Тише чем за сценой

Год спустя. Маленькая квартира на окраине города. Зима. Снег за окном идёт уже третий день. На подоконнике — две кружки с энергетиком (не банки, кружки — Полина всё-таки купила их в том самом городе). Рядом — пепельница с двумя окурками. Полина сидит за ноутбуком — монтирует новый проект. Не тур. Документалка о маленьких музыкальных группах, которые начинают с нуля. Её первый серьёзный заказ после того самого тура. Варя на диване — с гитарой. Она пишет новую песню. Ту самую, обещанную. Про девушку с камерой, которая научила её видеть заново. — Как там твоя? — спрашивает Полина, не отрываясь от экрана. — Почти готова, — Варя перебирает струны. — Спеть? — Давай. Варя начинает играть — медленно, негромко. Голос мягкий, без сценического напора, только для них двоих. «Ты пришла с камерой в руках, Сказала: "Я просто посмотрю". А я смотрела на твои глаза И понимала — я горю». Полина отрывается от ноутбука. Смотрит на Варю — на её пальцы, на губы, на кольцо на безымянном. Своё такое же блестит под лампой. «Ты научила меня дышать, Когда я думала, что конец. Ты сказала: "Просто дай руку", И я дала — и теперь я твой». Песня затихает. Варя поднимает глаза. — Ну как? — Я расплачусь, — честно говорит Полина. — Это хорошо? — Это лучшее, что я слышала. Полина встаёт, подходит, садится рядом на диван. Целует Варю в висок. — Она закончена? — Почти. Не хватает последней строчки. — Варя задумчиво смотрит в потолок. — Я думала, будет рифма к "снег". Но ничего не приходит. — Может, не надо рифмы? — Полина пожимает плечами. — Иногда лучше без. Варя смотрит на неё. Потом улыбается — той улыбкой, которая стала появляться после тура. Спокойной, настоящей. — Ты права. — Она берёт гитару, допевает последние слова уже без аккордов, просто голосом: «И теперь я знаю: снег идёт не для всех. Только для тех, кто умеет ждать. Я ждала — и ты пришла. Спасибо». Тишина. Полина смотрит на неё — мокрыми глазами. — Ты психопатка, — говорит она. — Твоя психопатка, — отвечает Варя.

***

Звонок в дверь. Полина встаёт, открывает. На пороге — Лера и Женя. С бутылкой вина (которое никто не будет пить, потому что все пьют энергетики) и с коробкой конфет. — Мы проходили мимо, — говорит Лера с улыбкой. — Решили зайти. — Вы живёте в другом конце города, — смеётся Полина. — Мы скучали. Они заходят. Варя откладывает гитару, встаёт, обнимает Леру — легко, как старую подругу, без горечи. Женю — тоже. Четыре года назад никто не мог представить такой вечер: они все вместе, в одной комнате, без боли. — Мы принесли тортик, — говорит Женя, ставя коробку на стол. — Лера хотела испечь сама, но я сказала: нет, мы любим тебя живой. — Эй! — возмущается Лера. — Я умею готовить! — Ты умеешь варить макароны. Это не готовка. — Спорим? — Не спорю, я боюсь за твою жизнь. Варя и Полина смеются. Лера с Женей — тоже. Они сидят на кухне. Пьют энергетик из кружек (Лера всё ещё в шоке от того, что кружки). Женя рассказывает, как её уволили с заправки, потому что она играла на укулеле в рабочее время, и теперь она в новой группе, с которой, возможно, поедет в тур. — Ты будешь нас разогревать? — спрашивает Варя. — Я буду играть лучше вас, — серьёзно отвечает Женя. — Но не скажу этого вслух. Лера смотрит на неё с такой гордостью, что Варя переглядывается с Полиной. Они знают этот взгляд. Они сами так смотрят друг на друга.

***

Ночь. Все ушли. Квартира снова тихая. Варя и Полина сидят на балконе — укрывшись одним пледом, с сигаретами и энергетиком. Снег падает на перила. — Ты знаешь, — говорит Варя, — я никогда не думала, что буду так жить. — Как? — Спокойно. Без страха. Без мысли, что завтра всё рухнет. Полина молчит. Потом кладёт голову ей на плечо. — Я тоже, — говорит она. — Но мне кажется, это потому, что мы наконец перестали убегать. — От чего? — От себя. От других. От того, что мы заслуживаем быть счастливыми. Варя смотрит на кольцо на своём пальце. Потом на кольцо на пальце Полины. Два серебряных круга. Два обещания. — Ты всё ещё хочешь кольца? — спрашивает она тихо. — У нас уже есть. — Настоящие. — Варя поворачивается к ней. — Не как символ. Как начало. Полина поднимает голову. В глазах — удивление, счастье, страх. — Ты предлагаешь? — Я спрашиваю, — улыбается Варя. — Хочешь ли ты настоящие? Когда-нибудь. В другой стране, если понадобится. На берегу моря. Или здесь, на балконе, под снегом. Полина смотрит на неё долго. Потом целует — так же, как в тот первый раз. Медленно. Осторожно. Словно впервые. — Хочу, — шепчет она. — Очень хочу. Варя улыбается. Они докуривают сигареты, тушат окурки в пепельнице. Заходят в комнату, закрывают балконную дверь. Снег идёт за окном. А внутри — тепло. Две кружки, две гитары, два кольца на безымянных пальцах. И любовь, которая не требует разрешения.

***

Финальный кадр. Камера на столе мигает красным. Полина замечает, подходит, выключает. Поворачивается к Варе, которая уже залезла под одеяло. — Ты опять снимала? — спрашивает Варя сонно. — Просто проверяла, — улыбается Полина. — Завтра посмотрю. Она ложится рядом. Варя прижимается к ней, засыпает почти сразу, доверчиво, тихо. Полина смотрит в потолок. И думает: «Это и есть моя жизнь. С ней. И это лучшее, что я могла снять». За окном — снег. Тот самый.