《Никирий》

Воздух уже не был так душен, стул переместился с середины комнаты к столу, свечи исчезли. Юра явно постарался и всё прибрал, кто знает, спал он или всё это время пялиля на своего единственного. К горлу подступил комок тошноты. Не хотелось ничего говорить, а то мало ли что на него еще найдет... К тому же, почти сутки его держали без туалета и воды, в горле пересохло, а послепробудная слюна склеивала губы. Будто прочитав мысли Никиты, Юра продолжил говорить, опустив чашку на стол и сделав плавный шаг вперёд. — Понимаю, всё это... Я искренне извиняюсь, — тут он в одно мгновение оказался на одном колене чуть выше уровня заложника, опираясь локтем на своё бедро, в его глазах читалось раскаяние. — Т-ты меня отпустишь? — Никита вздрогнул от своего голоса: робкий, сабмиссивный — он с отвращением представил, как сейчас выглядит со стороны. Юрий вскинул брови и покачал головой, ошеломлённый таким вопросом не меньше, чем сам пленник. — Нет. — твердо и сухо отрезал Юра, — пока что. Но честно сказать, я рад. Как себя чувствуешь? — Никита поежился и отвел взгляд. — Слушай, — продолжил Юра, — я всё понимаю. Я всю ночь не спал — не мог себе простить то, что я делаю, но это для твоего же блага. Мы все еще друзья, я всё еще твой Юра, — он сделал какой-то странный акцент на предпоследнем слове, — Можешь мне говорить всё, что считаешь нужным, я тебя не осужу... — Мне нужно в ванную, — уже более уверенно произнес Никита, всё ещё пилив взглядом стену, противоположную от своего похитителя и тут же пожалел о своих словах. Холодный тон напомнил Юре про вчерашнее — от него снова отдаляются. — Хорошо, но только со мной, мало ли, может ты у меня где-то спрятал наркоту в ванной. — он закатил глаза, сделав обеспокоенный вид — Да ничего не употребляю я! С чего ты вообще это взял!? — хрипло кникнул Никита и тут же прикусил язык, опасаясь, что сказал лишнее и теперь на него снова нацепят изоленту Похититель только молча покачал головой, после чего вышел из комнаты и вернулся с чем-то в руках. Так же молниеносно он опустился на колено и протянул перед лицом маленький зип-пакетик, который бы уместился в любом кармане джинс. Брови Никиты нахмурились — Что это? Думаешь, это моё? — Ну а чьё же ещё!? Я нашёл это в кармане твоих джинс, когда тебя переодевал. По спине прикованного прошли мурашки, он совсем забыл о том, что вчера ему пришлось надевать вещи Юры, которые все ещё были на нём, ведь свои он промок под снегом. Тем не менне, белый порошок он видел впервые. Не важно, что это: мука, соль, средство для стирки — доказать ничего не выйдет, его лучший друг окончательно сошел с ума, и с этим спорить бесполезно. Никита молча отвёл взгляд. — Всё ещё сопротивляешься, или правда не помнишь, что ты наркоман? — голос звучал как-то жалостно, — Послушай, я же не полицейский... Просто хочу помочь... В таких ситуациях лучле играть под его дудку, как бы ты ни старался, ненормальный так и останетмя ненормальным, многие такими остаются и после лечегия. — Ладно, признаюсь, я ничего не помню... Я не помню, чтобы это было у меня в кармане, честно, моя память немного размывается со вчерашнего. Юра прямо-таки просиял. — Вот и славно, — выдохнул он, — точнее, то, что мы поняли друг друга. Поднявшись на ноги, тот вынул из кармана джинс небольшой ключ и потянулся к наручникам. Сердцебиение сразу подскочило, конечно, перспектива напасть или сбежать всё ещё казалась абсурдной, но приток адреналина остановить нельзя было. На секунду руки коснулись чужих рук, послышылся звон металла, но щеколда еще не повернулась. Юра мельком окинул своего подопечного, ухмыльнувшись, на него смотрели такие большие, полные надежды глаза. — Даже не думай бежать, — добавил он, больше для того, чтобы успокоить себя и свои трясущиеся от возбуждения руки, — ноги тоже прикованы, дверь заперта, ручка от окон у меня, и даже не думай разбивать окно и прыгать с такой высоты, — он злостно пробубнил последний слова, все что он говорил дальше было похоже на бабулькино бормотание, так, что Никита не совсем понял, что он сказал. Наконец-то одна рука была высвободждена от железных оков, но её всё-таки крепко сжимал Юра, настолько, что она приобрела лиловый оттенок, вторая рука так же была освобождена и тут похититель отпустил руки и практически со страхом отошёл к другой стороны кровати, наблюдая за тем, как стонет и разминает руки его любовь. Незаметно он вытащил другой ключ и открыл наручники, что сцепляли ноги и, немного погодя, приблизился к Никите, схватив его за руку и потащив в уборную. — Эй, что ты творишь?! — Ты же хотел в ванную, забыл? — холодно ответил похититель. Разумеется, они и раньше ходили туда вместе, вместе были в сауне, многие мужские туалеты в общественных местах имеют писуары, так что каждый может увидеть чужой причиндал. Но что-то было не так, только не в этот раз. Конечно, рассчитывать на свободу было опрометчиво, но дайте посрать спокойно хотя бы! — Юра, — начал Никита, как только его буквально втолкали в тесную комнату, — Понимаю твою обеспокоенность, но я тебе обещаю, ничего общего с незаконным у меня нет. — он сделал паузу, изучая реакцию, — звучит не очень убедительно, но разве есть какие-то доказательства? Откуда тебе знать, что в этом пакете? Если ты так хочешь, то сдай его в полицию, можешь даже меня сдать, я чист. Я наверное ничего не скажу про то, что ты меня держал у себя насильно, я всё ещё хочу сохранить нашу дружбу. — руки Юрия сжались в кулаки и затряслись, шея напряглась и на ней выступили вены. — Ладно. — с усилием выдохнул тот, отвода взгляд, — не хочу, чтобы ты считал меня сумасшедшим... Чтож, мой план провалился... Ты уже понял, что это я тебе его подсунул. Не волнуйся, там обычная пищевая сода. — глаза Никиты на лоб полезли, — Хочешь спросить, зачем тогда я тебя держу?.. Пожалуй, ты прав, я просто ненормальный. — маньяк навис над своей жертвой, прижимая руку к двери позади него, зловещая ухмылка расплылась от уха до уха, тяжёлое и горячее дыхание коснулось похолодевшей от ужаса кожи овечки, загнанной в угол. — Я люблю тебя. — пауза, — Так странно, что ты этого не видел до последнего... неужели ты принимаешь всю мою заботу как должное? Считаешь, что можешт питать из меня соки, изменяя мне с женщинами!? — всё тело затрясло от злости, а нижний ряд зубов засверкал, издавая полурычащие хриплые звуки, — ты специально так делаешь?? Трахаешь их, заставляя кричать так, чтобы я ВСЁ услышал!? Будто ты знаешь, что я наблюдаю из-за окна, будто знаешь, как я к тебе отношусь... и все же! Моё сердце скребут кошки, я не могу сделать с тобой ничего. Ничего! Как же я рад, что сейчас я свободен. Наконец-то, то, что меня так долго мучало теперь стоит передо мной, шатаясь и попискивая, словно мышка... Ну, я тебя прощаю. У нас с тобой ещё много временм на то, чтобы загладить твою вину передо мной, — сумасшедший провёл рукой по мягкой щеке, по которой скатилась слеза, — не плачь, малыш, не плачь, я люблю тебя, помнишь? Люблю, как ты похрапывакшь ночью, люблю, как ты мочишься в два захода, каждый раз вытирая головку туалетной бумагой. Люблю твои непослушные волоски на ногах, люблю их расчесывать, пока ты так сладко спишь... Запах твоей грязной одежды, которую ты бросил в стирку... А также то, как ты удивляешься пропавшему носку. У меня их уже целая коллекция, и каждый из них заполнен кое-чем))) Никиту внезапно для них обоих стошнило на ноги Юре.