Часть 1
13 января 2026 г., 18:00
В глубине души я мечтала об одном - любить супруга.
Однако мне этого было знать не дано, ведь в ту ночь Лилит меня продали в дом наслаждений. Прошло всего несколько недель, и моя кровь уже успела застыть от травяного отвара, который вливали в рот каждый день, чтобы не позволить стать эйя маттен. Демоны, патрулировавшие Подгорье, наведывались к нам часто, и все чаще выбирали меня, как диковинную игрушку с белой кожей и волосами. Мои стеснение и забитость с течением времени канули в Бездну: я наконец подняла голову, обретя ту уверенность в себе, которую никогда бы не приобрела, принеся Железный Обет.
Хозяйка дома мадам Кларисса, высокая худощавая женщина с лицом болезненно желтого оттенка, хлопнула в ладоши, чтобы привлечь внимание девушек.
– Завтра будет необычный день! К нам пожалуют сам саар с младшим наследником, и вам нужно не опозорить наш дом, иначе не видать нам финансирования как своих ушей! Эй, Фран, оторвись от еды, когда я говорю!
– Да, мадам Кларисса.
– О твоей дерзости уже пошла молва, поэтому ты не посмеешь вести себя как обычно! Я знаю, что это нравится клиентам, но это не нравится мне! Забыла уже, как хорошо спится в сарае?
– Я поняла, мадам Кларисса, – мешая похлебку в тарелке ответила я, а сама подумала: что мне саар и младший наследник? Один мрачный, как сама Бездна, такой же холодный и пустой, а другой... Не убила бы, так покалечила. Почему? Уязвленное самолюбие давало о себе знать: той самой ночью он выбрал Равенну, а я удостоилась лишь презрительного взгляда. После этого у меня не хватило сил подойти к кому-нибудь и предложить вина, ведь все мои мысли занимал в тот вечер этот демон королевских кровей. И, конечно же, Равенна усердно виляла перед принцами хвостом, пытаясь заслужить расположение хотя бы одного из них. Уверена, что, если бы братья подрались из-за нее, ее бы это только обрадовало. Однако саар оказался не так туп, как младший, что повелся на уловки этой вертихвостки. Он заплатил за нее десять лун! Мне столько не заработать и за десяток лет. Мысли вываривались в голове, оставив после себя одну: мне было очень досадно.
Наступил следующий день, и я наблюдала, как мечется мадам Кларисса, пытаясь быстро привести дом в порядок, чтобы доказать, как полезен дом наслаждений, и наказав поварам сотворить все самое лучшее, ведь к нам приедет не кто попало, а сами принцы! Я все гадала, зачем им это нужно, шлюхи и шлюхи, зачем приезжать, смотреть, решать давать или не давать денег. Конечно, давать, ведь деньги никому не помешают, даже самым прогнившим из нас.
Девушки судачили, а я старалась в их разговоры не вмешиваться, ведь мои мысли озвучивались мадам Клариссе, и я как новенькая часто бывала за это наказана.
К вечеру пару десятков самых красивых девушек, и я в их числе, по мнению мадам Клариссы выстроили в большом зале как в Храме Матери в ночь Лилит. Но на этот раз без постаментов и не на сцене, зал украшали безмолвные статуи, какие стояли во дворцах, в различных позах; и эти статуи могли лишь потрошить недовольным взглядом, или же наоборот умоляюще клянчить мол выбери меня. Нам никто не обещал, что нас выберут или проведут с нами ночь, ведь это же члены королевской семьи, но не показать всех красавиц своего дома мадам Кларисса просто не могла.
Двери нашего борделя распахнулись, и воцарилась тишина, прерываемая лишь стуком каблуков суетливой Клариссы, чей дом наконец-то посетили августейшие особы. Она щебетала что-то довольно заискивающе, а мы не обладали правом голоса, чтобы что-то изменить или показать. Свободы нам было не видать, это и так понятно, а грязный вонючий сарай, и жизнь в нем хотя бы сутки пугала, хотя каждая проходила через это.
Из их разговора и умоляющего тона мадам Клариссы я поняла, что финансирование необходимо для того, чтобы создать идеальную атмосферу для соитий демонов с проститутками. Поскольку главная задача демонов — защищать Подгорье, и было бы замечательно осуществлять это с высоким уровнем боевого духа, который, безусловно, должны были поднять девушки нашего дома. Идеальный план ушлой мадам Клариссы, а я вообще не понимаю, почему принцы на это согласились? Демоны и так здесь постоянные гости, неважно, красивая или нет, чисто ли в комнате, или вдруг ему приспичит в том же грязном сарае для скотины.
Я расстроилась, потому что на долю секунды позволила себе подумать, что принцы захотят провести время с кем-то из нас, и, конечно же, я снова хотела испытать удачу и выместить всю свою обиду на Савьере. Вся моя власть ограничивалась маленькими комнатами, где я могла господствовать над демонами, и, о Матерь, как они любили, когда хрупкая белокожая девица ими руководит, поэтому частенько возвращались ко мне. И я безусловно хотела, чтобы Савьер поддался моим флюидам. Хотя бы сейчас.
Разговор заходил в тупик. Мышцы онемели, пока я стояла в одной позе, и я уже не знала, как безопасно выдохнуть, чтобы не рухнуть на пол плашмя. Я вновь затаила дыхание, когда увидела боковым зрением, как в нашу сторону шел явно скучающий младший наследник. Он, скорее всего, ничего не решал, и поэтому позволил себе пойти поглазеть на самых красивых проституток Морна. Младший наследник прошел весь зал, украшенный живыми статуями, и снова вернулся к началу, вставая рядом со мной и слегка присвистывая.
— Я тебя видел, — заговорщицки шепнул он мне, — ночь Лилит в храме Матери на западе, буквально пару недель назад, да?
Я промолчала, мне нельзя было говорить.
— Кларисса, кажется? — он обратился к мадам, а затем ткнул пальцем в меня, — Я выбрал эту. Мое сердце рухнуло в пятки, ведь моя мечта о мести могла стать реальностью.
Саар Данте вмешался:
— Брат, мы здесь не за этим!
Савьер ухмыльнулся и ответил ему:
— Давай же совместим полезное с приятным! Только эту не выбирай, она уже занята.
Данте закатил глаза и не стал спорить с братом, а мадам Кларисса вытаращилась на младшего наследника и льстиво пообещала ему удовольствие в виде меня за счет заведения. Все просчитала, старая зараза: ведь если я ему действительно понравлюсь, денег он мог дать гораздо больше, чем за одну ночь в этом доме. Взяв меня за руку и выбив меня из неудобной позы, Савьер фривольно похлопал меня по затекшему бедру и прошептал:
— Веди, милая.
— Меня зовут Фран, — дерзко, но тихо ответила я, разминая уставшую поясницу.
***
Комнату я занимала ту же, что и обычно. Но сегодня звезды были на моей стороне, и я вела по извилистым коридорам дома наслаждений не сегина или обычного гурда, а самого наследника. Бессовестно ухмыльнувшись, Савьер сказал: — В нашу первую встречу ты не была так уверенна. — Мой принц, наша первая встреча – это прошлое. Я больше не воспитанница храма Матери, и моя задача — доставить удовольствие так, как не сможет Равенна, — я прикусила язык. Ну зачем я это ляпнула? Он теперь точно знает, что меня это гнетет, и не преминет этим воспользоваться. Он снова ухмыльнулся: — Вот значит, о чем ты беспокоишься. Не стоит, милая Фран. — Прошу прощения, мой принц. Просто ляпнула, не подумав. Открыв дверь, я увидела результаты трудов всех дев дома наслаждений: комнаты в доме были украшены с шиком, который мадам Кларисса только могла создать в условиях небольшой по ее мнению выручки дома. Свечей было в три раза больше, а постель устлана шелковым постельным бельем и усыпана лепестками роз. На туалетном столике, который стоял теперь вместо качающейся табуретки, стояли бутылка вина и один бокал. — Ну как же, проститутке пить не положено, — подумала я, — должна быть бодра, весела и влажна для своего господина на эту ночь, как бы он ни был пьян. Вино на табуретке стояло всегда, только сейчас оно было на порядок дороже, корыстная мадам Кларисса и об этом позаботилась. Я не успела и рта раскрыть, как Савьер скинул свой плащ прямо у двери, оставшись в достаточно открытом облачении, и сразу сократил расстояние между нами, хватая меня за плечо и опалив его дыханием, которое я почувствовала через тонкую ткань полупрозрачного пеньюара. — Но, — вздрогнула я, отодвигаясь к столику, — мой принц, как же вино? Вам необходимо расслабиться и получать удовольствие... — Удовольствие – видеть, как вчерашняя скромница из храма Матери проявляет себя. Я вижу твои взгляд, походку, осанку и уверенность, — снова придвигаясь ко мне и шумно вдыхая носом мой аромат, — И я хочу наконец-то попробовать это все на вкус, — его глаза таинственно блеснули, и я почувствовала, как желудок начинает скручивать от желания. Как будто с тех пор, как я попала в дом наслаждений, я была одержима мыслью о том, что Савьер придет сюда, и я смогу выместить на нем всю ту обиду. Я старалась об этом не думать, ведь это было невозможно, но злость застилала разум. И этот невозможный во всех смыслах день настал. Однако мне расхотелось кому-то что-то доказывать и показывать, ведь обида, держащая меня за горло, постепенно отступала. Желание мутило рассудок, и все что я хотела - ползать у него в ногах, выгибаясь в спине, привлекать его, желать, чтоб он меня взял так, как хочет он, а не я. Я хотела быть у него в услужении, и это чувство поглощало меня полностью. — Налей себе вина, — властным полушепотом приказал он. — Нам нельзя пить, — шепнула я, стоя как вкопанная к нему спиной, пока младший наследник проводил губами за ухом, спускаясь ниже, цепляя зубами воротник пеньюара и снимая его, лаская особенно чувствительную зону между плечом и шеей и задевая оставшимся напоминанием оберег. — Это. Мое. Желание, — мне казалось, я услышала голос его второго обличия. На негнущихся ногах и абсолютно голая я подошла к столику, налила вина Савьеру, и уже с бутылкой и бокалом в руках двинулась к нему. Я примерно представляла, какое наказание меня после этого ждало, но отказ младшему наследнику повлечет точно такое же наказание. Поэтому наплевать. Поклонившись, я подала ему бокал. Я собралась, запихнув всю свою гордость и дерзость невесть куда. — Мой принц, прошу, — руки мои немного била дрожь, но голос оставался твердым, пусть и тихим. Он принял бокал и бутылку у меня из рук и властно сказал: — На колени. Я выгнула бровь в удивлении, но мое тело снова повело себя как чужеродное: не разрывая зрительного контакта, я плюхнулась на колени, совершенно не боясь расшибить коленные чашечки. — Продолжай смотреть на меня, милая Фран, и открой рот, — Савьер продолжал командовать, и я отметила про себя, как на его лице появляется подобие удовлетворения. Я сделала, как он просит, и ожидала чего угодно, но не этого: он начал лить мне в рот вино прямиком из бутылки, а когда рот переполнился, как бы я ни старалась проглатывать, оно продолжило течь по губам, алыми струями спускаясь к груди. Как возбуждало, что стою на коленях я, а не передо мной. Как возбуждала эта чертова ухмылка, мне было и плохо, и хорошо одновременно: я падала прямиком в бездну. В бездну по имени Савьер. — Умница, — осклабился он. Савьер встал на колени тоже, но он все равно был выше меня настолько, что я смотрела на него снизу вверх. Бокал с вином упал на пол из его разжавшихся пальцев, а он совсем не как аристократ впился губами в горлышко бутылки, не забывая после нескольких глотков слизывать красные дорожки и с моей груди, поднимаясь выше, даря мне неземное удовольствие своими поцелуями, которые граничили с укусами. Едва он коснулся своими губами моих, я забыла о правилах, которые едва ли не палкой вбивала мадам Кларисса новеньким (о том, что при любой инициативе со стороны девы нужно ненавязчиво уточнять, хочет ли этого клиент, хорошо ли ему и так далее) и опустила свои руки ему на плечи. Я ожидала почувствовать демонический холод, свойственный таким, как он, но под моими ладонями была мягкая и теплая почти что кожа человека. Я притянула его, повалив его на себя, и я была уверена в том, что, если бы Савьер не хотел никаких действий с моей стороны, он бы не позволил мне. Он впился в меня злостно, кусая мои губы до крови, а потом слизывая кровь языком – нежности я от него и не ждала; он был зверем, получившим добычу. Я не отставала: я была тем же зверем, и он прятался во мне вместе с той обидой, что разгоралась в течение нескольких недель моего пребывания здесь. Когда он сместил свои мучительно сладкие поцелуи в область шеи, от удовольствия я сжала его волосы на затылке так крепко, что он даже отстранился. Наши взгляды снова встретились. Его же взгляд на мгновение изменился – он перестал быть таким наглым и вызывающим. Я не знаю, что он увидел в моих глазах, но мне хотелось думать, что это признание меня равной. Под нами был жесткий дощатый пол, приправленный россыпью подушек, а постель, заботливо заправленная шелковым бельем из загашников самой мадам Клариссы, оставалась нетронутой. Савьер взял снова верх надо мной: отцепив мои ладони от плеч, он поднял мои запястья над головой, туго сцепив пальцами одной руки сразу оба моих запястья. Второй рукой он исследовал меня всю, пытаясь будто запечатлеть на подушечках своих пальцев мою кожу. Крепко обхватив полулуние груди, он сжал ее и следом прикусил сосок, и я впервые так громко застонала от удовольствия вперемежку с болью. Я провалилась в Бездну, а ведь наша с ним ночь только началась. Или нет? Я потеряла счет времени. Он отпустил мои руки, а я не смела снова касаться его ладонями. Я жила ощущениями: его губы спускались ниже и ниже, он оставлял своими пальцами отметины на моем теле, которые завтра расцветут синими ирисами на моих бедрах, он вгрызался в нежную кожу живота. Словом, он дарил удовольствие так, как умел он, а мне не хотелось оставаться в долгу у него. Мне выламывало все кости от желания, и я клянусь, что никогда не испытывала подобных чувств: я вожделела его внутри себя. Я шептала ему в губы, что больше не могу, что мне чертовски необходимо почувствовать его в себе, что в ином случае я сгорю в пламени Бездны и иной бред, который лился из моего рта бессвязным потоком, всего и не вспомнишь. Помню его фирменную ухмылку, которую я и любила, и ненавидела, и постоянно вспоминала с ночи Лилит, а затем случилось резкое движение — он заполнил все мое пространство, нарушил все границы, коих и не должно быть у проститутки; видимо надо было сразу идти сюда, а не в какой-то проклятый храм Матери, где меня не ценили и все мое достоинство постоянно смешивали с грязью такие, как Равенна. Но теперь он был со мной, а не с ней, пусть и принес ей Железный Обет, и я ощущала кожей, что тот его выбор был противоестественным, будто бы он совершил свою самую большую в жизни ошибку и никогда в этом не признается. Ощущение правильности ситуации добавляли его грубые, бесцеремонные толчки, сопутствующие поцелуи-укусы и сжимания пальцами моего хрупкого белого тела, которое не выдерживало его натиска. Я прижимала его к себе так, будто хотела, чтобы Савьер остался во мне навсегда, но я знала, что с первыми лучами солнца он уйдет и больше не вернется к своей милой Фран. Увы, но я буду всю жизнь жить воспоминаниями о самом лучшем сексе в своей жизни. В тот момент я была и его шлюхой, исполняющей все желания, и его любимой люминой, принимающей его таким, какой он есть, и даже чертовой волчицей, которая пыталась вырвать зубами плоть. Его ласки не становились нежнее: в какой-то момент я просто отпустила себя, забыв про все наставления мадам Клариссы, и что она могла стоять за дверью и буквально слушать все, что происходит в комнате. Однако мне стало все равно: сарай для скота не пугал, не пугали и розги, сейчас я наслаждалась моментом близости с самым нахальным, чертовски обаятельным, и самым лучшим демоном в моей жизни. Савьер резко подхватил разнузданную меня под поясницу и посадил себе на бедра: так проникновение углубилось, и я не знала, что может быть настолько глубоко и ошеломительно чувствовать его в этом положении. Прежде демоны быстро справляли нужду и уходили, и я не знала никаких больше поз, кроме той, что интуитивно, кажется, знали все демоны Морна. Я смотрела в нахальные глаза Савьера, и все никак не могла понять, какого они цвета, и одергивала себя на том, что я расцветаю в своей нежности к нему и тянусь губами к его губам; что я не хочу его отпускать больше никогда. Его ласка, граничащая с грубостью, плавила все мое существо, и даже если бы он после этого убил бы меня, я бы никогда не пожалела о ночи с ним. Я льнула к нему, насаживаясь все сильнее, я кусала его за шею, затем зализывала в знак извинения; я царапала его загривок, оставляя на нем свои следы. И тут он протиснул между нашими слепленными телами ладонь и пальцем коснулся моего клитора. Взрыв был неминуем. Перед глазами посыпались искры, я видела и небо в алмазах, и далекие миры и в то же время была здесь, просачиваясь сквозь узкое горлышко песочных часов. Я сжала его внутри, напрягшись всем телом и увидела по выражению его лица, что он тоже проходит через те же ощущения. Горячее семя холодного демона королевских кровей наполнило меня. Я откинулась назад, едва не ударившись головой о спинку кровати, отхлебнула остатки вина из чудом не разбившейся бутылки и учтиво предложила допить Савьеру. Он мотнул головой и старался отдышаться, все еще глядя на меня с безумным желанием, как будто и не было нескольких часов животного соития. — О, великолепная Фран, надеюсь, ты не думаешь, что я останусь тут до утра? — До утра осталось от силы половина часа, мой принц, и я уверена, что за дверью вас уже ждут, — я вела беседу лениво и расслабленно, словно отпустила все свои обиды. Случилось и случилось. Дальше ждет обычная жизнь обычной проститутки, если поднимут уровень дохода из-за младшего наследника - и на том спасибо. Савьер обессиленно откинулся на пол, и, дав себе буквально пять минут отдыха, резво подскочил, оделся и вышел из комнаты, не сказав и слова. Я снова осталась одна.***
Утром меня растолкала Энни. Она опять с синим глазом, чему была крайне недовольна. Мешок на голове – вот вся ее участь, и мне ее было даже жаль. Она меня никогда не любила и всячески задевала, но после храма Матери она сумела прикусить свой язык, ведь к ее удивлению, я научилась отвечать и отвечать довольно дерзко. — Фран, завтракать! — она толкнула меня в бок, а я подскочила в непонимании, словно все то, что было этой ночью, мне приснилось. Но нет, бедра усыпаны синяками, коленные чашечки саднили, а голос никак не желал снова становиться женственным и высоким. — А что, без меня никак? Не хочу! — Фран, принцы не уехали! Всем надо присутствовать на завтраке! Быстро! Кое-как одевшись, я постаралась привести себя в порядок, попутно откидывая мысли о Савьере и жалея, что все вообще случилось, ведь жить дальше спокойно я просто не смогу. Странно было думать, что акт возмездия свершится, обида забудется, а я не буду жалеть ни о чем. Идиотка. Слава Матери, я не последняя зашла в зал, но обратила на себя внимание сразу троих: саара, Савьера и мадам Клариссы. Последняя была, на удивление, улыбчива и приветлива, но я была уверена в том, что едва принцы перешагнут порог, я получу розгой по спине. Савьер же с интересом меня рассматривал, будто обдумывая что-то. Я старалась не встречаться с ним взглядом и поглядывала только на содержимое своей тарелки. Когда завтрак кончился, нас всех собрали в зале для прощания с благодетелями, где мадам Кларисса заискивающе рассказывала принцам про то, как все будет хорошо, если они поспособствуют финансово, как поднимется боевой дух у гурда и их сегинов, как это повлияет на мир во всем Подгорье, наглауты умрут и прочий бред, который едва успевал слетать с ее губ. Саар смотрел на мадам Клариссу с присущим ему безразличием. Он едва успевал кивать, но судя по всему, наша бешеная хозяйка добилась своего, и финансирование будет. Младший же наследник склонился ближе к лицу мадам и что-то ей сказал, от чего ее алчное желтоватое лицо вытянулось в удивлении. До меня доносились обрывки фраз: — Мой принц, но это невозможно! Она же использованная вещь! Данте что-то сказал Савьеру, но тот был неумолим в своих словах, и это я смогла считать с его лица. Девушки, что стояли ближе и слышали весь разговор, включая то, что сказал Савьер, были удивлены, но страх получить наказание был сильнее, и все продолжали молчать, делая вид, что ничего не происходит. Савьер не стал церемониться, после перепалки сразу с двумя оппонентами, он посередине разговора подошел ко мне и указал на меня пальцем: — Десять лун. И она уходит отсюда со мной.
