Это всё ради искусства

      У каждого из нас есть маленькие безобидные тайны, в которых мы боимся признаться даже самым близким. Или особенно самым близким.       Вот, например, ситуация: по вечерам, придя со скучной рутинной работы, как приятно сесть к компьютеру или взять в руки телефон и... начать писать, в каких позах ненавистного начальника сегодня имеет его же секретарь. Ну, творчество же! Полёт фантазии! И, главное, никто никогда не узнает, а на следующий день после очередной дурацкой претензии начальника можно ядовито ухмыльнуться ему в спину. Уж вы-то знаете, как вчера он прогибался на своём же столе.       Или, допустим, после той же самой работы прийти на взводе, сесть на диван, вытащить телефон из кармана, открыть нужную вкладку с характерными голубенькими значками и выбрать видео с километровым набором тегов. А теперь время хорошенько сбросить стресс. И что в этом такого? Как будто никто никогда не смотрел порно. Как будто никто никогда, хотя бы для ознакомления, не заходил в сомнительные разделы, где в занимательные аббревиатуры складываются то три, то четыре буквы.       И, между прочим, не стоит забывать про того самого начальника. Это на работе он весь такой отглаженный в своём дорогущем костюме с поблёскивающими запонками, купленными на вашу премию из прошлого месяца. А потом этот покоритель офисного планктона добирается до своей не больше, не меньше квартиры, в которую приобрёл какую-то говорящую нейро-тётку в форме колонки, — что ж, у каждого свои фетиши, — и в приказном тоне диктует ей включить... к-поп. И сбрасывает с себя пиджак, отстёгивает запонки, ремень провокационно вытаскивает, пританцовывая под девчоночьи задорные мотивчики, которые знает наизусть и, не стесняясь, фальшиво тянет во всю глотку.       Перед нами Ким Тэхён. Раб офисной системы дебета и кредита, жертва угнетения со стороны Мистера Запонки и классический представитель человечества, который раз в месяц задаётся философским вопросом: «А если однажды кто-то узнает, чем я занимаюсь после работы?» Потому что после работы Тэхён занимается другой работой, вернее, подработкой, так называемым пассивным доходом, ибо Мистер Запонки премию всё же не выдал. А в деньгах и прибыли Тэхён кое-что понимает.       В общем, при свете дня можно наблюдать некого Ким Тэхёна, невыразительного работника бухгалтерии, приезжающего к девяти утра и уходящего в периоды квартальных отчётов глубоко в ночи. Стоит только солнцу отдать пересменку луне, Ким Тэхён превращается в Ви. Да-да, всё правильно, в одну из букв английского алфавита, которая отсылает к полному имени Винсента Ван Гога. Тэхён — человек многогранный, и он умеет не только филигранно подбивать показатели фирмы, но и создавать утончённые линии силуэтов на своих произведениях порно-искусства.       По вечерам, после работы, Тэхён рисует. У него всегда имелись способности, но в своё время родители убедительно вбили в голову, что денег на художествах не заработать. Почему-то родители умолчали, что бухгалтеры считают только чужие. И вот теперь у Тэхёна двойная жизнь, во второй половине которой он расслабляется путём изображения разного рода непристойностей. Нет, в профиле Тэхёна, куда он загружает для верных подписчиков свои творения, есть и вполне безобидные работы с лёгкой эротикой, а то и вообще без неё, если в определённый день вдохновение попросту не встало. Однако зарабатывать на порно, можно и не участвуя в нём лично, что Тэхён выяснил уже сам, без родительских советов, в которых разочаровался сразу после выпуска из университета.       Между прочим, создавать рисованное порно ничуть не легче, чем, например, вкалывать на заводе! Насилие над мозгом регулярное, и пальцы постепенно приобретают закостенелую форму стилуса. Ещё и эта постоянная угроза геморроя, искривления позвоночника и, конечно же, проблемы со зрением. Вредное производство, понимать надо. Но деньги приносит. И, согласно пирамиде потребностей Маслоу, удовлетворяет одну из самых возвышенных — общественное признание или самовыражение. В офисе у Тэхёна такой роскоши никогда не будет, а ему нужно.       Тэхён обожает пятницу. Сразу после всех обязательных мероприятий, в которые входит посещение бара около работы вместе с коллегами ради какого-то мифического тимбилдинга, Тэхён предоставлен самому себе на два ближайших дня. Ему не требуется поддерживать режим сна, а значит, можно без штрафов со стороны организма до поздней ночи, будучи распалённым несколькими стопками соджу, сидеть с планшетом, творить и вытворять.       У Тэхёна есть система заказов. Желающие за дополнительную плату могут попросить у него изобразить каких-то анимешных персонажей или реальных людей с фотографии в определённой атмосфере или позе. Заказов у Тэхёна поднакопилось. Рабочую занятость никто не отменял, а тут ещё была новая напасть — хозяйка его съёмной халупы решила её внезапно продать, что вынудило Тэхёна прервать свою творческую деятельность во имя поиска нового жилья. Два месяца он в перерывах между отчётами и сведением таблиц занимался обустройством в халупе №12, ибо переезжал Тэхён в своей жизни довольно часто.       Новая халупа имеет существенный плюс: в ней есть раскладное кресло. И именно это кресло Тэхён обозначил при въезде своей художественной мастерской. Куда он садится прямо сейчас, открывая на планшете специальный файл, в котором ведёт перечень своих заказов. Часть начата, но не закончена, а некоторые он откладывает до лучших времён, пока не найдя вдохновения.       Тэхён пролистывает список, делая серьёзный выбор между какими-то хоккеистами на диване в позе 69 и — бывают же извращенцы! — двумя персонажами какой-то старой анимации, чуть ли не детской, которые должны обнажёнными сплестись в страстном поцелуе. Тэхён не хотел брать этот заказ, даже специально заломил на него цену повыше, долго вешая лапшу на уши заказчику о том, что нет референсов, нет понимания сути произведения и бла-бла-бла, но шестьдесят пять тысяч вон! Да, шестьдесят пять тысяч. За какой-то грёбаный пошлейший арт, способный уничтожить чьи-то детские добрые и светлые воспоминания.       Конечно, Тэхён написал: «В течение месяца Ваш заказ будет готов. Спасибо за интерес к моему творчеству».       А потом переезд и продолжающиеся моральные дилеммы. Тэхён смотрит на этот заказ и решает начать с хоккеистов. Быть может, воображение разыграется, фантазия вскружит голову, он тогда сразу же на волне душевного подъёма сделает и порно-мультик тоже.       Однако проблема возникает и с хоккеистами. Всё бы ничего, да только Тэхён при всём своём таланте страдает от банальности — ему не хватает насмотренности. Ну, то есть для изображения этой загадочной «позы 69» Тэхёну надо посмотреть её на натуре. И нет, не в картинках, а в движении, то есть в порно. Собственно, как и любую другую позу, любую тематику, концепт, идею.       Тэхён заходит в приложение, где среди прочих подписок есть специальные группы, куда бесплатно, что в случае Тэхёна очень важно, сливают короткие и даже чрезмерно длинные ролики под разными хештегами. Всего у Тэхёна четыре таких группы. В первой, которая производит минимум сто роликов в день, выкладывают вполне себе гетеросексуальные миниатюры, в основном, в сольном исполнении девушек, иногда в дуэте с парнями. Другая группа специализируется на роликах продолжительностью от минуты до получаса, и здесь можно найти видео на любой вкус: традиционные пары, гей-пары, лесбиянки, соло, групповые... Короче, эта группа представляет для Тэхёна наибольшую ценность, потому что в ней лучше всего продумана система хештегов. Оставшиеся две группы публикуют исключительно гей-порно, причём, достаточно длинное, иногда даже на несколько частей, каждая из которых может длиться по два часа. Честно говоря, Тэхён не смотрел ни какое из таких видео, поэтому для него одна из загадок человечества — как можно так долго трахаться.       В итоге, Тэхён выбирает свою любимую группу и уже готовится вбивать соответствующие теги в поиск, чтобы сократить время и не распыляться, но...       «К сожалению, вы были заблокированы администрацией сообщества».       Тэхён приподнимает брови и нажимает на группу снова. Абсолютно идентичное сообщение прилетает в лицо, словно пощёчина. Причём, вторая за последнюю минуту. Даже у христиан, адептов симметричных пощёчин, промежуток между ними явно побольше.       Тэхён знает, во всех этих порно-сообществах сидят примерно одни и те же люди, а значит, если с одной группой что-то случилось, то вопрос об этом обязательно поднимут в другой. Наверняка, в комментариях к первому же сегодняшнему видео, ну, максимум, ко второму. Так что, Тэхён просто открывает одну из групп-близнецов с длинными часовыми сессиями.       «К сожалению, администрация сообщества ограничила вам доступ к чату сообщества».       Хорошо, Тэхён по-прежнему может смотреть видео, однако он не может спуститься в комментарии и узнать, что, чёрт возьми, происходит. На дворе не ноябрь, чтобы массово отменять порно. Тэхён, на всякий случай, даже взглядом устремляется в угол экрана, чтобы уточнить этот момент. И правда, ни единого повода устроить вечер воздержания.       Вторая группа-близнец, в целом, скрыла все записи своего сообщества, даже удалила аватарку, поэтому Тэхёну пришлось несколько раз промотать список своих подписок, чтобы найти. Он даже успел трижды впасть в панику, что сообщество удалили. Тогда его положение окончательно стало бы катастрофическим, хотя, вообще-то, оно именно таким и осталось.       Тэхён нервно грызёт кончик стилуса, размышляя над вариантами выхода из ситуации. Именно в этот момент она решает принять безвыходный оборот: в халупе гаснет свет, отключается интернет, и Тэхён обнаруживает себя замершим в кресле со стилусом во рту. Нечётко из-за занятого рта он произносит обречённое:       — Твою мать, сука.       Поскольку в соседнем доме тоже не горит ни одно окно, Тэхён делает вывод, что свет отключили не только у него. А значит, он не в состоянии разобраться с этим самостоятельно прямо сейчас. Честно говоря, будь проблема исключительно в его халупе, Тэхён тоже был бы бессилен. Любая служба, занимающаяся ремонтом или даже просто дающая бесценные консультации из серии: «А вы выключите, а потом включите. Не сработало? Попробуйте сделать это медленнее», — ответит на его заявку лишь завтра. В лучшем случае.       Тэхён решает немного сбросить напряжение, поэтому идёт в душ, запоздало понимая, что мыться в полнейшей темноте — тот ещё эксперимент.

***

      Каждые пять минут, как раз когда заканчивается реклама различных акций, в забегаловке под названием «SuperTuna», что означает действительно «Супер Тунец», играет песня — никогда не догадаетесь, как она называется — «Super Tuna». Её исполняет никому не известный корейский исполнитель, по совместительству хозяин данного заведения и один из двух близких друзей Тэхёна — Ким Сокджин.       — Подожди-подожди! — говорит он, поднимая вверх указательный палец и прерывая речь Тэхёна в самой середине совершенно беззастенчиво. — Вот, да!       В песне как раз звучит строчка про головокружительно быстрого голубого тунца. Тэхён вздыхает, закатывая глаза, пока Сокджин ритмично стучит ладонью по столику, который они заняли, трясёт головой и, к счастью, только одними губами повторяет песню.       Песня про тунца является единственной в дискографии Сокджина, возможно, потому и самой любимой. Он не певец ни разу, а с Тэхёном, как и со своим третьим другом Хосоком, они познакомились в университете, где обучались в одной группе на экономическом. На протяжении всего периода учёбы они втроём придумывали различные способы, на чём можно было бы сделать деньги. Часть воплотили в жизнь ещё тогда, часть так и ушла в небытие. Однако тяга к бизнесу осталась при них до сего дня.       Например, Хосок стал музыкальным продюсером. Уехал в Штаты, основал своё агентство и теперь выпускает какие-то попсовые песенки очень неглубокого содержания. Кроме того, в своём агентстве Хосок формирует группы, в основном, женские, с которыми, как утверждает, отдыхает душой. Для них он придумывает интересные концепты, пишет серьёзные или лирические песни о любви, чтобы не утопать в своём образе легкомысленного бабника, повёрнутого на сексе. Однако всё равно образ Хосока у публики уже сложился, поэтому нет ничего удивительного, когда утро друзей Хосока начинается не с кофе, а с гремящей в интернете новости об очередном отношенческом скандале Хосока и какой-нибудь певицы из его агентства.       Кстати, не без помощи Хосока Сокджин записал и выпустил свою песню про тунца.       Вообще-то, у Сокджина просто была мечта исполнить песню. Вот он её и воплотил. В остальном же, Сокджин нашёл свою денежную жилу в совсем иной плоскости. Тэхён до сих пор уверен, что в этом виноват декан их кафедры, который при выпуске, раздавая дипломы, пожелал каждому студенту удачно устроиться в жизни, а конкретно девушкам — успешно выйти замуж.       Из всего их потока замуж вышел только Сокджин, умело воспользовавшись советом. Он не собирался прозябать в офисном угнетении, и, помимо песни, у Сокджина была ещё одна мечта — открыть своё дело. И он, как всегда, упорно и целенаправленно шёл к исполнению этой мечты. Где-то на этом пути Сокджин встретил Намджуна. Но если Тэхён правильно помнит, то всё-таки именно Намджун встретил Сокджина, а не наоборот, потому что эта версия звучит романтичнее.       Ким Намджун очень богатый человек. Мистер Запонки не годится ему в подмётки, а дорамные молодые наследники папиных компаний могут лишь нервно курить в сторонке, когда Ким Намджун находится где-то рядом. Если бы деньгам требовался амбассадор, им точно стал бы Намджун.       Для забегаловки Сокджина он стал инвестором. Это заведение существует лишь потому, что Намджун готов щёлкнуть пальцами и снять со своего счёта любую сумму, как только у Сокджина появляется новая мечта. Возможно, Сокджина иногда стоит останавливать.       Они ещë не расписаны, но кольца уже носят. Впрочем, Намджун своë и не снимал, так как жена пока не дала ему развод. Сокджин же никак не может выбрать, в какой стране ему хочется церемонию, но мальчишник ему нужен именно в Вегасе.       — Так ты говоришь, отрубили свет, интернет и порно? — переспрашивает Сокджин.       — Да, но не совсем, — Тэхён не знает, сколько раз уже объяснял трудность своего положения. Вроде бы у Сокджина нет проблем с концентрацией внимания, но явно есть проблема с тем, чтобы дослушать своего друга до конца. — Понимаешь, самое важное — это порно.       — Живой секс, пожалуй, всё-таки лучше, — а вот и Намджун. Он приветственно наклоняет голову в сторону Тэхёна и кладёт ладонь на плечо Сокджина, поглаживающим движением спускаясь на спину.       — О, дорогой, посидишь с нами? — тут же откликается Сокджин, озаряясь улыбкой. — У Тэхён-и возникла одна проблемка. Быть может, у нас получится ему помочь?       Намджун смеряет Тэхёна таким строгим взглядом, что того пробирает похлеще, чем от оров Мистера Запонки по понедельникам. Почему-то Тэхён уверен, что не нравится Намджуну, хотя они практически никогда не оставались с ним наедине. Дело в том, что Сокджина, стоит Намджуну оказаться в зоне видимости, словно магнитом к нему притягивает, и дальше они становятся единым организмом под названием «Мы». Честно признаться, Тэхёну неловко, и обычно он спешит побыстрее уйти, но сейчас у него и правда нет выбора.       Вздохнув, ему приходится заново углубиться в свою проблему, чтобы теперь посвятить в неё и Намджуна. У того даже выражение лица не меняется, и Тэхён не уверен, что сейчас сотрясает воздух не напрасно. То ли Намджун переживает о своих деньгах, на которые Тэхён мог в теории покуситься, то ли путём эволюции ему досталось такое невыразительное лицо, которое обычно сравнивают с чем-то вроде кирпича.       — Так, а почему нельзя найти ещё какие-нибудь порно-группы? — спрашивает Сокджин. Намджун согласно покачивает головой.       — Потому что в них нельзя просто так попасть. Я эти-то с трудом нашёл! — голос Тэхёна полон отчаяния и обречённости. — Я даже не помню, как я их нашёл.       — Вроде бы сейчас их массово блокируют, — произносит Намджун. — Закон какой-то принимали, что сообщества, где подписчиков больше, чем десять тысяч, должны проходить обязательную регистрацию.       — И поэтому они решили заблокировать меня? — удивляется Тэхён.       — Нет, они просто решили сократить количество подписчиков, чтобы уйти из опасной зоны.       — Но почему именно я?!       — Боюсь, тебе просто не повезло, — сочувствующе тянет Сокджин, касаясь пальцами руки Тэхёна, поддерживая.       — Прекрасно! И что мне теперь делать? У меня заказов куча, люди ждут. Я уже просил меня понять и простить, когда переезжал, а до этого я мучился с температурой. А между всем этим был завал на работе, — судорожно перечисляет Тэхён, ощущая себя в ещё большей панике, чем был вчера.       — Деньги тебе уже заплатили? — спрашивает Намджун. Тэхён кивает. — Что ж, возможно, тебе придётся их вернуть. А если ты их уже потратил, значит, потребуется кредит или продажа почки...       Тэхён тупо смотрит на Намджуна, за их столиком воцаряется тишина, которая через секунду разрушается звонким оглушающим смехом Сокджина. Он заваливается на плечо Намджуна, не в силах прекратить свою истерику:       — Джун-и, дорогой, ты такой смешной, я сейчас умру!       Тэхён считает, что умереть можно лишь от страха, что Намджун лично займётся выполнением своей шутки про почку. Особенно, если видеть выражение лица, которое Намджун при этом произвёл. Совершенно не подразумевающее юмор.       В это время в заведении снова начинает играть песня про тунца, и Сокджин прерывает смех, чтобы вслушаться в свою нетленку.       — Кажется, мне уже ничего не поможет, — Тэхён качает головой.       — Не драматизируй! — вскидывает руки Сокджин. — Тебя что, на порнхабе заблокировали?       — Вообще-то, ещё полгода назад! — Тэхён падает лицом на скрещённые перед собой руки.       — Это что такое надо было сделать?       — Они просто ввели регистрацию через почту, а у меня почта привязана к работе, — бубнит Тэхён.       — И что? — Сокджину, у которого работа является общей жизнью вместе с Намджуном, этого не понять.       — Ты подумай хоть немного, что будет, если мои коллеги или кто похуже узнают, по каким разделам я перемещаюсь по вечерам.       — Его уволят, — объясняет Намджун. — Сразу же. Ещё и выпишут какую-нибудь ужасную характеристику, чтобы ни в одно приличное место не взяли. Он обречён.       — Спасибо за поддержку, — огрызается Тэхён.       В это время у Намджуна начинает звонить телефон. Он снимает трубку и поднимается из-за стола, чтобы поговорить в более уединённой обстановке, а Сокджин, оценив данную картину взглядом, кажется, приходит к какой-то идее. Постучав по плечу всё ещё лежащего на столе Тэхёна, Сокджин предлагает ему тоже совершить телефонный разговор. С Хосоком.       Чем может помочь человек, сидящий за океаном, Тэхён даже не представляет. Конечно, в их компании Хосок всегда отличался самыми смелыми предложениями и неиссякаемым чувством юмора, да только жаловаться ему было ещё сложнее, чем Сокджину.       — О, кого я слышу! — почти верещит Хосок в динамик, вынуждая Тэхёна немного отодвинуть телефон от уха. Сокджин шепчет, чтобы Тэхён поставил на громкую, потому что ему тоже хочется участвовать.       — Хосок, я в полной жопе, нужна твоя помощь, — сообщает Тэхён, кладя телефон на середину стола.       — Ну, если не нравится полная, выйди из неё и войди в тощую, — предлагает Хосок, и поскольку телефон уже стоял на громкой связи, гениальный совет был услышан даже за соседними столиками.       Чертыхаясь, Тэхён судорожными движениями возвращает звонок в первоначальный режим, стараясь сделать взгляд для всех оглянувшихся посетителей максимально виноватым.       — Я не в буквальном смысле, — шипит Тэхён. — Меня выгнали из двух порно-сообществ.       Хосок задумчиво молчит, что не сулит ничего хорошего. Сокджин вопросительно поднимает брови, но Тэхён может только пожать плечами.       — Ты бросил свой чмошный опен спейс и ушёл в финансово благополучный сабспейс? — Тэхён вновь рад тому, что отключил громкую связь.       — Нет, Хосок. Я имею в виду такие сообщества, куда видео выкладывают. Меня в них заблокировали, а мне нужно откуда-то брать материалы для заказов.       — А, ты про свои арты? Боже, я уже испугался, когда это ты решил начать сосать хер не из-за отсутствия премии, а потому что даже за это заплатят больше, чем тебе начислит мудила-начальник. Фух, благо всё по-прежнему. По-прежнему Ким Тэхён ебётся за гроши, хотя мог бы сделать на этом карьеру.       Тэхён закатывает глаза и спрашивает у Хосока, будет ли тот продолжать свой стендап или всё-таки войдёт в положение лучшего друга.       — Я могу войти даже в тебя, если купишь билет до Кореи, — отвечает Хосок. — А что, собственно, нужно?       — Может, у тебя есть какой-нибудь аккаунт на каком-нибудь порно-сайте? Или, не знаю, флешка с порно? Я даже не насовсем, я даже не для себя. Мне просто нужны чёртовы видео, Хосок!       — Блин, Тэхён, вот правда, я бы для тебя даже океан переплыл, — наверняка, Хосок сейчас прикладывает руку к груди. — Но я не смотрю порно со средней школы.       — Серьёзно? — почему-то эта информация удивляет Тэхёна сильнее, чем могла бы.       В одиноком мире Тэхёна, где личная жизнь была только в виде вынужденных наблюдений за Сокджином с Намджуном, порно становилось едва ли не единственным источником обретения душевного равновесия. И потому Тэхён логично полагал, что в жизни каждого человека порно играет не последнюю роль. Особенно в жизни таких людей, как Хосок, которые не могут обойтись без пошлых шуток и двусмысленных намёков во время разговора.       — Ну да. Живой секс, он как-то интереснее, — хмыкает Хосок. — Так что, кажется, я тебе тут не помощник. Хотя подожди! Слушай, я в агентство недавно новую аппаратуру закупал, хорошие камеры. В принципе, я могу...       — Нет, Хосок, спасибо, не надо! — громко перебивает Тэхён, уже предполагая, к чему ведёт друг.       — Дай-ка мне его сюда, — просит Сокджин, и Тэхён передаёт телефон, предупреждая Хосока, что с ним хочет поговорить ещё кое-кто. — Хосок-и, милый мой, а у меня тоже тут проблемка. Знаешь какая? Кто-то пообещал мне трек про куриный суп полгода назад, и с тех пор я не могу ввести этот грёбаный куриный суп в меню!       Забегаловка Сокджина получила своё название не только из-за песни, а потому, что сам Сокджин обожал вкус тунца. Большинство блюд в его заведении базировались именно на тунце, поэтому Сокджин посчитал очень логичным, чтобы на фоне постоянно играло что-то, связанное с тунцом. Однако ни один бизнес не может стоять на месте, иначе начинает терять свою привлекательность на рынке, так что, Сокджин задумался над расширением меню. Появились детские наборы и немного другая обработка песни о тунце, сделанная Хосоком, затем Сокджин захотел ввести разнообразные куриные супы с лапшой, а Хосок пообещал ему придумать песню про суп и до сих пор её не доделал. Почему на каждое блюдо в меню должна была иметься песня, Тэхён не до конца понимал, но и не он вёл бизнес Сокджина.       — Всё нормально с супом, скоро вышлю тебе готовый материал, — успокаивает Хосок. — Просто надо вырезать последний куплет, чтобы остался только мой голос. И, кстати, Сокджин, что думаешь насчёт спагетти?       — Спагетти? — Тэхён, слыша только ответы Сокджина, цокает языком, осознавая, что от решения его проблемы друзья уже отдалились.       — Да. Мои девочки скоро выпускают трек про спагетти. Чем тебе не презентация нового продукта?       — Хорошо, присылай вместе с супом, — отвечает Сокджин. — Однажды я пойму, почему ты общаешься не как музыкальный продюсер, а как сутенёр.       — А музыкальная индустрия недалеко ушла от борделя, — хмыкает Хосок.       — Бордель? — вдруг задумывается Сокджин.       — Может, вернёмся к моей проблеме? — предлагает Тэхён со стоном.       Но Сокджин повесил трубку, не попрощавшись с Хосоком, чтобы с горящими глазами повернуться к Тэхёну и начать рассказывать, какая гениальная идея у него только что появилась. Дело в том, что забегаловка Сокджина лишь до семи часов вечера была забегаловкой с песнями про тунца и прочим рыбным фастфудом. После семи на столики ложились белоснежные скатерти, ставились зажжённые высокие свечи, и забегаловка превращалась в ресторан морской кухни.       А теперь Сокджин думает, что трансформацию можно продолжить. Пусть после полуночи ресторан превращается в стрип-бар. Здесь по-прежнему будут подаваться преимущественно рыбные закуски, но ко всему прочему добавится элемент пикантных представлений. У него есть сцена, есть бар, осталось придумать что-то с пространством, где с потолка могли бы спускаться шесты.       И Сокджин немедленно уходит обсуждать это с Намджуном, который, очевидно, уселся в кабинете Сокджина, чтобы заодно проверить документацию, чем занимался каждую неделю. Тэхён же остаётся за столиком один, более того, ещё и с по-прежнему не решённой проблемой отсутствия порно в своей жизни. А вечер постепенно наступает, и вот уже перед Тэхёном кто-то из персонала невозмутимо расстилает скатерть, ставит свечку — Тэхён не отказался бы от заупокойной, — и кладёт меню. Будто Тэхён может себе позволить ужинать в ресторанах.       Тут снова откуда-то появляется Сокджин и предлагает Тэхёну остаться на вечер. Они могли бы вместе поесть и, конечно же, всё за счёт Сокджина, поскольку милым друзьям он готов всегда помочь хотя бы морально. Тэхён, разумеется, от бесплатной еды отказываться не намерен, и пока Сокджин продолжает выполнять свои обязанности хозяина заведения, иногда возвращаясь в кабинет к Намджуну, которого наверняка тоже позовёт к ним за стол на ужин, Тэхён наблюдает за происходящими изменениями в интерьере. Как приглушается свет, меняется музыка, а на той самой сцене, которая во времена забегаловочного режима пустует, появляется микрофонная стойка.       Тэхён слышал, что Сокджин недавно нанял кого-то для живого исполнения. Целый вечер будут звучать известные хиты джаза и блюза, поскольку именно такой музыкальный ряд Сокджин считает наиболее эстетичным. У Тэхёна был период в жизни, когда он ужасно фанател именно по этим музыкальным направлениям, Хосок даже предлагал Тэхёну заняться игрой на саксофоне, хотя, возможно, это была какая-то завуалированная пошлая шутка в стиле Хосока. Но Тэхён действительно решил записаться на курсы саксофона, пока не узнал, что инструмент ему нужно приобрести самому и самому же как-то осознать базовые знания, которые могли бы дать ему в музыкальной школе в детстве, если бы он в неё ходил.       С тех пор у Тэхёна осталось несколько пластинок, которые пережили двенадцать переездов, при том, что проигрыватель он продал, поскольку тот занимал слишком много места. Вообще-то, по факту, просто небольшую тумбочку, но у Тэхёна не было лишнего угла для тумбочки. Опять же, при ближайшем переезде, пришлось бы забирать тумбочку с собой, а это уже сложно.       На столе уже посоветованные Сокджином мульхве и сашими, одновременно с которыми появляется и ожидаемый Сокджином Намджун. На сцену выходит тот, кому Сокджин платит за джазовые песни, и им оказывается симпатичный молодой парень в бежевых классических брюках и белой шёлковой рубашке. Единственное, что рушит этот, казалось бы, идеальный образ ресторанного джазового певца — выглядывающий рукав татуировок.       Начать парень решает без каких-либо вступлений, как это часто бывает в заведениях. Он просто берёт в руки микрофон со стойки и присаживается на высокий барный стул, который вынесли на сцену чуть ранее. Парень отщёлкивает пальцами ритм «Back to Black».       — Кто это? — спрашивает Тэхён у Сокджина, который теперь вынужден быстро дожёвывать осьминога, чтобы пояснить.       — Чонгук, — отвечает Сокджин. — Ну или Эми Уайнхаус, я ж не знаю, кто тебе более интересен.       Обычно песни, исполняющиеся женщинами, мужчины, если берутся их исполнять, переделывают под себя, но Чонгук поёт оригинал, совершенно не беспокоясь о том, как звучит контекст. Будто от него только что ушёл парень, а Чонгук пытается с этим справиться, хотя внутри медленно умирает. Тэхёна не то чтобы удивляет, он почти уверен, что Сокджин просто не стал контролировать этот момент, так как для него самого в этом нет ничего вопиющего. Сокджин буквально завтра может стать мужем для другого мужчины, ему ли обращать внимание на слова песен.       И всё-таки Тэхён не может удержаться от вопроса. По крайней мере, как человек, который под семью печатями тайны скрывает собственный бизнес, построенный на порно-картинках.       — Да Чонгук за деньги всё, что угодно сделает, — пожимает плечами Сокджин. — Забавный парень, симпатичный неудачник, всё по классике.       — В смысле неудачник? — удивляется Тэхён.       — Его отчислили из университета. Не доучился год или даже меньше. Вроде бы за нарушение дисциплины, но, честно, я особо не спрашивал, мне-то что. А ещë у него была своя группа, но распалась. Это я тоже не уточнял, как говорится, было и было, — отмахивается Сокджин почти на каждое слово и обхватывает губами палочки Намджуна, которые тот вытянул в его сторону, предлагая попробовать камбалу. — О, м-м-м, — тянет Сокджин.       — Чувствуешь, да? — спрашивает Намджун.       Они обсуждают рыбу и то, как вчера или позавчера что-то было на порядок хуже. Разговор логично утекает в сторону вопросов, точно ли персонал кухни заслуживает тех денег, которые им платят. Тэхён уже не слушает, он снова устремляет взгляд на Чонгука с микрофоном.       Тот берётся без перерыва за следующую композицию. Теперь это аранжировка чего-то очень знакомого, но Тэхёну приходится дослушать до припева, чтобы узнать известную корейскую балладу.       Вообще-то Чонгук слишком очевидно не создан для джаза и близких к этому жанров. Как в некоторой степени эксперт, Тэхён это ощущает. У Чонгука нет той самой джазовой нотки, которая отличает настоящих исполнителей от тех, кто просто хорошо поëт. И хрипотцы в голосе не хватает Чонгуку, напротив, у него есть такое томное придыхание, что ему впору бы делать каверы на кого-то вроде Адель или Джастина Бибера, чтобы продолжать петь о любви и разбитом сердце, но с совсем иным окрасом.       Почему же именно джаз и блюз? Вряд ли в другом ресторане, где вполне допустимы любые другие песни, хоть попса с радио, платили бы меньше, чем у Сокджина. Учитывая, что денежные вопросы не обходятся без руки Намджуна, Тэхён вообще сомневается, что Чонгуку выгодно здесь работать.       — Надо сказать ему, чтобы на следующей смене репертуар был бодрее, — замечает Сокджин.       Как любой артист, Чонгук периодически взаимодействует с залом. То подмигнёт каким-то девушкам за ближним столиком, то пройдётся из одного конца сцены в другой, словно что-то передаёт от сидящих по обе стороны, и, конечно, Чонгук не может игнорировать то, как Тэхён смотрит на него с повышенным вниманием. А Тэхён даже не знает, чего он смотрит-то. Но при всех несоответствиях голоса или образа оторваться от Чонгука слишком тяжело.       — Не припомню я, когда ты в последний раз так на кого-то смотрел, — хмыкает Сокджин, немного разморённый едой, десертным вином и рукой Намджуна на своëм бедре. — Познакомить?       Тэхён отмахивается, всем своим видом прося Сокджина не нести чушь. Он здесь только ради песен и бесплатной еды, а Чонгук, ну, просто оказался внутри этого действа.       — А ведь, кстати, — вновь в глазах Сокджина нездоровый блеск безумной идеи. — Что, если решать твою проблему более, так скажем, физическими методами?       — Чего? — с непониманием приподнимает бровь Тэхён.       — Тебе стоит вернуться к идее живого секса, — прямо объявляет Намджун. — Через практику всегда будет проще реализовывать фантазию на бумаге. Я где-то слышал, что очень тяжело, почти невозможно, написать порно так, чтобы в это могли поверить, если сам ходишь в девственниках тридцать лет.       — Я не хожу тридцать лет, не надо, — выставив ладонь перед собой, произносит Тэхён.       — Да, Джун-и, у нашего Тэхён-и в студенческие годы был очень милый друг, — вспоминает Сокджин. — Честное слово, настоящий ангел. И кто бы мог подумать, что это эфемерное создание, ну прямо как в песне: «Чтобы кончить, мне нужны плётки, японки, тентакли».       Сокджин принимается мерзостно хихикать, вынуждая Тэхёна фыркнуть и закатить глаза.       — Пожалуй, ещë вина, — решает Сокджин и по-хозяйски щёлкает пальцами, подзывая официанта. Эти властные и несколько разнузданные повадки проявляются в нëм всегда, стоит немного перебрать.       И после нескольких таких подходов официанта к их столику, Тэхёну не то что пение Чонгука уже кажется вполне джазовым, ему ужасно хочется курить, чего он не делал со студенчества. Курение — привычка дорогая, но почему-то в нищие безработные годы на сигареты всегда находятся деньги, чего не скажешь о теперь. На помощь опять приходит Сокджин, выуживая пачку из кармана Намджуна. Но он убедительно просит Тэхёна курить около чëрного хода, а не перед заведением. Почему, не уточняет, однако Тэхёну дважды повторять не нужно.       Он едва не вываливается из двери во внутренний двор, потому что вообще еле нашëл этот чëрный ход, да ещë и не сразу понял, что нужно нажать на кнопку перед открыванием двери, а не просто пытаться еë вытолкать любыми силами. Сделав неловкий шаг, Тэхён быстро подбирает ноги под себя, возвращая равновесие, и достаёт сигарету из пачки. И вот тут до него доходит осознание: зажигалки-то нет!       Зато прямо перед ним Чонгук. Уже в чёрных джинсах с дырками на коленях, но всë в той же шёлковой рубашке для выступления. Чонгук стоит около мотоцикла, явно собираясь прямо сейчас на него сесть и уехать. Смена на сегодня кончилась, и единственное, что держит Чонгука здесь, то же самое, что и у Тэхёна, — ему надо докурить.       Оказывается, завязать разговор на просьбе попросить зажигалку, не так-то просто, как это описывают во второсортных рассказах преимущественно эротического жанра — да, когда-то у Тэхёна был период и таких развлечений по вечерам, но он быстро это забросил. Как минимум, Чонгук предпочитает молчать, а Тэхён не очень-то представляет, что вообще можно ему рассказать, чтобы как-то скрасить момент. Нужно ли его скрашивать, кстати?       И тут Тэхёну в голову приходит идея, которая могла бы поспорить за первенство в гениальности с идеями Сокджина об опускающихся с потолка шестах после полуночи.       — Знаешь, чего тебе не хватает для того, чтобы исполнять джаз? — спрашивает Тэхён, вызывая у Чонгука секундный ступор, а затем очень красноречивую эмоцию «Ну давай, удиви меня». Знал бы Чонгук, что Тэхён — тот ещё любитель решать свои проблемы нестандартно.       В общем, он зачем-то даёт ему несколько советов, один из которых предполагает уход в другие жанры музыки. На удивление, Чонгук дослушивает до конца, возможно, из уважения к чужому алкогольному амбре, смешавшемуся с крепкими сигаретами. Из всего пламенного спича Чонгук выуживает ровно один вопрос, который даже не звучал в виде вопроса.       — Двадцать три, — называет Чонгук свой возраст. Дело в том, что Тэхён предположил, что Чонгуку банально не хватает опыта в силу возраста.       — Вот, значит, всё поправимо! — с облегчением произносит Тэхён, будто это ему посоветовали не расстраиваться из-за не самого лучшего исполнения джаза. — Кстати, двадцать три... Выходит, ты студент?       — Бывший. Меня числанули, — отфыркивается Чонгук в сторону, присаживаясь на сидение мотоцикла и доставая новую сигарету.       — А на кого учился?       — Да так, родители очень хотели, чтобы я стал юристом. А мне ближе музыка. В общем, особо я не потерял от этого, ну, только семья, конечно, теперь предпочитает обо мне тактично умалчивать, лишь бы не покрывать себя позором в глазах друзей и соседей.       — И ты планируешь петь у Сокджина всю жизнь? — Тэхён бросает окурок под ноги, притаптывая его носком ботинка.       — А ты, видимо, какой-то приятель Сокджина-ши? Вы больно тепло общались за столом. Ладно, не важно. Нет, мне просто нужны деньги, чтобы из квартиры не выселили. Сокджин-ши, конечно, сомнительный работодатель, но хотя бы платит.       — И много нужно? Ну, в смысле денег для квартиры?       — Хочешь профинансировать вопрос? — приподнимает брови Чонгук.       — Нет, я просто пережил двенадцать переездов. Понимаю эту ситуацию, когда срочно нужны деньги. Вот у меня сейчас вообще такая странная проблема, — Тэхён вспоминает, о чём ему говорили Сокджин с Намджуном, но он всё ещё предпочитает решать вопросы нестандартно. Творческий ум, как-никак. — Я так подумал, смотри. Тебе двадцать три, у тебя нехватка денег, значит, скорее всего, ты не можешь себе многое позволить. А вот отношения — это несколько затратно. Поэтому они вряд ли у тебя есть, но ты парень и очевидно хорошо развитый... Неважно, — подумав над тем, как криво звучит последняя фраза, спешит поправиться Тэхён. — В общем, может быть, у тебя есть какой-нибудь аккаунт на порносайте? Или ссылка на какое-нибудь сообщество такой тематики?       На лице Чонгука вихрем проносятся эмоции от полного непонимания до ужаса осознания, что Тэхён вполне может оказаться маньяком, а не просто перебравшим мужчиной, который близко знаком с его работодателем. Поэтому Чонгук, скомкано советуя Тэхёну хорошенько проветриться на свежем воздухе, поспешно надевает на себя шлем и перекидывает ногу через мотоцикл, давая по газам, не прощаясь.

***

      Сокджин не просто мерзостно хихикает, он нагло гогочет в голос, не стесняясь посетителей своей забегаловки и даже напрочь забывая об играющем на фоне бессмертном шедевре про тунца. Несмотря на то, что Тэхён отлично выпил вчера, он всё равно запомнил весь объём пьяного бреда, который успел вывалить на Чонгука. И Тэхён не знает, стало бы лучше, если б для начала он всё же пояснил контекст своей просьбы поделиться ресурсами с порно.       Так или иначе, но Тэхён испытывает острую потребность очистить свою советь. Ему нужно извиниться перед Чонгуком.       — У него сегодня нет смены, — сообщает Сокджин. — Да и, думаю, он вряд ли воспринял всерьёз. Он же видел, каким ты вчера вышел.       — Чёрт, а послезавтра?       — Ну, приходи, если до этого времени тебя не сожрёт совесть, — хмыкает Сокджин. — Кстати, если почувствуешь, что всё-таки сжирает, смску сначала напиши, я хоть Хосоку позвоню. А то, бедный, в своих Штатах даже не узнает, как его друг погиб в агонии самобичевания вместо восторга самоудовлетворения.       — Смотрю, вы сегодня уже пообщались, — закатывает глаза Тэхён.       Сидеть у Сокджина смысла нет, поэтому Тэхён возвращается домой. Ему нужно срочно приняться за заказы, поскольку сроки горят всё сильнее. Тэхён собирается искать вдохновение практически во всём, что только попадается на глаза, в итоге, решая включить музыку. Тишина раздражает, особенно если не получается буквально ничего. Тэхён включает поиск случайного трека, и алгоритмы предлагают ему почему-то «Back to Black». Тэхён справедливо решает, что не слушал ничего подобного слишком давно, не считая вчерашнего концерта Чонгука.       Мысли грозят стремительно вернуться к угрызениям, так что, Тэхён берёт в руки стилус и сосредотачивается на необходимом. Удивительно, но всего за несколько часов работы Тэхён на каком-то невероятном подъёме вдохновения, какого у него не было, вероятно, никогда, закрывает почти половину списка заказов. Времени ещё достаточно, но Тэхён чувствует потребность сделать что-то и просто для общего контента. Он открывает чистый лист на планшете и ненадолго прикрывает глаза, мысленно представляя, что было бы интересно его подписчикам.       Рука словно сама собой ведёт по линиям, делая набросок более чётким и прорисованным. На фоне играет песня, которую вчера Чонгук тоже исполнил. Ничего удивительного, ведь его репертуар состоит из самых узнаваемых песен жанра, потому что сам репертуар, наверняка, утверждал Сокджин, который вряд ли трудился больше, чем просто набрал в поисковике запрос: «Хиты джаза и блюза, список».       Тэхён никогда прежде не ловил себя на мысли, что не помнит, как достиг того результата, который теперь прямо перед ним. На экране планшета красивый, пусть не слишком проработанный в деталях парень около микрофонной стойки. Тэхён не прорисовывал черты его лица, схематично изобразил рукав татуировок, совершенно не трогал интерьер вокруг, кроме, разве что, линии сцены под ногами.       Не сказать, что шедевр, но Тэхён считает получившийся арт вполне достойным того, чтобы выложить к себе в профиль, в качестве описания добавив лишь строчку: «My odds are stacked. I'll got back to black». Затем Тэхён прерывается на то, чтобы написать всем, у кого принимал заказы, что они готовы и вот результат. В ответ Тэхён получает разное: от простой благодарности до чего-то из серии «Да неужели?»       А затем к последнему опубликованному посту начинают стекаться верные поклонники, которые задаются вопросами, кого Тэхён изобразил. Кто-то восхищается песней, думая, что это просто вдохновлённый ею рисунок, кто-то предполагает, что Тэхён познакомился с каким-нибудь новым фандомом, но никто не понимает, в каких из популярных прямо сейчас дорам или игр есть парень-певец.       К концу дня у Тэхёна есть ещё несколько артов, в которых легко угадывается Чонгук. Несмотря на то, что Тэхён нарисовал уже парня в джинсах около мотоцикла в момент, когда он надевает на свою голову шлем. А ещё парня с сигаретой, опершегося на тот же самый мотоцикл. Отдельно Тэхён изобразил затылок парня, уже с прорисованными прядями волос и струящейся складками на плечах рубашкой. Всё, что Тэхён не запомнил в Чонгуке, остаётся схематичным или даже в состоянии наброска, и каждый рисунок оказывается опубликованным на следующий день в профиле.       На следующий же день Тэхён сидит у Сокджина, на этот раз стараясь не перебарщивать с предлагаемым соджу. Тэхён чувствует на себе пристальный взгляд Намджуна, за чей счёт этот очередной банкет, но Тэхёну нет никакого дела, ведь всё его внимание приковано к Чонгуку, ловко крутящему микрофон между пальцами. Он одет в то же самое, он поёт то же самое, хотя Сокджин, вроде как, планировал дать ему задание обновить репертуар на что-то поэнергичнее. К сожалению для Тэхёна, вечер заканчивается абсолютно так же, как и в прошлый раз.       Почему ему не удаётся извиниться перед Чонгуком за случай двухдневной давности, Тэхён понимает лишь в понедельник, сидя на работе перед открытой на экране бесконечной таблицей, из которой он должен выбрать необходимые данные. Суть в том, что Тэхён и хотел уже было по окончании выступления Чонгука опять через чёрный ход попасть во внутренний двор, чтобы объясниться, но именно в этот момент внутри Тэхёна случилось нечто, что заставило его не встать со стула, а остаться на месте и записать в заметки телефона несколько новых вариаций для артов в закрытый профиль, куда попасть можно было только через платную подписку. И, собственно, помимо новых вариаций, с воскресенья на понедельник Чонгук пришёл к Тэхёну во сне. Так что, теперь у Тэхёна список возможных сюжетов расширился. И для этого ему даже не потребовалось смотреть порно.       — Как дела с борьбой против вынужденного воздержания? — звонит где-то в период от среды до субботы Хосок. Тэхён в творческом запое, который едва ли готов прерывать на свою нудную бухгалтерскую рутину. Режим Тэхёна убит напрочь, но пока он ещё не успевает пожалеть об этом, поскольку сила энтузиазма перевешивает и даже днём даёт необходимую энергию. Тэхён знает, что он будет делать, как только переступит порог своей халупы.       — Кажется, я нашёл новый источник вдохновения, Хосок. И это работает даже с несвязанными темами, — пылко сообщает Тэхён, вскакивая с кресла. Он ходит туда-сюда, рассказывая Хосоку, что образ Чонгука настолько чудодейственен, что не обязательно рисовать именно его, можно всего лишь думать о нём, и после этого пальцы словно сами начинают творить шедевры один за другим. Но самое главное, что Чонгук нравится подписчикам, как в одетом виде, так и в не слишком приличном. Люди гадают, откуда Тэхён взял этот образ и просят не останавливаться. Тэхён и не планирует.       — Погоди, то есть какой-то чувак, поющий у Сокджина, вдохновляет тебя буквально одним своим существованием на что угодно? — уточняет Хосок. — Я пока не определился, как это назвать, но... О, подожди, я нашёл волнующий меня вопрос. Ты уже дрочил на него?       — Твою мать, Хосок, какой ты мерзкий.       Тэхён морщится и бросает трубку.       «Ладно, блядь, возможно, я поторопился», — кусает губы Тэхён, когда поздно вечером у него вдруг от мыслей о Чонгуке, которого он, если верить Сокджину, увидит завтра, встаёт отнюдь не вдохновение, а кое-что пониже.       Никакого стыда Тэхён, впрочем, не испытывает. Переполняющая его энергия требует выхода и, видимо, работа руки вместе со стилусом уже слишком ничтожна, нужно расширять границы. Тэхён, спускаясь этой же рукой под резинку домашних штанов, думает, что в контексте Чонгука мог бы задуматься над расширением не только границ.       Нет, чëрт, возбуждение кружит голову так, что он уже мыслит идиотскими каламбурами Хосока. Абсолютно все мысли вылетают напрочь, когда Тэхён сжимает основание члена. Он чуть ёрзает в кресле, сдвигая штаны вниз поудобнее, чтобы они не ограничивали его. Указательный палец ведëт по набухшей головке, собирая тягучую смазку предэякулянта. Под закрытыми веками воображение зачем-то подбрасывает существенные сходства между тем, как Чонгук обхватывает микрофон, и тем, как он мог бы обхватывать член Тэхёна. Был бы Чонгук резок и груб? Он же ездит на мотоцикле и производит впечатление крутого парня, даже в своей шёлковой рубашке с песнями про расставание. А вдруг под этой оболочкой скрывается нежный романтик?       Тэхён двигает рукой по члену, то убыстряясь, то замедляясь, фантазируя всё новые подробности личности Чонгука. И когда Тэхён со стоном расслабляется, чувствуя стекающую по пальцам сперму, он понимает, что ведь Чонгук — это воплощение его идеального образа.

***

      После своего грехопадения Тэхён решил не приходить в забегаловку Сокджина, несмотря на звонки того с вполне очевидным заманиванием: «Хэй, у Чонгука сегодня снова выступление, тебя ждать?» Стыд и посыпание головы пеплом кончились через минутную сделку с совестью. Ну, в конце-то концов, даже если вы подрочили на кого-то симпатичного, неужели после этого вы не выходите из дома неделями, ощущая себя самым низменным существом в мире? Хосок вообще утверждает, что всё естественное не безобразно.       А Чонгук начинает выступать у Сокджина всё чаще, пока это не становится ежевечерними концертами. Теперь Тэхён обеспечен вдохновением, возбуждением и эстетическими припадками каждый день, поэтому его коллекция набросков полнится, а посты в открытом и закрытом профиле появляются всё чаще и чаще на радость всем поклонникам.       — Дорогой, могу ли я поинтересоваться, как долго ещё продлится этот поток благотворительности? — спрашивает Намджун у Сокджина, совершенно не стесняясь того, что Тэхён сидит напротив них.       Во-первых, Тэхён поглощён пением Чонгука. Во-вторых, Намджун слишком самодостаточен, чтобы переживать о том, оскорбится ли кто-то, очевидно занимающий более низкое положение во всём. Даже в росте.       — Я всё понимаю. Твои друзья, вероятно, теперь и мои друзья тоже, но ежедневное спонсорство чужого желудка следовало уточнить заранее, — продолжает Намджун.       — Ох, Джун-и, дорогой, это необходимая жертва во имя чужого счастья, — рассуждает Сокджин. Он многозначительным взглядом умудряется обвести Тэхёна и махнуть в сторону поющего за спиной Чонгука.       — Чужое счастье могло бы строиться, например, в чьей-то квартире, — замечает Намджун.       — Явно не у Чонгука. Бедному парню сейчас вообще негде жить, вот и впахивает каждый вечер.       — А что случилось? — немедленно включается Тэхён.       — Его выселили, — сообщает Сокджин. — Временно переехал к какому-то своему знакомому, но не хочет у того задерживаться по каким-то причинам.       — И он до сих пор ничего не нашёл?       Сокджин пожимает плечами. Он разговаривает с Чонгуком не больше часа в день, и даже этот час не всегда удаётся поддерживать, потому что отношения между начальником и подчинённым редко предполагают какие-то обсуждения насущных проблем. Чонгук просто подошёл и спросил, есть ли возможность выступать каждый день, разумеется, с прибавкой к гонорару. Сокджин спросил у Намджуна, может ли тот позволить своему счёту выделить на Чонгука ещё немного средств. Намджун рассудил, что Чонгук требует сравнительно немного. Намджун ещё не знал, что к Чонгуку идёт обязательное приложение в виде подъедающегося за счёт друзей Тэхёна.       Полученную новость о бедственном положении Чонгука Тэхён воспринимает, как зелёный свет на пути к исполнению долга. Теперь он точно нашёл повод подойти и попросить прощения за свою бестактность, которой скоро исполнится месяц. А заодно Тэхён думает попытать счастья, потому что ему прямо сейчас приходит в голову, что ежедневно сходить с ума каждый вечер, действительно, можно без участия в этом Сокджина и Намджуна.       Он снова смотрит на Чонгука, который исполняет песню о поклоннике, преследующем своего кумира, словно Марк Чепмен. Возможно, Тэхён на нём тоже немного повёрнут. Возможно, он тоже считает Чонгука своим идолом, по крайней мере, возлагает на него всю ответственность за возникновение своих творческих порывов. Даже если это безумие, Тэхён не может не попытаться сделать так, чтобы его вдохновение всегда находилось поблизости. Все художники немного сумасшедшие, не правда ли? А Сокджин, например, вообще считает это проявлением чувств и зарождением любви. Хосок, кстати, тоже, но Хосок не из тех, кто будет произносить возвышенное слово «любовь» открыто.       — О, джазовый эксперт, добрый вечер, — усмехается Чонгук, когда Тэхён застаёт его во внутреннем дворе в том же самом состоянии, что и при первой встрече.       Это отличный знак. Чонгук его помнит. Хотя, наверное, тяжело забыть человека, который каждый вечер сидит за столиком вместе с хозяином ресторана. Ещё тяжелее забыть человека, который смотрит на тебя настолько пристально, что, будь Чонгук менее уверенным в себе, мог бы легко запнуться и забыть слова.       Совсем невозможно забыть человека, с которым, оказывается, знаком уже неопределённое количество времени.       — Так вот, Сокджин сказал мне, что у тебя проблемы с жильём, — неожиданно переводит тему Тэхён.       — Есть, что посоветовать? — спрашивает Чонгук с недоверием.       — Да. Можешь пожить у меня.       Чонгук красноречиво вздёргивает бровь, пальцем стряхивает пепел с сигареты. Однажды Сокджин сказал, что за деньги Чонгук согласен на всё. Денег у Тэхёна не всегда хватает даже на себя, но он может предложить Чонгуку иные материальные блага, несмотря на своё почётное звание жителя халупы №12.       — Сколько? — уточняет Чонгук с осторожностью. Возможно, всё ещё не стоит говорить с Тэхёном дольше пары минут. В прошлый раз он вообще попросил дать ему доступ к порно. Непонятно, насколько он вменяем по жизни.       — Бесплатно, — отвечает Тэхён, и Чонгук окончательно уверяется, что разговаривает с психом.       — Не смеши, в мире нет ничего бесплатного. Если не деньги, тогда тебе нужно что-то другое. Спать с тобой надо?       — Что?! — чуть не взвизгивает Тэхён. — Нет, конечно! У тебя будет раскладное кресло.       — Я имею в виду вместо оплаты, — наклоняет голову Чонгук и проводит взглядом по Тэхёну так, словно это Тэхён рискует платить натурой за совместное проживание.       — Ни в коем случае! Мне... мне просто надо, чтобы ты существовал со мной в одной квартире, — Тэхён видит, как между бровей Чонгука залегает складка. — Понимаешь, я рисую. Это моя подработка. И мне нужно вдохновение. А тут совсем недавно я понял, что, кажется, меня вдохновляешь ты. Просто своим видом. Так что, это всё исключительно ради искусства, Чонгук!       — И что, мне даже не придётся ходить голым для поднятия твоего вдохновения? — Тэхён отрицательно вертит головой, потому что прекрасно понимает, что голый Чонгук поднимет ему вовсе не вдохновение. Это тоже неплохо, но работать как-то надо. — И позировать тебе не нужно? Ты чё, реально просто предлагаешь мне бесплатно тусоваться рядом?       — Именно так, — сияет улыбкой Тэхён, протягивая Чонгуку руку, чтобы закрепить договор.       — Жаль, — вдруг вырывается у Чонгука, но он протягивает руку в ответ.       Это похоже на абсурд, однако ни Чонгук, ни тем более Тэхён не думают в таком контексте. Один получает бесплатное жильё, другой — исполнение мечты и душевное облегчение. Если бы Намджун узнал, что не все сделки должны иметь письменное подтверждение и соответствовать здравому смыслу, у него, вероятно, случилась бы истерика.

***

      Во-первых, Тэхён теряет своё рабочее место, поскольку это теперь личное кресло Чонгука. Это несколько неудобно, но надо было думать раньше. Впрочем, в противном случае, Чонгук спал бы с Тэхёном на кровати, а это вовсе не входило в первоначальные планы Тэхёна.       Во-вторых, Чонгук не совсем осознаёт своё бесплатное проживание. Он всё равно пытается чем-то расплатиться, и если не собой, то, например, уборкой или ужином. Еда Тэхёна более чем устраивает, а вот уборка повлекла за собой то, что теперь лишь Чонгук знает, где какая вещь лежит.       В-третьих, Сокджин в своей сумасшедшей голове решает, что у Тэхёна с Чонгуком отношения. Сначала он донимает этим своего друга, что логично, а потом переключается на своего работника, отпуская двусмысленные комментарии, которые Чонгук, разумеется, вечером пересказывает Тэхёну. Тот не знает, насколько сильно нужно закатить глаза и сколько раз позвонить Сокджину, чтобы угомонился.       — Нет, это самая безумная история, которую я когда-либо слышал, — произносит Хосок. — Вы уже переспали?       — Да заебёте! — кричит Тэхён в трубку телефона. — Не собираюсь я с ним спать. Он — моё вдохновение. Мы договорились, что я просто наслаждаюсь его присутствием и рисую.       — Надеюсь, его в обнажённом виде хотя бы?       — Иди к чёрту, Хосок!       Тэхён, наверно, так не орал бы, если бы Хосок не был полностью прав. Вообще-то Чонгук Тэхёну нравится не только как предмет эстетики, он довольно приятный сосед и, вероятно, человек. Поддерживать приятельство в халупе, где вы всегда на глазах друг у друга, тяжелее с каждым днём. Вдохновение Тэхёна грозит стать его проклятием. Каждый его рисунок, даже если не относится к Чонгуку напрямую, теперь принимает какие-то его черты. У тех, у кого никогда не было татуировок, есть рукав, как у Чонгука. На персонажах появляется множество серёг и пирсинг, пусть даже в местах, которые лично у Чонгука Тэхён не видел.       — Почему ты не хочешь окончательно уйти в рисование? — однажды спрашивает Чонгук. — Ты мог бы выпускать какие-нибудь манхвы или визуальные новеллы.       — Это не обещает мне стабильности, — пожимает плечами Тэхён. Он и рад бы уйти из-под гнёта Мистера Запонки, но риски слишком велики. — И ты не видел ни одного моего рисунка, но почему-то уверен, что я обязательно буду зарабатывать на этом больше, чем за счёт подписок на свой закрытый профиль и периодические заказы.       — Ты тоже не слышал ни одной моей песни, но это не мешает тебе спрашивать, почему я пришёл к Сокджину, а не в какое-нибудь агентство, — парирует Чонгук. — Вообще-то, я могу тебе кое-что показать.       Чонгук встаёт с кресла вместе с телефоном. Он подсаживается к Тэхёну и открывает заметки, в которых явно виден текст одной из песен, придуманных Чонгуком уже в период, когда они стали жить вместе. Да, Тэхён совершенно случайно цепляется взглядом за дату последнего редактирования.       — Видишь ли, я не очень хорош в написании музыки. Мой максимум — это гитара. И я хотел бы однажды освоить барабаны, — Чонгук даёт Тэхёну свой телефон, чтобы тот мог прочитать текст к песне. — То ли дело лирика.       Тэхён вчитывается, и ему кажется, что мир делает сальто прямо перед глазами. Дабы удостовериться, Тэхён перечитывает снова: «Сквозь боль ты ощущаешь свои чувства. Ты пойми, что это всё ради искусства. Но знай, я люблю тебя больше, чем БДСМ, больше, чем алкоголь и вишнёвый джем». Далее текст двигается по той же теме.       — Необычно, — комментирует Тэхён.       — О, у меня ещё есть, — сомнений в этом практически не было, но Чонгук всё равно предлагает Тэхёну другую песню. Взгляд снова цепляется за дату, когда был создан документ. Видимо, вдохновение на Чонгука находило тоже в пределах этой квартиры.       Песни у Чонгука своеобразные. Из всего, что он решает показать Тэхёну, а это нечто под названием «Из последнего», нет ни одной песни, которая не крутилась бы вокруг желания заняться сексом. Тэхён знает одного человека, который с удовольствием занялся бы написанием музыки для таких текстов, и этот человек сейчас сидит в Штатах, наверняка придумывая очередной пошлый каламбур про личную жизнь Тэхёна, который озвучит при первом же звонке.       — Хорошо, что ты показал мне свои песни, — произносит Тэхён. — Теперь я знаю, что ты не особо удивишься моим рисункам.       — Я и так не удивлюсь, можешь не показывать, — хмыкает Чонгук. — Я подписан на тебя уже почти полгода. Когда я увидел твои наброски, где очевидно был я, стало даже немного жутко. Особенно после твоей просьбы поделиться ссылкой на порно.       — Да мне для вдохновения это было нужно, — растеряно оправдывается Тэхён, не в силах уложить в голове тот факт, что Чонгук оказался одним из его подписчиков. Это уже можно называть популярностью?       — А я тогда подумал, что меня вычислили, — объясняет Чонгук. — Просто ради досуга я веду одну группу с порно-роликами. Не зарабатываю на этом ни хрена, но вроде делаю людей счастливыми. Но гейское порно — довольно рискованное занятие. Вот я и решил почистить список подписчиков, удалил всех, кто производил впечатление подозрительных.       — То есть ты и правда мог дать мне ссылку, — усмехается Тэхён, запрокидывая голову. — И как называется твоя группа?       Услышав ответ, Тэхён замирает. Он был подписан. Это то самое сообщество, из которого его удалили. Мир порно, оказывается, невероятно тесен.       — Так я даже пост написал, мол, так и так, но ради безопасности собираюсь провести чистку, — произносит Чонгук, когда Тэхён спрашивает, за что его вообще удалили. — Попросил тех, кто заинтересован остаться, отметиться под постом в комментариях. Неделю дал на это, между прочим!       — Ну, извините, что я не использую порно каждый день, а только по мере надобности, — закатывает глаза Тэхён. — Кто б знал, что надо проверять свои подписки каждую неделю.       Потом выясняется, что даже это вряд ли спасло бы Тэхёна от удаления, поскольку он гениально решил в своё время не создавать второй профиль, а подписываться на всё подряд через основной. А когда на твой почти запретный канал подписывается Ким Тэхён с фотографией, как для резюме, невольно задумываешься, уж не попал ли под наблюдение соответствующих органов.       — Похоже, что я согласился жить с тобой тоже ради вдохновения, — помолчав после откровенных признаний, говорит Чонгук. — Всё ради искусства, Тэхён.       Тот смотрит на ухмылку Чонгука, перебирая в голове доступные варианты ответа, которые звучали бы адекватно. Адекватность первая бежит с корабля, на котором Тэхён терпит крушение с того самого вечера, как потерял возможность нормально заниматься творчеством.       — А если мы прямо сейчас переспим, это тоже будет ради искусства? — спрашивает Тэхён.       — Проверь, — легко отвечает Чонгук.       Тэхён рывком набрасывается на него с поцелуем, но тут же оказывается снизу. Глаза Чонгука чёрные и блестят возбуждением, он кончиком языка проводит от виска до шеи Тэхёна, губами ловит дёрнувшийся кадык. На плечах усиливается хватка пальцев Тэхёна, он точно оставит на Чонгуке несколько очень живописных вертикальных красных полос от своих ногтей. Чонгуку стоило бы бросить привычку ходить без верха заранее, но он лишь вызывающе светил своим рукавом, помогая Тэхёну всë детальнее прорисовывать татуировки. Сейчас Тэхён может по памяти назвать каждую.       В песнях Чонгук говорит о дикой страсти, и он ничуть не приукрашивает образ своего лирического героя. Просто берëт с себя. А сейчас он намеревается взять Тэхёна так же, как в своих песнях. Тэхён не против, если на нëм останется несколько предметов их общего искусства — завтра перед работой он сможет замазать выглядывающие, где не нужно, следы тональником.       Хорошо, что говорить Тэхёну на работе практически не нужно. Голос будет сорван к чёрту, потому что даже на простых кусачих поцелуях Тэхён не вздыхает, он каждый раз протяжно стонет, хватая ртом побольше воздуха.       Но вообще-то инициатива изначально исходила именно от Тэхёна, поэтому он возвращает себе первоначальные позиции. Он трётся бёдрами о Чонгука, сидя на нëм, чувствуя его возбуждение, от которого Чонгук тоже стонет в голос. Тэхён не даëт ему запрокинуть голову на подушки, обхватывая еë ладонями и возвращая губы к своим. Они целуются сумасшедше, впиваются друг в друга и толкаются языками, словно это не выражение чувств, а борьба за выживание. Чонгуку кажется, что его рот только что изнасиловали и вылизали, а затем он сделал то же самое с чужим.       Руки Чонгука сжимают ягодицы Тэхёна под одеждой. Тот, кстати, мог бы поменьше одеваться. Чонгуку кажется, что он избавляет Тэхёна от штанов, футболки, трусов — спасибо Господу, что это всë — буквально вечность. И когда Тэхён оказывается полностью голым, Чонгук не упускает возможности истрогать, исцеловать, укусить, зализать, погладить и тут же оставить шлепок, после чего успокоить новым поглаживанием.       Лодыжка Тэхёна удобно умещается на плече. Он чувствует, как член Чонгука прижимается к проходу. До того, как это происходит, яркое воображение Тэхёна дорисовывает ему тот ритм, в котором Чонгук будет двигаться. Вплоть до ощущений, и Тэхён чуть было не кончает от одной лишь фантазии.       Он никогда не задумывался, как ему нравится: быстро или медленно, осторожно или без лишних вопросов. Тэхён и теперь не намерен задумываться, потому что, если речь о Чонгуке, то ему без разницы, как, главное, что это именно Чонгук. И сейчас они в той самой позе, которую Тэхён представлял для своего нового рисунка в закрытый профиль. Чонгук видел его творчество, но вряд ли мог влезть в мысли, однако Тэхён находит потрясающим, что они даже думают в одном направлении.       У Тэхёна звëзды перед глазами вместо лица Чонгука, когда тот двигается. Он попадает по нужной точке где-то внутри, заставляя Тэхёна извиваться под собой. Перебор в ощущениях выливается оргазмом на живот, но Тэхён не думает на этом остановиться.       То, как он сам двигается в удобном себе темпе, сидя на Чонгуке и упираясь ладонями в его твёрдую натренированную грудь, как они оба заканчивают на боку, уже заметно снижая скорость и добавляя нежности в поцелуях и прикосновениях, — всë это Тэхён едва ли помнит, когда проходит около получаса. Они, наконец, отдышались, пришли в сознание, вспомнили, кто они и где.       — Это забавно, что ты поёшь про секс, а я его рисую, — произносит Тэхён, протягивая руку и натыкаясь на лицо Чонгука. Тот перехватывает запястье, оставляя на нëм смазанный поцелуй. — Надо не забыть позвонить Хосоку. Расскажу ему про тебя.       — Зачем?       — Ну, он же продюсер. Уверен, ему понравятся твои песни. Искусство должно иметь выход, Чонгук.       — Даже если с Хосоком твоим не срастётся, поверь, выход будет, — усмехается Чонгук. — Тебе ещё нужно немного вдохновения?