Джойс
13 января 2026 г., 00:36
Я как настоящий взрослый глупый дядька — вижу правду в самый последний момент. На эту мысль ты меня натолкнула, Джейн, когда уставшая, но счастливая вернулась домой после Снежного бала. Ты была погружена в свои влюбленные девчачьи думы и, наверное, не до конца отдавала отчет сказанному. Может ты наслушалась этого сопляка Майка, а может ты, как обычный ребенок, которому всегда свойственна прямолинейность, сказала все, что думала. И своим наивным, но такого глубоко-интимного содержания разговором сбила меня, старика, с толку. Смотрела как всегда своими большими черными глазами. Даже под дулом пистолета не так страшно сдвинуться, как под твоим пронзительным взглядом, малышка. Ты сидела рядышком и уплетала свои любимые вафли, а потом черт тобой двинул задать этот вопрос.
— А ты любишь Джойс?
А я так опешил в тот момент, что не нашел ничего умнее, чем выпустить ряд выстрелов «нет» и сбежать с кухни. Я курил тогда больше обычного. Скурил почти пачку за раз. Хотя мне, как примерному отцу, стоило бы спросить тебя про твой первый бал. Про друзей, про Майка. Да про что угодно, ведь сегодня был твой день. Но я поступил как трус. И вот сейчас я лежу на спине и пытаюсь переварить всё это.
Но с другой стороны — малышка ведь права. Я месяцами выкуривал сигареты рядом с ней, мучал сердце безутешным биением, и никак не мог признаться себе, что эта женщина для меня всё. Ведь будь на ее месте кто-то другой, я бы не стал так вдаваться в подробности о пропаже ее мальчика. Не заметил бы этот ловкий обман на записи с камер наблюдения лаборатории. Не пошел бы с ней в изнанку. Да, я коп, но моя служба — спасать людские задницы в нашем мире, а не залазить в другое измерение. Но Джойс — это другой случай. С Джойс сигаретной горечью, бессонными ночами, комком напряженных нервов. И никак иначе. В ней только растворяться сахаром. Она как тяжелая тренировка посреди моей пузатой размеренной жизни. Я бы мог продолжать жевать пончики посреди службы, но я связался с Джойс Байерс.
И в этом урагане мыслей виновата моя короткостриженная дочурка. И что ее натолкнуло на такую мысль?..
Перед тем как забрать ее домой, она застала нас с Байерс. Мы решили вспомнить былые времена и выкурить одну на двоих. Я приобнял ее за плечи, чтобы уберечь от тревог, которыми насквозь пропиталась эта маленькая женщина. А повстречав Джейн, мы отпрыгнули друг от друга. Теперь понятно откуда такие мысли в твоей головушке.
Я усмехнулся и потянулся к пачке, которая к великому несчастью, оказалась пустой. Пришлось пустить в ход тяжелую артиллерию — я достал бутылку виски. Я пропустил всего несколько рюмок, как внезапно осмелел. Что двигало мной в последующие минуты я и сам не понял — то ли алкоголь, то ли усталость от постоянных неврозов… Уверенность в себе пролилась с жгучестью и заколотилась в сердце. В голову залезли такие хорошие слова, и чтобы их не растерять, надо действовать прямо сейчас. На ногах я держался стойко. Заглянул в комнату уже спящей Джейн, поцеловал ее в лоб и уехал оголять свою душу.
***
— Джим? Что случилось? — она испугано оглядела меня с головы до ног. Я как гром среди ясного неба. — Надо поговорить. — Хорошо, Джим, проходи, — а ведь я только сейчас заметил какой на ней соблазнительный халат. Чуть ниже колена, такой темно-зеленый, как военная роба, которую нам выдавали в армии. — Дети дома? — Уилл отпросился к Майку с ночевкой. С ним что-то случилось? — Нет. А Джонатан? — Он так и не вернулся. Он говорил, что у него какие-то планы … Стоп! Нет! Что-то с Джонанатом? — О, господи, Джойс! Успокойся! Я не по этому поводу! — А что случилось? Тут я замолчал. Вся выпитая мною смелость испарилась. Видимо, протрезвел. Ее брови вопросительно подпрыгнули — Джойс ждала ответа. Я что-то мычал, бубнил про себя и слова связать не мог. Она сверлила меня взглядом, давила, но я молчал, как мертвец. — Джим? — наконец спросила она, нервно поджимая губы. И смотрелось это чертовски сексуально! Я так любил ее, но признался себе в самый последний момент. Было сложно. Но сложнее сказать об этой ей. Или показать. Да что угодно! Лишь бы эта прекрасная женщина знала, что она для меня всё! Ну где же ты?! Моя смелость!.. Приходи! Ай! Да ну тебя, чертовка! А после я почувствовал внутри себя какой-то толчок. Я шагнул, сократив расстояние между нами. Ее бледное скуластое лицо было между моих ладоней. Наверное, даже потных. Фу, какой я мерзкий тип! Я так боялся сделать это, хотя очень хотел. Очень давно. Но понял только сегодня. Я целовал Джойс Байерс жадно, упиваясь ее выбитым от неожиданности вздохом. Запустил свои пальцы в ее волосы. Я слышал как она тяжело дышит, я чувствовал, как она мякнет в моих руках и отвечает поцелуем. Джойс, такая хрупкая Джойс пустила свои худые руки мне под одежду. Ее вечно холодные пальцы бегали от лопаток до пояса. А я шагал на нее, заставляя упасть на диван. Мы ненадолго оторвались друг от друга. — Хоппер! Эта женщина невероятна! Сногсшибательна! Она смотрела своими большими глазами снизу вверх. Разгоряченная, запыхавшееся. Пояс ее халата был чуть развязан — осталось чуть дернуть и Джойс распахнется мне во всей красе. — Что такое, Джойс? — Ты пьян? — она поправила поло халата, приходя в себя. — Я выпил немного, — в ответ на признание она недовольно закатила глаза и отвернулась. Надо срочно загладить вину! — Но пока ехал к тебе, уже протрезвел. — Ты ехал пьяный? Хоппер! А если бы с тобой что-то случилось! — она не затихала ни на минуту! Неугомонная женщина! — Джойс, всё же обошлось! — Но что тогда на тебя нашло? Вот такого вопроса я точно не ожидал. Я ведь и сам ответ не отыщу. Почему я с порога накинулся на тебя? Не знаю. Давно хотел. Почему именно сегодня, именно сейчас? Тоже не знаю. На этом я исчерпал все драгоценные залежи уверенности, поэтому остается сбегать. Второй раз за день. — Если хочешь, я уйду, только… А после она заткнула меня поцелуем. Так тихо и аккуратно хлопнула своими черными ресницами и посмотрела как всегда — так умоляюще-властно. Ее уста с хрипотцой прошептали «не надо», а потом я опять почувствовал их на себе. Джойс всегда такая импульсивная. Хватает меня сейчас за ворот рубашки, прям вжимает в себя. А я тоже не из здравомыслящих — пускаю свою руку под ее халат, оглаживая упругую грудь. Она стонет мне губы, своими тонкими пальцами стаскивает с меня одежду. Пуговицы, замки — ничего от нее не укроешь. Воздух вокруг нас так заряжен, что кажется — вот-вот заискриться. Я снимаю с нее этот халат и этим признаюсь ей в любви. Я позволяю снять с себя остатки одежды, более чем — я ей сам помогаю — призналась в любви она. Я целовал ее шею, а она в ответ пускала стоны в воздух. Диван так жалостливо скрипел под нами. Я чувствовал, как моя щетина царапает ее щеки. Вот дурак! Мог хотя бы побриться перед тем как прийти к ней. Обхватив ее бедра, я овладел Джойс Байерс. Без лишних прелюдий, ведь не зачем тянуть время. Я не из тех кто растягивает удовольствие, да и Джойс тоже. Я двигался в ней быстро и нервно, а она кричала мое имя. Признавалась мне в любви. Хохотала безудержно, а я улыбался в ее запутанные волосы. Трогал ее ноги, руки, живот, грудь, плечи, шею, лицо. А она царапала мне спину, осознавая, как мне это чертовски нравится. Я дышал как старый паровоз, а мне в этот момент она показалась намного моложе и живее, несмотря на то, что мы с ней одного возраста. Моя смелая и неотразимая. Всегда такой была. А я дурак, не замечал. Толкался в нее быстро, не давая ей передохнуть даже секунду. Джойс и не хотела останавливаться. Наоборот — всё просила и просила о большем. Я дам тебе, все что ты захочешь, моя любимая Джойс Байерс. Байерс… и фамилия эта не для тебя! Но ничего, моя Джойс, мы это исправим! Но чуть позже! А пока стони, мои родная! Люби меня, моя родная!***
Как же стыдно было на утро, скрываться от ее детей в ванной комнате. Как же стыдно было подбирать наши разбросанные вещи. Наспех целоваться на прощание. Потом дома нахлынула еще большая волна стыда — ведь дочь о своем ночном визите я не предупредил.
