Энергия жизни

Когда Савада стала боссом, ничего не поменялось. Те же функционеры, назначенные стариком Тимотео, сволочь-Реборн, нападки на Варию и всеобщая подозрительность. К своим 29 годам Занзас смертельно устал. В свои 19 Саваде было от чего устать, но она держалась. Она мало говорила, мало показывалась на публике и совсем не привлекала к себе внимания. Ее одевали в мужские костюмы, коротко стригли ей волосы и не давали права голоса. Савада была функцией, тотемом, английской королевой в мире сицилийской мафии. В отличие от королевы, ее жизнь, взгляды и симпатии никого не интриговали. Когда Савада заседала на собрании, за ней всегда стоял Реборн. Он говорил, она кивала, он предлагал, она соглашалась. Все взгляды были устремлены на него, а потому никто не замечал, на кого смотрит Савада. С недавних пор она стала смотреть на Занзаса. Мнение Занзаса тоже никогда не интересовало функционеров из клики Девятого. Потому и его взглядов никто не замечал. С юности в Саваде всегда просвечивал этот очаровательный наивный ужас осознания, что у всех в ее окружении руки в крови по самую грудь. С таким же ужасом она смотрела на Занзаса. Когда ей исполнилось 18, Савада изменилась, совсем чуть-чуть, чтобы это заметить нужны были опыт и интерес. У ее хранителей не было первого, у функционеров — второго. Занзасу тогда уже стало смертельно скучно, и это молодое и дикое, меньше него, новее него, не могло не интриговать. Он смотрел на Саваду, зная, что та его переживет, будто ища в ней секрет бессмертия. Саваду вопросы смерти не интересовали нисколько. Она хмурилась, когда отчеты касались количества убитых, и краснела, украдкой касаясь Занзаса глазами. Он это замечал. Пока все смотрели на Реборна, он смотрел на нее. В ее лице, выражение которого сменялось каждую секунду, было чувство и волнение, амбиция сделать что-то просто ради того, чтобы сделать, — качества вовсе не подходящие Десятому боссу Вонголы. Но кроме Кольца Неба, от босса в ней не было ни-че-го. Она находила его глазами в пестрой вонгольской толпе, чуть щурилась и сразу отворачивалась, кусая губу, чтобы не улыбнуться. Занзасу хотелось умереть чуть меньше. Савада прошла мимо него к своему месту и дрожащими пальцами обронила что-то у его ног. Занзас сел завязать шнурки и поднял свернутую в трубочку бумажку. Хмыкнул чуть громче, чем было бы прилично, наблюдая, как Савада вспыхнула. Вчерашняя школьница со своими школьными методами, однако, играла откровенно. На бумажке были вполне четко написаны время, место и день. Хоть бы зашифровала как-то, Святая Дева… 10\10 в 7 вечера Занзас, как послушный подчиненный своего босса, подруливал к абсолютно стандартному комплексу частных вилл. Ворота закрытой территории распахнулись перед ним сами собой, видимо, кто-то заранее внес номер его машины в списки на допуск. Дом номер 10. Ну, конечно. Он позвонил в звонок, калитка зажужжала подозрительно быстро, будто человек на том конце сидел и ждал у самого домофона. Дверь открыла босая, растрепанная, уже раскрасневшаяся Савада. Занзасу было так странно видеть ее в легком летнем платьице, в обычном доме в нерабочее время… Будто он пришел к девушке на ужин. Да, пожалуй, за девушку Савада сейчас сойдет. Эта мысль удивила его. — Д-добрый вечер, — красные пятна поползли по груди, пока она пропускала его внутрь. — Ну, — Занзас выдержал паузу. — Я… Вы… Спасибо, что пришли… — на столике в гостиной стоял торт, — с днем рождения! Савада спрятала руки за спину и отвела глаза. — Я верно понимаю, мусор, — Занзас улыбался, с удовольствием отрезая себе кусок, — что ты поставила под угрозу конспирацию своего личного жилья, чтобы спеть мне хэппи бёздэй? — Получается, что так, — Савада села рядом на диване и услужливо налила ему чай. — Оригинально. Валяй, я весь внимание. Она хлопнула ресницами один раз, другой, сощурилась, будто присматриваясь повнимательнее: — Ой… Вы подумали, что это по работе? Пришел черед Занзаса уставиться на нее. — А это нет? Он готов был признаться перед сами собой, что глядя на Саваду чувствовал себя моложе, но становиться тупее вместе с этим никак не был готов. Она встала, отошла на середину комнаты, нещадно теребя пальцы. Короткая юбочка развевалась у ее тонких почти мальчишеских ног, и Занзас с удивлением поймал себя на неприличной мысли. — Это же ваш день рождения! Просто отпраздновать… Я знаю, что если бы у вас были планы, вы бы не пришли! А так можно попить чаю с тортом, как… Савада мялась на каждом слове, и Занзас вполне логично списывал это на испуг — основное объяснение. Второе объяснение он отмел как невероятное, а потому счел уместным об этом пошутить. — Ты типа ко мне подкатываешь? — он ухмыльнулся, как ему самому показалось, почти добродушно, чтобы тупица-Савада точно поняла шутку. Но она зардела еще сильнее, заломила пальцы и медленно кивнула. — Наверное, да… Занзас знал, что на этой сцене ситкома, куда он так некстати попал, нужно рассмеяться, похлопать дурочку по плечу, обозвать мусором и уйти. Но лицо отказывалось кривиться в усмешку — ему было интересно. Интересно во вполне серьезном, взрослом смысле этого слова, которого Савада могла попросту не понимать. — И как ты себе это представляешь? — вырвалось у него. Она сжала кулачки, вперила глаза в пол и медленными шагами подошла к Занзасу. Так и не подняв на него взгляда, она неловко замялась, но все же перекинула ногу и села на его бедра. Внутри все напряглось. Второе, невероятное, объяснение ее долгих взглядов и краснеющих щек стремительно забирало лидерство. Занзас с силой выдернул себя из ступора. — Послушай, Савада, — он легко пропустил привычное «мусор», — ты понимаешь, что делаешь? Она не ответила ничего и не подняла глаз, но качнула бедрами, задевая его пах. Занзас тяжело цыкнул. — Ты хочешь этого? — Я… не знаю… но… — Но? — Я… хочу попробовать… — То есть ты никогда не занималась сексом, но хочешь попробовать? Со мной? Савада медленно кивнула, ее взгляд опустился на недвусмысленный бугор на брюках Занзаса. От неожиданности она ахнула. — Придется смотреть, если ты такая смелая, — прошептал Занзас, принимая, наконец, ее условия. Она гордо подняла на него красное смущенное лицо. Занзас понял, что ее живость, ее либидо, распаляли простые примальные желания, которые, как он считал, перестали иметь для него значение лет 10 назад. Он взял ее ладонь, поднес к губам. Глаза Савады распахнулись от удивления. Занзас целовал каждый пальчик, не сводя с нее лукавого взгляда. Прикусил кожу у основания большого пальца, и тут же лизнул, извиняясь. — Придется признаваться, Савада, — Занзас притянул ее к себе за талию, и теперь она сидела промежностью прямо на его паху, — ты фантазировала обо мне? Он коснулся языком ее шеи, оглаживая руками голые лопатки. Худющая и очень нежная. «Такую кормить и гладить», — Занзас усмехнулся Саваде в плечо. Она запрокинула голову, открывая ему дорогу. — Вы… красивый, — простонала она в ответ на его риторический вопрос. — «Ты». Тому, кто тебя целует, говорят «ты». Савада отодвинулась на мгновение, чтобы заглянуть в его глаза, будто не веря. На лице ее сияла открытая искренняя улыбка. Будто она этого всю жизнь ждала, что ее подчиненный прикажет обращаться к себе неформально. Занзас фыркнул, но ответной улыбки сдержать не смог. Она наклонилась, прикрыла глаза и медленно коснулась его губ своими. Замерла. Глупышка совсем не знала, что делать, и Занзас вежливо, как настоящий джентельмен, коим он точно не был, направлял ее голову и губы, касаясь языком медленно и с интересом. Он никуда не спешил и давал ей время опомниться и сбежать. Савада целовалась с удивительным энтузиазмом и напором. Она обняла его за плечи, царапнула по спине и рефлекторно качнула бедрами, шумно выдыхая. — Просто красивый? — ухмыльнулся Занзас, нежно кусая ее за плечи. — Совсем меня не боишься? — Боюсь, — Савада качнула бедрами еще, выдавливая из него довольный рык, и победно улыбнулась, — боюсь, что ты меня убьешь, а не то что воспользуешься. — Этим я выгодно отличаюсь от наших… коллег. Занзас смотрел на нее снизу вверх. Следил, как она прикрывает глаза, не знает куда себя деть, находит его ладони и сама кладет себе на грудь. Громкий стон вырывается из приоткрытого рта, когда Занзас зажимает соски между пальцами, поглаживая их через тонкий шифон платья. Настоящее искушение — посмотреть, какая она будет мокрая через несколько минут таких ласк. Он стянул тонкие бретельки с узких плеч, и тут же припал губами к ее груди. Савада стонала громко и бесстыдно, будто сама не замечала, настолько это было естественно. — Тебе нравится? — хищно спросил Занзас, отпуская сосок. Савада смотрела разочаровано. — Да… — Хочешь, чтобы я продолжил? — Да! — Продолжил что? — Ты смеешься надо мной! — Да, и тебе нравится. Так что, мне продолжить сосать твою грудь? — Да… — Не слышу… — он наклонился, улыбаясь. — Продолжи… сосать мою грудь… — Хорошая девочка, моя умница, — прошептал Занзас, выполняя просьбу. Он оглаживал ее бедра, наслаждаясь каждым удивленным звуком, который Савада издавала, когда он шлепал ее. Дрожащими пальцами она расстегивала его рубашку. — Занзас, я хочу… — Только скажи. — Я хочу тебя, — она почти хныкала. Он встал, и ей пришлось встать тоже, платье упало на пол, и Савада осталась перед ним в одних трусиках. Когда его руки оставили ее, сквозь толстую пелену возбуждения она на мгновение поняла, что стоит перед Занзасом почти голая и инстинктивно попыталась прикрыться. Он не дал. Уложил на диван под себя, держа за запястья, запоздало понял, что мог переборщить с грязными разговорчиками. Вряд ли Саваду научили про активное согласие. — Ты в любой момент можешь отказаться. В любой. Если тебе не нравится что-то, что я делаю, просто скажи, — вкрадчиво проговорил он, глядя ей в глаза, чтобы удостовериться, что Савада поняла. — Мне… нравится. — Это хорошо, — Занзас поцеловал ее в пупок, — дальше может быть немного больно, ты знаешь об этом? На секунду Савада будто бы задумалась. Она не знает. Святая Дева, как репетитор, Реборн провалился абсолютно. Занзас заставил себя отвлечься от сладкого запаха наивной дурочки под ним, чтобы поставить в голове заметку обо всем с ней поговорить. Потом. Все-таки он тоже не ангел. — Это ничего, — она будто бы хотела его успокоить. Улыбаясь и глядя ей в глаза, Занзас поцеловал внутреннюю сторону бедра, низ живота, снова бедро, не касаясь самых эрогенных зон, заставляя ее выгибаться себе навстречу. Савада безотчетно дергалась, стараясь направить его, но он не поддавался. На трусиках показалось темное пятно. — Хорошая девочка, — сладко повторил он, проводя пальцами по всей длине ее складок. Савада вскрикнула и от неожиданности закрыла себе рот рукой. — Не стесняйся, я хочу слышать, как тебе нравится… Занзас потерся носом о клитор, извлекая все новые сорта звуков и запахов из чувствительной девушки под ним. Он скользнул пальцем за ткань и погрузил в мокрое тугое влагалище. Савада замерла, ощутимо напрягаясь. — Расслабься, — шептал Занзас, и она медленно, словно нехотя, слушалась. Он нашел это безопасное место и мягко разминал стенки, наслаждаясь физическим подтверждением ее искреннего желания. Тсуна захныкала, задергала бедрами, и Занзас стянул с нее белье. В ее больших доверчивых глазах читалось ожидание и вопрос: «Ты же не предашь?». — И ты красивая, Тсу… — успокаивающе проговорил он, отводя ладонь, которой Тсуна пыталась прикрыть пах, и целуя в самый клитор. Казалось, все ее тревоги рассеялись. Она развела ноги пошире, подставляясь под ласки, подмахивала бедрами в такт движениям руки Занзаса и сжала в кулак волосы на его затылке. — Да… Пожалуйста… Он слушался и повиновался, проникал в нее пальцем и выводил языком узоры на клиторе. Тсуна сжалась и с громким стоном кончила. Она тяжело дышала и выглядела совершенно счастливой. Занзас был готов обмануть ее насчет болезненной части: он сел, поглаживая ее по ноге. — А… ты? Он поднял брови, притворяясь дурачком. — Тебе тоже… хочется. Я же вижу! — А тебе? — спросил он с улыбкой. Тсуна поднесла палец ко рту, задумавшись, и Занзас выругался про себя. Как же она сегодня хороша… — Да. Я хочу… по-настоящему. — Ах, вот как, думаешь, я с тобой в игры играю… — Занзас целовал ее, щелкая пряжкой ремня и доставая из кармана резинку. — Скажи, если будет больно. Она закивала, с готовностью и энтузиазмом. Занзас напрягся, приставляя член ко входу во влагалище. Плавный толчок. Она зажмуривается, но молчит, кусает губу. Еще немного. Он чувствует, как сопротивляется ее нутро, наклоняется и целует. В уголках закрытых глаз выступаю крошечные слезинки. — Чуть-чуть больно, — Тсуна же пообещала, — но не останавливайся, прошу… Занзас толкнулся во всю длину, зарычал от тесноты, огромным усилием воли заставил себя замереть, чтобы дать ей возможность привыкнуть. — Все хорошо, крошка? — Ммм, да, — Тсуна неуверено качнула бедрами ему навстречу. — Тогда держись… Он быстро набирал темп, и Тсуна смаргивала слезинки, ее глаза расширялись от новых неожиданных ощущений. — Еще… Пожалуйста… Она давала ему зеленый свет, царапая спину и целуя в плечи, бессмысленно и бессознательно. Ей нравилось, и ему нравилось, как ей нравилось. Давно забытое желание. Девушка, полная либидо, энергии жизни. Занзас напрягся, замер и с тяжелым выдохом кончил. Он бессильно упал ей на грудь и поцеловал сосок. — Ты как? — Х-хорошо… Даже слишком, — судя по голосу, Тсуна широко улыбалась. — Это мой лучший день рождения за последние 30 лет, — прошептал Занзас честно.