сияние луны

Когда Варка просыпается, он не сразу понимает, где он. В комнате темно, но она слишком светлая, одеяло тяжёлое и тёплое, а его голова, в частности левый висок, неприятно ноет. Он помнит точно, что вчера пригубил традиционной нод-крайской настойки из ягод лакка во Флагмане, и помнит, что ему было хорошо до чёртиков. Он почти весь вечер играл в священный призыв семерых с каким-то белобрысым юнцом. Причём тот ловко так его обыгрывал. Варка точно помнит, что контролировал своё поведение, несмотря на крепость напитка. Помнит, как вышел через запасной выход покурить и помнит… Кажется, он был в ярости. Кажется, есть не так много вещей, которые могут его вывести из себя. И эта была одна из них. Он помнит, как полез в драку оттаскивать нажравшихся в хлам молодых мужчин от девушки в коротком платье, когда те не поняли его предупреждения с первого раза. Варка ненавидит, когда происходит подобное. Честь должна быть у каждого. У тех парней её не было. У тех парней вообще было мало чего нравственного. Удар за ударом. Испуганный женский крик. Резкая боль в виске. Ещё парочка ударов и вот уже весь Флагман на улице. Парней и след простыл, но девушка была в безопасности. Варка точно помнит, что её увела Инеффа с Айно. А дальше как в тумане. И вот он здесь. В утре этого дня, в неизвестном месте и чьей-то постели… О. Ох. Видимо, вчера ему слегка отбили мозг, иначе почему он сразу не понял. В комнате начинает медленно светать, стены блестят серебром, в вазе в дальнем углу извивается такое знакомое, но неизвестное ему растение. А на столике с зеркалом лежит множество украшений. Варка переворачивается на другой бок и видит её. Кажется, если госпожа Лаума узнеет, что он не понял, что находится в её постели, он будет вымаливать у неё прощение очень долго и, вероятно, на коленях. — Упс… — вырывается шёпот у Варки. Она открывает глаза. Её длинные пушистые ресницы сияют серебром. Варка засматривается. Она такая сонная, и она так нежно ему улыбается. И Варка рассыпается на тысячи песчинок. — Мой благородный рыцарь так отчаянно защищал вчера бедную девушку, что даже не помнит, где он, — чуть посмеевается она, — или я не права? Вопрос до глупого риторический. Лаума продолжает ему нежно улыбаться, она тянет руку и осторожно гладит его по колючей щеке. Варка смущенно жмурится и ластится к ней словно мальчишка, ни разу не знавший всех прелестей женского внимания. А он знал. Он всю молодость ухлестывал за разными девушками (и изредка даже за парнями), и они ухлестывали за ним в ответ. Только никто ему не нравился так по-особенному как Лаума. Это что-то на другом уровне. Он не может назвать их возлюбленными, им не совсем подходит определение друзей, а банальное любовники не отражает всю глубину того, что между ними происходит. Вот как она это делает? Почему ему хочется поклоняться ей и подчиняться каждому её жесту? Почему она так добра и мила к нему, что каждый раз даже готова забирать его захмелевшего из бара и тащить на себе до Анклава? Варка думает, что Лаума — Богиня, посланная ему Селестией за всё хорошее, что он сделал за жизнь. Пожалуй, это определение им подходит. Пожалуй, если она решит, что он должен просто стоять перед ней на коленях и целовать ей ноги, он не задумается ни на секунду. — Лаума, я— — Нет, милый, не оправдывайся, сходи в купальню, а потом я позабочусь о тебе как следует. Варка ничего не говорит, он послушно встаёт с постели и молча выполняет просьбу. И только когда он умывается и смотрит в кристально чистое зеркало, он понимает, насколько же он смущён и обескуражен. Такая глупая ситуация, но он впервые просыпается в её кровати и не помнит, как там оказался. Обычно это чёткое желание и абсолютно очерченная договорённость, они всё-таки оба занятые люди. И сколько бы он не восхищался ей, он не может себе позволить безответственно относиться к своей работе, а она — тем более. На её хрупких с виду плечах, держится даже больше, чем на накаченных плечах Варки. Пока Варки приводит себя в порядок, он понимает, что у него не болит голова и что на виске нет раны. Хотя до прикосновения Лаумы, висок слегка давал о себе знать. Лаума. Лаума. Лаума. Она вновь и вновь исцеляет всех, до кого дотянутся руки. У Варки разрывает сердце от преисполнившей его благодарности и других чувств. И Варка знает, что он абсолютно точно безнадёжен рядом с ней. И Варка абсолютно точно прямо сейчас хочет её во всех доступных ему смыслах. Очень хочет. Когда он заходит в комнату вновь, Лаумы там уже нет. У Варки лишь полотенце на бедрах, и он, не снимая его, ложится обратно на кровать. Сегодня у него внеплановый выходной, и он надеется, что у Лаумы тоже, по крайней мере до полудня. Она сказала, что позаботится о нём, и он знает, что так и будет. Лаума возвращается в полупрозрачном блестящем халате со стаканом воды. Её длинные волосы водопадами стекают по плечам и полной груди. У Варки, кажется, кружится голова и тянет всё внутри, она так красива. Он так хочет её нежные руки на себе и так хочет её губы везде, куда она захочет его поцеловать. Лаума присаживается на край кровати и наклоняется к нему. — Попей воды, милый, тебе стоит, — она протягивает стакан к его губам и поит его. Варке так сильно нравится ей подчиняться. Чувствовать себя особенным в её заботе. Она гладит его по волосам и ласково улыбается, приговаривая, какой он молодец, какой он хороший. Когда он допивает, Лаума ставит стакан на дубовую тумбу и медленно снимает халат. Варка смотрит большими глазами и задыхается. — Лаума… — Я знаю, родной, знаю. Она изящно перекидывает ногу, она стаскивает его полотенце и оказывается полностью обнаженной на его бедрах. Варка чувствует её тепло. Варка чувствует себя, как будто кристальная бабочка, рассыпающаяся блеском в ночи. Варка хочет почувствовать больше. Она позволит, но не сразу. — Дотронься до меня, мой милый, — она кладет его руку себе на грудь, — ты такой молодец, если продержишься, пока я немного поласкаю себя, то сможешь взять немного контроля. Лаума смотрит на него. А у Варки во рту сухо, почему-то каждый раз ощущается как первый. Почему-то её плавные изгибы так сильно будоражат сознание, что там не остаётся ничего, кроме бесконечно восхищённого «Лаума, Лаума, Лаума». И он знает, что ей это нравится. Нравится быть в центре его внимания, быть его личной Богиней. Варка стойко держится, лишь осторожно поглаживая её грудь, лишь там, где она положила его горячую ладонь. Лаума запрокидывает голову, её пальцы скользят где-то внизу. Ей хорошо, она тяжело дышит. Варка терпит каждое её случайное прикосновение, он справляется, он смотрит только на её лицо, которого достаточно, чтобы он сорвался. Но он не сорвётся. Он хочет её похвалу. Он хочет быть хорошим для неё. Лаума останавливается. Замирает на мгновение и вновь просто садится ему на бёдра. Она влажная, и Варке если честно, хочется её укусить за бледную шею. О нет, кажется, он не справится. Лаума легонько трётся о него и резко притягивает для поцелуя. Она целуется жадно, она хочет поглотить его до последней капли. Варка отвечает ей с тем же рвением. — Такой молодец, такой терпеливый для меня, — Лаума отстраняется и кончиками пальцев дотрагивается до его шрама на щеке, — я хочу, чтобы ты дотронулся до моих рогов. Варка знает, что это конец его личности, потому что как только он обхватит рога, помассирует у основания, она, вероятно, тихонько застонет, и он позорно испачкает её мягкие бедра, даже без дополнительной стимуляции. — Лаума, пожалуйста, — он начинает просить. — Что, дорогой? — она смотрит на него прозрачным взглядом, таким, словно не понимает, но конечно же она понимает и в уголке её губ прячется крохотная ухмылка. Варка почти плачет. — Пожалуйста, — кладет руки на её поясницу, чуть придавливает к себе и смущенно отворачивает голову: первый сотый раз всегда волнителен. — Ах, вот что ты хочешь. Сначала сделай то, что я тебя попросила, родной, а потом, что угодно. Варка выполняет. Он тянется к её светящимся рогам, гладит большими пальцами у основания, так, чтобы её тело прошибло дрожью, он водит пальцами от темени до кончиков рогов и слышит как её дыхание учащается, а она сама сильнее елозит по его крепким бедрам. Лаума прикрывает глаза и стонет именно так, как он и представлял. Варка ускоряет движения, Варка массирует ей голову, задевая самые чувствительные точки на рогах, и он видит, как она растворяется в удовольствии, а он вместе с ней. Плавно и постепенно, словно луна по ночам, светом ласкающая каменные тропинки, словно солце по утрам, целующее кроны деревьев. — Умничка, Варка, ты такой молодец, так стараешься для меня. Ты заслужил награды. Лаума выцеловывает его шею, не оставляя засосов, она прикасается к его губам кончиками пальцев, а потом резко и без предупреждения, решив, что он продержался достаточно, позволяет их телам слиться и двигаться в едином ритме. У Варки даже щёки красные, он знает. Он вдавливает пальцы в её мягкие нежные бёдра. Она тянет его за волосы, и он так сильно ждал этого. Того, как тепло и туго будет ощущаться внутри неё, того, как её волосы прилипнут ко лбу и плечам, волнами подчёркивая все её изгибы. Того, как она будет выдыхать его имя и просить быстрее. У него срывается дыхание от ритма, который она требует. Слишком хорошо. Её слишком много и слишком мало одновременно. Варке нравится, как она разделяет все эти ощущения вместе с ним. Нравится она, её душа и её тело. Варка хочет оставить эти мгновения в памяти, продлить их. То, как красива его Богиня, знает лишь он. И Варка держится позорно мало для такого крепкого воина, потому что её глаза, затуманенные страстью и абсолютным обожанием, не могут оставить его равнодушным. Он уверен, что сам смотрит так же.

***

Позже Варка лежит на боку, обнимая Лауму, всё ещё хрустальную и всё ещё без одежды, и нежно целует её в уголок губ, пока она не встаёт и не говорит, что им пора расходиться. И пока она не назначает следующую встречу, стуча золотыми каблучками по плитке. И следующая запланированная встреча точно не свидание под куполом звёздного неба с бутылкой вина и поцелуями в щеки, заканчивающееся простым совместным сном в общей кровати.