Глава 8. Та, кто смотрит со сторон
20 мая 2026 г., 16:53
Два дня спустя. Концерт в другом городе. Гримёрка за час до выхода.
Полина привыкла. К запаху краски для волос, к гитарным чехлам в проходе, к тому, как Варя молча пьёт ромашковый чай и смотрит в стену. К красной лампочке на камере, которая мигает всё время, даже когда не записывает.
Она монтирует вчерашние кадры. На экране ноутбука — Варя на саундчеке, поёт ту самую песню. Пальцы крупным планом.
— Можно?
Полина поднимает голову. В дверях стоит Лера. Без баса, без сцены — просто в растянутой толстовке и с тёмными кругами под глазами.
— Садись, — Полина закрывает ноутбук, но не до конца.
Лера садится на подлокотник кресла, обхватывает колени руками. Молчит.
— Ты чего? — тихо спрашивает Полина.
— Я видела, как она на тебя смотрит. — Лера не смотрит на неё. В стену. Туда же, куда Варя. — Я такой взгляд помню. Один раз. Три года назад.
Полина ждёт.
— Тогда она так же на меня смотрела. А потом… — Лера проводит пальцем по медиатору на шее. — Потом просто перестала. Не объяснила. Не сказала «прости». Просто замолчала на месяц. Я приходила на репетиции — она играла со мной. Я звала в кафе — она пила чай и смотрела в окно.
— Лер…
— Дай договорить. — Голос не злой. Усталый. — Я не ревную. Ну, ревную, но не поэтому. Я боюсь, что ты станешь следующей. Она не специально. Она просто… не умеет говорить «мне больно». Она умеет уходить молча. А ты останешься и будешь ждать, пока она вернётся.
Полина медлит. Потом открывает ноутбук — показывает Лере тот самый кадр. Варя на саундчеке. Крупно. Глаза закрыты. И на лице — то выражение, которого Полина не умеет назвать.
— Она спела эту песню при тебе? — спрашивает Полина.
Лера смотрит на экран. Долго.
— Нет. Она её вообще никому не пела. Я думала, она её удалила.
— Она спела её мне. В баре. После того, как научила играть свой первый аккорд.
Лера замирает. Медиатор на её шее блестит в красном свете.
— Значит, — голос чуть сел, — она серьёзно.
— Не знаю, насколько серьёзно, — Полина закрывает ноутбук. — Но я не уйду просто потому, что ты боишься. И не останусь просто потому, что она красиво поёт.
— А почему тогда?
Полина пожимает плечами.
— Потому что на её первый аккорд я ответила «чувствую твоё сердце». И оно колотилось как бешеное. Человек, у которого колотится сердце, когда он учит другого играть, — он не умеет уходить молча. Он просто боится, что его не догонят.
Лера первый раз за этот разговор усмехается — горько, но без злости.
— Ты слишком умная для видеографа.
— Мне уже говорили.
В дверях появляется Варя. В сценическом гриме — яркие тени, стрелки, чужая уверенность. Но глаза испуганные. Она переводит взгляд с Леры на Полину и обратно.
— Вы… — начинает она.
— Мы просто болтали о басах, — легко встаёт Лера. — Твоя новая видеограф считает, что мой звук слишком низкий.
— Это комплимент, — добавляет Полина.
Варя не верит. Но улыбается — растерянно, той улыбкой, которую Полина уже знает.
— Через десять минут выход, — говорит она. — Лер, ты готова?
— Всегда готова, — Лера берёт бас со стойки и выходит, на секунду задержавшись у двери. Бросает через плечо Полине: — Догонишь, если что.
И уходит.
Варя подходит к Полине. Садится рядом. Берёт за руку — пальцы холодные.
— Что она тебе правда сказала?
— Что ты не умеешь говорить «мне больно».
Варя не отводит взгляд.
— Это правда.
— Я знаю, — Полина переплетает их пальцы. — Я просто буду спрашивать. В лоб. Как договаривались.
— А если я не отвечу?
— Значит, спрошу ещё раз.
Варя выдыхает. Кладёт голову ей на плечо — на минуту, на одну единственную. Потом встаёт, поправляет волосы, надевает сценическую маску.
— Снимай меня сегодня хорошо, — говорит она.
— Я всегда снимаю хорошо.
— Нет. — Варя останавливается в дверях, оборачивается. — Сегодня я буду петь эту песню. Для всех. Впервые. А снимать её будешь только ты.
И уходит.
А Полина остаётся сидеть, сжимая в руках камеру, которая вдруг стала слишком тяжёлой.
За окном — новый город, новый снег. И сердце, которое колотится как бешеное.
