Поймёшь

Кто бы знал, кто бы знал... Как будто все обстоятельства поощряют и подкармливают страхи Егора. Джон, о милый Джон, почему же ты такой? Почему постоянно пропадаешь, лезешь в неприятности, заставляешь волноваться. Наверное, это все часть той личности, которую безоговорочно полюбил Егор. Взбалмошной, упрямой, резкой, но такой любимой личности. И кто, если не он мог бы помочь ему? Уберечь от этого. Оградить. Даже если тот не ценит... Даже если в его глазах страх, отвращение и неверие. Ну что же ты, милый? Разве это так плохо? Да, в подвале прохладно, а веревки сдавливают кожу, да с кляпом во рту немного не удобно, но кто виноват? Он, Егор, несомненно желает только лучшего. Просто ты ещё не понял... Но ты поймёшь, о, обязательно поймёшь! Просто ему нужно быть настойчивее, заботливее... Он спускается вниз. В голове пусто, но... он делает это не для развлечения ведь. Он ведь хочет как лучше, как надо. Егор стоит над Джоном, в глазах все то же не читаемое выражение. Увидев его, Джон начинает дёргаться, его брови хмурятся. Егор приходит только в двух случаях, когда приносит еду он долго не задерживается - Джон без кляпа во рту сейчас не очень приятный собеседник, а во втором случае... Может, он и сам объяснить не может, для чего. Просто теперь все по другому. Если он открыл Джону ту свою сторону, что может удерживать своего друга в подвале - то может и ту, что безнадежно влюблена в выше упомянутого. Его любовь это плохо. Они оба знают. Видя Егора бед подноса с едой, Джону не нужно гадать, для чего тогда он пришел. Интересно, смотрел ли он так раньше? При этом освещении его глаза выглядят совсем черными, и не блестят. "Однажды ты поймёшь... Приятель."- его голос звучит глухо, и сам Егор вздрогнул от его звучания. Что дальше? Это все уже было. Это дико, это неприемлемо. Это сломало все, что было между ними ещё в первый раз, а теперь это просто насмешка над их долгой дружбой. В подвале плохо пахнет - это запах человеческой деградации и безумия. Руки Линча под свитером Джона. Эти руки ходили везде - везде где им не следует быть. Джон жмурится и отворачивается. Пытается пнуть нависшее над ним тело но связанные конечности это та ещё задача. Егор располагает тело Джона удобнее для себя, закидывает его связанные ноги себе на плечо, пока тот лежит на спине. Он обнажен ниже пояса, а Линч уже расстегнул свои брюки. Несмотря на холод помещения, брюнет все равно чувствует жар - густой и неотвратимый. Вторжение как всегда болезненное и унизительное. Джон что то мычит, тело начинает дёргаться активнее. Егор продолжает, проникая глубже. Его движение резкие, направленные только на удовлетворение собственного желания. Это больно. Плотное тепло тела, оставшиее Линча, сводит с ума. Это побуждает его быть только грубее. В данный момент Джон просто вещь. Руки Линча сжимают мягкие бедра, он удерживает Джона на месте, прижимает к полу своим весом, пока продолжает акт. Линч ненавидит себя. Точнее будет, чуть позже. Пока все что в нем есть - это желание, страшное, мерзкое. Он врёт себе. Джон здесь не ради его безопасности, о, конечно нет. Линч прогоняет мысли, продолжая, становясь грубее. Помещение наполняют неприятные, влажные звуки. Джон всхлипывает. Хватка Егора усиливается, сделав ещё несколько особенно грубых толчка он кончает, не заботясь о том чтобы выйти. Это то, что он называет любовью? Линч встаёт, застёгивая брюки. Джон ненавидит их обоих, он не понимает и не верит в то что это происходит. Слезы идут само по себе. Егор отворачивается. Сейчас он уйдет и продолжит врать себе. О, конечно, милый Джон, это ради твоей же безопасности.