Тише чем за сценой

Тот же город. 23:00. Заправка. Лера стоит у входа за десять минут до одиннадцати. Без баса, без медиатора, без сценического грима — в чёрных джинсах и свитере, который Варя назвала «свидание всерьёз». Курит, выпуская дым в звёздное небо. В руке — две синие банки энергетика и пачка сигарет для Жени (она узнала её марку, когда та выходила на перекур). Дверь открывается. Женя выходит — уже без форменной футболки, в длинном пальто и с чехлом для укулеле за спиной. Серьги-кольца блестят в свете фонаря. — Ты пришла, — говорит она, останавливаясь в шаге от Леры. — Я сказала, что приду. — Люди часто говорят. — Женя смотрит на банки в её руках. — Это мне? — Одна тебе. Вторая мне. — Лера протягивает. — Твоя марка? Я… спросила у кассира, какую ты берёшь. Женя усмехается. — Ты спросила у моего сменщика, какую я пью? — Да. Это странно? — Это мило, — Женя забирает банку, открывает, делает глоток. — Пойдём. Я знаю место.

***

Парк у набережной. Скамейка под фонарём. Снега нет, но холодно. Лера ёжится в своём свитере, но не жалуется. Женя достаёт укулеле — маленькую, светлую, с потёртым грифом. — Ты первая? — спрашивает Лера. — Что — первая? — Кого ты привела на скамейку с укулеле. Женя смеётся — звонко, без притворства. — Ты вторая. Первая была в музыкалке. Я играла ей «В траве сидел кузнечик». — И что она? — Сбежала на перемене. Лера улыбается. Непривычно — без горечи, без надрыва. — А ты? — Женя перебирает струны, настраиваясь. — Ты кого-то приводил на скамейку с басом? — Бас не носят в парк. — Лера смотрит на свои руки. — И я… у меня были долгие отношения. Семь лет. С солисткой. — И что случилось? — Она встретила видеографа, — Лера пожимает плечами. — А я понял, что семь лет носил её медиатор на шее. И это не любовь была. Привычка. Женя перестаёт играть. Смотрит на Леру — долго, серьёзно. — Ты поэтому играл ту песню? — тихо спрашивает она. — На концерте. Ты хотел забыть. — Я хотел простить, — поправляет Лера. — Себя. Её. Всех. Женя молчит. Потом начинает играть — негромко, почти шёпотом. Какую-то старую мелодию, которой Лера не узнаёт. — Это моя, — говорит Женя. — Написала в прошлом году. О том, как я боялась выходить на сцену. Любую. Даже школьную. — А сейчас? — Сейчас я играю на заправке. И… — она улыбается. — Кажется, перестала бояться. Лера слушает. Втягивает воздух — холодный, чистый. — Сыграй что-нибудь ещё, — просит она. — Если ты сыграешь мне на басе. Когда-нибудь. — Договорились. Они сидят на скамейке. Две банки, одна укулеле, звёзды, которых в городе почти не видно. Лера смотрит на Женины пальцы — быстрые, уверенные, совсем не такие, как у Вари. Другие. Новые. — Ты красивая, — вдруг говорит Лера. Женя сбивается с аккорда. Смотрит удивлённо. — Это ты сейчас мне? — А кому ещё? — Лера не отводит взгляда. — Ты странная, — Женя опускает укулеле на колени. — Мне уже говорили. — Лера достаёт сигареты. — Будешь? — Буду. Они курят молча. Дым смешивается с паром от дыхания. Где-то лает собака. Кто-то проходит мимо с пакетом. — Лера, — Женя поворачивается к ней. — Ты ищешь кого-то или просто… не хочешь быть одна? Прямой вопрос. Тот, который Лера боялась себе задать. — Я думала, что не хочу быть одна, — честно отвечает она. — А теперь… теперь не знаю. Может, я просто хочу быть с кем-то, с кем не надо играть роль. — Какую роль? — «Бывшая, которая справилась». — Лера усмехается. — Все смотрят и ждут: ну как ты? А я… я просто хочу курить и молчать. И чтоб рядом кто-то играл на укулеле. Женя убирает инструмент в чехол. Поворачивается всем телом. — Я умею молчать, — говорит она. — И курить. И играть. А ещё — я умею не спрашивать про прошлое, если не хочешь рассказывать. Лера смотрит на неё долго. Потом протягивает руку — не для поцелуя, не для объятий. Просто — взять за руку. Женя вкладывает свои пальцы. Холодные. С маленькой татуировкой на запястье — нотка. — Что это? — спрашивает Лера. — Первая нота, которую я сыграла на укулеле, — улыбается Женя. — «До». Самая простая. — На басе это «ре», — серьёзно говорит Лера. — Мы расходимся. — Значит, будем искать гармонию. Они сидят, держась за руки. Укулеле в чехле прислонена к скамейке. Две пустые банки стоят на снегу. И Лера впервые за долгое время не думает о Варе. Она думает о том, что завтра концерт. И что после него можно будет вернуться на заправку. Спросить, как прошёл день. И может быть — услышать в ответ: «Скучала».

***

Поздняя ночь. Гостиница. Лера заходит в номер. Телефон пиликает — сообщение от Вари: «Ну как?» Лера печатает: «Хорошо. Спокойно. Она играет на укулеле и не задаёт вопросов». Варя: «Это хорошо?» Лера смотрит на экран. Думает. «Думаю, да». Варя: «Я рада, Лер. Правда». Лера не отвечает. Просто ложится на кровать, смотрит в потолок. На тумбочке — новая синяя банка. Она купила её для Жени. Но забыла отдать. Оставляет на завтра.