На двоих

      Намотав на руки как можно больше бумаги, Игорь прикладывал ее к носу Ромы. До этого сидевший на опущенной крышке унитаза с запрокинутой головой, Рома наконец опускает лицо. Плотно прижатая бумага впитывает всю кровь, быстро окрашиваясь сверху красным и медленно распространяя цвет вниз. Игорь начинает переживать от того, как быстро пропитывалась бумага, и все еще не может успокоить прерывистое дыхание. - Рома я… Я сломал тебе нос? Игорь настойчиво сжимал и разжимал плечо возле ключицы, и говорил тоном очень, очень виноватого ребенка.        Рома на его вопрос промолчал, лишь закрыл глаза и облокотился о колено, свесив руку. Конечно нет. Роме уже ломали нос и сейчас он явно не сломан. Он бы понял сразу по гуляющему хрящу и невозможности дышать. Но Игорь, блять, хорош. С первого удара порвал сосуд. Почему-то Роме захотелось побыть мучеником и упрямо молчать. Пускай Игорь слегка по переживает.         Ожидающе рассматривая Рому, с его будто располосованной шеей, от стекающей крови, Игорь сдерживает в себе слабую тошноту. Вид обычной крови в его голове приумножается сейчас на сто, вытаскивая все мерзкое наружу, красные полосы, слегка высохшие в бордовый, напоминают ему его ногу. Порезы были настолько глубокие и ровные, что виднелись мышцы, и каждый слой кожи выворачивался наружу. Кровь скапливалась внутри раны, на секунду скрывая весь ужас, а после стекала вниз по ноге, снова обнажая мясо. Его первый раз в гараже. Он переносил вид крови, но только под таблетками.       Не находя себе места, Игорь смачивает еще бумаги водой из под крана и выжимает. После наклоняется к Роминой шее близко-близко, посмотрев на Рому, будто спрашивая разрешения. Рома не смотрит и не реагирует, позволяя делать то, что тому угодно. Игорь это считывает. Начинает промачивать подсохшую кровь, после осторожно оттирая.        Чередующиеся движения дико напоминают им обоим прошлое, вызывая некое дежавю. Точно также Игорь убирал засохшие следы с Роминого лица после драк, пока тот сидел прикладывая замороженное мясо к щеке или без конца матерился, все еще не усмирив свой пыл. Они лезли в драки и устраивали стычки систематично каждую неделю, были детьми.    - Эм, твоя мама.. Она же сможет проверить кость на перелом, да?        Игорь опять говорит про давно ушедшего человека. Оксана Пятифановна мертва. И этот факт никак не скрывался и не умалчивался. Рома решает не напоминать об этом. Смотрит на Игоря исподлобья и заглядывается на его лицо. Обеспокоенным, нервным, с потрепанно торчащими волосами он выглядит забавно. Взгляд у Ромы становится умиротворенным, будто происходящее было именно тем, в чем он нуждался.        Движения по его шее до предельно аккуратные, Игорь прилагает немерено усилий, чтобы его руки не дергались. Рому это даже слегка опьяняет. Игорь так трепетен с ним, так переживает, и Роме почему-то это нравилось. Не то чтобы к Роме никогда не проявляли заботы, но сейчас все ощущалось.. по другому. Будто, по большой части Рома навязывал контакт Игорю, а такие моменты пересчитывались по пальцам.           Когда бумага становится слишком грязной, Игорь ее выбрасывает и подходит к крану намочить новую. После встает прямо перед Ромой и пригнувшись, оттирает кровь с другой стороны. Рома наклоняет голову в сторону для удобства, опустив взгляд вниз, на ноги Игоря. Там его глаза и задерживаются.       На нем шорты, которые он носит так редко. Они спортивные, старые, Ромины. Рома носил их еще в седьмом классе, сейчас носит Игорь. Длинна открывала вид на очень большой участок кожи над коленями. Рома понимает, что не первый раз разглядывает друга, но в этот раз делает это полноценно, не переводя сразу же взгляд. У Игоря тонкие, почти костлявые ноги, без мышечной массы, с тонкой и бледной кожей, из которой просвечивались вены. Как давно кто-то кроме Ромы видел это? Потому что тело Игоря выглядело так, будто годами не видело солнца.        Все же руки Игоря начинают подергиваться как у стариков, а Рома опускает плечи и расслабляет все мышцы. Кажется он этого давно не делал. Честно, в какой то момент у Ромы возникает мысль, что он рад тому, что произошло. Он будто именно там, где ему хотелось быть. Рому все это действительно опьяняет.       Начинается что-то странное. Спустя столько лет, все его существо требует от него того, что он себе так усердно запрещал. Запрещал так сильно, что сейчас его сознание подталкивает к нему самые аморальные мысли. Да, он никогда не обладал святой и верной моралью. Для многих он был тем еще наглухо отшибленным уродом. Но свои запреты стояли у каждого.        Сейчас мозг Ромы забывал все, что когда то было выжжено в стенках, растворял лобную долю. Сколько бы Рома их не игнорировал, он не мог забыть греховные мысли, что возникали без его участия, по велению бесов. То, что он видит, привлекает его больше любой распластавшейся перед ним шлюхи. Очаровывает его, сводит с ума одной идеей своей неправильности.  Игорь все забывает.       Игорь забывает все, что не оставляет достаточного эмоционального шока. Примерно так, ведь хрен знает, как у него там все действительно работает. Это не заводной механизм, его невозможно изучить на все сто. Но Рома понимает, что Игорь не достаточно осознан, чтобы нормально переосмыслить все. Особенно сейчас, когда он не под таблетками. Рома вспомнил и это, когда размышлял насчет странной реакции Игоря и непривычно бодрого состояния. Рома никогда полноценно не использовал это в своих целях. Был верен себе и другу.  А сейчас, сейчас ему можно все.       Ладонь Ромы ложится на бедро Игоря чуть выше колена, с обратной стороны. Движения Игоря резко подрагивает, приостанавливаясь на секунду. Рома четко чувствует как он нервничает, но тот дальше продолжает движение, будто ничего не произошло. Наверное, ему так было легче. После Рома льнет головой к туловищу Игоря, прислоняется виском к животу. Тогда Игорь полностью останавливается и разгибается, негодуя.        Кожа у Игоря мягкая и ровная, если игнорировать несколько уродливых шрамов по длине ног и щикотолок. Рома запоминает все подробности и ощущения. А рука чуть сжимается там, где была, после медленно перемещается к внутренней стороне ляжек и начинает двигаться вверх. Игорь испускает слегка сжатый, беспокойный вздох, но все еще стоит неподвижно. Ладонь Ромы неприлично высоко, нежными движениями поглаживает там, где мужчин обычно не трогают.        У Ромы что-то разливается внутри под ребрами, стекая к животу и поднимаясь вверх, отключая мозг. Как в его самых зарытых желаниях, Игорь не реагирует. Не отталкивает, не уходит. Рома так долго прощупывал эту почву, подсознательно, годами, что сейчас кажется, что он получил самый большой приз за свою терпимость. То, что он заслужил. Его рука сжимается еще сильнее, по затылку идет жар от одной мысли: Он мог получить это намного раньше.        Так долго он ненавидел себя за эту тягу, годами отворачивался от самого себя. Но сейчас он чувствует себя так хорошо, отдаваясь постыдному пороку. Неужели Рома все это время бежал от собственного высшего упоения. Держал друга ближе всех, и сам же боялся подойти слишком близко? Теперь, уже, это не важно.        Рому до одури влечет то, что происходит. Ему нравится чувствовать кожу под ладонями. Нравится прикасаться к нему там, где это превращается в интимность. Нравится то, что Игорь смиренно позволяет ему это.        Игорь позволяет, но не понимает. Шестеренки в его голове не отвечают на вопрос: что, блять, происходит? Почему рука Ромы посреди его ног, почему Рома поглаживает, почему прижимается как к девушке? В какой момент все участилось настолько, что сейчас вылилось в это? Медленно растущим сигналом сирены, внутри него поднимается глубинный животный страх. Нет-нет-нет, это же Рома. Рома, единственный кого Игорь не боялся годами, единственный кого подпускал к себе. Его действиям обязательно должно найтись объяснения. Рома ни за что не сделает ему плохого. Но эти касания ему слишком знакомы. Все его существо все равно воет об прошлом, о плохом.        Игорь давится воздухом, когда Рома прижимается к нему сильнее, и поднимает руку еще выше, пальцами задевая шорты. Все тело деревенеет. Рома похож на довольного кота, пока Игорь не находит места своей панике. С каждой секундой, пока Игорь принимает настойчивые прикосновения к себе, довольство Ромы стремительно разрастается. Рома действительно трогает его сейчас как девушку, хотя тело Игоря не очень то напоминает женскую физиологию. Нет никаких мягких округлых форм, за которые можно схватиться, нет изящных изгибов и широкого таза. Но почему-то, для Ромы, касаться его было гораздо желаннее. Скольких бы прекрасных женских тел он не трогал. Ему ведь и Полина давала в выпускную ночь. Его школьная мечта. А сейчас кажется, что все это было не то.          Вцепившись двумя руками, прилагая все силы, Игорь держится за минимальную адекватность в реальности, чтобы не провалиться в свой бред. Игорь ведь знает отношение Ромы ко всему подобному… Пидорскому. В конце концов, Рома с самого детства строго придерживался одних взглядов. Одно упоминание подобного выводило его из себя больше любых проступков. Рома не выносил манерных парней, не выносил слишком тесное или чувственное общение. А сейчас?   - Бяш, я сегодня так устал..       Игорь прогоняет тысячу мыслей в своей потрепанной башке. Пытается сопоставить одно к другому, найти объяснения.        Большой палец Ромы играючи теребит край его шорт, остальными пальцами почти касается промежности. Полностью игнорирует потенциальную реакцию Игоря, теряясь в легкой эйфории. Ладони Ромы становятся обжигающе горячими, как и он сам. Рома убирает руку с скомканной кровавой бумагой из под носа и оставляет ее где-то на стиралке позади Игоря. Освободившейся рукой пытается обхватить поясницу друга.  Никакого объяснения Игорь не находит.  Рома его лапает.       Игорь резко сводит ноги, отходит на полшага назад, и приседает на пятки, закрывая телом ноги. Не понимает почему так сбиваются легкие и отбивает по ребрам сердце. Одна часть в нем восприняло действия Ромы как опасность, другая часть убеждала его, что это он сходит с ума, он придумывает, как обычно, как его все убеждали. Происходящее не реально.       Недоумевающий Рома рывком возвращается на землю, когда Игорь вырывается. Внизу живота все еще скрипуче тянет, все заканчивается слишком быстро, но в то же время, позже любых его ожиданий.        С видом самого удовлетворенного человека, Рома опускает глаза и смотрит на Игоря. Один только вид которого сразу говорит о подступающей панике. Рома к этому привык и быстро сможет устранить эту проблему. Перед этим, он на опережение задает вопрос.  - Что такое?       Игорь выглядит ошеломленным его вопросом. У него несколько раз дергается челюсть будто он собирается что-то сказать, но еще не знает что именно. Рома заинтересованно наклоняет голову. Тыльной стороной ладони вытирает все еще медленно стекающую с носа кровь, размазывая ее и вопросительно приподнимая брови.        Игорь хватается за ворот футболки и оттягивает в сторону, будто она мешала ему произнести застрявшие в горле слова. После защелкивает рот и встряхивает головой, смотря Роме в ноги, слишком растерянный чтобы смотреть в глаза.   - Ну? Что? Рома произносит вопросы почти скучающе, от чего в Игоре разгорается легкая злость, будто Рома над ним стебется.  - Ты.. Ты же! Эм.. Игорь внутренне материт себя за такую нерешительность. Поведение Ромы почти убеждает его, что странный здесь он сам.  - Нахрена ты только что..        Конец предложения он произнести не может, потому, что сам не знает, что это было. Голова Игоря гудит сплошным зычным шумом, и физически будто кипит, как от мигрени. Он хватается за волосы, оттягивая пряди. Настолько старается держаться за реальность, сдержать вырывающиеся воспоминания, плывущие перед глазами, что физически не находит сил на осмысление диалога.        Как бы Игорь не старался вести себя адекватным, со стороны же, на данный момент, он уже перестал что-то контролировать. Рома смотрит сейчас на забившегося больного, ничего более, к сожалению. У него очередная паника, он вырывает волосы и не может связать не одного предложения.  - Слушай, я за сегодня особенно заебался.. И ты мне въебал. У меня нет сил гадать, что ты хочешь мне донести.       Хоть Рома и думал, что Игорь уже полностью не варит в происходящем, тот разобрал слова Ромы. Игорь встречается с Ромой взглядом исподлобья, источающим яростную неприязнь к его словам.        Рома на него внимательно смотрит в ответ некоторое время. А после встает с места и выходит из ванной. Игорь слегка от этого озадачивается. Ему кажется, что на секунду он испытывает облегчение, но внутри начинает чувствовать острую нехватку чего-то. В этот момент, ему все равно не хватало нахождения Ромы рядом.        Медленно его мозг начинает подкидывает ему самые правдоподобные объяснения. Тварь, тварь что прогрызлась Роме в голову, это оно.        Не дав на плодиться его мыслям, Рома быстро возвращается, держа в руке стакан с водой. Ставит стекляшку на стиралку, и достает из кармана таблетки. Игорь слегка подрагивая начинает вставать на ноги, неосознанно опустив край шорт ниже.    - Давай ты выпьешь свои таблетки, и перестанешь с нихуя напрягаться.        Рома кладет в одну ладонь все нужные таблетки и другой рукой тянется к Игорю. Неожиданно, Игорь хватает Рому за запястье, прежде чем он успевает его коснуться. Рома отмечает про себя, что раньше Игорь только отшатывался если пугался, и удивленно смотрит вниз. Но после сразу перехватывает запястье Игоря в свою хватку, более жесткую. Одним действием Рома возвращает Игоря на землю, где все не так весело, и многое происходит не по его желаниям. Со своего запястья, Игорь переводит напряженный взгляд на Рому. Тот показывает на таблетки, вопросительно кивая головой.   - Сразу все или по одной?  Игорь не отвечает.  - Значит все.        Рома отпускает запястье Игоря и переносит руку на его затылок, другую руку подносит ко рту. Секунду губы плотно закрыты, но после Игорь машинально открывает рот. Рома закидывает таблетки и подносит стакан с водой, дав запить. Игорь все успешно проглатывает, но в конце тихо покашливает, от ощущения тяжело проходящих по горлу горстка лекарств.         Убедившись, что Игорь все проглотил, не удостаивая его больше никаким вниманием, Рома отворачивается и выкидывает все окровавленные салфетки в урну. И возле умывальника начинает смывать с лица высохшие следы крови.        Игорь ловит себя на том, что стоит и смотрит за Ромой, будто ему велели не двигаться. Резко придя в себя Игорь быстро ретируется.        Игнорируя то, что еще не время для сна, и улетучившееся желание покушать, уходит в свою комнату, закрыв дверь с снятым замком, что он редко делает.        Оставшийся один, Рома вытирает лицо и выходит из дома на крыльцо, доставая по пути сигарету. Покуривая, Рома жалеет, что не взял по пути домой пару банок пива. И ловит себя на том, что до сих пор чувствует приятные отголоски эйфории.