Спокойной ночи, хаяти

Вечер проходил спокойно, в очередной командировке ничего примечательного не происходило, а лишь сплошная обыденность. Не сказать, что он был против такого, наоборот, если нет лишних хлопот, значит, и справиться он быстрее. Так что, сидя перед некоторыми бумагами, вновь и вновь перечитывая договор, думая, всё ли хорошо, телефон завибрировал. Сначала он не придавал этому никакого значения, но после настойчивого звонка вновь и вновь он удосужился взглянуть на экран и, тихо выдохнув, поднял трубку, ставя на громкую связь. На удивление, он ничего не слышал — никакого негодования или хотя бы банального вопроса «ты скоро?» или «как ты?». Вместо этого — гробовая тишина и лишь лёгкое шуршание, то ли ткани, то ли ещё чего. Признаться честно, это заставляло насторожиться. Но внезапный всхлип разрезал тишину, словно катана маленькую снежинку. Тут же, отлипая от бумаг, поворачивая голову в сторону телефона, словно мог увидеть состояние собеседника, он собирался начать разговор, но его прервали. — Тами... Ты тут? — словно только замечая ответ на звонок, прорезался дрожащий голос, в котором отчётливо слышно, что горло сдавливает ком, а на глазах явно слёзы. — Что ты делаешь? Вопрос прозвучал тихо, почти болезненно, слышна была дрожь голоса, как он ломается от слёз, но он хотя бы пытался поддержать разговор, что требовало немалых усилий и похвалы. Вставая со стула и взяв в руки телефон, Хайтам ушёл на кровать, понимая, что сейчас не сможет поработать. — Проверяю документы о сотрудничестве компаний, думаю, подробности тебе не нужны, — голос был спокойный, чёткий, как и всегда, ни одного лишнего тона, от чего по ту сторону телефона можно было услышать тихий болезненный смешок. — Почему не спишь? — звук был глухим, словно говорили через ткань, и действительно так: он обнял подушку, сворачиваясь калачиком и утыкаясь носом в подушку, заглушая очередной всхлип. — Кое-кто постарался над тем, чтобы сбить мой режим, — очевидно намекая на Кавеха, Хайтам ненадолго замолк, внимательно вслушиваясь в звуки по ту сторону телефона и улавливая лишь очередное шуршание ткани и совсем тихое саркастичное «ммм». Кавех сейчас явно закатил глаза в своей привычной манере. — Так что я решил, что если не сплю, так хоть поработаю. Не слыша никакого ответа на колкость, Хайтам тоже замолчал, лёжа на кровати и смотря в потолок, кладя ладонь на лоб и прикрывая глаза, вслушиваясь в шуршание ткани, тихое дыхание, что исходило от телефона, который лежал прямо у уха. Сейчас он словно чувствовал, что Кавех лежит прямо рядом с ним, тихо дыша на ухо, стараясь успокоиться. Слыша, как Кавех определённо открывает рот, чтобы что-то ещё сказать, но спотыкается в самом начале из-за того, что голос буквально-таки ломался, издавая подобие всхлипа и утыкаясь лицом в подушку, Хайтам повернулся на бок, смотря на экран, словно старался дать блондину понять, что его слушают, хоть и понимал, что его сейчас не видят. — Кави, — обращение вкладывало в себя максимальную нежность, на которую способен этот тихий и всегда спокойный голос, в котором, казалось, невозможно услышать ничего, кроме безразличия. — Ты плачешь? Что случилось? Ты ведь явно не просто так позвонил. От обращения, которое звучало до безумия правильно, настолько, что казалось, что только так правильно, что только так и надо, Кавех почувствовал, как с глаз новой силой скатились слёзы, а сломанная улыбка появилась на губах, но отвечать он ничего не стал, лишь вытер слёзы при помощи подушки, махая отрицательно головой и несогласно мыча. — Нет... — голос дрожал, сам Кавех дрожал от странного тёплого чувства в груди. Он сам не понимал, что на него нашло, но ему хотелось услышать его, хотелось побыть с ним, с Хайтамом. Сейчас, в этот самый момент, но уже одного его голоса достаточно. — Я... просто почувствовал себя так одиноко, как... как тогда... Закусывая губу и вытирая слёзы тыльной стороной ладони, он старался не давать слабину, не хотел, чтобы его считали никчёмным, не хотел, чтобы к нему после этого стали обращаться словно к юной деве. Аль-Хайтам же прекрасно его знал: за это время, что они живут вместе, оба выучили друг друга до самой глубины души, так что понимали друг друга без слов. — Я хочу спать, — тихо пробормотал Хайтам, придвигаясь ближе к телефону. — Напой мне чего-нибудь. — Может, мне ещё станцевать? — с нервным смешком ответил Кавех, мысленно благодаря, что не продолжили эти расспросы, и улыбаясь. — Какой ты невыносимый... Всё-таки закрывая глаза и пытаясь напеть что-то сквозь ком в горле, Кавех и сам стал успокаиваться, постепенно ощущая сонливость, и голос становился тише и тише, пока между ними не возникла мёртвая тишина. — Тами... — не получая ответа, постепенно проваливаясь в сон, голос был тихим, едва уловимым. — Ты тут? — Я здесь, — отвечая и больше ничего не слыша в ответ, кроме сопения, Хайтам улыбнулся одними уголками губ, взяв в руки телефон с намерением сбросить звонок. — Спокойной ночи, хаяти.