Сквозь иллюзии к истине

Взяв деньги, я отправилась на базар и, быстро отыскав ряды с одеждой, стала медленно брести мимо них, разглядывая товар. — Подходи, покупай! — подбадривали меня торговцы. — Что это за ткань? — спросила я у одного из них, трогая подол какого-то голубого платья. Это был мой любимый цвет. — Овечья шерсть, — бойко ответил мужчина. — Для лета у меня ещё из льна есть, вот, посмотрите. Он вынул из стопки платьев другое похожего оттенка и с гордостью развернул его передо мной. Я взяла наряд и приложила его к телу. Кажется, подходило. — Сколько стоит? — спросила я. — Двадцать четыре драхмы. Я полезла за кошельком и, расплатившись, направилась к дому. Проходя мимо рядов с продуктами, я вспомнила, что мне ещё нужно купить что-нибудь к ужину, и решила взять понемногу разных овощей и оливкового масла. Добравшись до жилища, я первым делом примерила новый наряд. Платье сидело довольно хорошо, и я порадовалась такой удаче. Понюхав свою старую одежду, я ощутила явственный запах тела. Конечно, ведь я уже несколько недель носила её, не снимая. Правда, я не была уверена, что смогу постирать всё, как надо, ведь я никогда этим не занималась. Хорошо бы спросить у кого-нибудь, но как я это объясню? Стирать в холодной воде мне не хотелось, поэтому я налила воды в котёл и поставила в печку. Тут мне захотелось есть. Я помыла огурцов, почистила лук и отрезала большой ломоть хлеба, а затем с аппетитом съела свой нехитрый обед. Манолис с сыновьями, как я узнала, взяли с собой в море остатки рыбы, так что до вечера еда им не требовалась. Тем временем согрелась вода. Я отыскала в кладовке большой чан и смешала там горячую воду из котла с холодной колодезной, а затем развела в ней древесную золу из печки. Отыскав комнату Тео и Нико, я действительно нашла там на одной из кроватей три рубахи и трое же штанов и вместе с собственным платьем погрузила это всё в чан с водой. Покопавшись в памяти, я сумела вспомнить, что нужно сначала дать одежде напитаться водой и средством, а потом уже стирать, и решила пока заняться ужином. Я порезала капусту, кабачки и ещё несколько видов овощей, названия которых я не запомнила, залила это всё оливковым маслом и поставила печься, а сама принялась за стирку. Мне всё же доводилось пару раз стирать трусы, так что я немного знала, что делать, но одно дело постирать маленький предмет, и совсем другое — огромные вещи. Я просто не представляла, как к этому подступиться. Постояв немного и наконец пересилив неловкость, я достала из еле тёплой сероватой воды чью-то рубаху и принялась тереть ткань. Я понятия не имела, сколько времени нужно уделять каждому участку, поэтому действовала совершенно вслепую. Медленно текли минуты. Я старалась работать как можно проворнее, но чувствовала, что потрачу на это дурацкое дело не один час. Постепенно на меня находило уныние. Неужели это будет вся моя жизнь — вот так вот готовить, стирать, убирать? Из часа в час, изо дня в день, из года в год? А что будет, когда пойдут дети? Тео будет уходить на работу, а я буду сидеть здесь одна, занимаясь нудными, неблизкими мне вещами. Я хотела учиться, читать высокую литературу, рисовать. В своём времени мне и в голову бы никогда не пришло стать домохозяйкой. Я была уверена, что супруги должны поровну распределять домашние обязанности, как это делали мои родители. Здесь же всё иначе. У меня нет будущего кроме кухни, грязных тряпок и детского плача. Внезапно из размышлений меня вырвал запах гари. Я на секунду замерла, но тут же стремглав бросилась на кухню. Из печки валил густой пар. Схватив ведро с водой, я одним махом затушила огонь и, вытащив злосчастный котёл, пошебуршила ложкой овощи. Нижняя их часть покрылась толстым чёрным слоем гари. Мысленно чертыхнувшись, я уже хотела было выбросить всё это в мусорное ведро, как вдруг сообразила, что ведра-то этого здесь нет. Что же делать? После минуты размышлений я взяла котёл, вышла на улицу и, раскопав ямку, свалила туда все испорченные овощи, после чего снова засыпала всё землёй и, довольная своим решением, вернулась в дом. Однако радоваться было рано. Мой ужин сгорел, и теперь нужно было срочно делать всё заново. Пришлось опять идти на базар, покупать всё по новой, резать и снова ставить в печку. Теперь уж я бегала проверять блюдо каждые пять минут и всё же сумела отследить момент, когда оно оказалось готово, однако достирать я так и не успела. Когда я набирала в ведро чистую воду для полоскания, пришли рыбаки. — Здравствуй, Диана, — сказал Тео, подходя ближе и обнимая меня за плечи. — Я так соскучился. — Я тоже, — я положила голову ему на плечо. — Как ты тут? — спросил он, отстраняясь и взглядывая мне в глаза. — Нормально. По дому хлопотала. — Не замучилась? — Немного. А как ты? — поспешила я перевести тему. Говорить о своих проблемах не хотелось. — Учусь обычной жизни, — с улыбкой сказал он. — И как? Получается? — я тоже улыбнулась. — С переменным успехом, — он отвёл глаза. — Сегодня из сетей много рыбы достали, так что на завтра не только на завтрак, но и на ужин хватит. Я едва сдержала стон. Неужели судьбе было мало моих мучений? — Что, будем ужинать? — спросил подошедший Нико. — Да, уже всё готово, сейчас принесу. Я пошла в дом, решив достирать после еды. Вытащив котёл и достав ложки, я отнесла это всё на веранду, и мы принялись за еду. — Вкусно ты готовишь, — сказал Манолис, уплетая блюдо. — Прямо как покойная София, царство ей небесное. А то мы вдвоём с Нико и не готовили почти. Ели, что Бог пошлёт. Только рыбу жарили. — Я с детства люблю готовить, — призналась я, неспеша работая ложкой. — Своё первое блюдо я приготовила в шесть лет. Это были жареные яйца, — я не знала, как по-гречески будет "яичница". — Яйца — это хорошо, — мечтательно проговорил Нико. — У нас раньше курицы жили и ещё корова. Вон даже клетки стоят. А потом, как уехали в Стамбул, всех продали. — Надо бы снова живность завести, — сказал Тео, подцепляя ложкой кусок кабачка. — Будут и яйца, и молоко, и творог. — Надо бы, — согласился Манолис. — Ты как, Диана, справишься? — обратился он ко мне. — Если вы мне расскажете, что делать, то, думаю, да, — ответила я. — Я в городе жила, у нас животных не было, но я их люблю. — Тогда завтра утром сходим на базар и купим корову, кур и петуха, — решил старик. Когда с ужином было покончено, я уже собралась было мыть посуду, но Тео меня остановил. — Я сам помою, а ты иди достирывай, — сказал он. Благодарно улыбнувшись, я отправилась к колодцу. Натаскав в чан воды, я прополоскала одежду, хорошенько выжала её и развесила на верёвки. Ну вот и всё. Наконец-то этот адский труд позади. Хотя пройдёт несколько дней, и всё опять придётся делать по новой, однако пока можно было выдохнуть с облегчением. Вернувшись на кухню, я застала Тео, домывающего котёл. Я облокотилась о дверной косяк и стала с нежностью наблюдать за его движениями. Закончив работу, он отставил посуду и обернулся ко мне. — Диана... Ты такая красивая в этом платье, — произнёс он, с любовью оглядывая мою фигуру. — Тебе очень идёт этот цвет. Я улыбнулась. — Я рада. Но ты наверняка видел во дворце более нарядных девушек — в шикарных одеяниях, с серьгами, ожерельями, красивыми заколками. Как ты после такого можешь оценить мой вид? — Диана, — он подошёл и обнял меня за талию. — Знала бы ты, как мне осточертели эти роскошные наряды. Твой милый облик гораздо ближе моему сердцу. Я прерывисто вздохнула, уткнувшись лицом ему в плечо. — Может, прогуляемся? — предложил он, не разжимая объятий. — Давай, — я отстранилась, взглянув на него. Мы направились к выходу. На улице темнело. Лёгкий ветерок холодил лицо и руки. Вокруг было тихо, лишь издалека доносился приглушённый собачий лай. — Куда пойдём? — спросил Тео, беря меня за руку. Его ладонь была сухой и тёплой. — Давай к морю, — ответила я, и мы двинулись в путь. Остров засыпал. Фонари почти везде уже были выключены, людей практически не было видно. Мы прошли по территории базара. Обычно людное место сейчас было пустынно, лишь столы рядами стояли по обеим сторонам улицы. Подойдя к берегу, мы остановились. На море был штиль. Мизерные волны с тихим шелестом лизали песок, поверхность воды была практически неподвижной. Алое солнце уже наполовину скрылось за линией горизонта, отбрасывая на воду длинную огненную дорожку. — Как красиво, — прошептала я, неотрывно глядя на закат. — Как я люблю море... — Я тоже его люблю, — ответил Тео. — На нём прошло моё детство. А где ты видела море? — спросил он немного погодя. — Мы с семьёй ездили туда каждое лето. Я там плавала, загорала, а мой брат ловил рыб-подкаменщиков. Только не удочкой, а таким приспособлением — палочкой с обручем на конце, на который надета сетка, — я не знала, как по-гречески будет "сачок". — А потом, уходя с пляжа, мы их торжественно выпускали, и они уплывали домой. Тео усмехнулся. — Я и забыл, какая милосердная ваша семья, — произнёс он. Наверное, он и представить не мог, что кто-то может выпускать пойманных рыб. Я присела на песок, и Тео опустился рядом. Я обняла его, положив голову ему на плечо. — Как бы мне хотелось вечно находиться в твоих объятьях, — прошептала я, прикрывая глаза. Он обнял меня в ответ своими сильными руками. — Теперь уже никто нас не разлучит, — ответил он. — Мы всегда будем вместе. Я сидела, млея от прикосновений его крепких рук, от его тёплого тела и горячего дыхания. Все житейские невзгоды теперь представлялись мне сущими пустяками. Какое может быть горе, когда рядом со мной тот, кого я люблю? Ради одного его ласкового слова, одного нежного взгляда я готова была выстирать ещё с пол дюжины рубашек, приготовить с десяток ужинов и выскоблить несколько жилищ. Всё казалось мне несущественным по сравнению с этим великим счастьем — находиться рядом с любимым. Я не знаю, сколько мы просидели так на берегу моря, но очнулась я, когда солнце уже давно скрылось за горизонтом. — Наверное, пора уже, — тихо молвила я, поднимая голову. — Завтра вставать рано. Тео разомкнул руки. — Да, это верно. Мы поднялись. Бросив прощальный взгляд на уже почти закатившееся светило, я посмотрела на возлюбленного. Его лицо было спокойно, как речная гладь. Я невольно залюбовалась на его красивые черты и в который раз возблагодарила Бога за то, что он послал мне такую необыкновенную любовь. — Пойдём? — спросил Тео, беря меня за руку. Я кивнула, и мы отправились в путь. Улицы Парги совсем погрузились во мрак, на небе зажглись тысячи звёзд. Воздух ощутимо похолодел, и я невольно ёжилась на прохладном ветру. Вскоре впереди замаячил наш дом. Войдя во двор, мы подошли к двери и ступили на порог. — Спокойной ночи, — сказал Тео, в последний раз взглядывая на меня. — Тебе тоже. И мы разошлись по разным комнатам. Подойдя к дивану, я медленно разулась и залезла под одеяло. На душе было светло и радостно. Я словно бы сделала глоток свежего чистого воздуха после затхлости домашних забот. Что бы там ни было, нашу с Тео любовь не смогут сломить никакие трудности. Мы всегда будем вместе, и это даст нам обоим силы на преодоление всех невзгод. И я уже хотела было закрыть глаза и погрузиться в царство грёз, как вдруг неожиданное воспоминание кольнуло мне сердце. Ведь я же обещала Хлое достать волос с головы Нико! За этот насыщенный день я уже успела позабыть об этом, теперь же эта мысль существенно подпортила мне настроение. Вот, кажется, началась новая жизнь, в которой нет места тайным уговорам и скрытным замыслам, но прямо сейчас мне снова нужно будет совершить дело, которое должно будет остаться в тайне от всех. Хотя стоило всё же подождать, чтобы Тео уснул, и я стала лежать, глядя в темноту. Выждав с четверть часа, я тихо поднялась и отправилась на кухню. Стараясь не шуметь, я взяла из шкафа самый маленький нож, зажгла свечу и направилась к комнате братьев. Переступив порог, я замерла, прислушиваясь к негромкому дыханию близнецов. Оба крепко спали. И вдруг меня сразила одна мысль, которая до этого почему-то не приходила мне в голову. Ведь братья совершенно одинаковы. Их и в обычное время было нелегко различить, как же я в такой тьме по одной голове да ещё и с закрытыми глазами смогу определить, кто есть кто? Ситуация казалась безвыходной. Но тут до меня дошло ещё кое-что. Нико сказал, что грязное бельё лежало на кровати Тео, а эта кровать, как я помнила, находилась справа от двери. Значит, Нико нужно было искать слева. Придя к этой мысли, я успокоилась и стала медленно подкрадываться к нужной постели, освещая путь неровным пламенем свечи. Поднеся огонёк к голове спящего, я той же рукой отогнула один волосок, а другой провела по нему ножом, и волос остался в моей руке. Я радостно улыбнулась. Кажется, всё прошло, как надо. Нико спал не так чутко, как его брат, и потому не проснулся от моей маленькой махинации. Что ж, будем надеяться, что мой поступок не принесёт никому страданий. Хлоя — девушка простая, весёлая. Она будет хорошей женой. А удел старого холостяка ещё никому не принёс счастья. На цыпочках выйдя из комнаты, я отнесла нож обратно на кухню, затушила свечу и вернулась к своему дивану. Положив волосок под подушку, я снова залезла под одеяло и, довольная собой, уснула. Проснулась я оттого, что кто-то тряс меня за плечо. — Диана, — сквозь сон я разобрала недовольный голос Манолиса. — Что ж ты спишь-то так каждый день? Вставай, готовь завтрак. Я, зевнув, села на кровати и стала нащупывать ногами башмаки. — Один раз я, уж ладно, приготовил, но постоянно не буду, — заявил старик. — Ты — хозяйка, это твоя работа. Я молча поднялась и отправилась на кухню. Взяв ведро с рыбой, я вытряхнула её на стол и едва не поморщилась от мерзкого запаха, который ударил мне в самые ноздри. Всё-таки не зря мама заставила меня научиться готовить этот проклятый продукт. По крайней мере, не буду выглядеть неумехой. Очистив рыбу от чешуи, я стала распарывать ей брюхо и, давя рвотные позывы, вытряхивать внутренности. Все руки у меня тут же выпачкались в крови и рыбьем жире. Отрезав жабры, плавники и головы, я промыла рыбу в чане с водой и поставила жариться в растопленную печь. Тут поднялись братья. — Доброе утро, — сказал Нико, с зевком входя на кухню. — Доброе, — ответила я, стараясь на глядеть на рыбака. Я чувствовала себя виноватой, что провернула такое судьбоносное для него дело в тайне от него самого. Когда завтрак был готов, мы сели на веранде и принялись за еду. Я старалась не дышать, засовывая в рот жареные рыбьи туши и пережёвывая их мясо. Мне хотелось плакать. Ну почему мне нужно было попасть именно в семью рыбаков? Теперь не только утром, но вечером мне придётся есть эту гадость. На сколько меня ещё хватит? Мало того, что бытовыми делами приходится заниматься, так ещё и есть нужно то, от чего воротит. Дозавтракав, мы стали собираться на базар. Тео с Нико взяли клетки, а Манолис припас верёвку для коровы, и мы отправились в путь. Добравшись до рядов с живностью, Манолис с Нико стали с видом знатоков вглядываться в товар. — Подходите, смотрите! — подзывали нас торговцы самой разной скотины: лошадей, коров, коз, овец, свиней, гусей, кур. Я во все глаза глядела на этот зоопарк. Я никогда не была в деревне, поэтому всех этих животных видела только на картинках, теперь же мне представилась возможность лицезреть их воочию. — Почём тёлка? — спросил Манолис у одного из торгующих, указывая на белую с рыжими пятнами корову. — Отец, да у неё горб на спине! — возразил Нико. Приглядевшись, я с большим трудом сумела различить небольшой бугорок на верхней части туловища животного. — Хм, и правда, — проговорил старик. — Помилуйте, какой горб! — запротестовал торговец. — Совершенно ровная спина! Но отец с сыном уже не слушали его и отправились дальше. Наконец, была выбрана небольшая молодая чёрно-белая корова с достаточно упитанным брюхом и тёмными крапинами на розовом носу. Обвязав вокруг шеи животного припасённую бечеву, Манолис протянул мне другой её конец. — Веди её домой, — велел он, — и привяжи к забору. — А мы пока с курами разберёмся. Кивнув, я слегка потянула повод, и корова послушно пошла за мной. Чувствовала я себя странно. Мне уже доводилось в приюте выгуливать собак, но одно дело удерживать рвущееся вперёд небольшое по размеру существо, и совсем другое — вести за собой огромную тушу, которую без её желания вообще не сдвинешь с места. Дойдя до дома, я привязала животное к деревянной изгороди и принялась глядеть на него. Корова стояла спокойно, время от времени помахивая хвостом и поводя по сторонам живыми тёмными глазами. Постояв немного, она опустила голову и стала жевать подножную траву. Через четверть часа вернулись рыбаки. Все руки у них были заняты клетками с четырьмя курицами и петухом. Поставив всё это добро во двор, они остановились, восстанавливая дыхание. — Теперь бы нужно за сеном сходить и зерном для кур, — проговорил Манолис. — Пойдём, отец, — ответил Нико. Мы снова двинулись в путь. Купив необходимый корм, мы задали его скотине и поставили в клетки миски с водой. Затем Манолис объяснил мне, как ухаживать за живностью, и вместе с сыновьями отправился на рыбалку, а мне выпала возможность незаметно сходить к Еврипиду, а точнее, Хлое. Взяв волосок и спрятав его в тканевый мешочек, я вышла на улицу. — Где дом Еврипида? — спросила я у какой-то женщины из соседнего двора, набирающей воду из колодца. — Который тканями торгует? Вон в ту сторону иди вот до того дома с коричневой крышей, там повернёшь направо и дойдёшь до деревянной хибары заколоченной, а оттуда влево. Увидишь там такой дом покрасивше других с белыми ставнями, это он и есть, — объяснила она. — Спасибо! — ответила я и отправилась в указанном направлении. Кое-как отыскав нужное жилище, я вошла во двор и, к моей радости, увидела там Хлою. Сидя на крыльце, она вышивала какой-то узор. — Хлоя! — я подошла ближе, вытащила из мешочка волос и протянула его девушке. Глаза её загорелись. — Диана! — она встала и горячо обняла меня. — Знала бы ты, как ты меня выручила! — Да ладно тебе, я всегда рада помочь, — ответила я, отстраняясь. — Точно ничего не хочешь взамен? — спросила она, глядя мне в глаза. — Точно. Не нужно мне ничего. Увидимся на свадьбе, — и я направилась прочь. Добравшись до дома, я остановилась у порога, и тут до меня дошло, что, вымыв пол, я совсем забыла про пыль, осевшую на предметах. Чтобы считать уборку завершённой, нужно было протереть все поверхности, и, вздохнув, я принялась за работу.