Разлом.

С трудом отряд справился с задачей. Соорудили импровизированные носилки из всего, что нашлос. На них наложили сложные коллективные левитационные чары, которые приходилось постоянно подпитывать, отчего лица поддерживающих их магов вытягивались от напряжения. Палумна Лавгуд предложила наложить на тяжелораненых чары невесомости, что значительно облегчает задачу переноса и уже через двадцать минут отряд двинулся в путь. Холод не отступал. Он всё ещё впивался в кожу ледяными иглами, заставляя тела судорожно содрогаться в неконтролируемой дрожи. Со всех сторон доносился частый, назойливый стук зубов. Пальцы Гарри, обёрнутые вокруг палочки, почти не чувствовали дерева, но он упрямо концентрировался, поддерживая хрупкое сияние чар над носилками. Рон строго-настрого запретил Гермионе помогать с переноской, отправив её к братьям присматривать за Фредом и помогать Джорджу. Подошвы ботинок прилипали к покрытой ледяной коркой земле, замедляя передвижение. Казалось, что наложенные на костюм чары терморегуляции просто не работают, но это было не так: если бы они не работали, части их тел просто бы чернели и отваливались замёрзшими кусками плоти. Просто холод был невыносимым. — Когда же это кончится, я скоро подохну, — сквозь стук зубов процедил Рон. Из его рта вырывались густые клубы пара. Рыжие ресницы были белыми от инея, и если бы не ситуация в которой они оказались, Гарри обязательно сказал бы, что это выглядит забавно. — Я ок-к-каченею. — Терпи, думаю, скоро выйдем из этого ада, — тяжело дышал Гарри, бросая взгляды по сторонам, чтобы вовремя подставить плечо тому, кто пошатнётся. — Если выживем, в-в-выиграю всемирный турнир по квиддичу и укачу с Гермионой в отпуск в какую-нибудь тёплую с-с-страну. — Ты мечтатель, Рон, — усмехнулся Гарри. — А как иначе? Без мечты и цели нет смысла сражаться. — Верно, — присоединился к разговору Невилл. Его лицо было укутано в несколько слоёв шарфа, виднелись только глаза да слабая струйка пара. — Я тоже решил: если выживу, стану аврором, женюсь на Луне, купим дом у озера и будем счастливы. — Слышишь, Невилл, дай один шарф, дружище, — взмолился Рон, нос которого начал белеть. Гарри отвлёкся на секунду, чтобы наложить на него дополнительное согревающее заклинание. — Не-а, надо было раньше думать, когда нас выживанию учили, — с гордостью ответил Невилл, явно довольный своей предусмотрительностью. — Дай шарф, говорю! — Обойдёшься, — буркнул Долгопупс, и если бы не шарф, ребята точно увидели бы, как он показывает язык. — Ну и ладно! Пусть мой нос отвалится, буду похож на Волан-де-Морта! — Рон обиженно съёжился. Невилл, кряхтя, остановился. Не говоря ни слова, он заботливо укутал шарфом лицо Рона, а потом протянул другой Гарри. — Я продуманный, — в его голосе прозвучала улыбка. Парни поняли — он подумал о них с самого начала. — Спасибо, — хором, сквозь онемевшие губы, пробормотали они. Из центра колонны донёсся внезапный шум — приглушённые крики, шарканье, резкий треск льда под тяжёлыми сапогами. Один из раненых на носилках начал бредить. Он слабо дёргался, пытаясь сбросить с себя одеяла и куртку, бормоча о нестерпимой жаре. Его руки удерживали, но он вывернулся, срывая застёжки. Губы его были цвета сливы, лицо — белее снега, пальцы побелели и одеревенели. Это были признаки терминальной стадии обморожения и гипотермии — нервная система, умирая, посылала в мозг ложные сигналы невыносимого жара. Он бился в слабых конвульсиях, пока вдруг не замер, уставившись пустым, остекленевшим взглядом в свинцовое небо. Подбежавшие целители лишь развели руками. Браслет на его запястье вспыхнул алым и погас. — Оставить. Он мёртв. Помогайте тем, кто ещё жив, — сдавленно, но чётко скомандовала Ирина. Колонна, не замедляя и без того черепашьего темпа, двинулась дальше. Лишь украдкой, с леденящим душу чувством вины, люди бросали взгляды на синеватый силуэт, который уже начинал обрастать причудливыми морозными узорами. Деревья вокруг стояли, превращённые в хрустальные изваяния. Они походили на ледяных монстров со щупальцами-ветвями, готовых в любой миг ожить и разорвать проходящих. Гарри, привычно осматриваясь, заметил вдалеке ещё одну массивную ледяную глыбу. Он прищурился — и сердце провалилось куда-то в пятки. Внутри, словно в саркофаге, застыл червь, похожий на того самого. Шёпот побежал по колонне. Монстра нужно было уничтожить сейчас, пока он обездвижен. Расколоть, как того несчастного парня из Когтеврана. Ирина и Александр внимательно изучили глыбу, переглянулись. Кивок. Они вдвоём направились к ней, приказав остальным оставаться на месте. Они подошли уверенно. Ирина занесла палочку для и в этот миг лёд изнутри взорвался. Не вся глыба, а из её центра выстрелила острая, как копьё, сосулька с лезвием из чёрного льда. Александр что-то крикнул и рванул Ирину в сторону. Сосулька просвистела в сантиметре от её виска и с глухим, влажным звуком вонзилась в грудь волшебнику, стоявшему прямо за ними — тому самому лысому Михаилу, что спорил с ней о раненых. Он ахнул, ошеломлённо глядя на торчащий из его тела прозрачный, уже краснеющий от крови хвост. Его браслет вспыхнул алым и с треском лопнул от перепада температуры. Михаил рухнул навзничь, и лёд вокруг него мгновенно начал окрашиваться в багровый цвет. Ирину передёрнуло от ярости. Она взревела, нечленораздельно, по-звериному, и ударила по червю таким сокрушительным заклинанием, что тот не разлетелся на куски, а испарился в чёрную, маслянистую пыль. Александр, не глядя на тело товарища, уже нырнул к пульсирующему в центре фиолетовому кристаллу. Гарри мысленно отметил — надо обязательно расспросить их об этом камне, они точно что-то знают. Отряд, подавленный новой потерей, молча вернулся к изначальному плану. И вскоре иней на ресницах начал потихоньку таять, превращаясь в ледяные капли. Руки, оттаивая, горели нестерпимым жжением — смена температур была пыткой. Но это был хороший знак. Наконец они вырвались из зоны лютого мороза. Можно было остановиться, перевести дух, продолжить лечение раненых. Гарри с друзьями, вымотанные до предела, упали на разостланные плащи, чтобы перекусить. Гермиона всё ещё была бледна, временами её покачивало, но она держалась. Она почти насильно заставляла себя есть, чтобы восстановить силы, а Рон неотрывно следил за каждым её движением. Гарри пил обжигающий имбирный чай и жевал пресный галет, мыслями возвращаясь к происшедшему. Он знал, что будет тяжело. Знал, что будут потери. Но в глубине души, как наивный ребёнок, всё равно надеялся на лучшее. Он не думал, что будет так… прискорбно. Люди умирают на глазах — их разрывает, пронзает, замораживает. И всё, что ты можешь — бросить их тело здесь? Оставить гнить в этом аду без могилы, без прощания? А если он умрёт? Или Рон? Или Гермиона? Их тоже бросят? От этой мысли в груди поднялась тупая, бессильная ярость. Плечи Гарри затряслись. Он обхватил себя руками, пытаясь сдержать этот бурлящий внутри гнев. Он даже не понимал, на кого злится — на этот мир, на ситуацию, на собственную беспомощность. Хотелось одним взмахом палочки стереть всё это в пыль. — Малфой! — внезапный крик Гермионы вырвал его из тяжких раздумий. Гарри вздрогнул, обернулся. Туда, куда указывала Гермиона. Прислонившись к замёрзшему стволу дерева, едва стоя на дрожащих ногах, был Драко Малфой. Он тяжело, с хрипом дышал, белки глаз прорезала сетка кровавых прожилок, веки были припухшие и красные. Он выглядел смертельно больным. Браслет на его запястье едва мерцал тревожным жёлтым. В Гарри что-то кольнуло. Непонятное чувство — не злорадство, точно нет. Скорее, леденящая догадка. Он резко встал, следом поднялся Рон. Они направились к Малфою. — Ты ходил к целителям? — жёстко спросил Рон, скрестив руки на груди. Драко лишь отрицательно мотнул головой и сполз по стволу вниз, на корточки. Лицо Рона побагровело от гнева, но, увидев его состояние, Уизли лишь сжал кулаки до хруста. — Идиот! Я же говорил! Тебе нужен целитель! Покажи руку! — Нет. Отвалите, — Драко отвернулся, прижимая к груди согнутую в локте больную руку. Глаза Гарри сузились. Он молча подошёл вплотную, взмахнул палочкой и разрезал рукав плаща и водолазки Малфоя сверху донизу. Гермиона в ужасе вскрикнула, прикрыв рот рукой. Рон не выдержал и отвернулся, ещё сильнее сжимая кулаки. Гарри не сомневался: теперь чувство вины будет глодать его друзей. Гермиону — потому что её спас Драко и именно он пострадал. Рона — потому что тот не смог предоставить должного лечения. Они сейчас сами навешивают на себя клеймо вины, и снять его будет сложно. Гарри смотрел на руку, и горечь подступила к горлу. В груди что-то болезненно заныло и начало скрести изнутри. Это чувство было таким мерзким, что Гарри ударил себя кулаком в грудь. Рука Малфоя гнила. Она гнила заживо. Кожа от плеча до локтя была синюшно-багровой, испещрённой чёрными, извилистыми линиями, будто под ней пульсировали гнилые вены. Но самое ужасное было в ране — той самой, что едва затянули. Из её приоткрывшихся краёв сочилась густая, чёрная, маслянистая жидкость. И в этой жидкости копошились, извивались и выпадали на землю белесые, полупрозрачные черви. Они были тонкие, с тёмными головками, и двигались с мерзкой, извивающейся энергией, оставляя за собой блестящие слизистые следы. Они не просто были на ране — они были под кожей, образуя движущиеся бугорки вдоль тех самых чёрных линий. — Почему ты не сказал? — голос Гарри прозвучал глухо. — О чём? — Драко посмотрел на него мутным, невидящим взглядом. Он, кажется, искренне не понимал, в чём проблема, почти не обращая внимания на кишащих на его собственной плоти паразитов. — О своей руке! Она… — Гарри не нашёл слов. — Всё нормально, скоро пройдёт, — Драко попытался встать, но его ноги подкосились, голова бессильно откинулась назад. — Рон, Гермиона, у него бред. Он так умрёт. Сонное зелье, сейчас же. Потом — очистка раны и срочно в лазарет. Ребята кивнули, действуя на автомате. Гермиона, руки её тряслись, но движения были точными, влила зелье в полуоткрытый рот Малфоя. Гарри, стиснув зубы, начал осторожно, заклинанием, счищать видимых червей с поверхности. Они исчезали с тихим шипением, но он знал — это лишь верхушка айсберга. Яйца, личинки — всё это уже глубоко внутри. Рон, бледный как полотно, взвалил обмякшее тело Драко на спину, и они почти побежали к лазаретной палатке. Целители мигом взялись за дело, оттеснив троицу. За плотно застёгнутым пологом слышались резкие команды, шипение зелий. — Он умрёт, да? — шёпотом спросила Гермиона, и в её голосе была ледяная пустота. — Не знаю, — так же тихо ответил Гарри. — Если он умрёт… — она не закончила, не зная, что будет «если». Вина давила невыносимым грузом. — Я не знаю, Гермиона. Ждём, — Гарри обнял её за плечи, к ним присоединился Рон, молча, с каменным лицом. — Ребята, надо поговорить, — к ним подошёл Александр. Лицо его было серьёзным, глаза усталыми. Он кивком указал в сторону палатки Ирины. Они молча последовали за ним. Ирина стояла, скрестив руки, её взгляд был тяжёлым, она смотрела на землю, явно подбирая слова. — Александр закончил предварительный анализ камня, — начала она без предисловий. — Александр, покажи, как ты используешь «Люмос». Александр молча выступил вперёд. Взмах палочкой. И ничего. Ещё взмах. И ещё. Ни вспышки, ни искры. Палочка в его руке ничего не испускала. — Как видите, его палочка не работает. Он лишился магической силы. Это прямое последствие длительного контакта с кристаллом. — Ирина сделала паузу. — Камень поглощает магическую энергию, питается ею. Вероятно, поэтому наша магия здесь так нестабильна. Александр? — Да, — голос юноши был ровным, но в нём слышалось напряжение. — Кристалл вытягивает силу из окружающего пространства, в том числе из волшебников. Хорошая новость в том, что, судя по всему, такие кристаллы — источник питания для аномалии. Если мы найдём и уничтожим их все, порталу будет нечем подпитываться, и он, вероятно, коллапсирует сам. — Он замолчал, обводя взглядом слушателей. — Но есть и… другая сторона. Теоретически, кристалл — это сконцентрированная магическая энергия в чистейшей, хоть и чужеродной, форме. Я попробовал внедрить его микрочастицу в структуру палочки — не сработало. Но… есть гипотеза, что если ввести эту энергию непосредственно в живой организм, в волшебника, то она может… сработать. Дать доступ к силе, возможно, даже большей, чем наша собственная. — И кто в здравом уме будет жрать камень, добытый из кишок мерзкого червя? — раздался возмущённый голос из толпы. — Мы… Я… — Александр замялся. — Может, тебе самому его сожрать, раз такой умный? — Отставить! — рёв Ирины заглушил ропот. — Никто никого не заставляет это делать! Это лишь гипотеза, требующая проверки! — Надо уничтожить все эти камни, пока они нас всех не обесточили! — крикнул другой. — Нет, — твёрдо сказал Александр. — Кристаллы могут быть полезны, они будут храниться в изолирующем мешке. Вы в безопасности. А вот твари с такими камнями внутри явно приносят больше вреда. И их вокруг, судя по всему, полно. Так что если боитесь камней — бойтесь и избегайте монстров или убивайте их. Пока спор разгорался с новой силой, Гарри задумался. Что, если это и правда шанс? Что, если этот чужеродный камень может дать им силу бороться здесь на равных? Риск чудовищный. Но они и так балансируют на грани каждую секунду. Мысль стать добровольцем, испытать кристалл на себе, промелькнула в голове с пугающей ясностью. Он даже мысленно представил, как берёт холодный фиолетовый осколок… — Ты же не думаешь это сожрать? — Рон положил ему тяжёлую руку на плечо. — Нет, — автоматически солгал Гарри. — А вдруг поможет? — сам себе возразил он. — А если нет? Если тебя разорвёт изнутри? Или ты станешь таким же червем? —Прошептал Рон. — Я… не хочу, — выдавил Гарри. — Вот и умница. Не рискуй зазря. Гарри кивнул, но идея, как заноза, засела глубоко в сознании, пуская корни. А тем временем в лазаретной палатке браслет на запястье Драко Малфоя продолжал мерцать тревожным, неровным жёлтым светом.