Ласковый оборотень

      Том вернулся домой и сразу понял: что-то случилось.       В гостиной горел камин, но Гарри не сидел в своём кресле. На кухне было темно. Тишина стояла такая, что Том на мгновение испугался — хотя и не мог объяснить почему. — Гарри? — позвал он, снимая мантию. — Я здесь, — донёсся тихий голос из спальни.       Том прошёл по коридору, толкнул дверь и замер.       Гарри сидел на кровати, полураздетый, и пытался дотянуться до спины, чтобы снять повязку. Его движения были скованными, неловкими — и когда он повернулся, Том увидел огромный синяк, расплывшийся по всей левой стороне его тела. Он распространялся от плеча и заходя под домашние шорты. — Что случилось? — Том шагнул к нему, но остановился в шаге от кровати. — Только не говори, что это на тренировке.       Гарри виновато улыбнулся. — Ну... может быть. — Гарри. — Это случайно! — поспешил добавить Гарри. — Я просто не заметил бладжер, а он заметил меня. Но я поймал снитч, между прочим.       Том смотрел на него и чувствовал, как внутри всё сжимается от знакомой смеси восхищения и раздражения. Гарри сидел перед ним — с растрёпанными волосами, с этой своей кривоватой улыбкой, с огромным фиолетовым синяком во весь бок — и был таким живым, таким настоящим, что у Тома перехватывало дыхание.       И таким безрассудным. — Покажи, — сказал Том, кивая на повязку. — Медики смотрели? Переломы были? — Смотрели. Сказали, что пара трещин и просто сильный ушиб. Мне дали костерост, велели мазать мазью и не напрягаться. — И ты, конечно, уже полез снимать повязку сам. — Она чешется! — Гарри дёрнул плечом. — У меня уже всё срослось. И вообще, я не маленький, сам справлюсь.       Том вздохнул. Протянул руку — и замер, глядя Гарри в глаза. — Можно?       Гарри моргнул. Потом улыбнулся — тепло, открыто, так, как улыбался только Тому. — С каких пор ты спрашиваешь? — С тех пор, как ты чуть не убился? А ещё ты сам говорил интересоваться, — серьёзно ответил Том. — Помнишь? Ты говорил, что когда спрашивают — это уважение.       Гарри смотрел на него долго, и в его глазах было что-то такое, от чего у Тома теплело в груди. — Том Реддл спрашивает разрешения, — тихо сказал Гарри. — Кто бы мог подумать. — Не издевайся. Я серьёзно, — он закатил глаза. — Я знаю. — Гарри кивнул. — Можно.       Том осторожно сел на кровать рядом с ним. Протянул руку к повязке. Парень только чуть повернулся, подставляя бок.       Том аккуратно коснулся, отменяя заклинание, что держало повязку и снял. Под ней кожа была багровой, с тёмными разводами синяка, расползающегося по рёбрам. Ему самому стало больно от этого вида, он поморщился, но отогнал неприятное чувство. — Больно? — спросил Том, рассматривая повреждение. — Терпимо. — Врёшь же. — Ну, немного, — признался Гарри. — Когда смеюсь особенно.       Том поднял на него взгляд. — Не думаю что это то из-за чего стоит смеяться. — А что, не так? — Гарри ухмыльнулся. — Жизнь продолжается, Том. В конце концов я снова поднимусь в небо и ни какая травма не остановит меня.       Том покачал головой. Призвал Акцио из ванной баночку с мазью, открыл. — Ложись, — сказал он. — Я сам нанесу.       Гарри послушно лёг на живот, подложив руки под голову. Том сел рядом, выдавил немного мази на пальцы. — Сейчас будет холодно, — предупредил он. — Я большой мальчик, выдержу.       Том осторожно коснулся синяка. Гарри вздрогнул и мужчина замер. — Всё хорошо? Продолжать?        Парень кивнул и Том начал втирать мазь — мягко, осторожно, стараясь не давить слишком сильно. Его пальцы скользили по тёплой коже, обходя самые болезненные места, массируя здоровые участки вокруг.       Гарри лежал тихо, только дыхание чуть участилось. — Знаешь, — вдруг сказал он, не поворачивая головы, — я люблю, когда ты так делаешь. — Что делаю? — Заботишься. Ты такой милый в эти моменты, — в его голосе слышалась улыбка. — В начале ты был довольно груб и постоянно молчал. А сейчас я так рад что всё поменялось.       Том слушал, продолжая втирать мазь. — Раньше, — продолжил Гарри, — я думал, что любовь — это когда кто-то просто рядом. А потом понял: важно не просто рядом, но и думать о тебе. Тогда я чувствую что этот день стал моим счастливым.       У Тома перехватило дыхание.       Они не говорили о таких вещах часто. Том вообще не умел говорить о чувствах — привык, что его боятся, подчиняются, слушаются. Но Гарри... Гарри учил его другому, показывал что всё иначе. Научил что можно любить просто так. — Я стараюсь, — тихо сказал Том. — Я знаю, — Гарри повернул голову, посмотрел на него через плечо. — И у тебя получается.       Он улыбнулся и Том знал готов был свернуть горы ради него.       Он закончил с мазью, убрал баночку. Посидел рядом, глядя на расслабленную спину Гарри. — Может, чай? — спросил он. — Или принести что-то поесть? — Да, пожалуйста. Люблю тебя.       Том не знал, что на это ответить. Поэтому просто кивнул и поднялся. — Чай с мёдом? — уточнил он. — И с лимоном. — Сейчас вернусь.       Он вышел из спальни и на кухне позволил себе выдохнуть. Не мог понять как он может говорить о любви так прямо. Но чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.       Он заварил чай, добавил мёд, лимон — так, как любил Гарри. Отнёс в спальню, поставил на тумбочку.       Гарри уже перевернулся на спину, прикрыв глаза. Когда Том сел рядом, открыл их и посмотрел на него сонно, тепло. — Спасибо, — прошептал он.       Том протянул руку коснувшись его щеки. Гарри улыбнулся и сам потянулся ближе к ладони. Мужчина осторожно погладил его. Парень прикрыл глаза и был похож на довольного кота. Они сидели так долго — Том гладил его по волосам, осторожно, невесомо, а Гарри почти засыпал, согретый его присутствием.       И это было счастье. Но в тот вечер он просто сидел рядом с Гарри, пил остывающий чай и думал, что жизнь, кажется, наконец-то стала правильной.       К сожалению на следующей тренировке Гарри получит серьёзную травму позвоночника при падении и не сможет больше продолжать карьеру в квиддиче. Но они смогут с этим справиться.

***

Через пару месяцев.

      Гарри спокойно лежал у него на коленях, читая одну из магловских книг, что давала ему маглорождённая подруга.       Том старался не обращать на него внимание, занятый недавно найденными исследованиями о ликантропии. Но она не пролила свет ни на одни его мысли. А раньше он и не задумался насколько же мало маги уделяют внимания такому опасному проклятию.       С другой стороны, до того, как оно его поразило менее года назад он и сам не был заинтересован им. Его сферой были чары и алхимия, по которым он и писал статьи, продвигаясь в научную среду неся за собой цель об усовершенствовании магии и её возможностей во всех направлениях.       К сожалению, из-за маленькой оплошности, лежащей на нём, ему пришлось больше углубится в нумерологию и зельеварение, попутно неся в массы, что оборотни достойны такой же достойной жизни, как и все маги и нужно давать им шанс, а не выгонять из общества, заставляя скрываться. Что оказалось невероятно трудной задачей. И все те связи, и статус, что он приобрёл к своим тридцати годам чуть не канули в небытие. На его радость, этого удалось избежать в полной мере, и Гарри, конечно, как сын умерших героев, внёс лепту в сохранение его репутации.       Парень начал ёрзать из-за чего отвлёк Тома от размышлений и отложил бесполезную книжонку. — Том, — протянул Гарри. — Уже поздний вечер, давай ты отложишь книги на сегодня? — пробурчал, прижавшись лицом к животу мужчины. — Дорогой, мне ещё нужно прочитать письма, что прислал Регулус и община оборотней, что наконец начали с нами сотрудничать, — он внимательно смотрел за тем, как меняется выражение лица Гарри на огорчённое. — Я буду занят всю оставшуюся неделю. Но после полнолуния мы снова сможем выбраться и сходить на свидание.       Ему безумно нравилось выражение лица Гарри — то, как тот краснел, но не отводил взгляд и всегда сам тянулся к нему. Его сердце всегда сжималось от желания к нему. Все эти три года вместе были одними из счастливейших в его жизни. Но никогда не заходил если Гарри настаивал лишь на малом. Том с радостью оставался с парнем вечерами, невзирая на то, что его ждали скорые отчёты, эти минуты, часы вместе были его всем. — А тебе завтра на работу, — проговорил он, и парень скривился. — Давай, в этот раз ты не будешь оставаться со мной на ночь, дорогой.       Гарри резко поднялся. Прижал Тома к спинке дивана, зарылся пальцами в волосы и осыпал его лицо поцелуями.       Это вызвало смущённый смех у мужчины. Парень тихонько шептал его имя и Том притянул того себе на колени, положив руки на бока, сам пытаясь увернуться от горячих губ. — Гарри! Гарри, ну всё. Всё, — он оттянул того от себя и смотрел в горящие глаза напротив. — Раз уже так поздно, то нужно ложиться. Я силком буду стаскивать тебя. Ты не должен отлынивать из-за травмы, сейчас у тебя прекрасная должность в министерстве.       Гарри лишь что-то проныл, утыкаясь ему в плечо. Том знал, что парню не нравится, когда он настаивал на более приземлённой жизни, без риска её потерять снова. — Том, — снова протянул он. — Я же люблю тебя. — Я тебя тоже, — ответил Том, вставая сам, а за ним поднимая и парня. — Давай, дорогой, пошли я могу ещё с тобой побыть.       Том направился в кабинет только через некоторое время после того, как удостоверился что Гарри спит.       Он закончил с письмами и новыми результатами исследования теоретически возможных ингредиентов и поведений оборотней лишь к середине ночи. И уставшим направился в кровать, которую по обыденности захватил Гарри после его ухода.       Невербальным заклинанием он вытащил из-под парня одеяло, плавно опустив его обратно не тревожа сон. Укрыл его, а сам лёг, рядом отвернувшись к стене.       Он сам не любил соприкасаться телами во время сна. Да и сложно было спать не одному, даже сейчас.       Но сон не шёл. В комнате было тихо, лишь ровное дыхание Гарри нарушало тишину. Том лежал неподвижно, чувствуя, как тепло от тела парня медленно достигает его спины. Оно было навязчивым, почти осязаемым. Он сжался чуть сильнее, стараясь отодвинуться мысленно, даже если физически это было невозможно.       Но в голову пришла мысль.       Он не заметил момента, когда это случилось. Возможно, во сне. Возможно, в той смутной грани между явью и забвением. Но его тело — против его воли, против всех привычных укладов — медленно развернулось. Рука потянулась через подушку и легла на Гарри. Не обнимая, просто… коснувшись. Ладонь легла на его бок, пальцы слегка вцепились в ткань футболки.       Тело, словно найдя наконец то, что бессознательно искал, всё затихло. Дыхание выровнялось. Напряжение ушло.       Он проспал так до утра — прижавшись к спине Гарри, рука на его талии. И когда первые лучи солнца пробились сквозь шторы, он проснулся не от движения, а от запаха. От запаха бекона, доносившегося с кухни, смешанного с остатком тепла и присутствия рядом.       Том вдохнул глубже.       Он не понимал, почему. Но ему не хотелось двигаться.       Том вышел из спальни только через полчаса по ощущениям. Сонно потирая глаза, он шёл на манящий запах еды с кухни, чувствуя, как рот наполняется слюной. У плиты вертелся Гарри, привычно не используя магию, и напевал себе под нос.       Губы растянулись в мягкую улыбку. Он любил просыпаться зная, что его партнёр, обычно встаёт раньше, чем он, иногда принося завтраки в постель, если Том долго не спал прошлой ночью из-за работы. И эта забота всегда трогала его.       Но сегодня он смог сам проснуться раньше, чем когда-либо, не испытывая такой яркой мигрени. — Господи, Том! — вскрикнул Гарри, когда он подкрался к нему со спины обнимая. — Не пугай меня!       Мужчина почувствовал лёгкий шлепок по руке, но только посмеялся, прижимая недовольного парня ближе, утыкаясь носом в чёрные кудри. — И тебе доброе утро, дорогой.       Гарри обернулся на него непонимающе смотрел в тёмные глаза, упёрся рукой в грудь. Том недовольно вздохнул. — Ты это чего? Не заболел случаем? Тебе бы лучше ещё поспать, иначе же снова будешь ужасно себя чувствовать, — подносит руку к его лбу проверяя температуру. — Всё в порядке, — отмахиваясь от руки. — С чего вдруг такие выводы. Я чувствую себя прекрасно. Даже лучше, чем обычно, — задумчиво протянул он. — Может тот чай, что дала твоя маглорождённая подруга наконец и возымел эффект. — Чай самый обычный, он не может изменить повадки. А ты сей… — Повадки… — замер. — Я тебе что собака? — Том недовольно вздёрнул подбородок отступив.       Гарри растеряно посмотрел на него снизу в верх. Хоть разница и была небольшой. — Я не это имел в виду! Я… Прости, возможно это прозвучало плохо. Но я не об этом, — он махнул лопаткой в его сторону. — Ты никогда не вставал раньше меня, даже когда отчитывал за позднее засыпание. Ещё и обниматься ты не любишь и это я проявляю инициативу всегда. — Я просто обнял своего парня и из-за этого ты недоволен? Гарри, ты слышишь, как это бредово звучит?       Том уже в менее хорошем настроении направился к столу, на пути призывая свою палочку Акцио. И ловил на себе подозрительный взгляд парня, что перекладывал еду на тарелки и ставил перед ними.       Гарри обнял мужчину за плечи наклоняясь к его уху. — Прости, Том, — голос звучал максимально раскаивающимся. — Но знаешь, я совсем не против того, чтобы ты почаще был милым, — поцеловал за ухом и направился к своему месту напротив.       Всё остальное утро Том продолжал игнорировать взгляды парня, но он так и не мог понять почему тот так странно отреагировал. Поэтому не заострял внимание и ушёл в кабинет заниматься оставшейся работой.       Но вот он уже час не может притронуться к бумагам, что прислали Северус о последних наработках зелья и сведений от Ремуса пришедшие сегодня. Просто пялился в стену и понимал, что что-то не так. Несколько часов казались пыткой, но понять причину он не мог. Диагностические чары не смогли выявить отклонений.       И когда Том услышал, как Гарри вернулся к вечеру, направился к нему в туже минуту.       Он застал его отдыхающим на диване. Без слов лёг рядом и обнял парня, сжимая любимое тело.       И дышал. Так глубоко как только мог и ни на секунду не хотел отвлекаться. Игнорировал вопросы, лишь крепче прижимаясь к манящему запаху. И чувствовал, как всё тело расслабляется.       Том начал засыпать. Возможно, он начал заболевать — ему было слишком тепло, почти жарко, после выпьет снадобье от простуды.

***

      Но никакие зелья не помогали и жар всё продолжал нарастать, а запахи усиливались. — Кто это? — спросил Том держа любимый свитер Гарри. — Ты что нюхаешь мои вещи? — непонимающе спросил парень, смотря ему в глаза. — Том — это уже перебор. Ты будешь ревновать меня ко всему что движется? Я был с Невиллом и Луной. Может это её духи или чем там она может пользоваться? — неопределённо махнул рукой, вся ситуация явно нервировала его. — Что с тобой происходит?       Тома ввело в ступор. Что с ним происходит? Да ничего! Просто его Гарри начал слишком много времени проводить с другими людьми. Он же не знает, что они могут вместе делать!       Он бросил свитер на кровать подходя к парню. Тот всё ещё был полураздет, в шортах, с мокрыми волосами. Наклонился, удерживая отступившего парня за руку, и притянул, ближе обхватывая шею другой рукой. Обнюхивал всего, стараясь учуять посторонний запах, но на коже ничего не осталось. Но почувствовал, как Гарри его толкнул и он пошатнулся. — Хватит уже. Что ты делаешь? Ты же не собака, так прекрати эти выходки. Хватит обнюхивать меня, хватит злиться на меня, когда я ухожу. Ты подстроился под мой сон — это же не норма! И зелья тебе не помогают, Том. Уже неделю ты ведёшь себя странно, — Гарри активно размахивал руками, вызывая головную боль громкости голоса. — Уймись, — сказал, потирая виски, парень продолжал недовольно пыхтеть, скрестив руки. — Я не знаю, что со мной, — признался Том. — Завтра схожу к Северусу. — Загляни и к Ремусу. — Это никак не связано! — рыкнул Том. — Да мы то откуда знаем?! Ты и года не провёл как оборотень! Но за это время многое в тебе поменялось, — раздражённо всплеснул руками. — Ты можешь просто сделать как я прошу?       Молчанье затянулось и всё это время Том не отводил от него взгляд. — Хорошо. Если ты этого хочешь я загляну и к Ремусу, — произнёс он мягко будто сдаваясь.       И сейчас, когда Том подошёл — Гарри не отступил. Позволил втянуть себя в нежный, медленный поцелуй. Провести кончиками пальцев по прессу, слыша смешок. Гарри закинул руки ему на шею зарываясь в чёрные волосы портя причёску. Но издал сдавленный стон, когда коснулся спиной стены, не заметя как мужчина аккуратно его подвёл.       Том ласково оглаживал атлетичное тело парня, которое тот держал в форме даже перестав играть в квиддич. Весь он был так прекрасен: сильные руки и ноги, стройное, но крепкое тело. Он хотел заполучить его всего наконец. Всего без остатка.       Он прикусил губу Гарри, из-за чего тот цыкнул отстраняясь. Том не позволил, покрывая его лицо поцелуями, а руками сжал ягодицы. — Том! Чёрт, — пытаясь увернуться, когда почувствовал, как Том прижался своим вставшим членом к бедру Гарри. Через шорты лаская самого парня, слыша задушенный стон. — Ну постой же ты. Том!       Гарри рукой отвернул лицо мужчины. — Не надо, — прошептал парень. — Я же говорил, что не могу.       Да, Том помнит.       Он обнял Гарри утыкаясь носом в его шею, чувствуя, как тот перебирает его волосы.       Том не мог заснуть всю оставшуюся ночь. Смотрел на умиротворённое лицо и не мог понять, что с ним происходит. Он не хотел его отпускать и на метр от себя. Хотел, чтобы Гарри был только его.

***

— Реддл, — окликнул его недовольный голос. — Я тебе говорил не приходить без предупреждения. — Это срочно. Скоро полнолуние и со мной происходит что-то странное. — Как и обещал зелье будет завтра. Если в прошлый раз оно подействовало лучше, то не о чем волноваться, — Северус прищурился разглядывая его. — Но давай ты сдашь кровь и проверишь остаток от магии. Слишком взвинченный ты.       Снейп направился в подвал, где проводил эксперименты и хранил нужные материалы. — Ходил к Ремусу? — спросил Северус не оборачиваясь. — Нет, — помедлив добавил. — Решил после тебя к нему заглянуть. — Ты бы к нему не на шаг не подошёл если бы не Гарри, — цокнул мужчина, роясь в бардаке. — Ремус слабак и постоянно скрывает информацию. Легче работать с другими оборотнями чем с этим добряком. Он не понимает, что делает только хуже, — безэмоционально объяснил Том. — Если бы это была единственная проблема ты бы и правда нашёл кого-то другого. У меня нет сомнений, что у тебя уже есть кто-то надёжный, — Северус достал шприц и плотный блокнотный белый листок. — Ты и года не провёл как оборотень, но успел сделать больше, чем остальные маги за последние двадцать лет.       Том привычно закатил рукав рубашки и одновременно поднял без слов бумажку в воздух тем самым оставив отпечаток. Многие процедуры и по хуже ему уже не раз пришлось проходить и повторять для отслеживания состояния.

***

      Ушёл Том от Ремуса с головокружением и паникой. Это был бред. У него не могло быть гона. Он же человек! Дрожь пробивала тело, а желчь так ярко ощущалась, что он думал его вывернет прямо на дороге.       Он смирился что заразился этим поганым проклятьем и ему возможно всю жизнь придётся провести бок о бок со зверем внутри. Но то, что его эмоции и тело не будут некоторое время в году принадлежать ему — он стерпеть не мог.       Вести себя как течная сука и хотеть трахнуть всё что движется. Это опасно. Это навредит его репутации.       Всю дорогу домой его не отпускало чувство — будто под кожей что-то есть, оно зудит и требует внимания. Перед глазами стояла единственная фигура. Это было мерзко.       Том не помнил, как добрался до дома, но он нужен был ему. И нашёл Гарри в гостиной, где тот читал письма, а рядом сидела знакомая сова Уизли. Гарри что-то бормотал себе под нос, и Том застыл в дверном проёме, наблюдая. Свет от пламени камина золотил его профиль, отражался в очках. Том чувствовал, как слюна во рту стала гуще, а в груди болезненно сжалось.       Да. Он боялся. Боялся потерять. Боялся, что Гарри уйдёт как узнает, что он и правда животное подверженное инстинктам.       Он подошёл к нему сзади, не говоря ни слова, наклонился и упёрся лбом в макушку парня, глубоко вдыхая любимый запах. Что-то неуловимое, своё. Нет, не своё. Было в нём что-то ещё. — Том? — Гарри вздрогнул, но не отстранился. — Всё в порядке? Что сказал Ремус и Снейп?       Том неразборчиво пробурчал ему в волосы. Всё это было так позорно, он правда не хотел, чтобы Гарри знал. Сел на локоть кресла, проводя носом вдоль шеи парня. Руки сами легли на его плечи, пальцы вцепилась в ткань футболки. — Том… Ты меня придавишь, — осторожно заметил Гарри, пытаясь повернуть голову. — Молчи, — Том чувствовал, как его голос дрогнул и парень тоже это услышал, ведь просто замер.       Том закрыл глаза, позволяя знакомому аромату затопить сознание, на мгновение заглушая назойливый зуд под кожей. Он знал, что ведёт себя странно и теперь понял почему сам стал нарушать личное пространство, а раньше ругал Гарри за то, чтобы тот контролировал себя.       Но сейчас пространство казалось невыносимой пропастью. Ему нужно было касаться, чувствовать, быть уверенным, что Гарри здесь, что он его.       Он провёл губами по чувствительной коже за ухом, услышав сдавленный вздох. Рука сама потянулась вниз, обхватывая предплечье парня, пальцы сомкнулись чуть сильнее. — Том, — голос Гарри стал тише. — Что случилось? Что они тебе сказали?       Том проигнорировал вопрос. Он уткнулся лицом в его волосы, вдыхая глубже. Контроль понемногу уплывал, ему казалось, что на глазах выступили слёзы. Все исследования последних месяцев, новые зелья, предостережения Снейпа — казалось далёким и безнадёжным. — Просто побудь со мной, — пробормотал Том, и в его голосе впервые зазвучал несвойственно — что-то среднее между мольбой и требованием.       И Гарри был, пока Том метался в своих мыслях. — По анализам у меня резко повысился тестостерон. А когда я пришёл к Ремусу он объяснил, что… — он запнулся, на миг крепче сжимая Гарри. — Что у оборотней случаются течки, — ели слышно проговорил Том.       Гарри резко поднял на него взгляд неверяще смотря в глаза. Том чувствовал нарастающее нетерпение и страх, когда молчание затянулось. — Думаешь мне стоит переночевать полнолуние у Рона? Это точно было бы безопасно, — задумчиво ответил Гарри смотря на чашку с горячим чаем. — Нет! — рявкнул Том.       Он не мог допустить чтобы его Гарри ночевал где-то вне дома. Это может быть не безопасно. А если что-то случится, а его рядом не будет. Всё внутри металось от этой мысли. Он не может этого допустить. А друзьям парня и подавно нельзя доверять. Они и сами явно не прочь были бы…       Том стряхнул странные мысли. Нет. Нет это уже перебор. — Я не причиню тебе вреда, — уверил он Гарри. — Ремус же сказал, что во время гона оборотень не будет нападать на партнёра. А новое зелье и подавно лучше работает.       Он задумался, рассматривая сидящего парня. — Я же не проявляю агрессии и девиантного поведения, скорее я стал… — Тактильным, — перебил Гарри, подняв на него взгляд.       Не просто тактильным. Усмехнулся про себя Том. Ненасытным. — Не думаю, что смогу причинить тебе вред — оборотни не вредят обычно своим партнёрам. — Тогда ладно, — Гарри взъерошил свои волосы. — Но всё пройдёт как обычно? Ты останешься в запертой комнате? — Да, — с усилием выдавил Том, этот вариант ему… Нет оборотню не нравился и тот желал оставаться ближе к парню, но мужчина понимал, что так будет безопаснее. — Хорошо. Да так… Так лучше, — нервно выдохнул Гарри.       Том смотрел на него внимательно, даже захотелось применить легилименцию, чтобы понять, что тот чувствует, ведь последние дни сам он вёл себя иначе. Но выбрал наблюдать, подмечая зажатость парня и неловкость, что возросла в данный момент.       Он со вздохом притянул парня ближе, чувствуя, как тот крепко его обнял. — Не переживай, Дорогой, — шептал Том, следя за каждым движением Гарри. — Я позабочусь о тебе.       Гарри кивнул, но напряжение в его плечах не ушло. Том это видел. Видел и то, как парень избегает смотреть ему прямо в глаза дольше пары секунд.       Весь вечер пройдёт как на иголках. Гарри всё время будет слишком задумчивым и это только усилит паранойю Тома, что не мог выпустить его из виду.       Позже, когда они вместе убирались после ужина, Том подошёл к парню сзади, обнимая за талию и прижался к его спине. Гарри вздрогнул, но не отогнал его, сам придвинулся ближе. Руки мужчины скользнули по рёбрам, будто запоминая, носом уткнулся в загривок и ему пришлось давить отвратительное желание укусить шею. — Мне не нравится, что ты пахнешь другими, — Том замер, это звучало как обвинение. — Я был в «Дырявом котле» с Невиллом, — вырвалось нервным смешком. — Том? — обернулся Гарри.       Мужчина проигнорировал. — Пойдём в ванную? — уже направил Том, разворачивая их. — Я не хочу чувствовать на тебе чей-то ещё запах. Ты ведь мой, да?       Он не требовал ответа. Он хотел получить — да. Но получил, лишь недоверчивый взгляд.       Они приняли душ молча, не отрывая друг от друга глаз.       Оборотню это понравилось.

***

      На следующий день пришло зелье от Северуса, которое Том сразу выпил, ведь хранилось то ничтожно мало — от силы три часа. И уже через несколько минут почувствовал слабость в теле и направился в комнату, чтобы закрыться там, проведя вечер и ночь полнолуния.       Повалившись на кровать, он закрыл глаза и чувствовал как находился в полудрёме, но так и не мог уснуть. Он не знал сколько пролежал пока не услышал, как вернулся Гарри хлопнув дверью, крикнул что-то, но разобрать мужчина не мог.       Так продолжалось и продолжалось он не мог забыться, слушая шаги, как парень гремел на кухне, а вскоре нюх начал беспокоить запах еды.       Что-то было не так. Он не должен быть в сознании. В прошлый раз он провалился в сон.       Мысли плыли, и Том не мог понять, что происходит. Лежал на кровати, и каждая клетка его тела горела. Жар внутри, будто под кожей тлели угли. Он слышал каждый звук в доме с пугающей чёткостью: скрип половицы, шорохи и звон.       Гарри.       Как больно. Он хотел, чтобы парень был рядом.       Том попытался встать, и его тело подчинилось, но не могло стоять прямо. Температура уже поднялась, и он не чувствовал ног, когда ступал, и не чувствовал рук, опираясь о стену. Он вышел в коридор и увидел парня. — Том? — голос донёсся издалека. — Боже, ты же должен быть в комнате! Пошли-пошли. Ты же весь дрожишь.       Том не ответил. Он шатко пошёл навстречу, не сводя глаз. Запах Гарри — испуганный, солёный, родной — ударил в ноздри, и в горле вырвался низкий, хриплый звук, больше похожий на стон зверя, чем на человеческий голос.       Парень замер и нерешительно сделал шаг назад. — Ты должен вернуться в комнату, Том, — осторожно заметил Гарри, но его слова не достигали мужчины.       Том не даёт ему шанса сбежать рывком прижав парня к стене. Но пошатнулся, когда его начали отталкивать.       Гарри что-то сдавленно выкрикнул, когда мужчина навалился на него всем весом, стараясь сдержать сопротивление. Но оборотень совсем не мог понять, что тот говорит. Перед ним было любимое лицо с такими прекрасными чертами, что он не мог не хотеть его укусить.       Внезапно парень рванул вниз, вырываясь и побежал за палочкой.       И Тома накрыла ярость. Гарри не мог уйти. Он принадлежит ему.       Внутренности начали сжиматься, и он осел на пол. Нет! Нет, он не мог его отпустить. Кости начали ломаться, органы смешались, а мышцы рвались и в миг срастались иначе. Игнорируя ноющее чувство, оборотень рванул к парню, но был отброшен заклинанием.       Он снова рванул к двери, куда выбежал Гарри. Лапой откинул его в сторону не позволяя сбежать далеко. Тот издал болезненный вскрик, когда спиной проехался по камням дороги. Попытался подняться, но оборотень прижал его к земле без особых усилий.       Склонился, всей грудью втягивая так знакомый запах, чувствуя, как пасть наполняется слюной от жажды вкусить любимого. В миг так и захотелось прижаться всем телом к нему, когда собственное было напряжено и с каждой секундой жар нарастал, ударяя в самую голову. Он знал, что пред ним его Гарри, но всё внутри кричало о том, что это его самка и она не может быть против понести от него потомство.       Том оборвал никчёмные попытки парня выбраться и ударить его. Но придавил одну из рук слишком сильно, заметив это только когда от пронзительного крика у него заложило уши. Он приподнялся, отвернул голову Гарри в сторону прижав к земле. Рука парня была вывернута под неестественным углом с явно разорванными мышцами и сухожилиями выглядела уродливой массой. Но что-то потянуло его склониться и попробовать на вкус.       Довольное урчание вырвалось из гортани, и пробила холодная дрожь, так волшебно ощущаясь незабываемым наслаждением пока его тело горело и изнывало о большем. Он подумал, что от одной потерянной руки Гарри не будет так расстроен. Ради Тома точно.       Но провокационный скулёж отвлёк его в тот момент, когда он вонзил зубы в лакомую плоть. Том не переживал на её счёт. Он сможет сделать с ним всё что угодно, хоть ноги оторвать и отведать ими. Будет смаковать их так долго, как только сможет, но лучше — есть, живьём слушая хрипы из растерзанного криками и мольбами Гарри.       Или он может пришить ему матку. Да! В следующее полнолуние он подготовится и сделает так, чтобы его самка смогла вынашивать их потомство.       Гарри так близко. Его прекрасное сильное тело под ним так восхитительно. Том прижимался к нему всё сильнее и сильнее чувствую дрожь, что пробивала человеческое тело, бешеный стук сердца и паника в дрожащем голосе. Оборотень упивался этим. Всё внутри ликовало от того, что он наконец добился своей самки. Он долго позволял водить себя за нос и пользоваться его природой, но сейчас всё встало на места.       Его член набухал от предвкушения, и он незаметно для себя тёрся о Гарри стараясь доставить себе удовольствие. Том впервые был так нетерпелив, но его это перестало заботить.       Размашистым движением когтями Том порвал одежду парня и под плачущий крик учуял запах крови. Дёсны так и ныли укусить нежную кожу, но он всё пытался приостановить себя, чтобы не разорвать Гарри. Но этот прекрасный запах так и кружил ему голову, и он под непонятные речи парня лизнул кровь, что оказалось невероятной на вкус. И он не стал ничего делать с единственной рукой, что предпринимала слабые попытки оттолкнуть. Что заставляло член возбуждённо дернуться.       Его самка была просто невероятна красива в собственной крови, что он размазал вплоть до его губ и своим языком вылизывая его от живота до лица. Он надавил на порезы заставляя зарёванного парня открыть рот вскрике, а самому вторгнуться, смешивая слюну с кровью и соплями. Не позволял отвернуть голову и не замечая попыток укусить. Лишь глубже проникая в плоть когтями и видя, как закатываются глаза Гарри и его сопротивление ослабевает. Том отодвинулся, давая парню сделать жадный вдох, что закончился надрывным кашлем.       Под ласкающие слух звуки притянул Гарри к себе пристраиваясь. Перед тем как наконец в сладко сжимающуюся дырочку — взглянул на затихшего парня. Грудь того хаотично вздымалась, а глаза умоляюще смотрели на него сквозь слёзы.       Оборотень был счастлив, что самка и сама хочет понести от него.       Резко он попытался войти в парня на всю длину, но болезненно тявкнул — внутри было слишком тесно. Но всё же продолжил на этот раз двигаясь мягче. Более аккуратно выходил и входил, каждый раз всё глубже и глубже. С каждым толчком двигаться становилось всё легче и приятнее. Пока самка надрывала глотку.       Наконец оказавшись полностью внутри, оборотень замер. Чуть повёл бёдрами чувствуя приятный разряд, пробежавший вдоль позвоночника.       И перестал сдерживаться, нависнув над парнем. Одну лапу положил на его шею, а та, что всё покоилась в разорванном животе ухватился сильнее. В ответ сдавленный хрип.       Темп взял быстрый, но хаотичный. И с наслаждением смотрел как тело под ним ходит ходуном, а внутри чувствует свой собственный член. Рукой в парне помогает себе всё больше прорезая живот когтями надавливая на кишечник, чувствуя, как в глазах темнеет от удовольствия, а из горла вырывались несдержанные стоны. Крови же стало только больше, он явно задел внутренние органы. Но у него не было сомнений что Гарри это перенесёт и насладится происходящим. И Том будет оберегать его. Он никого не подпустит к своей самке.       Оборотень чувствует, как спазм удовольствия сжимает низ живота. Волна первой эякуляции прокатывается по нему, но не приносит разрядки — член по-прежнему будто раскалён, а пульсация только нарастает, требуя больше, глубже, намертво.       Он не останавливается. Его толчки становятся чаще, короче, целенаправленнее — он уже пытается достичь конца. И в этот миг, когда ему кажется, что ещё один миг — и сознание померкнет, всё оборвётся.       Новый, всепоглощающий оргазм выворачивает его наизнанку, и одновременно с этим он ощущает, как самое основание его члена, раздувается тугим узлом.       Движения становятся невозможными. Любая попытка пошевелиться отзывается острой, почти болезненной чувствительностью в узле. Он замирает, вдавливаясь в Гарри всем телом, и его тяжёлое, прерывистое дыхание смешивается со всхлипом парня.       До того, как узел опадёт, он всё же вытащил когти из живота самки, смотрел настолько его может хватить.       Через время оборотень вытащил член из разорванного отверстия парня. Тот уже и не сопротивлялся, когда он подхватил его и понёс в дом… Гнездо. В безопасное место, где его самка могла ничего не бояться.       Положил на кровать и слизывал кровь любимого. Вскоре он снова почувствовал жар внизу и раздвинул бёдра потерявшего сознания парня.       Оборотень снова толкается в него, слыша стон и чувствуя, как сжимаются стенки вокруг его члена. Гарри не двигается и не открывает глаза, но ему это не нужно — он знает, что тот снова в сознании. С наслаждением нагибается к неровно вздымающейся груди, прижимаясь вслушиваясь в сердцебиение, что, казалось, с каждым толчком замирало.       Он не мог сдерживать порыв укусить, пометив свою самку. Это доставляло боль наравне с удовольствием наконец получив это тело. Он уже и не понимал почему раньше просто не укусил эту нежную кожу оставляя свои метки, почему вообще до этого отказывал себе в наслаждении?       Это жаркое нутро, что так идеально обволакивало и дарило невероятные ощущение не должно было так долго скрыто от него. И вместе с этим чувствовал, как новый узел набухал, растекаясь жаром по венам. Сделав ещё несколько резких толчков, получая в ответ ещё один стон, он замер, смотря, как от давления узла открытая рана на животе снова начинает кровоточить. Это вызывало определённые беспокойства, но самка смогла бы получить ещё больше любви.       Он был уверен. Гарри переживёт всё что он с ним бы ни сделал.       И это вызывало желание разорвать его. Проверить данный предел своей любви.       Но оборотень лишь опустился рядом, разглядывая парня в своих объятиях, на его члене что продолжал находиться внутри и дожидаться пока узел спадёт. И не мог унять нежный всплеск внутри от прекрасного вида перед ним.       В момент, как оборотень вытащил член, заметил, как сперма вытекает из Гарри, а тот не мог сжаться из-за разрывов и было видно зияющую дыру с судорожно сжимающимися мышцами. Он не мог оторваться и сам не заметил, как пристроил морду и попробовал вытекающее содержимое. А дальше не мог остановиться, удобнее, перехватив, и приподняв таз, парня, он начал вылизывать свою сперму вперемешку с кровью, наслаждаясь желанным вкусом. Сам чувствовал, как собственное дыхание становится тяжелее.       Языком он чувствовал раны, что остались после него и которые продолжали кровоточить. Плавно после того, как вылизал Гарри, оборотень переключился на его член. Тот казался таким же вялым, как и сам парень, а он хотел, чтобы его самка тоже получила удовольствие от их первого секса.       Он уткнулся носом в мошонку, сразу почувствовав, как напрягся Гарри, замерев. Попытался потереться, обдавая горячим, но ничего не произошло. Поднялся выше, облизав член от основания, но ничего. Заглотить его тоже было сложно ведь он задевал его зубами, из-за чего парень дёргался.       Оборотень решил отложить бесполезные попытки удовлетворить самку и просто пристроился рядом. Он уткнулся носом в человеческую шею, слушая чужое сердце.       Страха, что Гарри может куда-то деться, у него не было и он доставлял удовольствие себе и неблагодарному парню, ещё все оставшиеся часы, пока усталость не накрыла его вместе с приходом рассвета.

***

      Сознание возвращалось обрывками, но, когда Том наконец пришёл в себя — его накрыл ужас. Он весь был в крови: руки, лицо, шея, всё тело и даже во рту он чувствовал металлический привкус.       А ещё перед ним лежал Гарри. И когда он смотрел на него к горлу подкатывала желчь. Том боялся коснуться его, но дрожащими руками проверял пульс и неровное дыхание, не знал радоваться ему или нет, ведь травмы и разрывы у его Гарри были кошмарные.       На дрожащих ногах он поднялся с грязной кровати, чувствуя, как почти засохшая кровь прилипает к голым ступням. Но продолжал идти, опираясь о стену оставляя разводы. Он всё ещё чувствовал тяжёлую слабость в теле.       Наконец найдя свою палочку, Том поспешил обратно. Подползая к парню, он пытался вспомнить нужные заклинания и правильный порядок чтобы не убить и так слабо дышащее тело. Заставляя руки слушаться, а голос не дрожать, произнося заклинания, видел, как внутренние раны пытаются затянуться, а кровь перестала течь. Головокружение накрыло с новой силой, и он опустился рядом на миг закрывая глаза, уже уверенный что Гарри сможет выжить.       Второй раз он очнулся, когда услышал жалобный скулёж. Повернув голову в сторону шума Том увидел, как Гарри пытается приподняться, но одна рука была слишком слаба, не говоря о том, что вторая сломана и истерзана.       Том попытался аккуратно сесть, но как только он шевельнулся, парень затих и уставился на него, замерев от страха. — Гарри, успокойся и не двигайся. Ты можешь сделать хуже себе.       Том пододвинулся, ближе обезоруживающе подняв руки, сжимая палочку и старался говорить мягче невзирая на слабое горло. Он сейчас был в ужасной форме после превращения, но нужно залечить Гарри раны. — Гарри, пожалуйста не шевелись, ты тяжело ранен, — в ответ слышит смешок, что тут же перерастает в надрывный кашель и Гарри свернулся калачиком.       Том придвинулся ближе и парня пробрала дрожь, в месте с этим он начал задыхаться и глотал новые слёзы. — Гарри, — шёпотом начал Том, но внезапный вой, вырвавшийся из парня, заставил его отшатнуться.       В груди неприятно сжалось и он применил на парне обездвиживающее заклинание чтобы тот не навредил себе. Перед глазами всё продолжало плыть, но Том пытался сосредоточиться, продолжая лечение более детально. Истощая свои магические запасы в ноль.       Он старался не смотреть на лицо Гарри, всё слушая его рёв, но не мог оставить всё как есть. С каждым заклинанием он чувствовал, что всё ближе к обморочному состоянию, но продолжал зашивать магическими нитями живот парня чтобы у того не вывалились внутренние органы.       Последним, что он успел сделать это отправить спать Гарри и самому снова провалиться в темноту.       Третий раз проснувшись Том всё ещё видел спящего парня рядом с собой. И неизвестное время пролежал, смотря в потолок их спальни.       Поднялся уже легче, но всё не мог стоять прямо.       Он осмотрел Гарри всего не прикасаясь. Всё старался отогнать неправильное чувство эйфории.       Оно не уходило. Оседало под рёбрами тяжёлым узлом. Это было неправильно — Том знал. Но ощущал то же самое, когда ему исполнилось семнадцать и знание, что он не должен был больше оставаться у последней приютившей семьи.       Чувство… завершённости. У него теперь не смогут отобрать еду, игрушки, книги — потому что всё это теперь его.       Взглядом скользил по бледному телу и розовой корочке едва сросшейся коже. Гарри нужно было нормальное и тщательное лечение иначе он всё же может умереть, ведь он не знал лечебных заклинаний такой силы и всё что он мог сделать — это не допустить того, чтобы парень умер в ближайшие несколько часов. Хотя Тому было сложно представить, как тот смог выжить после него.       Том отвернулся. Нет. Это всего лишь остаточный инстинкт. Он встал, опираясь о стену, и медленно двинулся на поиски палочки и написать письмо Северусу.       Его ум, уже не замутнённый болью и паникой, работал с ледяной, привычной чёткостью. Он видел всё: разбитое окно в гостиной, следы когтей на дверных косяках, запёкшуюся кровь на полу прихожей. Отвратительная картина. Картина его провала.       А ещё он видел пути отступления. Главная дверь — слишком очевидно. Запасной выход в кладовой. Окна в кабинете, достаточно широкие. Огромное окно в спальне, выходящее в сад. Каждый из них был дырой в его безопасности. Чёрным ходом, через который Гарри мог исчезнуть.       Он проснётся. Увидит это. Увидит его. И захочет уйти.       Мысль ударила, как плеть, заставляя остановиться. Это же было неизбежно. Его Гарри не останется с ним после того, что сделал оборотень.       Но Том же не он! И как ему помочь Гарри не видеть в нём зверя?       Он подхватил с пола палочку. Медленно выдохнул, стараясь сдержать дрожь рук. Отправил письмо Северусу, попросив зелья и консультацию тяжёлых травм. После он возьмёт с него клятву.       Он начал с окон. Укрепил их, чтобы нельзя было разбить. Шёпотом произносил заклинания сплетая защиту из магии. Нужно было что-то что нельзя заметить, но позволяющее дезориентировать.       С каждым законченным окном комок под рёбрами становился чуть меньше. Воздух в комнатах казался гуще.       Потом двери. И Том надеялся, что это поможет, что это обезопасит Гарри.       Закончил, опуская палочку. Он стоял в прихожей, в полумраке, и слушал тишину. И пульсацию в висках. Уже в который раз израсходовал не восстановившиеся запасы магии. Он должен после написать Регулусу и проверить не на нёс ли он себе этим травм.       Том медленно поднялся в спальню. Гарри всё ещё спал, но его дыхание стало неровным — признак близкого пробуждения. Он подошёл к кровати и сел на край, не прикасаясь. Он смотрел, как под веками движутся глаза, как губы слегка приоткрыты.       Том просидел ещё некоторое время перед тем, как зелёные глаза открылись, затуманенные болью. — Не двигайся, — приказал Том, останавливая попытку Гарри подняться. — Твои раны могут открыться. Не переживай, тебе ничего не угрожает.       Он видел, как парень бессознательно метался, издав всхлип, когда услышал его голос. Том приблизился рукой к его лбу, от чего Гарри вздрогнул. Он был горячий, мужчина нахмурился, кажется, ликантропия уже начала изменять его тело и магию.       Том лишь нежно, поправил край одеяла на Гарри. — Ты должен ещё поспать. Твоему организму сейчас нужен отдых. Я позабочусь обо всём.

***

      Том не мог провалиться в сон. Он пребывал в полудрёме, продолжая следить за дыханием Гарри. Лежал рядом с ним и пытался отследить момент, когда тот начнёт просыпаться.       Он понимал, что реакция Гарри может быть слишком яркой и, что главное, опасной для самого себя. Этого нельзя было допустить. Парень никогда не умел беречь себя — Том помнил, как тот ещё с первого курса не ставил свою жизнь не первое место и часто получал тяжёлые травмы. Тогда он уже не учился в Хогвартсе, а уже третий год преподавал там, пока не решил уйти на четвёртый. Раньше это вызывало у Тома смесь раздражения и снисходительного восхищения. Теперь же одна мысль об этом заставляла сердце пропускать удар.       Он осторожно коснулся пальцами запястья Гарри, проверяя пульс. Ровный.       Живой.       Но этого было мало. Том хотел, чтобы Гарри не просто выжил — чтобы он был в порядке. Чтобы открыл глаза и посмотрел на мужчину так же, как раньше. С доверием. С теплом.       Чтобы не боялся.       В коридоре раздались шаги. Том узнал их ещё до того, как в спальню вошёл Северус — жёсткие, с едва уловимой заминкой перед порогом. — Том, я принёс всё, но для чего… — его взгляд упал на Гарри, и лицо окаменело. — Мерлин… — Он жив, — прервал Том. — Я стабилизировал его состояние. Нужно просто много укрепляющего и обеззараживающего. И… Нужно его осмотреть. Я-я его укусил.       Северус склонился над кроватью, палочка в руке, диагностические чары ложились на бледную кожу Гарри. Том следил за каждым движением, каждым изменением в выражении лица зельевара. — Множественные разрывы мягких тканей, — глухо произнёс Северус. — Перелом лучевой кости со смещением. Повреждение кишечника. Кровопотеря… — он резко обернулся. — Реддл, как он вообще жив? — Заклинание срастания, — ответил Том. — Это не лечебная магия, просто позволяет не умереть от кровопотери или кровоизлияния.       Северус смотрел на него с такой ненавистью, что Тому на миг показалось — тот на него набросится. Но зельевар лишь стиснул челюсть и вернулся к работе.       Снейп работал быстро, жёстко, без лишней нежности — но он видел, как осторожны его пальцы, когда он накладывает чары на живот Гарри, как тщательно подбирает дозировку восстанавливающих зелий. — Ему нужно будет кровоостанавливающее и многое другое. Но ты не будешь этим заниматься, — бросил Северус, не оборачиваясь.       Том замер, неверяще уставившись на зельевара. — Что ты имеешь в виду? — с усмешкой спросил он. — Только я могу позаботиться о Гарри. И не одно живое существо не притронется к нему если я скажу обратное. Не забывайся Северус. — Ты его только ещё больше искалечишь! — рявкнул Снейп. — Ты изнасиловал его, чуть не растерзал, так ещё и заразил ликантропией! Я обращусь в министерство, и ты сядешь за это в Азкабан.       Том в раздражении вздохнул. А он думал всё будет в разы проще. — Северус, — голос Тома прозвучал обманчиво мягко, но в нём уже звенели стальные ноты. — Ты договоришь. — Я уже сказал всё, что думаю. — Снейп не оборачивался, продолжая колдовать над Гарри. — Ты зверь, Реддл. Хуже зверя. Зверь хотя бы не прикрывается любовью, когда разрывает свою жертву.       Том смотрел на его напряжённую спину, на то, как под мантией перекатываются мышцы — Северус готовился к обороне. Знал, что перешёл черту.       Знал — и всё равно сказал.       Это было почти благородно. Почти. — Ты не прав, — твёрдо сказал Том. — Я не зверь.       Он не использовал палочку. Не произнёс заклинания. Он невербальной магией поднял Северуса и швырнул о стену с такой силой, что штукатурка треснула.       Снейп ударился затылком, задохнулся, попытался дёрнуться — но Том уже прижал его к стене, надавливая на грудную клетку не позволяя дышать полной грудью. — Ты думал, я буду с тобой спорить? — прошептал Том подходя вплотную. — Убеждать? Объяснять? Просить понять?       Северус хрипел, хватая ртом воздух, пальцы скребли стену и пытался призвать палочки. — Ты в моём доме, — продолжал Том, чуть ослабляя напор, чтобы дать Снейпу глотнуть воздуха, но не отпуская. — Ты увидел то, что не должен был видеть. И теперь думаешь, что можешь просто уйти и рассказать всем, какое я чудовище? — Ты… зверь… — выдохнул Северус. — Нет, — Том оскалился. — Я человек. И я люблю Гарри, поэтому и не хочу, чтобы с ним что-то случилось. А ты знаешь, что в нашем мире с ним многое может произойти.       Он резко отпустил его. Снейп сполз по стене, хватаясь за горло, кашляя. — Ты дашь клятву, — сказал Том. — Нерушимую. Прямо сейчас. — Иди к Мордреду, — просипел Северус. — Ты дашь клятву, — повторил он. — Что никогда, ни прямо, ни косвенно, не сообщишь никому о том, что произошло этим утром. Что будешь лечить Гарри и помогать мне с исследованиями. И что никогда не попытаешься настроить его против меня.       Северус поднял голову. Его глаза горели такой ненавистью, что Том почти восхитился. Зельевар всегда завораживал его своими действиями. — Ты думаешь, я боюсь смерти? — прошипел Снейп. — Нет. — Том склонил голову, разглядывая его. — Ты не боишься смерти. Ты боишься другого.       Он выдержал паузу, давая напряжению нарастить. — Ты знаешь, что твоя драгоценная Лили умерла зря.       Северус дёрнулся так, будто Том ударил его ножом под ребро. — Замолчи. — А зачем? — Том говорил почти ласково. — Мы же взрослые люди. Мы можем говорить о том, что действительно важно. Лили Поттер. Твоя Лили. Которая выбрала Джеймса, родила ему сына, умерла за этого сына — и даже не вспомнила о тебе в последнюю секунду. Но чья была вина её гибели? — Замолчи, тварь! — Снейп рванулся, но Том легко отшвырнул его обратно магией. — Я знаю Северус, всегда знал. Это была твоя вина, что она умерла. Ты был для неё тёмным другом детства, от которого она с радостью отказалась, как только нашла вариант получше. И это настолько тебя задело? — Ты ничего не знаешь. — Я знаю, что ты до сих пор любишь её, даже после того, как убил, — Том наклонился ближе. — Я знаю, что ты смотришь на Гарри и видишь её глаза. Я знаю, что ради этих глаз ты готов на всё. Даже терпеть меня. — Я не убивал её! — сквозь зубы настаивал он. — Не своими руками, — усмехаясь поддакнул Том.       Северус молчал, тяжело дыша. Его лицо стало серым. — Подумай, — продолжил Том. — Если ты всё расскажешь — я тоже поделюсь одной занимательной историей. Ему придётся давать показания. Рассказывать, что с ним сделали. Снова переживать это. Мы вместе сядем в Азкабан, и кто будет заботиться о нём? — Прекрати… — Или, может, его отправят к Молли Уизли? — продолжал Том, не давая опомниться. — Будет жить в норе, спать в одной комнате с Роном, есть пироги и притворяться, что всё хорошо. А по ночам просыпаться от кошмаров, потому что узнает, что это ты убил его родителей и крёстного.       Северус зажмурил глаза. Тишина висела в комнате, густая как смола.       Северус открыл глаза. В них больше не было ненависти. Только усталость и бесконечная, выматывающая боль. — У меня есть и свои условия, — сказал он.       Том улыбнулся. — Я знал, что мы договоримся.       Клятва заняла несколько минут. Северус произносил слова глухо, механически, глядя в стену. Том следил за золотыми нитями магии, оплетающими их руки, и чувствовал, как напряжение в груди понемногу отпускает.       Теперь Снейп был его. Ни добровольно, ни охотно — но надёжно. Нерушимая клятва свяжет крепче любой верности.       Когда Северус закончил с объяснениями о дальнейшем уходе за Гарри и ушёл, даже не обернувшись на пороге, Том вернулся к кровати. Осторожно, почти благоговейно, коснулся лба парня.       Температуры не было. Дыхание ровное. Кожа порозовела. — Ты поправишься, — прошептал Том. — Я позабочусь об этом.       Он разделся, лёг рядом — на своей половине, соблюдая дистанцию, но достаточно близко, чтобы слышать дыхание.       И закрыл глаза.       Всё под контролем. Гарри будет жить. Гарри останется с ним.       А остальное… остальное придёт.       Он будет тем, кого не захотят покидать. Даже если для этого придётся сделать так, чтобы покидать было некуда.

***

      Гарри проснулся не сразу. Сначала изменилось дыхание — стало поверхностным, прерывистым. Потом дрогнули ресницы. Пальцы слабо сжали край одеяла.       Том замер, чувствуя радость и страх.       Веки Гарри затрепетали, приоткрылись — и Том увидел тот самый момент. Момент, когда сон отпускает, а реальность врезается в сознание как удар.       Зрачки расширились. Дыхание сбилось. Тело дёрнулось в инстинктивной попытке отшатнуться, но раны не позволили — Гарри задохнулся от боли, зажмурился. — Тише, — Том говорил максимально мягко, насколько позволяло пересохшее горло. — Тише, ты в безопасности. Твои раны заживают, только не тревожь их сильно.       Гарри снова открыл глаза. Посмотрел на него со страхом, что ударило мужчину под дых. Настоящий, животный, неконтролируемый. Тот, который не появлялся у того даже перед лицом опасности. Ему стало горько от того, что видит парня таким и что этот взгляд был реакцией на него, на его присутствие. — Я не трону тебя, — с мольбой сказал Том. — Обещаю.       Гарри молчал. Он просто смотрел на него, и его губы дрожали.       Том медленно, очень медленно, чтобы не напугать ещё больше, убрал руку, которая лежала рядом с подушкой Гарри и отодвинулся. — Видишь? — сказал он. — Я не притронусь к тебе. Его больше нет, — он старался говорить, не повышая голоса и не нависать над парнем. — Дорогой, тебе что-то нужно?       Гарри сглотнул. — Воды, — прошептал он.       Том поднялся, налил воды, поднёс стакан к губам парня. Гарри пил жадно, расплескав половину на одеяло. Он не сделал замечания. Только высушил невербальным. — Ещё?       Гарри помотал головой. Он попытался отодвинуться от него подальше даже сквозь боль.       Том понимал, что он ещё не пришёл в себя и это случится где-то за неделю. Первые изменения в организме происходят медленно и болезненно. Он проведёт несколько дней с температурой и головной болью, тело первое время не будет слушаться так как обычно, а магия будет слишком слаба — пытаясь справиться с неизбежной угрозой.       Но Том будет рядом. Он знает, насколько это тяжело и поможет Гарри во всём. — Ты… — начал парень и замолчал, оглядывая комнату прижавшись спинке кровати. — Я здесь, — ответил Том. — Я никуда не уйду.       Гарри не ответил, свернулся клубком и тихо всхлипывал.       Том оставался рядом, зная, что в любой момент тому может стать хуже. И он останется с ним навсегда, ведь он любит Гарри и готов сделать многое, очень многое ради него.

***

      Первая паническая атака случилась на третий день.       Том как раз менял повязку на руке Гарри — рана заживала хорошо, но требовала ежедневной обработки. Он действовал осторожно, почти невесомо, стараясь не причинять лишней боли. И каждый раз рассматривал все раны и рассчитывал время до полного заживления.       Наступило время осмотра ануса, в прошлый раз он просто усыплял парня, как только тот начинал паниковать. Но постоянное усыпление уже начало негативно сказываться на организме и тот стал видеть галлюцинации, путая сон и явью.       Гарри сидел неподвижно, смотрел в стену, стараясь дышать ровно. — Дорогой, ты можешь раздеться? — проговорил Том не смотря на парня, брал нужные колбочки с зельями. — Нужно проверить, как заживают ткани. Я постараюсь быстро.       Тишина.       Он обернулся. Гарри не двигался. Он сидел всё в той же позе, глядя в стену, но его пальцы побелели, вцепившись в край одеяла. — Гарри? — Том поставил колбочки на тумбочку. — Ты слышал меня?       Гарри медленно, очень медленно повернул голову. Его глаза были широко раскрыты, а нижняя губа тряслась. — Не надо, — выдохнул он. — Пожалуйста, не надо. — Это просто осмотр, — терпеливо объяснил Том. — Я должен убедиться, что там нет воспаления. Ты же не хочешь, чтобы начался сепсис?       Парень молчал. Его дыхание стало поверхностным, частым.       Том вздохнул. Он понимал, что парню тяжело. Ему, на самом деле тоже, вид парня только стал лучше, но не отменяло его истерик, криков и слёз. Мужчина почти не спал боясь, что затуманенное сознание Гарри решит всё закончить. Понимал, что воспоминания ещё свежи. Но это было необходимо. Нельзя оставлять такие раны без внимания — если начнётся заражение, Гарри может умереть. А Том не мог этого допустить. — Давай я помогу, — сказал он мягко, протягивая руку к поясу пижамных штанов Гарри.       Но тот отдёрнулся, вжался спиной в изголовье кровати, задохнулся. Его грудь начала вздыматься слишком часто, слишком хаотично, он смотрел на Тома как на врага. — Нет! — голос сорвался на крик. — Не надо, не надо, пожалуйста, не трогай меня! — Гарри, — Том замер, держа руку на весу. — Я ничего не делаю. Я просто хочу помочь.       Гарри не слышал. Его трясло, пальцы вцепились в ткань так, что побелели костяшки. Из горла вырывались сдавленные, сиплые звуки. Он пытался спрятаться, зарываясь и сминая одеяло. — Не надо, — повторял он, раскачиваясь. — Не надо, не надо, не надо…       Том смотрел на это и чувствовал странную смесь внутри. Жалость — да, конечно. Беспокойство — разумеется. И досаду.       Он ведь ничего не сделал. Всего лишь протянул руку. Всего лишь хотел помочь. Гарри сам когда-то умолял его о близости, сам тянулся, сам засыпал у него на коленях. А теперь — эта истерика. Эта реакция — это его вина, но… Только ли его? — Гарри, посмотри на меня, — сказал Том ровно. — Посмотри на меня. Это я. Том.       Гарри не смотрел. Он зажмурился, закрыл лицо руками, и его плечи ходили ходуном от беззвучных рыданий.       Том смотрел минуту. Две. — Хорошо, — сказал он наконец. — Я не буду тебя трогать.       Он взял колбочки и вышел из спальни.       В коридоре прислонился к стене, закрыл глаза.       Это было тяжело. Тяжелее, чем он ожидал. Он знал, что Гарри напуган, знал, что потребуется время, но не думал, что реакция будет настолько… бурной.       Том не делал ничего плохого, не проявлял агрессии, не нападал, не угрожал, не принуждал. Он просто заботился и старался изо всех сил. Просто хотел убедиться, что парень выздоравливает правильно. Но такого состояния не бывало ни у кого, даже после Круциатуса не было таких последствий. И до этого Гарри не казался ему настолько слабым.       Он открыл глаза, посмотрел на свои руки. На них не было крови. Он чист, спокоен и контролирует себя.       Это был не он. Тот, в полнолуние — не он. Гарри должен это понимать.       Должен.       Том вернулся через полчаса. Гарри сидел в той же позе, но дышал уже ровнее. На щеках были размазаны слёзы, а глаза красные, опухшие. — Извини, — прошептал он, не глядя на Тома. — Я не специально. — Знаю, — ответил Том. Он сел на край кровати, но не приближался. — Ты напуган — это нормально.       Гарри кивнул, ёрзая на месте. — Но нам всё равно нужно закончить осмотр, — продолжил Том. — Я придумал, как сделать это легче для тебя.       Он достал маленький флакон. — Это лёгкое успокоительное. Не усыпит, просто снимет тревожность. Ты выпьешь, и станет спокойнее. Тогда я смогу осмотреть тебя, всё быстро закончится.       Гарри посмотрел на флакон. Его рука дрожала, когда он брал его. — Обещаешь, что быстро? — прошептал он. — Обещаю.       Гарри выпил. Зажмурился, сморщился от горечи.       Том ждал пока дыхание Гарри не выровнялось, а плечи опустились. — Лучше? — спросил Том.       Гарри кивнул.       Медленно, сам дрожащими руками разделся до пояса, лёг на бок, подтянув колени к груди. Его глаза были открыты, но взгляд — расфокусированный.       Том работал быстро и аккуратно. Осмотрел, обработал мазью, проверил, нет ли признаков воспаления. Всё заживало хорошо — удивительно хорошо для таких травм. — Молодец, — сказал он, заканчивая. — Всё почти зажило. Ещё пара дней — и можно будет не беспокоиться.       Гарри не ответил. Он лежал неподвижно, глядя в стену.       Том укрыл его одеялом. — Отдыхай. Я приготовлю обед через час, а ещё купил пирог с патокой.       Гарри кивнул.       Спрятав всё Том для проверки наложил диагностические чары — в последние дни это было самое частое заклинание, но не придавал этому значения. Всё было в порядке, и он мог ненадолго оставить парня, предварительно обновив чары на двери, чтобы знать если тот выйдет.

***

      Вторая паническая атака случилась через два дня.       Том весь день ловил себя на мысли, что Гарри выглядит лучше. Румянец вернулся на щёки, движения стали увереннее, он даже пару раз ответил на вопросы Тома не односложно, а целыми предложениями. Настоящий прогресс.       Вечером они сидели в гостиной — Том за своим столом с бумагами, Гарри в кресле у камина с книгой. Тишина была почти уютной. Почти как раньше.       Том отложил перо и посмотрел на Гарри. Огонь камина золотил его профиль, чёлка падала на лоб, губы чуть приоткрыты — он был сосредоточен на чтении. Такой красивый. Такой родной. Он вдруг остро осознал, как давно они не прикасались друг к другу. Не считая вынужденных осмотров и обработки ран — ни разу за всё это время. Ни поцелуя. Ни объятий. Ничего.       Он соскучился.       Том поднялся, бесшумно подошёл к креслу Гарри. Опустился на подлокотник, положил руку на плечо парня.       Гарри вздрогнул. Книга в его руках дёрнулась. — Том? — голос настороженный. — Ты сегодня хорошо выглядишь, — тихо сказал Том. — Я скучал по тебе.       Он погладил плечо Гарри через тонкую ткань футболки. Пальцы ощутили тепло кожи, напряжение мышц. — Я… спасибо, — Гарри не смотрел на него. Смотрел в книгу, но Том видел — он не читает.       Мужчина наклонился ближе, коснулся губами виска. Гарри пах родным, уютным, своим. Том закрыл глаза, вдыхая этот запах. — Ты так хорошо пахнешь, — прошептал он. — Я так скучал по твоему запаху. По тебе.       Рука Гарри сжалась на книге. — Том, — голос дрогнул, — Это слишком. — Что не надо? — Том улыбнулся, не открывая глаз. Он целовал его висок, в линию волос, спускался ниже к уху. — Я просто хочу быть ближе к тебе. Разве это плохо? — Я… — Гарри попытался отодвинуться, но кресло не давало. — Я не готов. — К чему? — Том отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. — К тому, что тебя любят? К тому, что по тебе скучают? Гарри, мы не прикасались друг к другу почти пол месяц. — Я знаю, — голос Гарри стал тише. — Но я…       Он не договорил. Том не дал. Он наклонился и поцеловал его. Губы Гарри были сухими, холодными, неподвижными. Он не отвечал. Просто сидел, замерев, пока Том целовал его — сначала нежно, потом требовательнее, пытаясь разомкнуть эти сжатые губы. — Гарри, — выдохнул Том ему в рот, — ответь мне. Пожалуйста.       Гарри дёрнулся. Уперся ладонями в грудь Тома, пытаясь оттолкнуть. — Том, не надо. Пожалуйста, не надо. — Почему? — Том не понимал. Совсем не понимал. — Я же твой парень. Я люблю тебя. Я хочу тебя. Что не так? — Всё не так! — Гарри удалось оттолкнуть его достаточно, чтобы вскочить. Книга упала на пол. — Ты не понимаешь? Я не могу! Не сейчас! — Почему? — Том встал, глядя на него. — Ты здоров, если не считать зелий. А я ничего не делаю сверхъестественного, просто поцелуй.       Гарри смотрел на него, тяжело дыша. Его глаза были полны какой-то муки. — Потому что… — начал Гарри и запнулся. — Потому что каждый раз, когда ты ко мне прикасаешься, я чувствую… я чувствую то же, что чувствовал тогда. — Когда я лечил тебя? — Том шагнул ближе. — Нет! — Гарри отшатнулся, упёрся спиной в каминную полку. — Тогда. В полнолуние. Когда ты… когда ты изнасиловал меня.       Том замер. — Но это был не я, — сказал он. — Мы это обсуждали. Это был зверь. Инстинкт. Я не контролировал себя. — А мне какая разница?! — голос Гарри сорвался. — Какая мне разница, кто это был, если моё тело помнит? Если каждый раз, когда ты ко мне прикасаешься, я чувствую те руки на себе? Твои когти в моём животе. Твои зубы на моей шее. — Гарри… — Нет! Ты спросил — я отвечаю! — Гарри дрожал, но не отводил взгляда. — Я не могу. Не сейчас. Может быть, никогда не смогу. И если ты меня правда любишь — ты подождёшь. Ты дашь мне время.       Том смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает глухое раздражение. Время. Опять время. Сколько можно давать ему время? Месяц? Два? Год? Всю жизнь? — Я жду, — сказал Том, стараясь говорить спокойно. — Я всё это время ждал. Я не трогал тебя, не прикасался, не просил ничего. Но сколько можно, Гарри? — То, что ты хочешь меня — не значит, что я должен забыть всё, что ты со мной сделал! — Гарри почти кричал. — Я ничего не делал! — Ты! — Гарри ткнул пальцем ему в грудь. — И можешь сколько угодно говорить, что это был не ты, но это были твои глаза, Том! Твои глаза, которые смотрели на меня с таким голодом, что я думал — он сожрёт меня живьём!       Том отшатнулся, как от пощёчины. — Я не… я не помню этого. — А я помню! — Гарри выкрикнул это и вдруг осел, сползая по каминной полке на пол. Закрыл лицо руками. — Я каждую ночь это помню. Каждую ночь просыпаюсь от того, что чувствую твои руки внутри себя. И ты хочешь, чтобы я позволил тебе снова ко мне прикасаться?!       Том смотрел на него сверху вниз. На сжавшееся на полу тело. На дрожащие плечи. На то, как Гарри пытается справиться с дыханием и не может. И чувствовал глухую досаду. Он же ничего плохого не сделал. Просто захотел близости. Просто соскучился. Просто попытался вернуть то, что было между ними раньше.       Почему Гарри всё превращает в трагедию? — Хорошо, — сказал Том холодно. — Я понял.       Он развернулся и вышел из гостиной.       В спальне он сел на кровать и долго смотрел в стену. Он не понимал. Правда не понимал. Гарри говорил о какой-то травме, о страхе, о боли. Но Том же не тот оборотень. Том — это Том. Тот, кто любит его. Тот, кто заботится. Тот, кто ночами сидел у его постели.       Почему Гарри не видит разницы? Почему застревает в прошлом и не хочет двигаться дальше?       Том лёг на кровать, глядя в потолок. Из гостиной всё ещё доносились всхлипы. Он подождёт, решил он. Ещё немного. Но не вечно. Гарри должен понять, что жизнь продолжается. Что Том не враг. Что близость — это часть их отношений, и рано или поздно они к этому вернутся.       А если Гарри не вернётся сам — Том поможет ему.       Так или иначе.

***

      Третий день подряд Гарри отказывался есть.       Том стоял у плиты, переворачивая яичницу, и чувствовал, как внутри закипает глухое, тягучее раздражение. Он старался. Он правда старался быть терпеливым. Не давил, не настаивал, не задавал лишних вопросов. Каждое утро готовил завтрак, каждое утро ставил тарелку перед Гарри, каждое утро смотрел, как еда остывает нетронутой. Только зелья тот и пьёт, но такими темпами Гарри испортит себе желудок. — Ты должен поесть, — сказал он, ставя тарелку на стол. Голос прозвучал ровно, но Том сам слышал в нём непривычную жёсткость.       Гарри сидел за столом, уставившись в окно. Он даже не повернул головы. — Я не голоден. — Ты не голоден уже третий день, — Том опёрся на стол. — Как только я перестал кормить тебя с ложечки пока ты был в полубреду — ты вообще перестал что-то есть.       В ответ молчание.       Том раздражённо выдохнул. Как же всё это начало надоедать. Парень и правда издевается над ним, смеётся пока тот не видит над его жалким поведением и как мужчина перед ним стелется. — Гарри, посмотри на меня.       Гарри не пошевелился. — Посмотри на меня, — повторил Том. Голос стал тише, но в этой тишине звенело что-то, чего раньше не было.       Гарри медленно, очень медленно, повернул голову. Его глаза были пустыми. — Что ты хочешь услышать? — спросил он. — Что я съем эту чёртову яичницу? Хорошо. Я съем.       Он взял вилку, отрезал кусочек, положил в рот. Прожевал. Проглотил. Лицо не изменилось. — Доволен? — спросил он, откладывая вилку.       Но мужчина заметил, как его рука дрожит. Том смотрел на него и чувствовал, как раздражение разрастается, заполняя грудь горячим, колючим комом. — Ты даже не жуёшь как следует, — сказал он. — Ты просто давишься, чтобы побыстрее закончить. — Ты хотел, чтобы я поел. Я поел. — Я хотел, чтобы ты поел и быстрее восстановился, а не делал одолжения и снова мучал свой организм.       Гарри посмотрел на него. В пустоте его глаз мелькнуло что-то — может быть, удивление. Может быть, насмешка. — А есть разница?       Том резко выпрямился. — Разница есть! — Голос сорвался, чего Том давно себе не позволял. — Я забочусь о тебе! Я стараюсь! А ты ведёшь себя так, будто я тебе враг!       Гарри не отшатнулся. Он вообще никак не отреагировал. — Может, потому что ты и есть враг? — тихо спросил он.       Том замер.       Воздух в комнате стал тяжёлым, почти осязаемым. Том смотрел на Гарри, и внутри всё клокотало — обида, злость, непонимание, голод по его прежней улыбке, по теплу, которое этот человек больше не давал. — Ты не это имел в виду, — сказал Том. Голос прозвучал глухо, будто издалека. — Именно это.       Том шагнул к нему. Ещё шаг. Гарри не двигался, только смотрел. — Ты не это имел в виду, — повторил Том. Теперь он стоял прямо перед ним, нависая, заставляя парня запрокинуть голову, чтобы видеть его лицо. — Скажи, что не это.       Гарри молчал.       Том схватил его за подбородок, сжал пальцы. — Скажи. — Отпусти, — голос Гарри дрогнул, но в нём всё ещё не было страха. Он сам схватился за руку мужчины. — Сначала скажи, что ты не это имел в виду. — Отпусти. — Скажи!       Том дёрнул его вверх, заставляя встать. Гарри пошатнулся. — Том, отпусти меня, — теперь в голосе появилось что-то новое. Напряжение. Предупреждение. — А то что? — Том усмехнулся. — Что ты сделаешь? Я же оказывается тебе враг. После всего что я для тебя сделал, после всего того времени что мы были вместе.       Он говорил и чувствовал, как внутри поднимается волна — тёмная, горячая, почти забытая. Обида, смешанная с яростью, пульсировала в висках. Гарри смотрел на него снизу вверх. Его челюсть была зажата в пальцах Тома, но в глазах вместо страха горело что-то другое. Упрямство. Знакомое до боли гриффиндорское упрямство. — Ты называл меня своим парнем, — продолжал Том, приближая лицо к лицу Гарри. — Ты говорил, что любишь меня. Ты сам тянулся ко мне, сам просил оставаться, сам засыпал у меня на груди. А теперь я враг? Мы живём вместе второй год. И не ты ли так долго и много лепетал о нашем будущем?       Гарри молчал. — Ответь мне, — Том отпустил его подбородок вцепившись в плечи. — Когда я успел превратиться во врага? В тот момент, когда спас тебе жизнь? Или когда выхаживал тебя ночами? Или, когда терпел твои истерики и не трогал, хотя мне самому нужна была помощь?       Гарри дёрнулся, пытаясь вырваться. Том сжал его сильнее. — Ты думаешь, легко мне? — голос Тома стал сиплым. — Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на меня? Как отшатываешься, если я слишком близко? Как радуешься, когда я ухожу? — Том, отпусти, — повторил Гарри. В его голосе появилась дрожь, что лишь больше разозлило. — Я всё для тебя делаю! — Том почти кричал, прижав вырывающегося парня к стулу. — Всё! А ты ведёшь себя как неблагодарный щенок, который кусает руку, дающую еду!       Он схватил Гарри за волосы, оттягивая голову назад, заставляя смотреть на него. Гарри вскрикнул, вцепился в его запястье, пытаясь ослабить хватку. — Посмотри на меня, — потребовал Том. — Посмотри мне в глаза и скажи, что я тебе враг. В глаза! — Пусти! — Гарри дёрнулся сильнее, но Том только крепче сжал пальцы в его волосах, слыша болезненный вскрик. — Скажи это мне в лицо! — Отпусти, тварь!       И тогда Гарри ударил. Ни слабо, ни неуклюже, как в прошлый раз. Со всей силы, со всей накопившейся яростью, со всем отчаянием — он попал в колено из-за чего Том выпустил волосы, согнувшись. Воздух вышибло, а перед глазами поплыли красные круги. Он задохнулся, схватился за колено, пытаясь вдохнуть сквозь сжатые зубы.       А когда поднял голову, Гарри уже стоял в трёх шагах от него.       Дрожащий, взлохмаченный, с бешеными глазами. В одной руке он сжимал вилку — ту самую, которой только что давился яичницей. Остриё было направлено на Тома. За неимением палочки. — Не подходи, — выдохнул Гарри. — Не смей подходить.       Том смотрел на него и не верил своим глазам.       Гарри, его Гарри, мягкий, любящий Гарри — стоял с вилкой наперевес и смотрел на него с такой ненавистью, что у Тома внутри всё оборвалось. — Ты… — начал Том, но голос сел. — Я сказал — не подходи! — крикнул Гарри. Его рука дрожала, но вилка смотрела прямо в грудь Тому. — Ты слышишь? Никогда больше не смей меня трогать! — Гарри… — Заткнись! — Гарри сделал шаг назад, натыкаясь спиной на стену. — Ты всё испортил! Ты всё! Я любил тебя! Я правда любил тебя! А ты…       Он всхлипнул. Вилка дрогнула в его руке. — А ты сделал меня своей вещью. Своей собственностью. Ты не видел во мне человека, ты видел только то, что хочешь получить. И ты получил это, да? Получил! — Я не… — Молчи! — Гарри прижал вилку к своей груди, прямо к сердцу. — Ещё один шаг — и я воткну это в себя. Клянусь, Том. Я лучше убью себя, чем позволю тебе снова ко мне прикоснуться.       Том замер.       В комнате повисла тишина. Только тяжёлое дыхание Гарри нарушало её.       Том смотрел на вилку, прижатую к груди парня. На побелевшие костяшки. На слёзы, текущие по щекам.       И впервые за долгое время не знал, что делать.       Это было так глупо, он не сможет убить себя вилкой если только не потревожит магию, что бы опять же сказалось на здоровье пока не наступит его первое превращение. Но быть готовым убить себя из-за него… — Хорошо, — тихо сказал он. — Хорошо. Я не подойду.       Гарри не опустил вилку. — Уйди, — прошептал он. — Просто уйди из комнаты.       Том медленно сделал шаг назад. Ещё и ещё, пока не вышел из комнаты. У самого порога остановился. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я никогда не хотел сделать тебе больно.       Гарри усмехнулся сквозь слёзы. — Ты просто не понимаешь, что такое боль, которую ты причинил. И она отнюдь не физическая.       Том вышел в коридор. Прикрыл за собой дверь. И только там, в темноте, прислонившись спиной к стене, позволил себе выдохнуть. Руки дрожали, а в груди разрасталась пустота, холодная и липкая.       Он не понимал. Правда не понимал. Он же любил его. Заботился. Старался.       Том сполз по стене на пол, закрыл лицо руками. Из-за двери доносились сдавленные рыдания. Он не знал, сколько просидел так. Минуту. Час. Вечность. Но когда поднялся — в нём больше не было растерянности.       Гарри ошибался. Он не враг.       Он просто должен доказать это. Снова. И снова. Столько раз, сколько потребуется. Потому что другого выхода нет. Потому что без Гарри он не мог.

***

      Том вернулся домой позже обычного.       Встреча с Регулусом затянулась — тот нашёл какие-то древние манускрипты о ликантропии, и они обсуждали возможные применения для контроля сознания в полнолуние, но они мало продвинулись в данном направление. Том почти час слушал восторженные речи Блэка о старинных ритуалах, кивал в нужных местах, делал вид, что ему интересно.       На самом деле он думал только о Гарри.       Как тот там? Ел ли? Выпил ли зелье? Не случилось ли очередной панической атаки в его отсутствие?       Том уже представлял, как войдёт в гостиную, увидит Гарри в кресле у камина, подойдёт — спросит разрешения сесть рядом. Может, сегодня Гарри позволит. Может, сегодня в его глазах не будет этого ледяного отчуждения.       Том так увлёкся этой надеждой, что не сразу заметил, как вернулся домой. Но остановился, что-то было не так и слишком… пусто. — Гарри? — позвал Том, снимая мантию.       Тишина.       Том прошёл в гостиную. Никого. На кухню. Тоже. Остановился перед спальней. Внутри кольнуло нехорошее предчувствие. Он вошёл.       И замер.       Кровать была аккуратно застелена. Шкаф — открыт. И половины вещей Гарри в нём не было. Том смотрел на пустые полки и чувствовал, как мир вокруг замер, а в голове было пусто.       Нет. Этого не может быть.       Он резко развернулся, вышел в коридор — и увидел Гарри.       Тот стоял у входной двери. Одетый в дорожную мантию с небольшим рюкзаком за плечами и палочкой в руке.       Ещё не ушёл. — Том, — голос Гарри дрогнул, но он выпрямился, глядя прямо в глаза. — Я ухожу.       Том слышал, как в висках стучит кровь. Как пульс отсчитывает секунды, которые Гарри ещё здесь. — Куда? — спросил он. Голос прозвучал ровно, даже спокойно. — К Рону. К Гермионе. Неважно. — Не важно? Ты так хочешь разрушить нашу семью? — Нет, Том. Я не могу больше с тобой оставаться. Я боюсь тебя. Господи, давай… Давай мы на этом расстанемся. Я не люблю тебя таким, — его голос дрожал, но он всё продолжал. — Я не мог просто уйти ничего тебе не сказав, но т-так больше продолжаться не может.       Том шагнул к нему. — Не подходи, — Гарри сжал палочку крепче.       Том остановился. Поднял руки в примирительном жесте. — Гарри, давай поговорим. Если ты любишь меня то, как ты можешь бросить меня. — Могу. И заканчиваю наши отношения на этом, — парень смотрел ему в глаза, но Том всё не мог понять шутка ли это? — Всё время с тобой до этого я правда был счастлив. Ты делал меня счастливее тогда. Но не сейчас. — Ты болен. Ты ещё не оправился. Тебе нужна помощь. — Мне нужна помощь. Но не от тебя.       Слова ударили хлестче пощёчины.       Том смотрел на Гарри — на этого упрямого, красивого, такого родного человека — и чувствовал, как внутри закипает что-то тёмное, горячее. Всё это правда не имело для него значения? Все годы вместе и сейчас он бросает его. Из-за одного недоразумения, что даже не был его виной. — Ты не уйдёшь, — сказал он. — Хватит. Всё. Это конец.       Гарри развернулся к двери.       Том рванул вперёд, схватил парня за плечо, разворачивая к себе. Гарри дёрнулся, выкручиваясь, и мужчина почувствовал, как его ладонь соскальзывает с ткани мантии. — Отпусти! — крикнул Гарри, взмахнул палочкой, но Том перехватил его запястье раньше, чем заклинание сорвалось с губ. — Не смей, — прошипел Том, сжимая пальцы на древке. — Не смей направлять на меня палочку. — Пусти! — Гарри ударил его свободной рукой в грудь, попытался вырвать запястье из хватки.       Том дёрнул его на себя, притягивая ближе. Тот упёрся ладонью в его грудь, отталкивая, но мужчина был сильнее, ослабевшего организма парня. Он схватил его за предплечье, сжал до боли, заставляя замереть. — Ты никуда не пойдёшь, — выдохнул Том ему в лицо. — Ты слышишь? Никуда. — Я ненавижу тебя! — Гарри рванулся с такой силой, что Том едва удержал его. — Ненавижу! Пусти, тварь!       Он выкручивался, бил, пинался — по-настоящему, не жалея сил. Том чувствовал удары, но боль только подстёгивала ярость. Он перехватил Гарри за талию, прижимая к себе, пытаясь обездвижить. — Тише, тише, — шептал он, но в этом шёпоте не было нежности. — Успокойся. — Не трогай меня! — Гарри вцепился в его руки, пытаясь разжать хватку. Ногтями, зубами — он дрался как дикий зверь, загнанный в угол. — Не смей ко мне прикасаться!       Том стиснул его в объятиях — насильно, жёстко, не давая пошевелиться. Гарри забился, задохнулся от ярости и бессилия. — Отпусти! Отпусти сейчас же! — крик его скорее походил на вой. — Нет, — Том прижался губами к его виску, чувствуя, как колотится пульс под тонкой кожей. — Ты мой. Ты всегда будешь моим. Я люблю тебя и хочу защитить тебя, а не вредить. Это же не твои мысли, ты переписывался с грязнокровкой и тем Уизли? Они тебе это сказали? То, что я плохой? — Перестань! — Гарри извернулся, ударил локтем в солнечное сплетение — Том охнул, хватка ослабла, и Гарри вырвался, отскочил к двери, тяжело дыша, перехватывая палочку. — Не подходи!       Том смотрел на него. На взлохмаченные волосы, на бешеные глаза, на дрожащие губы.       Красивый. Живой. Его. — Ты не уйдёшь, — повторил Том. Он шагнул вперёд, игнорируя направленную на него палочку. — Стой! — Не уйду, — Том шагнул ещё раз. — Потому что я запру тебя, если придётся. — Ты не посмеешь! — Я сделаю всё, лишь бы ты был в безопасности.       Ещё шаг. Палочка Гарри упёрлась ему в грудь. — Я сказал — стой…       Том посмотрел ему в глаза. — Ты не сможешь в меня попасть, — тихо сказал он. — Ты слишком хорошо знаешь, что я не причиню тебе вреда. Ты не атакуешь безоружного, что хочет тебе помочь. — Даже так сейчас ты будешь сильнее меня. Ты причиняешь мне боль. — Дорогой, то был не я. — Хватит! — Гарри закричал, и в этом крике было столько боли, что Том на мгновение замер. — Хватит прикрываться этим! Ты! Это был ты! Твои руки, твоё тело, твой голос! Ты улыбался, Том! Ты улыбался, пока я истекал кровью! И-и! И… — он всхлипнул.       Том смотрел на него и не находил слов. Гарри выдохнул, опуская палочку. Его плечи поникли. — Я не могу больше, — прошептал он. — Я просто не могу. Отпусти меня. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы мы снова дрались, даже если у меня нет тех чувств ты всё равно близок мне.       У Тома сжалось сердце. На мгновение он почти согласился. Но потом представил пустой дом, холодную кровать, тишину, в которой не будет Гарри. Годы без его улыбки, без его тепла. Одиночество, к которому он больше не был готов. Которого он боялся. И понял — не сможет. — Нет, — сказал он.       Гарри поднял голову. В его глазах была усталость. И решимость.       Он снова поднял палочку. Но Том был быстрее. Он не использовал магию — смог увернуться от первого заклинания, схватил руку парня и направил её вверх. Белая вспышка ушла в потолок, осыпав их штукатуркой. — Отпусти! — Гарри рванулся, пытаясь высвободить руку с палочкой. — Отпусти меня, Том! — Нет! — Том стиснул его запястье, второй рукой хватая за плечо. — Я не дам тебе сбежать! — Я не сбегаю! Я сказал, что ухожу, бросаю тебя! Понимай как хочешь, но есть разница! — Для меня — нет!       Гарри ударил его в колено как в прошлый раз, но Том увернулся и только сильнее вцепился в парня. Он не позволял ему выбраться или хоть на шаг отойти и дать преимущество. Он пытался измучить его, чтобы парень сам сдался. — Отпусти меня, зверь! — Гарри перекинул палочку в левую руку и направил её на мужчину. — Инкарцеро!       Верёвки взметнулись, но Том перехватил раньше, чем заклинание сформировалось — верёвки безвольно упали на пол, не найдя цели. — Я же говорил — не сможешь, — выдохнул Том, выкручивая палочку из слабых пальцев. — Это не то заклинание, что может меня остановить. — Я не хотел тебя убивать! — Гарри рванулся, вырываясь из хватки, отскочил к стене, тяжело дыша. Его глаза горели настоящей, живой яростью. — Ты не убил бы меня. — Ещё как убил бы! — Гарри вытер кровь с разбитой губы — в драке он прикусил её или Том задел, непонятно. — Если бы знал, что это единственный способ вырваться.       Том смотрел на него и чувствовал, как внутри всё переворачивается. Гарри злой, живой, яростный — и вся эта ярость направлена на Тома. Но теперь парень не был так напуган, не был так разбит. — Ты правда хочешь меня убить? — тихо спросил Том. — Я хочу быть свободным! — рявкнул Гарри.       Он шагнул вперёд к Тому. Протянул руку. — Отдай палочку. Отдай, и я уйду. Мы расстанемся мирно. Всё закончится. Хватит мучать нас обоих.       Том смотрел на его протянутую руку. — Нет, — прошептал он. — Том… — Нет! — Том спрятал палочку Гарри в карман. — Ты не уйдёшь. Ты останешься здесь. Со мной. — Ты не можешь меня запереть! — Могу. — Это незаконно! Это… это похищение! Ты понимаешь? — Гарри шагнул к нему, сжимая кулаки. — Меня будут искать! Рон, Гермиона, Министерство! Они не оставят это просто так! — Они ничего не найдут. — Найдут! — Нет. — Том говорил спокойно, уверенно. — Потому что ты сам скажешь им, что у тебя всё хорошо. Что ты решил побыть один. Что не хочешь, чтобы тебя беспокоили.       Гарри замер. Его лицо побледнело. — Ты… ты хочешь заставить меня лгать им? — Если придётся. — Том, — голос Гарри дрогнул, но в нём всё ещё звучала сталь, — не делай этого. Пожалуйста. Ты же не такой. Ты был другим. Ты был… — Был? — перебил Том. — А кто я сейчас, по-твоему?       Гарри посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Ты — тот, кого я боюсь. Тот, от кого я хочу убежать. Тот, кто держит меня в клетке и называет это любовью.       Слова упали в тишину, тяжёлые как камни. — Я не хочу тебя ненавидеть, — тихо сказал Гарри. — Я правда не хочу. Я помню, каким ты был. Какими мы были. И во мне осталась та капля надежды, что ты отпустишь меня. Что ты поймёшь. — Я понимаю только одно, — голос Тома сел. — Я не могу без тебя. — Сможешь. Люди всегда могут. Просто не хотят. — Я не хочу. — А я не хочу умирать внутри рядом с тобой! — Гарри ударил кулаком по стене. — Ты не видишь? Я задыхаюсь! Мне нужен воздух! Нужна свобода! Нужна жизнь, а не существование в клетке!       Он говорил громко, яростно, и каждое слово врезалось в Тома как нож. — Ты хочешь жить, — медленно сказал Том. — Без меня. — Да! — выкрикнул Гарри. — Да, чёрт возьми! Я хочу жить! Видеть друзей! Смеяться! Чувствовать себя человеком, а не твоей вещью! Не боятся в конце концов каждого шороха!       Том смотрел на него и чувствовал, как внутри что-то обрывается. Перед ним он живой. Яркий. Свободный. Таким он полюбил Гарри. Таким Гарри был всегда. И именно это мужчина сейчас и убивал. — Ты не вещь, — прошептал он. — Тогда докажи! — Гарри шагнул к нему. — Отдай палочку и отпусти меня! Докажи, что я для тебя человек, а не собственность!       Том смотрел в его глаза — зелёные, горящие, полные жизни и отчаяния.       И медленно покачал головой. — Нет.       Гарри отпустил его. Отшатнулся, как от прокажённого. — Тогда ты хуже, чем я думал, — тихо сказал он. — Ты не чудовище, Том. Ты просто трус, который боится остаться один. — Да, — Том кивнул. — Боюсь. И что?       Гарри усмехнулся — горько, безрадостно. — Ничего. Ты всё равно не поймёшь.       Он развернулся и рванул к двери. Том настиг его в два шага. Схватил за плечо, дёрнул назад. Гарри попытался увернуться, но мужчина схватил его за предплечье, дёрнул, прижимая к себе. Парень бился, кричал, вцепился свободной рукой в его лицо, пытаясь оттолкнуть. — Тварь! — Нет! — Том стиснул его в объятиях, не давая вырваться. — Нет, нет, нет! — Отпусти меня! — Гарри изворачивался, пинался, кусался — он дрался как в последний раз. — Я не хочу быть с тобой! Слышишь? Не хочу! — Я люблю тебя! — А я ненавижу!       Том замер.       Гарри выдохнул, тяжело дыша, прижатый к груди Тома, но не сдавшийся. — Ненавижу, — повторил он тише. — И буду ненавидеть, пока ты держишь меня. Отпусти — и, может быть, однажды я смогу тебя простить.       Том молчал долго, очень долго. А потом разжал руки. Гарри отшатнулся. Смотрел на Тома широко раскрытыми глазами. — Ты… правда?       Том достал из кармана его палочку.       Гарри смотрел на неё, как на спасение. Протянул руку. — Верни, — прошептал он. — Пожалуйста.       Том посмотрел на палочку. Потом на Гарри. И увидел в его глазах то, что понял сразу: если он отдаст палочку — Гарри уйдёт. Навсегда. И никогда не вернётся. Даже если простит — не вернётся. А Том не мог жить в мире, где Гарри существует где-то отдельно. Где смеётся с другими. Где живёт без него.       Том сжал палочку в руке. — Ты не можешь не любить меня. — Он внимательно смотрел, как сменяются эмоции на любимом лице. — Я же пытаюсь как лучше. Ты не видишь? Не слишком ли ты много о себе возомнил? Я же стараюсь быть лучшим партнёром для тебя.       Том выдохнул, когда встретился с Гарри взглядом. — Тогда давай кое-что поменяем в нашей жизни?       Играясь с древком и внимательно следя за замершим парнем, он знал, что должен сделать всё, чтобы тот стал его. — С этого момента, — ласково начал Том, видя страх понимания в зелёных глазах. — Ты только мой.       Ломая палочку надвое.