бакуго, там, в Камино, там ведь и Томура, небось, был, и Шигараки, и девчонка-чейнджлинг, зуб даю! Так что же там произошло?       – Ничего хорошего.       – Я так и поняла. Но ты рассказывай, я не Дитс, визжать не буду.       Ямада рассказал. Рэйнбоу Дэш сказала только «Ох, ё...». Потом Ямада рассказал про бункер Восьми Заветов, и про Джакку, и про Гунгу, и про судьбу города Дейка.       – Ёлки-перепёлки! Какие же... какие же мерзавцы, Мик! - перья Рэйнбоу Дэш встопорщились, и облако со спящей Дёрпи начало угрожающе пульсировать, - Ох, была бы я в вашей Гунге!       Бульдог может стиснуть челюсти с силой около семидесяти атмосфер, но против озлобленной и подготовленной толпы ему не выстоять. И в Гунге от Рэйнбоу Дэш остались бы только горелые перья. «Папа Секиджиро обязательно придёт, надаёт злодеям по башке - и придёт», сказал тогда Ямада, и потрепал пса по холке. Но, gosh, это не собака, это взрослая женщина, героиня погоды!       – Скажи, Мик, ведь ты её любил... Ка-йюму? Полночь?       – Каяму. Да, конечно любил. Её любили все, и взрослые и дети. Для нас с парнями она была сэмпаем - старшим товарищем, который всегда выслушает, научит и подскажет. Типа как ты и Эпплблум...       – Скуталу, - жёсткие перья обняли Ямаду с неожиданной силой, пригнули шею, и ярко-алые глаза лошадки оказались прямо напротив, - Я соболезную твоему горю, Мик. Держись, кем бы ты ни был!       И так же быстро Рэйнбоу Дэш убрала крыло.       – Скуталу, Мик. Не Эпплблум, а крошка Скутс. Когда-нибудь она будет летать почти так же круто как я.       Ямада промолчал. Молчала и Рэйнбоу Дэш, и в Понивилль они так и вошли в молчании - человек, облако и воображаемый пегас.       Городок уже спал, часы на башне показывали около половины третьего. Ямада украдкой достал мобильник: восемнадцатое апреля, девять семнадцать, пятница.       – Открой, будь добр.       Ямада не заметил, как они дошли до домика Дёрпи. Он распахнул дверь, и Рэйнбоу Дэш загнала облако внутрь. Как она это делает? Как Ширакумо это делает? Уже не спросишь.       – Сено! Понаставили буфетов!       – Rainbow, а мы Динки не разбудим?       – Динки сейчас отлично проводит время с Меткоискателями. Давай сюда, на диван. Снизу дёрни, он раскладывается. Ага! Скутс выпросила мою палатку, и они отправились в лес с ночёвкой.       – В Вечнодикий лес? - Ямада смотрел, как облако под спящей Дёрпи растаяло, а потом под взмахами крыльев Рэйнбоу Дэш снова собралось, и вылетело в открытое окно.       – Окстись, какой Вечнодикий, туда даже взрослые не ходят! Подай одеяло.       – А чего так? Там же радужные яблоки. Damn! - Ямада тоже впечатался в буфет, и посуда внутри зазвенела. Дёрпи лягнула ногой во сне, и внятно сказала: «Шеф, больше не повторится».       – Сено, разбудишь же! Вот ты як неуклюжий! Ладно, думаю тарелки целы. Короче, там магия не работает, а если и работает, то через сено. Нет, мелкота сейчас в Белохвостой Роще, коптят зефирки на костре, и рассказывают стррррашные истории.       – Sounds cool!       – А то! За Вечнодикий я бы их сама до завтра в угол поставила. Прикрой окно, пожалуйста.       – Ok.       Они вышли на улицу.       – Ну, что Мик, баиньки?       – Yep. Доброй ночи!       – Бывай! Я за тобой слежу. - Рэйнбоу Дэш подпрыгнула с места, и исчезла в небе, и как Ямада не старался, он не смог её разглядеть. Ширакумо больше нет.       Так, а идти-то куда? Если площадь там, то сейчас налево, а потом прямо мимо кафе, и в первый переулок. Вроде так.       

      

***

      

      Ямада не особо помнил как добрёл до своего домика. Ну как своего - дом ему выделили лошади. Минимум мебели - под рост человека пойди ещё найди в стране миниатюрных лошадок , а посуду дали по доброте душевной Пинки Пай и всё тот же Спайк. Он скинул на пол косуху, и не раздеваясь упал на койку. Какой смысл раздеваться, если всё вокруг - агония. А Рэйнбоу Дэш - вовсе не Бакуго, а Ширакумо. Рарити - Каяма. Но кто же Айзава? Молчаливый Большой Мак? Или Спайк с его сарказмом не по годам? Или... fuck, да нет тут никого похожего. А это значит, возможно, что Айзава жив.       – Бро, лишь бы это было так! -прошептал Ямада, и с этой же мыслью он заснул.       Снилась Мику какая-то хрень: разлёгшийся на облаке Цукаучи пускал через трубочку мыльные пузыри, Леди-Гора и почему-то Старатель размахивали над ним опахалами, отгоняя то ли Мидорию, то ли Бакуго, потом девушка из Лиги - Химико Тога - превратилась в жуткую помесь лошади и насекомого, а Шигараки, давясь, жрал радужные яблоки, и при этом везде присутствовала принцесса Селестия, но не своей розовато-белой масти, а глубоко-синяя, navy blue. Селестия дала пинка Шигараки, и тот лопнул как мыльный пузырь, а от Химико Тоги остался лишь покрасневший от жара хитин.       – Бро, лишь бы это было так... - с этими словами Ямада проснулся, ошарашенно глядя в низкий потолок.       – Лишь бы это было так! - похмелья не чувствовалось, только недосып.       Ямада встал, прошёл на кухню, выпил воды прямо из чайника, плеснул себе в ладонь, и умылся.       – Лишь бы это было так, бро! - он расчесал пятернёй волосы, и глянул в окно.       На улице было ещё темно, но над крайними домами небо уже светлело.       – Это ж во сколько принцессе вставать, - пробурчал Ямада.       Он снял с плиты холодный чайник, сделал несколько больших жадных глотков, - А знаешь, Айзава, screw бы up эту принцессу! Я иду.       Он натянул косуху, и вышел на улицу, оставив дверь открытой. Тихо, чтобы не потревожить никого, прошёл по спящим улицам, а обогнув школу перешёл на лёгкую трусцу.       – Я иду, Айзава. Полночь, я иду! Я иду, Ширакумо!       Когда сады Эпплджек почти закончились, Ямада выдохся и перешёл на шаг. Где-то там в этих садах росли радужные яблоки, но ему было не до них - впереди уже вставал стеной Вечнодикий лес. Лес, в котором не работает никакая магия, в котором закончится красивая картинка. От дороги отделилась тропинка, ведущая в густую тень. Значит кто-то, всё же, здесь ходил.       Когда Ямада вошёл в лес, небо где-то справа посветлело, и это было к лучшему: деревья стояли сплошной стеной, и между ними пёр густой подлесок, будто стараясь задушить всё вокруг. Тропинка довольно скоро исчезла, и Ямада зашагал наугад. Под ногами хлюпала гниющая листва, пару раз он споткнулся о корни. Где-то в верхушках стоял водяной пар, а внизу было гадко, холодно и душно. Тоторо явно было не место в таком лесу. Ямада несколько раз споткнулся о корни, и злобно выдохнул:       – Том Бомбадил, где ты есть? Я тебе, son of a bitch, предъявлю за это всё! И Толкин тебе не поможет!       Он ещё раз споткнулся о корень, которого только что здесь не было, выругался, пожалел, что нет мачете, или хотя бы мотыги, даже представил, как одолжил бы её у Биг Мака, но тут вышел на прогалину.       Когда-то здесь явно была просека, прямая, как стрела, она шла с той стороны, где остался Понивилль, в самое сердце леса. Всё по Толкину: хоббиты вышли с топорами и с факелами, и обустроили пограничную полосу. То есть, одна сказка закончилась, и началась другая. Но здесь хотя бы сюжет знаком.       Он в очередной раз споткнулся, приложился коленом больнее чем обычно, раздёргал пальцами мох под собой, и обнаружил каменную плиту. У Толкина этого не было, а значит, он всё ещё в сказке про цветных лошадок.       – В гробу я читал ваши сказочки! Ясно?       Но ругань не помогла. Ямада осмотрелся, и понял, что да, здесь когда-то была мощёная дорога. Он поднялся, потёр коленку, и зашагал дальше, благо идти по прогалине было легче, чем продираться через лес.       Однако скоро ветки вновь заслонили небо, и снова стало душно, Ямада ощущал, как с него стекает липкий вонючий пот, но всё равно шёл дальше. Древняя дорога никуда не девалась, и всё так же вела его куда-то вглубь леса - прямо как в франшизе про Лару Крофт, не хватало только москитов и бандитов.       – И то хлеб, - буркнул себе под нос Ямада, - А ты чего уставился?       Дерево, конечно же, не ответило, но трещины на стволе всё так же складывались в злобную рожу. Да и другие деревья не отставали - один разлапистый и скрученный ствол почему-то очень напоминал Шигараки.       – Древесного Камуи на вас нет, - хмыкнул Ямада. Ему стало ясно, почему лошадки сюда не ходили, с их-то нежной психикой.       Мик насчитал уже троих Шигараки, одного Ре-Дестро и парочку Даби, и настолько увлёкся, что не заметил, как наступил на весёлые ярко-голубые цветы. Его обдало облаком будто светящейся синей пыльцы. Он наклонился, и поднял раздавленный цветок. Тяжёлые лепестки, голубые с чёрными полосами, толстый пестик, угасающие светящиеся шарики пыльцы на тычинках - орхидея какая-то. Мик поднёс цветок к лицу, и вдохнул тяжёлый сладкий запах. Точно орхидея, Камуи бы сюда - он бы заценил.       Лепестки исказило, будто в судороге, и цветок из последних сил выплюнул пыльцу Ямаде в лицо.       – Что ж, прости меня, эндемик, я не нарочно, - пробормотал Мик.       Теперь он шёл аккуратно, стараясь не наступать на растения. Видать, так они опыляются - лошадки скачут, задевают цветы, поднимают пыльцу, и переносят с цветка на цветок. А сейчас и скакать-то некому - боятся в лес ходить. Ямада пожалел орхидеи и аккуратно провёл рукой по цветам. Полянка будто взорвалась синим дымом, ярким как пламя Даби. Мик осторожно переступил через последний стебель, и зашагал дальше.       – Вот так, растите как следует.       Деревья всё так же складывались в злобные рожи, но Ямаду это не волновало, он спокойно шагал вперёд. Ну, относительно спокойно, потому что в этом дурацком лесу всё должно было решиться.       Солнце поднялось ещё выше, и прямо по курсу сквозь верхушки деревьев проглядывали какие-то явно искусственные контуры. Развалины? Что ж, поиграем в Лару Крофт!       Очередной корень вдруг обиженно зашипел, и Ямада отпрянул. Только змей тут не хватало!       Он подождал, пока стихнет шорох в траве, и зашагал дальше.       Снова зашуршало, впереди из кустов высунулась куриная голова, и беззастенчиво уставилась на Мика.       – Убежала, что ли? Цып-цып-цып! Мне тебе и дать-то нечего, дуй-ка ты в деревню, - Ямада показал рукой назад, - Там тебя и накормят, и напоют.       Уставшие ноги гудели, и Ямада даже обрадовался неожиданной остановке.       – Тебе вон в ту сторону, цыпа. Ох и задаст тебе Флаттершай за отлучку!       Он сделал шаг, и курица исчезла в листве, но лишь для того, чтобы снова появиться впереди.       – Ну и чего ты на меня смотришь, глупая? Давай, беги в Понивилль.       Курица вылупилась на Ямаду как юный фанат на Всемогущего.       – Беги, беги, и без тебя тошно, - ноги будто налились свинцом, каждый шаг давался всё труднее, и в конце концов Ямада успел лишь выставить руки перед собой, чтобы не упасть лицом в мох.       Курица, всё это время не сводившая с него глаз, вышла из кустов, Ямада поднял голову, и увидел прямо перед собой перепончатые лапы и чешуйчатое брюхо.       – Ах ты, пакость! Пшла отсюда! - он попытался ударить причудой, но вместо этого закашлялся. Кашель сотрясал всё тело, заставляя сокращаться диафрагму, Ямада корчился на мху, а василиск, не торопясь, расклёвывал вылетающие из его рта мыльные пузыри.       Последним, что Ямада запомнил, был пахнущий озоном разноцветный вихрь.       

      

***

      

      – Ёлки-перепёлки! Тебе жить надоело? Твайлайт, срочно!       Ямада сидел во дворе своего домика в Понивилле, и Рэйнбоу Дэш орала ему прямо в лицо.       – Совсем, что ли? Вот какого сена ты туда пошёл? Твоё счастье, что я за тобой слежу!       Мик поудобнее прислонился к стене. Ног он уже не чувствовал совсем, зато по позвоночнику вверх полз холодок. Вот она и разгадка - позвоночник перебит. Зато он жив, статистика по выпавшим из окна не даст соврать, такие случаи бывали, а значит, он ещё поборется, даже и на инвалидной коляске.       – Ну какого Дискорда? - разорялась Рэйнбоу Дэш.       – Порядочек, - ответил Ямада, и с каждым словом у него изо рта вылетал разноцветный пузырь - Ты - моя галлюцинация, I know, и помолчи, пожалуйста. Я отдаю себе отчёт о своём состоянии, мне бы добраться до «пи-по», самое главное.       – Чего? - лицо Рэйнбоу Дэш перекосилось от возмущения, - Да сам ты...       – Немедленно выпей это, Мик! - Пинки Пай достала откуда-то пробирку, - Так вот почему у меня крутило левое ухо! Быстренько пей!       Ямада не успел отреагировать, как копыта Рэйнбоу Дэш разжали ему челюсти, и пахучая жидкость полилась прямо в рот.       – Давай-давай глотай! - Розовая грива Пинки Пай заслонила небо, - за папу, за маму, за Принцессу Селестию!       Раздался громкий хлопок, и половину обзора, отодвинув Пинки, заняла Твайлайт Спаркл.       – Что у вас? Как ты?       Ямада не успел набрать воздуха, как лошадки заговорили наперебой:       – Лес, Ядовитая Шутка, а потом ещё и куролиск. Я в последний момент вытащила...       – Антикаменная настойка перорально, но Мик при этом не орал...       – Задние ноги полностью, и ругается галлюцинацией.       – Дэши, это просто такая мода на солипсизм!       – Мик? Мик? Вы чувствуете мышцы в тех местах, где я вас трогаю?       Свершилось - воображаемый единорог делает копытами пальпацию. Вот бы это был и в самом деле фельдшер «скорой», а не очередной бред!       – Нет, и здесь нет. А здесь - да. Тут снова нет. Ой, sorry, больно! Stop! Stop! Вы слышите меня? Вы же со скорой? Или из Юэй? Кецубуцу? Исами? Доктор, вы слышите меня? Шикецу? Полиция? Вы слышите меня? Stop! - особенно красивым вышло почему-то слово «Кецубуцу»: большое, переливающееся, оно поднялось выше всех, «Юэй» и «Исами» выглядели как обычные мыльные пузыри.       – Мик, он смотрел вам в глаза? Мик? Потерпите минуточку.       Холод добрался до желудка, и там остановился, но Ямада не обращал внимания - рог Твайлайт Спаркл засветился, с него сорвалась сиреневая молния, и ударила Мику в лицо. Больно не было - лишь приятная щекотка.       – Лобные доли вроде бы не задеты. Темень, виски, затылок - в норме. В мозжечке вижу избыточную активность.       – Твай, ну Ядовитая Шутка же, - подала голос Рэйнбоу Дэш.       – Да, похоже на то. Мик, вы видели голубые цветы?       – Ага, орхидеи, на самом деле их таких нет. Доктор, вы слышите меня сейчас? Скажите хотя бы, какая это префектура. Забейте на маленьких пони, это у меня бред.       – Мик, хорош уже!       – Мик, объясните, пожалуйста, что значит «префектура».       – Твай, что по задним ногам?       – Пинки, спасибо. Смотрю. Там сто процентов. Но ведь зелье снимает всё до нуля?       – До труляля, Твайлайт. Это шпион из страны человеков, там одни человеки, он сам рассказывал, и у каждого там своя магия...       – Рэйнбоу, он не шпион, он наш гость!       – Они все так говорят.       – Дэши, не обостряй, если бы Мик был шпионом, я бы пела песни, и отбивала такт вот этой самой ногой!       – Мик, выпейте это, - в розовой вспышке возник пузатый флакон с сигнатурой, - от Ядовитой Шутки. Эти цветы очень коварны.       Ямада подчинился, и залпом выпил лекарство. По вкусу какой-то травяной отвар. Тем не менее, в горле перестало першить, и «спасибо» он сказал уже без всяких пузырей.       – Отлично. Так, что у нас с задними ногами? - лиловый луч упёрся в кроссовки Ямады, и пополз выше, повинуясь едва видимым движениям головы Твайлайт. И чем выше он поднимался, тем сильнее хмурилась лошадка.       – Ах я дура! Совсем забыла про обратный фактор! Сейчас-сейчас...       Рог лошадки засветился, и Ямада ощутил, как живительное тепло опускается вдоль позвоночника вниз, в крестец, а оттуда в ноги, до самых кончиков пальцев.       – Вот так будет хорошо. Пошевелите, пожалуйста, задними ногами.       – Твай, они у него шевелятся!       – Спасибо, Пинки.       – Но всё же за каким ты попёрся в Лес? Твай, пусть он скажет правду! У тебя же есть заклинание для правды.       – Я вам и так всё расскажу, - Ямада заставил себя прекратить истерику, - Everything, честно. Так вот, дорогие лошади, спасибо вам за заботу, но вы все выдуманные, и вас не существует. На самом деле я упал с really большой высоты, но не насмерть, и прямо сейчас я агонизирую, и все вы, и ваша страна, и ваша принцесса - это мой предсмертный бред. Ваша страна основана на магии, а в Вечнодиком Лесу, как я узнал от Рэйнбоу Дэш, магия не работает. И логично, что этот ваш Лес является для меня, вернее для остатков моего сознания, точкой связи с реальностью. Well, уж лучше умереть в полном сознании, чем блуждать в грёзах...       – А теперь все убрали учебники, и достали двойные листочки, - перебила Пинки Пай, - Мик, ты и вправду учитель! Ты так учительски всё это сказал!       Прочие лошадки не разделяли её веселья. Твайлайт хлопала глазами - ну вылитый Мидория, Рэйнбоу Дэш выглядела как оставленный после занятий Бакуго.       – Ну вот что ты за ерунду придумал! А теперь, Твайлайт, слушай мою версию. Вчера я втёрлась в доверие к шпиону, да-да, к тебе, и он рассказал мне всё! У них там лютая заварушка, и кто знает, кого бы он притащил из Вечнодикого, какого-нибудь Шигараки, а может и Томуру до кучи!       – Hell, это не два человека, а один. Ты Рэйнбоу Дэш, а он Томура Шигараки.       – Видишь, Твай, он сам признался!       – Дэши, не делай поспешных выводов, он не шпион, он наш гость. Мик, если всё так, то почему же вы не сказали об этом раньше?       – Well, я вспомнил всё только вчера, когда играл для вас. Гибель друзей, собственное падение... Кто же вы всё-таки, глюки, или живые? Герои? Полиция? «Пи-по»?       – Мик, мне будет трудно вас убедить, но всё происходящее абсолютно реально. Реальны и мы, и вы. Бред, как правило, не поддаётся логике, и в каждой бредовой картине найдётся... ну, капелька бреда. Но мы ведь с вами сейчас общаемся как нормальные пони, и всё происходящее имеет логичное объяснение. Ядовитая Шутка, конечно, может исказить любые характеристики, как физические, так и магические, но мысли она ведь не путает! Да, вас нашли в поле с перебитой спиной и многочисленными ушибами, но за вашу жизнь боролись лучшие врачи, даже из Кантерлота, и сейчас вы практически в норме. Ну а теперь, рассказанное вами много объясняет о характере ваших травм. Вы и впрямь будто упали с высоты около тридцати футов, в метрах это будет...       – Твай, хорош загоняться! Неужели ты не видишь, что версии сходятся? Он действительно упал с неба, значит он шпион!       – Рэйнбоу Дэш, перестань обвинять! Пока что получается, что всё, что происходило с Миком в стране человеков действительно правда, но это ещё ничего не значит. Кстати, Мик, где находится страна человеков?       – Ну... Япония, префектура Синдзуока, если быть точным.       – Вот, и опять он врёт! Страны с таким дурацким названием не существует, это я тебе как пегас говорю!       – Да погоди ты, Рэйнбоу. Сейчас мы всё найдём, - у ног Твайлайт Спаркл в сиреневой вспышке возникла книга, - Вот, «Як-Якистан», «Ярмарки», «Яблоки»... так, а если на «С»? «Сомнамбула», «Седловская Аравия», «Селестия принцесса»... Так, я поняла! Это неполное издание, оно ещё в допечатке, возьмём за прошлый год!       Перед Твайлайт Спаркл возникали всё новые и новые книги, и сиреневая лошадка с упоением их листала. Рэйнбоу Дэш стукнула себя передней ногой в лоб. Классический фэйспалм, или, по-лошадиному, фэйскопыто.       – Да вчерашний же навоз, Твай! Он нарочно тебя путает!       – А я бы сделала по-другому. Твайли, будь любезна карту мира и грифель. Пусть Мик сам покажет страну Префектуру!       – А? На букву «П»?       – Ну Твайлайт! - Пинки Пай и Ямада сказали это хором.       Единорожка кивнула, и в очередной вспышке появилась школьная доска с огромной контурной картой.       – Вот, Мик, теперь рисуй!       Ямада встал на трясущихся ногах, и подошёл к доске, что-то ткнулось в его правую ладонь, видимо «грифель», чем бы он не был, и он рефлекторно сжал кулак. Карта представляла собой обычную меркаторскую проекцию, но очертания континентов были незнакомы.       – Это ещё и другая планета? Ну вы даёте, - да, это было ожидаемо, но что толку паниковать, – Well, смотрите, вот здесь будет Евразия, - Ямада начал рисовать поверх контуров лошадиной страны, - Вот это, получается, Африка, тут Америка, вот я подписал, где Северная, где Южная, а вот тут Япония, все эти острова, а вот примерно здесь на острове Хонсю, префектура Синдзуока.       – Америка похожа на рыбий пузырь!       – Фу, Пинки, такие гадкие подробности!       – Да опять он врёт! Мик, ну перестань уже, даже мне стыдно! Просто сознайся, что ты шпион.       – Рэйнбоу Дэш, я уже несколько раз сказал, что я не шпион, - Ямада готов был взорваться, - Ну что мне у вас шпионить? Сколько яблок в саду? Или ваши паровозы в цветочек? Да у нас поезда за полчаса проходят столько, сколько пегас будет лететь весь день!       – Чё?       – Надоела, вот чё! Или как ваша принцесса солнце поднимает? Да у нас оно само встаёт, у нас вообще планета вокруг солнца вращается!       – Мик, пожалуйста, вам нельзя сейчас волноваться!       – Успокойтесь, Твайлайт, я в порядке, просто эта шпиономания на ровном месте уже утомляет.       – А как вы тогда все не падаете на солнце?       – Пинки, подожди, не всё сразу. Мик, если ваша галлюцинация начинает с вами спорить, это называется delirium tremens, случаи описаны в «Медицинской Энциклопедии» третьего кантерлотского издания под редакцией профессора Смартихэда, но это не ваш случай, показания телеметрии не попадают в воронку Игогоусса...       – Вы что? Какая ещё телеметрия?       – Такая ещё! Всем шпионам положена. Твай, позови Спайка! Сейчас, Мик, мы тебя натыкаем твоим шпионским носом! Ну, Твай, давай уже!       – Мик, простите меня, но это было необходимо, - в сиреневой вспышке возник Спайк с веником в лапах, - вы первый представитель вида человеков в истории мира.       Спайк явно хотел что-то сказать, но так и застыл с открытым ртом.       – Все ваши показатели отсылались в Кантерлотский Медицинский Институт. Спайк, извини, пожалуйста, но это очень важно.       Дракончик зашёлся в кашле, согнулся, хватаясь за грудь, выдохнул сноп зелёного пламени, и оттуда на траву стали выпадать свитки, и ещё свитки, и ещё свитки. С каждым свитком Спайк кашлял как заядлый курильщик, и втягивал голову в плечи.       – Твайлайт, прекратите, вы убьёте его! Дружище, давай я тебе хоть голову подержу... Fucking лошади...       – Забей, Мик...кха.... сено, это ерунда. Просто я ещё маленький и не могу... кхы... сено... обработать поток... ох... как надо. Тьфу, сено! Твай, с тебя мороженое... и последние комиксы про подземелья волшебников... Яблоки-переяблоки! Что ж они в Кантерлоте не смогли всё подшить как следует?       Ямада выхватил один свиток, развернул. Этот график - явно кардиограмма, а это... «миллионные доли молнии (серт. ВЗ-202-УМН) в пределах мозга головы» - ЭЭГ, получается, а эта «воля к жизни в костях и тканях» - что это, damn, вообще такое?       – И даже не думай выкрутиться, сертификат на молнию свеженький!       – Hell, Рэйнбоу Дэш, попала бы ты к нам, я б тебя познакомил с Бакуго, и вы бы аннигилировались, две занозы в жопе.       – Твай, Дэши, Мик говорит правду, очевидно же, - Пинки Пай размотала очередной свиток, и махала им перед носом Рэйнбоу Дэш, - Ну вот тут же, глядите, крылловаты поделить на жизненную силу, и гиппокамп за скобки, и взять интеграл по правдивости же!       – Но, Пинки, обратный фактор...       – Пинки, это всё яйцеголовая чепуха!       – Да пони, вы что, слепые! Эпплджек подтвердила бы!       Ещё одна сиреневая вспышка, и прямо перед Миком возникла очень недовольная Эпплджек.       – Девчат, какого сена? Я вообще-то зубы чистила!       – Эпплджек, прости...       – Твай, пока ты начнёшь... Короче, Дэши считает, что Мик врёт, и даже королевская телеметрия ей не указ. А Мик говорит правду, вот смотри, здесь написано!       – Ох, Пинки, я эту учёную заумь в жизнь не пойму. Но Мик нам не разу не врал, зуб даю, я бы прочухала. Но что у вас случилось?       – Эй-Джей, Мик с самого сранья попёрся в Вечнодикий! Я, говорит, умер, всепони, говорит, выдумка, хочу говорит, домой в страну Префектуру. А потом совсем заврался, говорит, страна называется Синдзуока!       – Ох, Мик, чего ж тя в Лес понесло?       – Мик, молчи, я скажу. Сперва он вляпался в Ядовитую Шутку, потом наступил на василиска, и кабы не я, валялся бы сейчас каменным. А сам говорит, домой хотел.       – Рэйнбоу, стой, не трынди. Ну хотел он домой, но в Лес-то зачем? На поезд бы сел, или с пегасами договорился, если там поезд не ходит.       – Эпплджек, смотри, Мик говорит, что в своей стране человеков он чуть не умер, но вместо этого попал к нам. А страны человеков и на карте нет.       – Ну раз домой хочет, чего молчал? Ты, Мик, скажи, куда те надо. Если не хватает, я добавлю, потом сочтёмся.       – Эй-Джей, палки-копалки, ну врёт он всё! Нет такой страны, а Мик - шпион!       – Да ладно, Дэш, тише, Мик ни разу не врал.       – И это, по-твоему, тоже правда? - Рэйнбоу Дэш указала крылом на доску.       – Ого... Это, чё, страна человеков?       – Ну да, и вот тут Миков дом! А Дэш не верит.       – Эпплджек, но если это правда, то Мик с другой планеты. Я успела посмотреть в геологической энциклопедии вплоть до палеоконтинентов, расположение литосферных плит даже не напоминает рисунок.       – Твайлайт, я б тебе первая сказала, кабы Мик хоть разок сбрехнул. Не, тут другое. С Луны он, что ли? Мик, нешто ты с Луны упал?       – С Земли.       – Вот опять и врёшь! На Земле мы все живём, и у нас нет никакой страны человеков!       – Нет, Рэйнбоу, не врёт он. Кабы врал, я б сказала. То бишь, Мик, ты обратно на Луну захотел, и для этого в Лес попёрся?       – Да не на Луну, Эпплджек, а домой. Если ты чувствуешь ложь, ну хоть ты им объясни!       – Ох, сахарок, что ж ты всё молчал, что у тебя дома такие дела творятся? Мы б что-нибудь сообразили. Ты б не стеснялся, а сразу бы сказал, так, мол, и так, Эй-Джей. Эхх...- Эпплджек сдвинула шляпу на затылок, и задумалась, - О! У Твайлайт дома небесный глобус стоит, ты просто копытом ткни, и готово дело. Твай, давай сюда глобус!       – Не пойдёт, - подал голос Спайк, - Как вы его туда закинете? У принцессы Селестии сил хватило только до Луны, и чем всё кончилось? Магической катастрофой! Хотите ещё один Вечнодикий Лес?       – Ты не прав, мой маленький Спайк. - Принцесса Селестия - огромная, величественная и невозмутимая - появилась без всяких хлопков воздуха, словно всегда здесь была. Из-за её плеча выглядывала ещё одна Селестия, только глубоко-синего цвета, navy blue. Как и в прошлый раз, Ямаде захотелось встать навытяжку, но сейчас он смог только расправить плечи.       – Катастрофа в Вечнодиком произошла оттого, что мы с сестрой не смогли разрешить наш спор миром, и стали действовать с позиций силы. Отправить Ямаду-сана на Луну можно хоть сейчас, но на Луне нет страны человеков. Да и на всех обозримых небесных мирах её нет.       – Ваше высочество, а как же Утренняя звезда? Она достаточно большая.       – Там идут дожди из раскалённого яда, Рэйнбоу Дэш, и нипони не смог бы там жить. Возможно, Альфа Южного Крыла, сестра утверждает, что её лучи похожи на солнечные, но это слишком далеко.       – Что же делать? Ваше высочество, если Мик не врёт, то у них там война, прямо как в учебнике истории, и немудрено, что он хочет домой!       – Ты только что с пеной у рта пыталась доказать, что я шпион, - не удержался от шпильки Ямада, - а сейчас ты буквально топишь за меня.       Без разницы, хоть одна принцесса, хоть две разноцветных, если в конечном итоге окажется, что всё это бредовые видения, то какой смысл соблюдать субординацию?       – Ямада-сан, не берите в голову. Рэйнбоу Дэш ещё молода и грезит подвигами. Я-то знаю, что вы не шпион, но другое занимает меня - как же вы сюда попали. И у меня появились некоторые догадки...       – Принцесса Селестия, я кажется поняла! - Молчавшая всё это время Твайлайт Спаркл тряхнула рогом, и в сиреневой вспышке появились Рарити и Флаттершай, - Элементы!       Всё-таки, Твайлайт Спаркл - это юный Мидория. Погрузится в свои мысли, и не замечает ничего, разве что не бормочет вслух.       – Тише, моя верная ученица, это не совсем то. Так вот, Ямада-сан, мы зондировали твой мозг. Позволь представить себе мою сестру - принцессу Луну. Она хранит сон всех пони от кошмаров и психических расстройств.       Navy Blue величественно кивнула.       – Очень приятно, - сказал Ямада. Если Navy Blue действительно это делает, то такой причуде не было бы цены.       – Здравствуйте, Ямада-сан, наконец-то мы с вами знакомы воочию. Я заходила в ваши сны, стараясь понять, кто вы такой, и с добром ли вы к нам пожаловали.       – Нынче ночью, ваше высочество, я вас видел.       – Обычно я стараюсь оставаться незамеченной, но сей ночью кошмаров было слишком много. Но речь не об этом. Я стремилась найти, что привело вас к нам, отыскать любой след магии, или, как говорят у вас «причуды». В вашем мире так умеют?       – As far as I know, только по косвенным признакам.       – Прискорбно, мой маленький человек. Так вот, из сочетаний ипсилон-ритмов можно получить зело внятную картину, но потребуются месяцы и месяцы поисков. Вы думаете, что попали к нам в результате удара по голове, но сказалась и «причуда». Некто паки и паки тщился отправить вас подальше от неминуемой гибели, и преуспел, отправив вас к нам. Но, к прискорбию, след этого «некта» доселе нечитаем.       – Ширакумо? То есть, Курогири?       – Тот странный человек, сотканный из тёмного тумана, словно нечестивый Сомбра? Весьма вероятно. Но след его, увы, теряется. А в остальном, Ямада-сан, скажу вам, что вы и впрямь живы.       – Прошу прощения, но что это за такая «причуда»? - Пинки Пай не имела ни малейшего понятия о субординации, - У меня много причуд, но о такой я слышу впервые.       – В стране человеков «причуда» заменяет магию. Представь себе, моя маленькая пони, если бы каждый единорог умел делать только что-нибудь своё.       – Нафиг так жить, - пробормотал Спайк, и принцесса Селестия едва заметно улыбнулась.       – Но в таком случае и Элементы Гармонии будут бессильны. Принцесса Селестия, принцесса Луна, а если просканировать память Мика по методу Старсвирла?       – Твайлайт Спаркл, сие мы проделали в первую же ночь, и как видишь, пришлось прибегнуть к копытному поиску. Но, Ямада, давайте попробуем ещё раз. Представьте себе воочию того туманного Курогири. Закройте глаза и представьте. Всё-всё, от мимики до жестов.       Мик подчинился. А чего бы и нет? Navy Blue чем-то напоминала Нэзу: на первый взгляд эксцентричная, а на деле въедливая, профессионал с бульдожьей хваткой. Но вот представить Курогири было уже труднее, в первую очередь в глаза лезли безукоризненно выглаженные брюки и ослепительно-белая рубашка. Какая там мимика, какие жесты? Всё это осталось у Ширакумо. Мик напрягся и вспомнил было два жёлтых огонька, но их тут же заслонил пластырь на носу Ширакумо.       Он открыл глаза. Принцесса Луна шепнула что-то на ухо Селестии, и обе помрачнели.       – Чего там, ваше высочество? - вполголоса спросила Эпплджек, но принцесса Селестия лишь тряхнула головой.       – Какая мерзость, - ответила за неё Луна, - Какая гнусная мерзость!       – Но всё же, ваше высочество? - подала голос Рарити, - Объясните, пожалуйста. Я готова принять любое объяснение.       – Тот колдун... у меня складывается устойчивое впечатление, будто он мёртв, но какая-то злая воля всё ещё управляет им.       Рэйнбоу Дэш заскрежетала зубами, вечная улыбка Пинки Пай потускнела, Флаттершай спрятала голову под крыло.       – Держись, дружище! - Мик почувствовал когтистую лапу на своём плече. Ох, Спайк, а может быть ты - Киришима.       – Спасибо, бро! Really, спасибо. Но я знал об этом раньше.       – Ну так чего молчал? - когти вонзились в плечо, ощутимо, но не больно, как у кошки Каямы, – Сказал бы!       – Принцесса Луна, ваше высочество, но неужели след Курогири найти нельзя? А если применить ретро-сито по Санбёрсту?       – Твайлайт Спаркл, колдун так запутал следы, что на выходе полный хаос. Тем более, он сидит за пределами обозримых небесных сфер.       – Хаос? Я поняла! Флаттершай, пожалуйста, спроси Дискорда.       Принцесса Селестия едва заметно кивнула, вылитый Всемогущий с учениками. Ямада хотел задать вопрос, но промолчал.       – Флаттершай, Земля вызывает Флаттершай, - Эпплджек легонько ткнула Флаттершай, и та выпорстала голову обратно, - Пожалуйста, ты можешь.       Казухо Ханеяма кивнула.       – Дискорд, пожалуйста, не мог бы ты...       – О да, мог бы, ещё как мог бы!       Трёхметровый серый некто был похож сразу и на японского и на китайского драконов из мифологии, но при этом выглядел как будто сошедшим с безумного уличного граффити. Сходство усугублялось тем, что одна нога у существа была лошадиная, а другая крокодилья, да и передние лапы были разными: львиная и птичья. Заметив, что его разглядывают, дракон обернулся, и подмигнул Мику. Глаза у него тоже были разными.       – Что, милые дамы, вы сели в лужу, и без старого доброго хаоса никак?       На глазах Ямады существо растеклось в большую грязную лужу, заканчивающуюся у копыт Селестии. Из лужи прямо на голову Твайлайт Спаркл, выпрыгнула здоровенная лягушка:       – Я угадал, мисс Научный Подход?       – Да, Дискорд, у нас тут очень запутанная ситуация...       – И эта ситуация сейчас вылупилась на меня как баран на барабан, - лягушка громко квакнула, и превратилась в симпатичную ведущую токийского прогноза погоды.       – Дискорд, не мог бы ты...       Миниатюрная девушка спрыгнула с носа Твайлайт Спаркл, свернула лужу в трубочку, и превратилась обратно в творение упоротого граффитчика.       – Да мог бы, мог бы... Скучные пони! Верно, юноша?       – А вы кто? - набрался смелости Мик, - Вы дракон? Химера?       – Я - Дискорд, единственный и неповторимый. Переводя на ваши понятия, я аватар хаоса. Что ж, процедура представления закончена, перейдём к делам. Так в чём же дело, принцесса?       – Видишь ли, Дискорд... - начала было Селестия.       – Дайте угадаю. Дело в юноше? Моргните, если он взял вас в заложники       – Дискорд...       – Я угадал! - Дискорд превратился в огромный барабан из шоу "Колесо фортуны", выиграл сам себе «две шкатулки», из которых и вышел уже в своём облике.       – Ну вы даёте, - пробормотал Ямада.       – Так вот, Дискорд, - выпалила Рэйнбоу Дэш, - Мик откуда-то дальше чем Луна, и ему нужно домой.       – Да знаю я.       – Всё же признайся, не твоих ли лап это дело, - спросила принцесса Луна. Если Селестию шутки Дискорда явно забавляли, то Navy Blue оставалась серьёзной как годовой отчёт.       – Вот уж нет, ночная принцесса! Я бы притащил сюда Шигараки, он забавный. Ну и посмотрел бы, как вы вдарили по нему дружбой и гармонией, - Дискорд захихикал, согнувшись как складной метр.       Ямада не находил в Шигараки ровно ничего забавного, но промолчал.       – Дискорд, послушай, - выступил вперёд Спайк, - ну и них там действительно всё очень серьёзно, и Мику и впрямь нужно домой. Он даже в Вечнодикий специально для этого пошёл.       – Ясненько, ясненько, мятущаяся душа метёт, метёт, метёт, метёт, а потом стукается лбом о логику, и набивает шишку. Ну-ка, юноша, давай-ка мы тебя осмотрим, - Дискорд шагнул к Мику, схватил за воротник, и поднял его на ноги.       – Дышите, не дышите, так, отлично, - в лапах непостижимого создания появился стетоскоп, - кулачком работаем... хватит. Скажите «У Ямамото мотоэкипировка, у Макото томограф». Огонь! Ты полностью здоров, юноша. Но чего же ты всё это время молчал?       – Я считал, что сказать им всё будет слишком. Они же... Дискорд, ну они же как дети.       – Ох, юноша! Эти милые мордашки способны ввести в заблуждение кого угодно. Вот, допустим, принцесса Селестия - прекраснейшее создание, не сочтите за лесть, принцесса, но по её милости я провёл несколько тысяч лет в виде каменной статуи. Ну да это прошлое дело, а теперь дай-ка мобильник позвонить!       – А?       – Давай, давай, не стесняйся, фото на память, - в лапах Дискорда появился смартфон, и Ямада схватился за карман, - Не бойся, верну. Так, всепони и Спайк, окружили юношу, улыбаемся. Готово!       Мик почувствовал в кармане привычную тяжесть.       – Эта коробочка фотографирует?       – Ну а ты как думала, маленькая всезнайка?       – Я..., - На Твайлайт Спаркл было жалко смотреть, - Ну... я думала, что это волшебная коробка с книгами. Я даже сделала себе такую же, но она уже не влезает в сумку, хотя там меньше четверти библиотеки...       – Не советую, Твайлайт, - Дискорд снял стетоскоп, проглотил его, и удовлетворённо рыгнул, – Зрение посадишь. Ну что, Ямада, готов домой?       Мик кивнул.       – Ох, стойте! Стойте! Мик, я совсем забыла про твою колонку, извини, я слишком увлеклась вашей теорией сингулярности магии. Но мы всё-всё починили, прости, что так долго!       Ямаду окутала сиреневая вспышка, и он ощутил на плечах почти забытую тяжесть многочастотного усилителя.       – Ну сколько можно вас ждать? - Дискорд сидел за рулём красного «Шевроле импала» с открытым верхом, и нетерпеливо жевал сигару, - Мик, обними принцессу, и садись!       Ямада не стал никого обнимать, он поклонился принцессам, пожал лапу Спайку.       – Спасибо! Я уже не знаю сам, вы плод моего воображения, или как, но спасибо, честно. За всё спасибо!       Рарити смахнула слезу. Рэйнбоу Дэш порхнула вперёд, и на мгновение обняла Ямаду крыльями:       – Надери им там задницы! И привет Бакуго.       – Ну! Долгие проводы - лишние слёзы, - Дискорд нетерпеливо сигналил, - Давай, Ямада, у меня скоро хоккей начнётся.       – Хоккей?       – О, ты тоже любишь эту игру! Согласись, захватывающее зрелище, когда эти ребята скользят по водной глади, стараясь не задеть хрустальный сервиз! Но ведь надо ещё погладить кота, иначе гол не засчитан. Да садись ты уже!       Ямада открыл дверцу и устроился на пассажирском месте. В зеркальце он увидел пони, они махали вслед. Он приподнялся на сиденье и помахал в ответ.       – Но, Дискорд, при всём вашем могуществе вы разве не может посмотреть в записи.       – Во-первых, это не то. Во-вторых, дай повыпендриваться. А теперь держись - проходим сингулярность. Привет Шигараки!       

      

***

      

      Над головой орали чайки, и их хриплые голоса напоминали хохот Дискорда. Волна с грохотом ударила о камень у самых ног Ямады, и с шипением откатилась. Или это был рёв двигателя, когда Дискорд рванул с места на отсечке?       Ямада резко сел, снял с головы белую панаму и зашвырнул подальше в море. Вот, значит, как. Прибойная волна тут же вынесла панаму обратно, и Ямада принялся закапывать её в песок, и заваливать камнями.       – Что ты там стираешь?       Ямада оглянулся. Айзава, опёршись руками о камень, пытался подняться на ноги. Ямада подскочил, и обхватил его за плечи:       – Yeah! Ты жив! Ты жив!       – Перестань меня трясти. Жив, конечно. Так что там у тебя?       – Шляпа какая-то.       – Толку с неё.       Айзава встал, критически оглядел себя и Ямаду:       – Вроде целый. Чем от тебя пахнет? Как будто всю ночь квасил.       – Ага, - сострил Ямада, - с разноцветными конями.       – Ты головой не треснулся?       – Да нет... - Ямада поднял руку, нащупал шов на затылке, и перевёл тему, - А у тебя лоб разбит.       Мик потянулся к аптечке на поясе, и не нашёл её - аптечка осталась в мире цветных коней.       – И у меня всё покончалось. Дерьмо! О, у этого должно быть, на случай если малютка Шигараки ударится мизинцем о тумбочку! Помоги-ка мне.       Вдвоём они вытащили тело из приливной лужицы, и Айзава с руганью принялся обшаривать его карманы.       – Стой! Не ворочай его так, я пульс нащупал!       Айзава зашипел сквозь зубы.       – Ладно. Давай вот сюда его вдвоём... Ага... Бедный Курогиринька головочкой ушибся…       – Айзава, stop! Противно.       – А мне не противно? Пойми, бро, его уже нет! Этот - есть, а его нет!       – Знаю, - выкрикнул Мик, - Знаю! Да fucking fuck, всё я знаю! Но глумиться-то зачем, только хуже делаешь!       – Не ори, - Айзава поковырял в ухе пальцем, - Извини. Давай ему голову зафиксируем, сейчас, я пиджак сниму, и под голову.       Мик кивнул. Вдвоём они положили тело на спину, подсунули под голову пиджак - когда-то безукоризненно проглаженный, а теперь вонючий, мокрый и грязный, и попытались повернуть аморфный сгусток тумана, заменяющий Курогири голову. Лазить руками в фиолетовый туман было страшно и противно.       – Конечности вроде целы, переломов не вижу, - Айзава аккуратно ощупал Курогири, - А так - кто ж его знает...       – Damn, мало я Гараки вломил.       – Да ты ему нос сломал, кабы не ЧС, уже объяснительные строчил бы.       Они помолчали. Ситуация была патовой, как ни глянь - островок неизвестно где, низкое серое небо, Курогири - скорее живой, чем мёртвый, хотя можно ли применять эти категории к ному? Ну да, Курогири - назвать «этого» Ширакумо язык не поворачивался. Но они живы только благодаря ему, остатки личности Ширакумо распознали их в толпе, и взяли верх над рефлексами «этого». «Некто паки и паки тщился отправить вас дальше от гибели» - ну да, так и говорила принцесса Navy Blue. Но толку от этого сейчас было ноль. Прямо сейчас, вот в этот самый момент, герои и полиция бьются насмерть с толпой злодеев - в Гунге, в Джаку, в Синдзуоке. В горах под Гунгой погибла в бою Полночь, а кто ещё? Урарака? Ашидо? Ицука Кендо? Такеяма - молодая, броская и громкая? Секиджиро? Тихая маленькая Комори? А они сидят здесь - between the rock and the hard place.       – Ого! - Айзава, хлюпая обувью, зашёл в воду, - Ямада, твоя аптечка?       – Ого! Отку... - вопрос застрял на полуслове, виски будто крепко сжали грубыми как наждак ладонями.       «Юноша, ничего не забыл?» - Ямада зашипел от боли, когда незримая рука начала выкручивать ему уши.       – Aah, hell, хватит!       «Будь внимательнее! Твайлайт Спаркл вот-вот открыла бы для всехпони кодеин, и это была бы исключительно твоя вина!» - Далеко над морем сверкнула молния, ударил гром, и Ямада упал лицом на песок.       – Бро, что с тобой? Вставай, я тут, дыши со мной, давай, раз-два- вдох...       – Я сейчас, Айзава, я встану... Просто молния только что...       – Ты чего, Ямада? Не было никакой молнии, окстись, - теперь Мик чувствовал на висках тёплые человеческие ладони, - Тише, бро, попустись, ты точно ударился, давай дыши. Раз-два.       Ямада дышал, и его отпускало. «Молодцом, юноша!», - сказал Дискорд в его голове, - «Дальше сам. Флаттершай просила тебя обнять, но ты справишься и без понячьих нежностей». С ехидным смешком Дискорд растаял окончательно.       – Да, моя. Охренеть. Давай я тебе лоб обработаю.       Рана Айзавы оказалась неглубокой, даже не рана - царапина, просто кровь залила всё лицо, и мгновенного заживителя с Исцеляющей Девочкой на тюбике вполне хватило. Пора было заняться Курогири.       Курогири так и валялся - словно снулая рыба. Мик открыл нашатырный спирт, и морщась от вони сунул флакончик куда-то в туман.       – Давай, wake up, давай! - сквозь колеблющиеся пряди тумана он видел свою руку, от резкого запаха свербило в носу, - Да очухивайся уже, ному сраный!       – Ямада, перестань. Сам же мне только что говорил.       – Всё, перестал, - Действительно, не было смысла срываться на ному. Чудовище, слепленное из мёртвых тел. Ширакумо больше нет, всё. Он стал самым крутым пегасом.       – Какие пегасы?       – Да, всякий scum в голову лезет, - Ямада понял, что последнюю фразу пробормотал себе под нос, - Ты не поймёшь.       – Будем живы - пройдём оба медкомиссию.       – Принял.       Курогири дёрнулся и в туманном облаке открылись две жёлтые щели.       – Ты меня слышишь? - Ямада склонился над ним, - Слышишь? Верни нас обратно, нам надо обратно.       Туман пульсировал, жёлтые глаза горели ровно, как противотуманные фары.       – Hey, ты вообще понимаешь? Руку видишь? - Ямада помахал ладонью возле условного "лица", - Видишь руку?       – Стой, здесь по-другому надо. - Айзава присел на корточки рядом с ним, - Где сейчас Шигараки? Ты ведь знаешь, Шигараки, Томура Шигараки. Ты отвечаешь за него. Веди нас сейчас к Шигараки.       Курогири начал шевелиться при первом упоминании Шигараки, и сейчас пытался сесть. Ямада подал ему руку, и помог встать, Айзава поддержал под спину.       – Ну, come on, где Шигараки? Ищи Шигараки, come on.       Курогири поднял свободную руку, будто очерчивая дверной проём, и окутался чернильно-фиолетовым облаком.       – Шигараки, - выдавил он, и закашлялся, - Да, Шигараки. Мне нужно идти к Шигараки.       – Хороший пёсик, блядь! - выдохнул Айзава почти в ухо Мику, и крепко сцепившись локтями, они шагнули в портал. Там, на другой стороне, где бы это ни было, продолжалась битва, и без них было не обойтись.