À la folie

«When Icarus fell.» — Когда Икарус пал.

Время оборвали. Не её время — у неё вырвали небольшой кусочек сердца. Когтистой лапой с уродливыми отростками вонзились между рёбер, нарочно кроша кости на осколки. В этой смерти не было даже сухой логики или холодного расчёта, который женщина ещё могла бы оправдать, хотя бы натянуто,. Хелен, похоже, вскоре возненавидит весь спектр алого, особенно вызывающе яркого, что принадлежал её покойной тётушке. Её родная, сияющая и неизмеримо нежная родственница, заменившая собственным присутствием в жизни маркизы и мать, и почившую давным давно бабушку и, своего рода, наставницу ныне покоилась в открытом гробу. Облачена в омерзительно яркий белый, на чьём фоне невольно терялась. В этой зале оказалось несколько пар мертвых стеклянных глаз. Мидфорд не выделяла никого, кроме себя и самой погибшей. Внутри лейтенанта Мидфорд отмерло нечто важное, погорело самой болезненной смертью, от такой и сердце едва пропустит редкие удары. Единственное, что оказалось ей дозволено — молча поджать губы и сморгнуть непрошеные слёзы. На тёмной бордовой ткани военного мундира оттиски влаги окажутся едва видны, но всё же,. Идти вразрез правилам, даже поминальным, было ей в пору. Анджелина не смела отказаться от страсти к красному. Мидфорд лишь поддержала её волю, облачившись в подобные одежды. Одобрения подобное действие не вызовет, но когда Мадам Рэд было не плевать? Будь бы она жива, то точно бы гулко обругала присутствующих за излишнюю мрачность, издала характерное её возмущению «да как так можно?!» и пустила тираду про безвкусное платье, надетое на неё. Но Анджелина Даллес мертва и вряд-ли велением доброго волшебника воскреснет сиюминутно. Уж про отсутствие чудес или же их цену давным давно и слишком хорошо известно. Элизабет стояла чуть ранее сестры, дав той минутку чтобы привести себя в порядок, пока сама произносила над холодным телом прощальные слова, как открылась дверь в сабор и стук каблуков раздался по залу. Юный граф Фантомхайв, облаченный в чёрное и неся красное платье под недовольный и возмущенный шёпот тех, кто пришёл. Возле входа остался лишь дворецкий и ещё одна женщина, ниже его ростом. — Вам… белые цветы и светлое платье вам совсем не идут… — платье волной промелькнуло над гробом, чтобы накрыть и перекрыть эти блёклые цветы и положить его на тело. Сам граф лишь присел на постамент, где был гроб, говоря последние слова ушедшей. — Вам к лицу идёт лишь чувственно красный. Цвет огненного ликориса, тётушка Анна. Стоило красной розе оказаться в красных волосах баронессы, так в собор также начали влетать красные лепестки роз. Лёгкий дождь из из лепестков заполнил это пространство полное тоски и печали, вместе с лёгким запахом цветов. Хелен силилась не прикрыть лицо ладонью, чтобы подавить подступающее отчаяние. Гул прокатывался нарастающей волной, погружая окружающее убранство в шумный перебой голосов и шепотков. Не мудрено, что даже после смерти тётушка Анджелина сумела внести суеты. Граф, как и несколько мгновений назад, сидевший на постаменте удостоил кузину беглым взглядом, как и её действия. Отвернув лацкан мундира, маркиза щёлкнула булавкой, отделяя витиеватую брошь в позолоте от ткани. Небольшой рубин, вобрав в себя тусклые солнечные отблески, заискрился, чем-то напоминая о характере погибшей. Даже в подарках всегда находилось её отражение, чего упоминать простое появление. — Припоминаю, ты не из тех, кто любит, когда подарки возвращают, — излишне бледное лицо не исказилось в эмоциях, — Но негоже отпускать тебя в посмертие в столь посредственном виде. — брошь составила общую композицию с платьем, а Хелен медленно выдохнула. Поместье Фантомхайв встретило, как и его сегодняшний хозяин, Хелен тишиной и спокойствием. Прибившись к кузену в карету, чтобы добраться до здания. Переживать подобное или как-то сдерживаться при матушке или при брате и сестре, было выше её сил, а в полупустом поместье можно было хоть скрыться и изрядно… что тут лукавить… напиться. Благо, хоть кузен ещё и несовершеннолетний, но его дворецкий явно имеет глаз и вкус к винам, раз собрал для редких гостей этого призрачного улья винный погреб. Регулярность поздней осени — порывистый ночной ветер и отсутствие звёзд. Причёска, закреплённая булавками приобрела вид низкого хвоста, слабо подвязанного лентой. И то ветер вот-вот мог сорвать ту и пустить в дальний свободный полёт. Позади, за спиной, находилась дверь одного из рабочих помещений, какого точно Мидфорд не знала. Планировка поместья кузена оставалась для неё известна в пределах жилого крыла, гостиной и обеденной. Ничего особенного. Дым заструился выше — наскоро, торопливо, подобно уходящему времени сегодняшнего дня. Табак обжигал горечью, переключал на свою терпкость всё внимание от скребущейся боли. Хелен подумывала бросить курить. По всей видимости, судьба распоряжается иначе. Тишина нарушилась скрипом петель и тяжёлыми шагами. Явившийся ступал на полную стопу, точно выкраивая время на изучение маркизы. Пока та заторможенно не оглянулась через плечо. — Курите? — ни приветствия, ни формального обращения от мужчины в поварской форме не последовало. В полумраке различалось лишь то, как он приподнял косматые светлые брови и как сузились глаза. — Курю. — для Хелен краткость и ненавязчивость этих фраз пока была к месту. — Могу присоединиться? — мужчина всё равно выдерживал нейтрально-вежливый тон, будто не хотел лезть дальше. По нему не отметить, что хоть на долю ведомо, как положено раскручивать аристократичный фарс. Хелен кивнула, указав на место рядом с собой, по левое плечо. Слуга закурил, сунув свободную руку в карман. Почему-то, только на недолгий отрез времени, его компании вполне хватало. Это заглушало болезненную тишину такой же тишиной, но пустой, с примесью табачных запахов — дорогого и не очень. По униформе, белому наряду и фартуку, Хелен могла ответить, что слегка небритый мужчина с явной американской манерой разговаривать — повар. Что ж, поместье явно отличается национальным разнообразием, пока тут заправляет кузен. Мужчина прислонился к косяку и, сделав затяжку, выдохнул струйку дыма, бегло окидывая взглядом маркизу и заговорил. Голос у него был размеренный: небольшой акцент и немного грубоват и лёгкая специфичный говор, от чего маркизе приходилось перебирать слова в голове у более понятным формам. — Вы ведь с господином с одного мероприятия приехали? — тактично подменив понятия на более нейтральные, сказал повар, — и надолго у нас вы? — Да, с похорон. — мрачно отметила женщина, нарушив тишину, стремительно заполнившую выдавшуюся паузу, — Пока, вне моих сил отметить сроки пребывания. Не самое подходящее время для решения такого рода мелких проблем. — сигарета разгоралась и тлела быстрее под очередным порывом ветра, отчего Хелен поспешно затянулась, глубоко, насколько хватило воздуха в лёгких. — Что ж… и в этом правда… когда голова забита лишь горем и гневом — думать рационально невозможно. — Но если будете тут жить, лучше прячьте сигареты где-то в укромном месте. А то наш дворецкий тот ещё дотошный, когда касается уборки. Находит заначки хуже шерифов при исполнении. — А вы где это добро припрятать умудрились? — светлые брови невольно приподнялись. В обращении Мидфорд уже невольной пулей мелькнула привычная военная выправка. Видит Бог, разум уже совсем расплавился, не хуже воска. Повар без слов показал кивком головы на навесной шкафом. Видимо, остерегаясь что кто-то подслушивал или случайно войдёт. Мужчина также, похоже, больше в шутку, отвесил от правого виска приветствие, правда, не расправляясь, а вместо этого затушив сигарету. — Только не попадитесь, будь добры, а то мне тоже попадёт. — мужчина чуть криво усмехнулся, стараясь хоть как-то подбодрить женщину. — Постараюсь. — она искоса оглядела силуэт упомянутого ранее шкафа, затем свою полупустую пачку и нерасторопно сунула ту во внутренний карман мундира. В её личные вещи лезть не осмелятся, разве что, гувернантка, но не более. До сигарет ей дела, уж тем более, не было. Повар поспешил скрыться за дверью, всё же, как и предполагалось, ведущей на кухню. А ей, по сути, возвращаться в такой час через парадный вход и вовсе невыгодно. Рискует попасться на глаза упомянутому дворецкому. — Эй, Бард, Михаэлиса на горизонте не видно? — повар разминулся с кем-то в коридоре, голос был женским. — Неа, на горизонте чисто. — Спасибо. — на кухню вошла темнололосая женщина, чьи волосы были заплетены аккуратно вокруг головы, хотя та, была явно недовольна чем-то. А судя по отедьным именам, что маркиза узнавала, вся ругань была направлена на того же дворецкого, сразу её новоприбывшая словно не заметила. — «Прости Господи, если Михаэлис снова куда-то мою банку дел, я его ножи вазилином измажу и маркизу Мидфорд натравлю…» — женщина лишь встрепенулась, когда, взяв чашку в руки, поняла, что на кухне она не одна. Хмурое и грозное выражение испарилось в тот же миг с легким кивком, — Доброго вечера. Удивление Хелен от обитателей особняка и их колорита, пожалуй, не стремилось заканчиваться. Иностранная речь звучала беглым перезвоном фраз и перебоем упоминаний. В говоре проследилась сводка Себастьяна и, похоже, её? Фамилия, даже на манер чуждого ей языка, звучала узнаваемо. — Добрый. — голос маркизы после выкуренных сигарет охрип ещё сильнее. Сейчас аристократка, с растрёпанной ветром копной светлых волос и расстёгнутым мундиром, напоминала что-то среднее между пьяницей и просто изшлине уставшим воякой. Ни прямой спины, ни выточенной манерности в движениях, только тупая, въедливая усталость и отсутствие любого намёка на живучесть в глазах, — Чем обязана? — А? Ничем. Просто случайная встреча на кухне, хранение тайн и рассадник психологических конфликтов. Что удивительного? — поставив чашку на стол, темноволосая начала проверять ящики, явно ища что-то конкретное и явно хмурилась, когда обнаружила банку и проверила её содержимое не соотносящееся, нежели в её представлении. Брови округлой формы тут же собрались в недовольный домик и снова раздалось какое-то неразборчивое ворчание на русском. — Вы упомянули род Мидфордов. — она выражалась без привычного наступления, мельком оглядела убранство кухни, припомнив давнее описание мест хранения. И, вроде, небольшой угловой шкаф отводился под хранение нескольких бутылей алкоголя, больше на случай готовки. Когда-то ей уже заимствовали питьё из того малочисленного запаса, — Повторюсь, ваши намерения неизвестны, но вести затяжные беседы или затрагивать рабочую сферу, не желаю. — монотонный голос зазвучал со стороны. Лейтенант, по сути, уже заученно открещивалась от нежелательных контактов. У нужного ящика она присела на корточки, приостановилась, всё же, прислушиваясь к зову морали или разума. Кухня являлась рабочим пространством слуг, появление здесь кого-то из господ, в целом, неожиданно да и нежелательно. К тому же, вот так разорять запасы,. Да наплевать ей на угрызения совести! Строить из себя деятеля морали и даму (перекарёженную) из высшего общества — глупее некуда. Бутыль, меньшая из имеющихся, тут же оказалась у неё в руке. — А. — женщина, по выражению лица, словно без лишних движений, хлопнула себя по лбу, осознавая, что имела в виду собеседница. — А я, так понимаю, вы тоже Мидфорд, раз вопрос задали… Элеонор, верно? — в посуду, которую темноволосая достала совсем недавно отправились две ложки порошка из банки. Молотый, коричневый и со знакомым крепким запахом, щекотавший нос, как Хелен поняла — кофе. — Извините за путаницу, я не к вам обращалась… Просто, между словом упомянула вашу матушку, как один из… Кхм… рычагов давления на дворецкого графа. Ничего другого или дурного не имела в виду. — Хелен. — для её новой собеседницы оказалось незаметным, как маркиза скривилась, когда первая, общепринятая форма её имени повисла в воздухе, — Чего уж таить, — она вздохнула, мысленно даже поблагодарив эту женщину за некоторую смену темы, — Она действительно схожа даже не с рычагом давления, а со шпагой меж рёбер. — М… Буду знать. — женщина в другой закрытой ёмкости начала что-то активно встряхивать, словно хотела из этого выбить последние остатки души, а потом в тёмную, — как похоже настроение у всех, кто был сегодня в соборе, — жидкость начало вливаться немного взбитого молока. Видимо, оно и было страдальцем в этой тряске. С первым глотком её лицо расслабилось и появилась лёгкая улыбка. — Ха… Наконец-то… весь день об этом мечтала. Ломка предотвращена. Мидфорд поднялась практически рывком, за что пожалела — голова закружилась, а тело повело в сторону. Ей пришлось вцепиться свободной рукой в край столешницы. Сознание продолжало плыть слишком активно, даже без алкоголя, но чёрт, навязчивые мысли о минувшей трагедии зудели уже продолжительное время. — Чёрт,. — Мидфорд тихо выругалась, предусмотрительно поставив бутыль с вином на ровную поверхность, — А вас как по имени? — Вера, по фамилии Мейрон. Приятно познакомиться. — женщина в белой рубашке, жилетке и с платком, закрывающем её шею, сделала шутливый поклон, все ещё держа чашку с кофе в руках. Говорила собеседница маркизы без акцента. Она глазами окинула женщину и бутыль, которую та поставила с тихим стуком на стол. — Если хотите предаться этой ночи, горю и вину, возьмите с собой еще обычной воды и еды, на закусь. Мидфорд усмехнулась на поклон собеседницы, отвесив нечто схожее, но более тормознутое. — Кроме местонахождения этого, — зелёные глаза метнулись к бутыли, — Мне ничего неизвестно. Да и дальше расхищать запасы кузена, всё же, не особо разумно. — В кладовой можете найти что-то из перекусить, хотя бы, если не хотите тут шастать долго, а воды я вам сейчас графин вскипячу. — темноволосая взяла чайник и поставила его на плиту, на разогрев оставшейся печки, что ещё хранила тепло углей от недавнего ужина, — Если этого не будете делать, похмелье, язва желудка или гастрит вам может быть обеспечен. — Похмелье,. — слово протянулось с заметной иронией, словно уже и не вызывало какого-либо удивления. Для порядочной дамы её образ жизни, в принципе, выходил за допустимые рамки, даже когда грань светского общества терялась за стенами особняков, — И как, позвольте узнать, кофе из кладовой может храниться здесь? — Привычки, наглость и вечные стычки с Михаэлисом. Да и моя это банка, а не общая казна поместья. — темноволосая вытерла перчатки, на которые попала вода, — Правда, кто подворовывает мои запасы ещё понять надо. Я же тут проездом регулярно и следить постоянно не могу. — Сомневаюсь, что у кузена имеется хороший вкус на кофе. — поиски хоть чего-то напоминающего бокалы для белого вина немного затягивались. Ощупать в полутьме край и грани хрусталя, либо же стекла не всегда было возможно, — Но, учитывая специфику рабочего контингента кузена, вряд-ли кто-то из них осмелится позариться на чёрный кофе. — Ну, кто-то же его подворовывает… — темноволосая ворчит. — Погостить я заезжаю нечасто, — бокал приближенный к нужному нашёлся, лишь был немногим шире в области краёв, чем требовалось, — И, признаюсь, ранее не наблюдала, чтобы кофе подавался кому-то помимо меня… Мейрон с лёгким прищуром обернулась на блондинку, явно подозревая именно маркизу в пропажах своих запасов. — И? Сколько вы зачастую просили чашек? — За утро, стабильно, две или три. — она повела плечами, — Но три в случае сильной рабочей загруженности. — Ага… похоже поглотитель найден… — Вера недовольно выдохнула, убрав за ухо выпавшую прядь из причёски, и сопоставив в мозгу сколько пропадало из банки и сколько выпивала маркиза. — Вы бы хоть спросили, прежде чем брать без спроса. Я это за свою зарплату покупаю. — Я на кухне оказалась впервые. — отрезала Мидфорд, точно не при делах, — По всем вопросам, касательно готовки, обращайтесь к гувернантке. — Ха… «аристократы и их правила посещения и классовости…» — проворчала темноволосая дальше, убирая банку, где (буквально) было написано «Не трогать. Собственность В.М.» на трёх языках средним шрифтом. — Ну тогда гувернантке своей передайте, если она не понимает правил — чужое брать неприлично… уже хоть замок цепляй на вещи… — Я к этому не прикасалась. — маркиза, внешне и не скажешь, но ощетинилась, — С претензиями к Изабель обращайтесь непосредственно напрямую, а не через меня. — Вы же хозяйка. Чего не держите своих подчинённых по правилам… ох… Как граф Михаэлиса шпынял в начале службы. — она вздохнула, наливая в графин вскипяченную воду, как и говорила ранее маркизе. Юбка у темноволосой слегка странно покачивалась, словно там ещё было несколько слоёв. — Ха… вы в какой комнате остановились? — Если планируете подпирать своей спиной двери покоев из-за кофе, то знать вам явно не стоит. — усмешка вышла ни то издевательской, ни то подначивающей. — Нет, просто чую, что утром именно я буду вероятно приносить таблетки, если поплохеет. Так что, если у вас какие-то болячки, лучше скажите заранее. — почти весь чайник ушёл на графин, который русская поставила с тихим стуком на стол и села на стул, допивая напиток. — Прежде я обходилась холодной водой и физическими нагрузками. — Хелен пока примерялась, как же лучше подхватить бутыль и графин разом, — Негоже создавать излишнее беспокойство, уж тем более, из-за последствий собственного решения. — О, а вот это правильно, хоть лучше не на нетрезвую голову. И вы вряд ли встанете в такие моменты для этого. — Мейрон допила свой кофе. — В здоровом теле — здоровый дух. — Если не встану, времени может попросту не хватить. — с тихим плеском воды в графине, тот оторвался от поверхности стола. — Хм.? а вы куда-то спешите? — темноволосая лишь глазами наблюдала, куда направилась маркиза. — К себе. — Хелен остановилась около края стола, — Не планирую стеснять остальных слуг. Моё появление, само по себе, было здесь лишним. — Да кого вы тут стесняете… Тут народу по двум рукам пересчитать можно. — темноволосая встала, начинав мыть чашку и в чём взабалтывала молоко, стараясь не намочить перчатки. Чашка отправилась к сервизу. — Это при господине Винсенте, тут человек… тридцать было слуг. А сейчас и десяток не наберётся. — При дяде слуг было более трёх десятков, это вы ещё не захватили конюхов и нескольких садовников. Помимо господина Танаки, как старшего дворецкого, если память не изменяет, у тётушки Рейчел была личная гувернантка и несколько служанок. — женщина крепче зажала бутыль подмышкой, — Всё же, не хотелось, что поутру, случись что, здесь меня обнаружили в непотребном виде. Здравый смысл пока на мою гордость и честь воздействует. — Ха… Англичане… — под нос себе проворчала Мейрон, слегка покачав головой и вытирая руки. Она потянулась, подняв руки в вверх и нагнувшись в бок, отчего в спине громко и сильно хрустнуло что-то между костями. — Ах… — прозвучал то ли стон облегчения, то ли более что-то неприличного, — ладно… пора тоже за работу. — Не слишком ли поздно для работы? — у двери, ведущей из кухни в коридор, маркиза остановилась. Открыть ту из-за занятых рук не представлялось возможным, — Если не затруднит, сможете подсобить? К тому же, как добраться отсюда до гостевого крыла я не знаю. — Хм… да, без проблем. — убрав полотенце на место, темноволосая открыла ей дверь и пропустила блондинку вперёд, когда они выходили на первый этаж для господ. — У меня проблемы с режимом сна, поэтому ненормированность и кофе на ночь уже легли в обыденность. А с учётом кончины Мадам Рэд, царство ей небесное, работы у меня только больше станет. Так что ближайшую ночь поспать у меня не выйдет, да и тут надо закрывать свою норму… — И вас кончина тётушки вывела из равновесия? — Хелен ощутимо замедлилась, потупив взгляд и поджав губы, точно обдумывала что-то, — Или она кем-то вам приходилась по работе? — М? А это… Мадам почти сразу с нашего знакомства заметила, что моё образование направленно в сторону медицины и взяла на общей почвы под своё крыло. Так что чувствую, когда это коснётся каких-то её знакомых или клиенток по женскому здоровью, они будут искать кого-то, кто в этом разбирается либо через связи в госпитале, либо, в принципе, по слухам… Сарафанное радио работает только так, хлеще любой пропаганды. — Вера шла размеренно, стараясь в такт попадать шагам маркизы, несмотря на разницу в росте и темпа. Шла и говорила она более вальяжно, нежели аристократки, но чётко и держала спину ровно, словно солдат на построении, у которого шаги содержали некоторую тяжесть. Она тихо, но медленно вздохнула, переводя дух и набирая воздуха в лёгкие. — Не могу сказать, что у нас отношения были чисто деловыми… но, честно говоря, и абсолютно семейными не назвать. Странное сочетание. — она махнула плечами. Собеседница Веры нахмурилась, оглядела её медленно, досконально, словно пыталась залезть под кожу, пересчитать сначала шрамы, а потом и каждую кость. Под цепкостью ярких зелёных глаз сопровождаемым лёгким наклоном головы в сторону узнавались близкие и понятные отблески поведения самой Мадам. — Действительно? По вам совершенно не скажешь. — когда Вера остановилась, их взгляды сцепились: Мидфорд продолжала изучать реакцию на зрительный контакт, повадки, манеру двигаться и даже одежду, — Что-то под тканью юбки скрываете? Для такого кроя тяжесть нехарактерно выражена. В Хелен бурлил тухлый интерес, скорее являющийся любопытством. Оно не выражалось эмоционально, даже удивление, услышалось только в этом хриплом чуть повышенном «действительно?». — Вот и как определять, комплимент или оскорбление это? — очередной вздох, но в этот раз более лёгкий и короткий. Женщина словно дышала, а по-обычному ей было, отчего-то, трудно. — И почему же у вас впечатление такое? А под юбкой… да аптечка походная, на всякий случай. На улицах Лондона много что происходит, сами ведь наверняка знаете. — Формулировка фразы лишь дело привычки. — ответ сухой, без вовлечения, но шаг замедлен, соответственно шагу Веры, — Сочтите за комплимент. Тётушка Анджелина была не из тех, что брала малознакомых ей людей под крыло. Но, если вы и родителей кузена застали, даже у меня ваша работа вызывает интерес. На служанку не походите, в планировке особняка хорошо разбираетесь,. Какое положение вы занимаете? — Ну… то там, то сям занимаюсь… Не гений, миллиардер, плейбой, филантроп, конечно, и к сожалению, но немного врач в этом поместье, а в основном собираю информацию для графа. Одно другому помогает неплохо, а дальше опыта набралась, после работы на господина Винсента. — И каждому первому встречному вы выкладываете всё вот так открыто? — Хелен озадаченно приподняла бровь, не поняв кусок фразы. Формулировка странная, но какими странностями не шутят обитатели особняка. Может у её новой знакомой проблемы с головой, — С таким подходом очень сомнительно, что вы, являетесь информатором Фантомхайвов. — насмешка разбавила прокуренную хрипотцу, Хелен прищурилась, — Продемонстрируйте, может потешите или утолите моё любопытство. — Ха… Да что ж критиков столько развелось на этом свете… — после тяжёлого вздоха, темноволосая развернулась на девяносто градусов, оказавшись с блондинкой лицом к лицу и смотря той прямо в глаза. — Ну, во-первых, вы в поместье призрачного улья, которое на данный момент можно описать как «дом полон печальных и разбитых судеб». А по вашему вашему виду бегло и принадлежность к этому семейству узнаётся, хотя бы косвенно. Следовательно, можно сделать скидку — вы в курсе, чем занимается ваш. кузен, верно? Во-вторых, раз я ещё не на панели и не сплю в деревянном ящике или на верёвке, значит, информатор из меня не такой уж и плохой. Если смотреть конкретно, по способностям… Она снова перевела дыхание, бегло осмотрев маркизу одним лишь взглядом и приблизилась слишком близко, практически нос к носу и рассматривая её, словно под лупой, впитывая каждую частичку её кожи и тела. — У вас сухое телосложение и крепкие плечи, — зная маркизу Мидфорд — вероятно, результат долгих тренировок, которые продолжаются до сих пор. Левша, она у вас ведущая, хотя возможно переучивали, — больше мозолей и более крепкая хватка на бутылке, по сравнению с правой на горлышке, и вы пытались открыть именно этим плечом дверь. — бегали у русской лишь глаза, анализируя маркизу, поведение и какие-то мелкие элементы. — Есть лёгкое пожелтение эпитерия и шелушение. Отёки также кое-где, походу — не сходят. Переход во вторую стадию алкоголизма, учитывая, что вы взяли целую бутыль для вас такой объём довольно обыденный, даже с оправдывая сегодня наше общее горе, вы много пьёте. Зная ситуацию в стране, ваше положение, и что вы походу не замужем… ммм… вероятно… что-то происходит на работе, смею предположить. Также зная характер маркизы и… брюки на вас, что я вижу реже нежели идеальное здоровье детей на улицах, конфликты с госпожой Френсис, похоже есть. Подтверждает, что вы воспитаны явно, как аристократка, но нарушаете правила и стандарты. Повторюсь, брюки и что вы спустились на кухню поместья за все приезды впервые, по вашим словам, начав сами себе набирать что-то в комнату, а ещё, вероятно перекурили с нашим поваром, если судить по желтизне рук и запаху сигарет на одежде и изо рта, который вы ещё не успели перебить… Но любите духи и ароматы, судя по смешению с запахом табака. На войне вы вряд ли были, но тут могу ошибаться, ПТРС у вас от громкихи резких звуков нет, хотя и носите военный камзол… Разве это уже можно? — Вера слегка отодвинулась и начала рассматривать, что надето на Хелен. На её лице не было какого-то отторжения или неприятия, скорее… недоумение? Перед глазами русской словно пробегала куча текста, который она пыталась считать глазами. — А ещё вы неплохо зарабатываете… хорошая натуральная ткань, ещё не протёртая, явно не бедствуете, крепко сшита и подогнана под ваши запросы и параметры… Либо ваш слуга знает своё дело по сохранению одежды, либо отменный портной… а может и то, и то. Хелен не дёрнулась, когда от резкости женщины её обдало потоком прохлады, не дёрнулась и когда та замерла, с ответной пристальностью выискивая нечто в её глазах или желая доказать. — Хорошая наблюдательность, но,. — из-за невозможности нормально двигать руками; бутыль по-прежнему служила большей помехой, перчатку, морщась от въевшегося запаха табака, пришлось стаскивать зубами. В качестве наглядной демонстрации, она повертела ладонью, усыпанной мелкими шрамами, перед Верой. Желтизны не наблюдалось, — Я курю исключительно в перчатках и, по возможности, уделяю уходу соответствующее время. И причём к разрешению носить камзол прибавка «уже»? — она кое-как скинула перчатку, чтобы та не мешала, — Мне положено его носить, но, уточню, не ваше дело, как я пробивалась на службу. Касательно ваших умений, — она вновь пробежалась глазами по Мейрон, — Мне бы пригодился человек с, соответствующими вашим, навыками. — Я слаба во всех деталях связанных с политикой и законами, а ещё с историей. — Мейрон тихо фыркнула, разминая плечи и отходя. — Работаю больше с информацией, что можно получить с улиц, трупов и людей. Могу ещё кое-какие лекарства сделать. Работаю быстро, но беру дорого. — В том, с чем связана моя работа, информация с улиц будет наиболее точным и достоверным источником. — они двинулись дальше по коридору, но медленно, — Оплата, пожалуй, меньшая из проблем. Но мне требуется постоянный информатор. Единоразовые сделки не приветствую. — Да пожалуйста, я пока переезжать не планирую. Слишком затратны переезды или какие-либо поездки. А лишние средства не помешают. — темноволосая говорила спокойно, махнув плечами и продолжая идти. Открыла она дверь в маркизе в комнату, чтобы та спокойно вошла и не толкала плечом. — Цена оговаривается по ходу выполненной работы, — сначала на стол в дальнем углу комнаты, ближе к балкону, опустился бокал, следом графин с водой, только в последующем виновница сего действа — бутыль вина, — Или остаётся фиксированной? — Зачастую фиксированная, но если нужно что-то быстрее или больше заложенного, то есть надбавка… Предлагаю детали обсудить утром. — Мейрон закрыла за ними дверь, зайдя в комнату. Пока Вера закрывала дверь, в отдалении послышался скрежет. При взгляде на маркизу обнаружилось, что та перетягивает от противоположной стены, где так же стоял книжный стеллаж, кресло, что по размеру чуть ли не вдвое больше неё. — Утром, хм,. Вполне возможно. — когда кресло оказалось придвинуто ближе к столу, а стул оставлен в сторону, Хелен всё же взглянула на Веру, что до сих пор стояла у двери и молча кивнула на стул, без слов предлагая присоединиться. — Спасибо. Но я пить не буду, сразу говорю. — Мейрон кивнула и всё же присела на кресло на выдохе, немного расслабившись и, видно, устав после целого рабочего дня. — Возможно, отсутствие одиночества нынешней ночью поможет мне не опустошить всю бутыль. — отозвалась Хелен, закинув ногу на ногу и сняв мундир, что за день успел неприятно надоесть, — Она бы явно нашла в любой ситуации положительную выгоду. — упоминание тёти пришлось на первое заполнение бокала. Не до краёв, как того и требовали светские нормы. Но бокал с алкоголем на фоне подбитой аристократки выглядел и то выигрышней. — Ну… видеть кого-то из родных или близких в печали, она точно не любила… — тихо вторила ей Мейрон, хмыкнув, и о чём-то крепко задумавшись… — Сколько бы сама не погрязла в печали. — И удивительным образом скрывала её. — откинувшись на кресло, Мидфорд небрежно стянула ослабший узел ленты с волос и пригубила вина. Светлые пряди раскинулись по плечам отчасти спутанным и небрежным зрелищем, — В бедственном положении я видела её крайне редко, а после, — взгляд упал на бокал в руке, — Молча присоединилась. — Хм.? — голова темноволосой слегка качнулась, от чего и выпала часть волос, из которой она с тихим ворчанием вытащила две косы, обёрнутые вокруг головы, оставив их без крепления. — Это в какие же, если не секрет? — Тётушка не рассказывала. — прикрытые глаза стали признаком погружения в воспоминания, ресницы подрагивали; Хелен вновь силилась не удариться в тяжесть потери, — Не удивительно, что переживала молча. Вроде и одна, но с другой стороны имея возможность опустить голову на поставленное плечо. — М… — она слегка приподняла голову, кивнув, и смотрела на огонь в камине, особо не разговаривая дальше и давая собеседнице говорить, вываливая ещё больше информации и эмоций для освобождения души. Тишина, как источник в подобном зачастую работала отменно, так как заполнить её хотелось настолько, что руки чесались, но и сегодня слова на язык не шли… тяжёлая тема была поднята. — Во многих отношениях, она оказалась ближе матери. — вновь глоток вина, сопроводившийся тяжёлым изучающим взглядом на информатора, — Раз она приняла тебя столь близко, — формальность из предложений ускользнула, те становились проще, но уже выверено поддерживались, сейчас более неуместной, чопорной интонацией. Хелен иначе не выражалась, — То что-то явно в тебе есть. Чем же тебе оказалась важна непосредственно тётушка, без её излюбленного показушного фарма? Тихий вздох сорвался с губ темноволосой, а пара поленьев треснуло в огне, прежде чем она начала говорить. — Как по мне… для меня она оказалась в нужном месте, в нужное время… — голос у русской был немного тише и ниже, нежели обычно. Может от её задумчивости в этот момент. — Родитель без ребёнка, и ребёнок без своей семьи… общие знания по медицине, упрямство… и, может, просто знакомство с господином Винсентом нас объединяло… На путь «леди» она меня пыталась поставить, вероятно, думая, что так лучше, словно… это были какие-то странные «дочки-матери»… — Знакомо, попытка в рюши и примерку платьев, соответственно веянью моды и возраста. Доведение до идеала, как её конёк отражало во всём спектре. Не удивлюсь той же дотошности и в работе с пациентами. — говорить о ней, как о живой с кем-то проще. Пустота отступает на несколько шагов, даёт наконец выдохнуть. — Ха…странная смесь дотошности и учтивости… во время моей учёбы она могла пожурить, что текст грязно написан… — Вера встала и налила себе в бокал воды из графина, который тут же опустошила. — но социальную маску или как вы выразились «показушный фарс» Был и в госпитале, хоть и не так открыто… — Выдержка стабильности репутации. — констатировала лейтенант, — Так или иначе каждому ступающему в высшее общество, особенно женщине с титулом и образованием, придётся поддерживать сей спектакль на протяжении всей жизни. Быть лучше, чем от тебя ожидают, особенно на работе. — Ха… «жизнь это театр»… а для чего ему этот грёбанный цирк… — Русская отошла от стола и снова вернулась к огню; свет от него мягким жёлтым и оранжевым теперь освещал её лицо, делая серые глаза ещё светлее. — Кстати, по поводу её смерти есть какие-то подробности? — Лишь наводка на убийцу. — изъяснялась лейтенант коротко, тщательно подбирая слова, — Но его поимка,. Слишком затруднительна. Да упокоит Господь душу тётушки, ранее того, чем возмездие свершится. Вера замолкла при упоминании «господня» и уголок рта слегка недовольно дёрнулся, словно ей кольнуло это слово прямо в в шею неприятно тонкой иглой. Прошло тридцать секунд долгих секунд, прежде чем она продолжила диалог. — И в чём его сложность? Разве, у человека вашего положения не хватает людей на это? — Скорее недостаёт квалификации. — разговор вновь принимал обороты повышенного напряжения, для Хелен точно. Наблюдать воочию, как в неположенные дела пытаются проскочить, ещё и лавируют достаточно умело, раскраивая информацию на лоскуты — раздражает, но с высоты работоспособности этой женщины, даже замечательно, — И поручать им нечто подобного характера несообразно. — И почему же? — голова темноволосой даже не дёрнулась. То ли от работы с господином Винсентом ранее уже появился какой-то стержень или выдержка, то ли ей эта тема с… различной тематикой дел, была близка. Но сейчас ни по телу, ни по лицу нельзя было сказать, о чём она думала: слишком уж темноволосая хорошо держала свою маску или же настолько сосредоточилась на огне, что мозги её были пусты — и душа не колыхнулась от странных слов. — Эгоистичный личный мотив, — маркиза одарила её странной выдержанной улыбкой, не то властной, не то больше жестокой, — Скрасить бытие убийцы преумноженной болью, в качестве напоминания, разумеется. Голова Веры слегка обернулась, заметив краем глаза эту улыбку и чуть неровные дёрнувшиеся уголки губ. Взгляд у неё стал немного тусклее от этого, может от того, что снова круг ненависти запускался, а может просто от… да к чёрту. У самой голова не совсем здорова, так чего лезть в чужие, пока мысли людские — потёмки такие, что не одно лекарство не возьмёт. — Ха… личный-не личный, но раз уж я могу стать вашим информатором, а вы сбросите с какой-то вероятностью это дело мне, нужны детали того, что искать. Потому что требовать искать призрака каждый горазд. — Не беспокойся. — но Мидфорд полезла в ящик стола за толстой стопкой бумаг, небрежно перетянутой бичёвкой, — «Призраком» я занимаюсь самостоятельно. — бумага шлёпнулась на стол от беспардонного жеста женщины, точно несла в себе нечто ей неприятное, — Всю информацию о группировках, работающих на этого человека, — ладонь опустилась поверх стопки, — Найти в течение трёх недель, максимум месяца. Составить досье на каждого, приоритетно на важных фигурах. Понадобятся дополнительные средства, обратишься ко мне непосредственно или к Изабель. Другие лица в этом деле не фигурируют. Оплату разделить надвое или заберёшь всю сумму по окончании работ? — Предоплата. — Вера встала и взяла стопку бумаг, начиная перебирать и рассматривать данные, читая их одними глазами. Иногда она безмолвно что-то зачитывала себе на ум, от чего двигались одни губы, прежде чем снова продолжила диалог. Хелен успела опустошить бокал к этому времени. — Но как-то вы… бодро перескочили со смерти Мадам Даллес на личные мотивы. — Не имею далее желания в это углубляться. — скидывать рабочий настрой она не спешила, сочтя малознакомую женщину перед собой не тем, кому стоит видеть разрозненность. Но, вздохнув, дополнила: — Переброс к иной теме притупляет точку от её потери. Не пойми неверно, преуменьшать объём трагедии я не смею. — Ха… «Любят же люди…» А… неважно. — она махнула перед собой, словно отгоняя назойливую мысль, как надоедливую тему или жука перед глазами, вернувшись к исписанным бумагам. Теперь её нос не подымался от записей, а глаза бегали по строкам.