моим ранам

Межсезонье ужасное. Это если мягко сказать. Глеб расстался со своей девушкой Настей. И разошлись вроде мирно спокойно, но Лутфуллина окунуло в этот тоскливый омут как-то само собой. Брюнет забыл какого-то это – хандрить из-за расставания. Причём не просто хандрить, не было желания даже перевернутся лёжа на кровати. Шея противно ныла, ноги отекли, а душа трещала по швам. В комнате стояла невероятная жара, воздух был затхлый, солнце в комнате еле проглядывалось. Почти все время спальня была погружена в кромешную тьму. Глеб в составе сборной России. Ему нужно всего себя оставлять на льду, нужно накатывать программы, работать над вращениями и четверными. Но нет, он просто не может. Его не слушается собственное тело. По ощущениям сейчас все составляющее Лутфуллина работает в разнобой. Желудок странно заурчал. Ну, ещё бы он не урчал, Глеб лежал так плашмя второй день подряд. Телефон разрывался от сообщений, звонков. Но ему почему-то было все равно? На звуки уведомлений он лишь жмурил глаза и шипел от того, как это было громко. Внезапно в квартире раздался звонок. Лутфуллин решил, что это снова соседка с нижнего этажа, которая страдает деменцией, перепутала квартиры и продолжил так же невозмутимо лежать. В квартиру звонили безостановочно уже минуты 3 и Глеб понял, что это сто процентов не Любовь Георгиевна. Брюнету пришлось заставить себя встать. Все тело резко обдало ноющей болью, в глазах потемнело, а ноги обмякли сразу же. Что же он с собой делает? Выйдя в коридор, его ослепило от дневного света. Забавно, он даже не знал какое сейчас время суток. Опираясь одной рукой на стену, Глеб доковылял до двери. — я же знаю что ты там грёбаный Глеб Лутфуллин!!! Открой сейчас же, я слышала твоё шарканье! Лиза. Лутфуллин сильно зажмурил глаза, пару раз глубоко вздохнул и открыл дверь, готовясь получать удары по всему телу. Туктамышева влетает в квартиру, как разъярённый ураган. Она громко пыхтит и смотрит на Глеба чересчур жутким взглядом. Брюнет нутром чувствует, что ему сейчас слегка, а может и не очень, достанется по самое не хочу. — какого грёбаного чёрта с тобой происходит?! Глеб, я все понимаю болезненное расставание, хандра, тебе тяжело, но можно же хотя бы трубки брать или просто реакцию на сообщение поставить в конце концов!!!! Ладно я, я молодая переживу, но тебе Алексея Николаевича не жалко? Ему далеко не 25, а ты мог бы хотя бы ЕГО поставить в известность о своей внезапной пропаже! – Лиза выпаливает это все на одном дыхании. Все ещё грозно пыхча, она укоризненно на него посмотрела, будто подбирая слова. — прости. – Единственное что смог выдавить из себя Лутфуллин. Он не узнал собственный голос. Он реально себя так измучал? Взгляд подруги резко переменился. Она побледнела и уставилась на него. — Глеб, что с тобой? – Уже беспокойным тоном поинтересовалась Лиза. А брюнет сам не знал что с ним происходит. Лутфуллин решает посмотреть в зеркало, впервые за эти дни. И сам опешивает от увиденного. Его лицо сильно осунулось, оно стало каким-то бледно-зелёным. Мешки под глазами приобрели почти черничный цвет, тело было сильно истощено, а волосы торчали в разные стороны. Глеб поворачивается к Туктамышевой, опускает голову и беззвучно мотает головой, закусывая губу. Лиза подходит к нему и аккуратно обнимает. Лутфуллин обнимает её в ответ и сам того не осознавая начинает рыдать. Туктамышева лишь крепче его обнимает и слушает, как Глеб болезненно всхлипывает, шмыгает носом, чтоб не испачкать плечо Лизы своими слюнями и соплями. Она заботливо поглаживает его по спине. Через какое-то время послышались глубокие судорожные вдохи, Лиза отстранила Лутфуллина от себя за плечи и посмотрела так нежно, и так по матерински, что Глеба очень сильно ущипнула совесть. — когда ты в последний раз ел? – аккуратно интересуется подруга. — ну, пару дней назад наверное? – он если честно и сам не помнит. — что? О боже, ужас какой. Лутфуллин виновато опускает голову, и Лиза легко ему улыбнулась. — иди умойся, приведи себя в порядок, я приготовлю тебе чего-нибудь лёгкого. Туктмышева удаляется на кухню, оставляя Глеба одного посреди прихожей. Брюнета сжирает совесть и одновременно что-то тёплое разливается внутри. Он не заслуживает такой подруги. Зайдя в ванную, в глазах снова потемнело, как бы прямо здесь сознание не потерять. Лутфуллин переступает через себя, чтобы залезть в душ и освежиться. Все-таки, снова быть похожим на человека ему хочется. Под душем Глеба опять настигают неприятные мысли. Они приносят только душевную боль, мурашат тело и ломают Лутфуллина пополам. Уже после водных процедур, посмотрев на себя в зеркало, он ещё раз слегка поизучал себя. Брюнет выглядит живее чем был минутами ранее, ну синяки и болезненный цвет лица особо никуда не делись, ну хотя бы голова чистая. Глеб переодевается в чистую одежду. И сразу как-то даже дышать становиться чуть легче. На кухне стоит ароматный запах еды, от чего желудок брюнета скручивает. На столе стоит тарелка с омлетом и нарезанными овощами, чёрный чай с лимоном. Лутфуллин застыл от увиденного и честно, готов был заплакать от того, что о нём так заботятся, несмотря на то, как он не красиво поступил по отношению к Лизе. Туктамышева же невозмутимо пила кофе и листала инстаграм. — может уже уйдёшь с прохода и сядешь за стол? А то звонить Жене и спрашивать, как вытаскивать человека из голодного обморока я не особо хочу. – Лиза усмехается и поднимает взгляд на Глеба. Тот тоже улыбается и садиться напротив неё. — а можешь мне рассказать, что вообще происходило пока меня не было в интернете? –Аккуратно интересуется Лутфуллин. — тебя по ощущениям в реальности то не было, не то что в интернете. – слегка язвит Туктамышева. Глеб виновато опускает голову. — ой да все, проехали, что тему эту мусолить. Ну захандрил слегка да? С кем не бывает. – и вот на её лице снова обворожительная улыбка. У брюнета в груди вновь становится теплее, а улыбка не хочет слезать с лица. Он благодарен всем на свете, что у него такие хорошие друзья. — ну, если в общих чертах, все очень расстроены вашим с Настей расставанием, все пишут какая же вы были красивая пара, желают вам счастья, ну, и так далее. Вот в юбилейном ты всех на уши поднял, тут ничего не сказать. Татьяну Николаевну чуть инфаркт не хватил, она хотела уже в морги звонить. Мне пришлось попросить Женю успокоить её, а самой ехать к тебе и, как говорится, залезть в жерло. Ну, слава богам, ты реально живой, относительно здоровый. Это поправимо, откормлю тебя и дальше в хорошем темпе на тренировочки надо, да? — какой же я мудак. – роняя голову на стол, стонет Лутфуллин. — Глеб, все уже хорошо, я им отзвонилась, все объяснила. Ты же знаешь, они не умеют долго обижаться, да и смысла в этих обидах нет. Ты молодой, кто по юности не совершает ошибок, скажи? Вот спроси завтра ради интереса у Алексея Николаевича, я тут не сильно старше тебя, ну смотря как сравнивать конечно. — ну, да, ты права. Куплю им завтра самого дорогого шоколада и коньяка. – задумчиво тянет брюнет. — так что насчёт тренировок? – немного смеясь, спрашивает Туктамышева. — ну, надо въезжать по-тихоньку. — нам предстоит долгая и кропотливая работа, ты главное не раскисай. В твоей жизни столько любви будет, не зацикливайся. Я понимаю, что тяжело сразу отпустить, но ты сам и без меня отлично знаешь, что время лечит. Вспомнить даже… — не надо вспоминать. – Глеб обрубает на корню мысль Лизы. — твои отношения с Матвеем. – все же договаривает Туктамышева и смотрит на брюнета выжидающе. — что ты так смотришь? Тогда бросал я, а не меня, это по-разному ощущается. — рассуждаешь как последний мудак, но в целом, тогда ты так и поступил. – с какой-то непонятной интонацией говорит Лиза. — я был очень юный и глупый. По крайней мере, я надеюсь, что с Матвеем сейчас все хорошо. – как-то очень задумчиво тянет Глеб. — о, да, он набирает форму к сезону, причём очень даже активно. Мы с ним недавно списывались. – Туктамышева как будто специально продолжает эту игру. — а мы можем не обсуждать моего бывшего молодого человека при мне. Я только недавно расстался, а ты сыпешь соль на рану. – укоризненно подмечает Лутфуллин. — тогда что-то тебе никто соль на рану не сыпал, а как раз наоборот. – язвит ему в ответ Лиза. Глеб недовольно хмыкает и сжимает губы в линию. — ладно, я поняла тебя, прости. Не хочешь съездить пошопиться? Мне столько всего купить надо. Брюнет снова улыбается, как же он любил Туктамышеву. Просто бесконечно. Конечно, в любой другой день ему было бы слишком неохота ехать с Лизой на шоппинг, потому что это занимает минимум часа 4. Но сейчас ему жизненно необходимо развеяться, освежить мозг. И наконец отпустить все ужасные мысли и с трезвой головой начать тренировки. ------ Мемориал Панина-Коломенкина. У Глеба не шли тренировки, не шли прокаты на стартах. Даже на контрольных прокатах все прошло как-то скрипя зубами. Буквально завтра, у него Мемориал Панина-Коломенкина. И ведь не то чтобы он был не в состоянии что-то делать или был как-то травмирован. Просто не шло. Ну в чем проблема то? Почему его перестают слушаться ноги, перестаёт думать голова. Он теряется? Единственное что правда радовало более менее стабильный четверной лутц, к которому он так стремился. Программы более менее накатаны. Но все как-то не так, тело совсем не слушается. Прокат чистый раз через раз. — Глеб, давай прогоним ещё раз, к зрителям надо выходить в хорошей форме, плюсом это ещё и первый такого рода старт в сезоне. – крикнул Алексей Николаевич, и Глеб, тяжело вздохнув, отправился к центру катка. На катке сегодня подозрительно скучно, ну обычно они с Женей могут посмеяться между прогонами. Но сейчас ни Жени, ни смеха. Семененко жалко, травмировался совсем не вовремя, причём вроде как серьёзно. Хорошие новости тоже конечно есть. Рядом с Алексеем Николаевичем, теперь все время будет стоять Лиза. Эта новость безумно порадовала Глеба, теперь она не просто его подруга, но и тренер! Лутфуллину нравится, как Туктамышева говорит ему о его ошибках, нравится смотреть, как она что-то делает с младшей группой. Глеб счастлив, что Лиза нашла своё дело. Так, надо собраться на прогон, а не забивать себе мозг чем попало. Программы этого года брюнету нравятся. Все как он любит, без каких-то экспериментальных образов, все лаконично. Так сказать – это его фирменный стиль. Прыжки все ещё получаются корявые, скручивать стало сложнее. На дорожке шагов Лутфуллин споткнулся и упал плашмя на лёд. Сил встать уже не было. Он просто перевернулся на спину и дождался конца музыки. Глеб приподнял голову, Алексей Николаевич недовольно мотал головой, а рядом стояла Туктамышева с каким-то странным беспокойным взглядом. — ты почему бороться то перестал? ты забыл простую истину? Нужно бороться до конца, даже если все прыжки срываешь или спотыкаешься где-то, докатай ты программу, не оставляй на середине. Это все равно что начать жарить картошку: налить в сковородку масла, но не включить огонь. – через весь каток кричит ему Алексей Николаевич. А Глеб почему-то и вправду про это забыл. Какие бы сейчас у него в жизни не происходили неприятности, нужно бороться. Брюнет кивнул Алексею Николаевичу и встал на ноги, тихонько подъезжая к тренерскому составу. — завтра без опозданий, куда и во сколько ты и так отлично знаешь. – Алексей Николаевич улыбается и хлопает Лутфуллина по плечу. Глеб выходит с катка, в дверях уже стоит Лиза. Брюнет вопросительно поднимает бровь. — можем поговорить? – беспокойно спрашивает Туктамышева. — ммм, да, конечно. – с опаской отвечает Лутфуллин. — отлично, тогда переодевайся, жду тебя на выходе. Сходим за кофе. – Лиза хлопает в ладоши. Глеб кивает и убегает к раздевалкам. Сняв коньки, он облегченно выдохнул. Как же хорошо. Единственное, что смущает – это причина по которой Туктамышева захотела поговорить. Не теряя времени, брюнет быстро сходил в душ, переоделся и пошёл к выходу, одновременно попрощавшись с одногруппниками. Лиза, очевидно, уже стояла на входе в своих солнечных очках. Глеб отчего-то рассмеялся. — что смешного? – Лиза лучезарно улыбнулась. — не знаю, ты просто так забавно стоишь. — о Боже, пошли уже. Тебя устанешь ждать честное слово! – шутливо возмущается Туктамышева. — это я ещё поторопился между прочим! – в тон ей отвечает Лутфуллин. — жесть, даже я быстрее в своё время собиралась. По дороге до ближайшей кофейни, разговор зашёл про участников мемориала. — чувствуешь напряг? – интересуется Лиза. — ну может слегка, не знаю. — у тебя завтра серьёзные соперники, так что лучше не переживать. — сомневаешься во мне? – возмущённо спрашивает брюнет. — в тебе? никогда. Как и в других ребятах! — я тебя понял, подруга называется. – обиженно дует губы Глеб. Туктамышева заливисто смеётся, легонько пихая его в плечо. Уже в кофейне, они садятся за свободный столик на двоих и заказывают два капучино. — так что ты хотела обсудить со мной? – аккуратно начинает Лутфуллин. — как бы правильнее начать… — без разницы. — как ты себя чувствуешь во время прокатов? Не пойми меня неправильно, просто проблема в том, что количество твоих срывов заметно выросло. – как можно аккуратнее спрашивает Лиза. — я не знаю в чем проблема правда, меня просто не слушается моё тело. Я как будто застрял в другой оболочке. И вроде понимаю, что вот захожу на лутц, но ноги как будто не мои от слова совсем. — даже вариантов возникновения этой проблемы нет? — ну, они есть, ты даже их знаешь. Но я вроде головой отпустил, но видимо все части моего тела живут отдельную жизнь. Не знаю я как это можно ещё объяснить. Лиза откинулась спиной на кресло и тяжело вздохнула. — плохо, совсем не вовремя. – нервно теребя кольцо на пальце бубнит Туктамышева. — да знаю, самому паршиво, даже более чем! — главное, не сдавайся Глеб. – Лиза берёт его руку в свои. — да, я уже сегодня услышал мнение Алексея Николаевича. – как-то удрученно замечает брюнет. — это правда факты, ты сам это прекрасно знаешь. Ты – борец Глеб, и всегда им был, просто не опускай руки раньше времени. У тебя завтра мемориал, потом этапы, чр и ещё много-много всего. А ты уже раскис, так что старайся заставлять себя. Злись, психуй, но делай. – серьёзным тоном говорит Туктамышева. — постараюсь. — завтра посмотрим как ты постараешься. –Усмехнулась Лиза и потянулась за своим кофе. Лутфуллин на это лишь хмыкнул. Завтра наступило слишком быстро. Утро получилось какое-то неприятное. Проснулся еле-еле, с будильника 10 по счету, но это сколько он помнил. Возможно, их было намного больше. Голова была тяжёлой, да и бонусом, Глеб пока шёл на кухню мизинцем врезался в шкаф. День видимо сегодня решил его пранкануть. Плюсом мандраж перед первыми, за такой промежуток времени, соревнованиями. Ещё и кофе в зёрнах и в капсулах закончилось. Пришлось по-старинке варить в турке. Слава богу, что какое-то количество осталось, и не придётся проклинать этот день с двойной силой. Брюнет не спеша пьёт кофе, а потом понимает, что сумка у него ещё не собрана, а вещи слегка разбросаны по квартире. Пришлось носится сломя голову искать все, параллельно в 7 раз проклиная этот день. Запыхавшись от таких забегов, Глеб присел на пуфик в прихожей. На стене висела ключница. Почему он только сейчас обратил на неё внимание? Сколько она там уже висит? Почему он вообще забыл про её существование. А потом вспомнил, что когда-то в эту квартиру её покупал Матвей, вздрогнув от своих же мыслей, Лутфуллин побил себя по щекам, и начал обуваться. Не хватало еще об этом вспоминать. На арене уже многие собрались, по крайней мере парни так точно все уже в сборе. Глеб безумно рад всех видеть. Казалось бы это его соперники, но между ними всеми почему-то были очень тёплые отношения, вспомнить даже мероприятие на Байкале. Брюнет улыбается своим мыслям, по-тихоньку вникая в беседы парней. Краем глаза замечает, как белобрысая макушка заходит в раздевалку. Догадаться кто это совсем не трудно. Матвей Ветлугин буквально почти единственный блондин в мужской одиночке. Он пожимает всем руки, на очереди Глеба он лишь тактично кивает и идёт переодеваться. Лутфуллин успел забыть какие у них отношения. Точнее буквально сегодня он вспомнил, самого Матвея, а вот те события желания вспоминать не было. Почему-то его имя стало как-то слишком часто мелькать, или он просто почему-то резко зациклился на этом. Ладно, смысла сидеть в раздевалке нет, поэтому он сразу направился к тренерскому штабу. Плюсом пока не настала их очередь выступать, можно посмотреть парников. Прокаты спортивных пар пролетели как-то слишком незаметно, про то, что и его очередь уже скоро, ему заботливо решила напомнить Лиза. Слегка намекнув, что пора бы уже и коньки надеть. Глеб совершенно про это забыл, и поэтому благодарно кивнув подруге, побежал в раздевалку. В коридоре он пересекается с Матвеем. Они как-то невесомо касаются ладоней друг друга. Резко оборачиваясь, они смотрят друг на друга как-то неприлично долго для них обоих. Ветлугин первый отворачивается и продолжает идти дальше, о чём-то снова рассказывая Артуру. Лутфуллин смотрит им вслед, смотрит на свою руку, которой секунду назад касались когда-то родные ладони. Они уже давно не вместе. Почему Глеб так на этом зациклился? Он случайно касался несколько десятков людей в день. У брюнета сейчас старт, ему совсем не об этом нужно думать. Прокат получается неприятный. Непонятный степ-аут, неожиданная бабочка на акселе. Ну, Глеб конечно проебался, что уж поделать. Зато каскад хороший, ну в целом с ним так вообще не должно быть проблем. Сальхов-тулуп идёт у него, даже в самые неудачные тренировочные дни. Лутфуллина почему-то берёт желание посмотреть прокаты остальных парней, конечно он мог бы пойти переодеться, да ехать домой. День короткой тут ничего интересного нет, но брюнет остаётся на арене. Глеб не знал подо что катает Матвей, да, где-то читал о теме и анонсах, но как-то не обратил внимания. А сейчас ему почему-то стало необычайно интересно. И как только он слышит музыку, его зрачки расширяются. Он когда-то очень давно обсуждал с Ветлугиным музыку для программ и кому бы они подошли. Глеб тогда сказал, что Матвею с его чувственным катанием бы очень подошла именно она. Матвей помнит об этом? Почему он выбрал именно её? Или это просто стечение обстоятельств. Внутри Лутфуллина что-то трещало, звенело и трепетало. Катание завораживает, а осознание выбора музыки мурашит. Нет. Такого просто не может быть. Они расстались давно, обсуждали мельком, да нет, сто процентов он взял эту музыку не из-за этого. Прокат у блондина не сказать, что задался. Ну, легче сказать не задался. Единственное, что отмечает про себя Глеб, это то какие красивые у и стабильные у Матвея стали 4-ные прыжки. Да ещё и старшие квады! У Лутфуллина всегда крутка была быстрая, он может делать прыжки буквально с места, а вот у Ветлугина они более размашистые, ему нужно много места. И наверное Глеб в глубине души даже слегка завидует, что у него 4 Лутц ещё не такой стабильный и красивый, как и 4 Риттбергер у блондина. Но завидовать сложно, тут больше любоваться хочется. Стоп. Куда его мысли начали уходить? И все-таки музыка совсем не даёт брюнету покоя. Надо будет подойти и спросить. Брюнет догоняет Матвея в коридоре, преграждая путь к раздевалке. Ветлугин сначала находился в смятении, затем взгляд мрачнеет, становится более раздраженным. Глеб считывая эмоции на лице блондина, слегка опешил. Неужели между ними такие ужасные отношения? — чего тебе надо? – как-то чересчур раздражённо спрашивает Матвей. Лутфуллин раскрывает рот в немом шоке. И давно блондин так грубо разговаривает. Нужно собраться, грубо не грубо, их давно ничего не связывает. Что-то Глеб стал слишком часто это себе твердить? — почему ты выбрал именно эту песню для короткой? – Собравшись с мыслями выпалил брюнет. Матвей снова меняется в лице. Его глаза раскрываются слишком широко, а затем через секунду, становится ещё более раздраженным чем был до. Да что такого сделал Лутфуллин в данный момент? Он теперь враг народа? — тебе правда это интересно? – Матвей отвечает неприятным тоном, с оттенком недоверия. — я просто хотел узнать были ли у этого какие-то мотивы или просто так сложилось? — даже если были, какая разница то от этого? Нас ничего не связывает уже несколько лет. Возможно во мне слегка сыграла ностальгия. Захотел придумать отсылку, что напомнит тебе обо мне. – как-то отчаянно проговаривает Ветлугин. — что? – единственное что смог выпалить из себя брюнет. Да, Глебу эта отсылка не то что навеяла ностальгией. Она разорвала ту часть души на куски, что когда-то принадлежала Матвею. Хоть и с виду ему хотелось выражать полное безразличие. — Глеб, у меня совершенно нет времени, сейчас с тобой обсуждать свою программу. Что тебе, что мне завтра нужно как-то карабкаться наверх ближе к пьедесталу. Тебе это будет завтра чуть легче, если судить по короткой. Так что до завтра. – блондин резко разворачивается и поспешно удаляется в сторону раздевалок. Когда Матвей успел стать таким? Каким таким так и не удалось подобрать. Глеб так и остаётся стоять в немом шоке. У Ветлугина на глазах блестят слезы, в горле встал неприятный ком, надо срочно поговорить с Артуром, просто жизненно необходимо. В раздевалке он почти моментально кидается на Даниеляна. — Матвей, что случилось? – ошарашенно спрашивает Артур. Блондин молча мотает головой, вытирая подступившие слезы о его плечо. — Почему он снова объявился? Зачем? – Ветлугин судорожно дышит — кто объявился? Глеб? Ты можешь чуть подробнее. У Матвея дрожит голос, дыхание ещё не до конца восстановилось после проката. Артур слушает, периодически, подбадривающе сжимая плечо. — Моть, успокойся. Он просто подошёл, ну возможно не просто так, но ничего же плохого не произошло? – стараясь, немного подбодрить товарища, произносит Даниелян. — зачем я ему ответил честно? – скулит блондин. — потому что ты хороший человек Матвей, зачем врать? Пусть делает с этой правдой что хочет. – Артур продолжает поглаживать спину товарища. — какой грёбаный ужас. Ветлугин тяжело переживал их расставание, даже в другой штаб перешёл. Но все равно как-то не шло, не хватает выносливости? Он вливал все силы, все эмоции в тренировки, чтобы дома не сталкиваться с этим удушающим одиночеством. В другом тренерском штабе, правда было легче все это переживать. У Глеба через какое-то время появилась девушка Настя. Нет, Матвей был безусловно рад за него, что он снова счастливый и у него все хорошо. Но в какой-то части своей души, блондин ревновал, завидовал и тосковал. Эти мысли нужно отбрасывать далеко и надолго. Их уже ничего не связывает. К счастью или к сожалению, но Ветлугина каждый раз до сих пор бросает в дрожь от воспоминаний. ------ Этап Гран-при в Красноярске Глеб заболел. Серьёзно, не просто на день. Не просто насморк, а прям заболел. И от этого стало ещё более паршиво. Все в этом сезоне идёт против него, все в этом сезоне как-то грязно и неприятно. Единственное что-то хоть немного поднимает настроение это то что он сможет посмотреть трансляцию этапа Гран-при в Красноярске. Без лишней суматохи, только с кружкой терафлю в руках и градусником под подмышкой. Состав этапа Гран-при Лутфуллину нравится. Тут и Коля Угожаев, и Андрей Мозалев, и Миша Полянский, и… блядский Матвей Ветлугин. По-другому это не назвать. Почему его мини выходные выпали именно на этот этап, что за закон подлости. Но как бы Глеб не возмущался, ему очень хотелось посмотреть на его прокаты, хотя в этом он точно не хотел признаваться. И все-таки брюнету нравится атмосфера соревнований, в качестве зрителя на экране это конечно круто смотреть, но когда ты выступаешь – это что-то неописуемое. Хотя, что в Омске, что в Красноярске очень тяжело кататься из-за разных часовых поясов. Ну, это конечно дело каждого. Со стороны зрителя прикольно оценивать прокаты, анализировать их, и просто наслаждаться программами, а не думать над тем, как заработать больше баллов и следить за контентом соперников. Но нервозность обстановки Лутфуллин, конечно, ощущает и через экран. На самом деле Глебу кажется, что Матвей Ветлугин просто над ним издевается. Почему его стало так много в его жизни? Почему он зациклился на этом блондине. Нет ну конечно по опыту прошлых лет, брюнет понимал почему, но ведь они давно расстались. Да и тем более, Лутфуллин тогда сделал своим поступком все, чтобы Матвей больше никогда в своей жизни не заговорил с ним. Приехали, Глеб теперь думает о разговорах с ним! Хотя, пока он был в отношениях с Настей, он и знать забыл про существование других людей, а уж тем более про Ветлугина. Слегка некрасиво, но брюнет был юн, глуп и все в таком роде. Маленький укольчик совести, все таки настиг Лутфуллина. Он настолько погрузился в свои мысли, что очнулся только на прокате Миши Полянского. Увидев, максимально чистый прокат, непроизвольно открыл рот от удивления. Да, что тут говорить, никто не ожидал такого чистого проката от Миши. Где-то в глубине души Глеб верил в него, Полянский был прикольным парнем, со своей харизмой, очень добрым. Вообще, по мнению Лутфуллина, в штабе Рукавицына в целом все довольно-таки добрые. Но только когда в кадре мелькнула белая макушка, Глеб понял, кто следующий катает. Матвей стоит на льду, и брюнету кажется что он очень красив. Лед как будто бы отражает цвет его волос, и от того картинка ещё больше завораживает. Глеба снова дёргает от музыки. Блондин выбрал её из-за него? Чтобы напомнить ему. Да, у него это определённо получилось. У Лутфуллина внутри появляется какое-то странное ощущение. Но только Глеб ушёл в свои мысли, как Матвей очень страшно падает с Акселя. Причем реально страшно, плашмя. Брюнет зажмуривается и нервно выдыхает, ставя кружку на прикроватную тумбочку. Вместо 4-ного, Ветлугин делает тройной? Какая-то недобабочка, Матвей такой Матвей конечно. Но если честно Лутфуллину безумно жалко блондина, если у Глеба что-то идёт не так в этом сезоне. То у Матвея примерно такая же ситуация уже довольно давно. Когда они встречались, брюнет всегда был рядом с ним после похожих прокатов, где нечего было, как казалось, спасать. У Глеба тогда у самого болело тело, от количества Мотиных падений. И пока он учил новые прыжки, и пока он катал программы. И если в прошлом сезоне Лутфуллин на ЧР был на 2, то Матвей где-то около 10-тки? Ужасно, брюнет даже об этом не задумывался. Сегодняшний прокат у Ветлугина тоже не задался, ну зато в копилку Матвея идут хорошие не прыжковые элементы! Которые у Глеба, особенно под конец программы просто умирают, как и он сам. В этом плане, Ветлугин всегда был на шаг впереди. Все-таки смотреть прокаты это что-то очень нервное. Особенно, когда ты хорошо ладишь почти со всей мужской одиночкой. Просто ужас. Это всегда было так волнительно? Хотя брюнет, как зритель фигурное катание почти и не смотрит, если только международное. Там тоже нервозно смотреть, но с теми Глеб хотя бы не общается, что очень облегчает задачу. За друзей и знакомых всегда переживаешь больше, чем за незнакомых людей На следующий день стало легче. Его не знобит, температура почти пришла в норму, слабость почти пропала. Правда ему все ещё тяжело дышать из-за забитого и отекшего носа, но это пол беды. В целом выходные Лутфуллину нравятся, даже при условии его состояния. Ему нравится смотреть фигурное катание, нравится болеть за своих друзей во всех дисциплинах. Ему нравится просто наслаждаться программами, комментариями Мишы Коляды, Леши Ягудина. Ему нравится чувствовать себя зрителем, когда единственное что тебе нужно делать – это наслаждаться, переживать, хлопать и подпрыгивать на элементах. Глеб на подсознании болеет за Матвея, но на деле очень усердно доказывает себе обратное. Конечно, он не приговаривает «падай» или что-то в этом стиле. Он просто очень плохо убеждает себя в том, что он болеет за каждого кроме Ветлугина. И не важно, что брюнет кричит на всю квартиру на каждом прыжке Матвея. Шипит, ругается и прыгает вместе с ним на прыжковых элементах. Чего, естественно не делает на других прокатах. Ну, он может вздрогнуть, провыть что-то похожее на "да блиин". И снова сосредоточенно уткнуться в телевизор. От процесса его отвлекает телефонный звонок. Лутфуллин вздрагивает от неожиданности и смотрит, кому он вдруг понадобился. Лиза. Ну цель звонка ему стала вполне ясна. — привет Глебасик! как себя чувствуешь? – как-то очень радостно спрашивает в трубку Туктамышева. Глеб смеётся с этого милого и забавного прозвища. И мысленно отмечает, что воспринимает эту форму имени, только от Лизы с её озорным тоном. — в целом лучше, считай только с носом пока беда. Но он быстро никак не может пройти, сама знаешь. — ну температуры у тебя нет? Слабости? — нет, нет. Все хорошо. – заверяет её Лутфуллин — отлично! Значит завтра мы всем тренерским составом ждём тебя на льду, чтобы ты начал готовится к Казани. — да да да, могла не напоминать к чему. — а, кстати… – Лиза специально делает долгую паузу. — что? – Глеб вопросительно поднимает бровь — как тебе прокаты Матвея? – спрашивает подруга каким-то игривым тоном. — Лиза!!! Что ты вообще говоришь? Какой к чёрту Матвей?! – возмущённо кричит в трубку Лутфуллин. — да, Матвей Ветлугин собственной персоны. Можешь мне даже не пытаться доказывать, что ты не смотрел вчера и сегодня его прокаты. И Глеб улыбается, да она чертовски права. И брюнету просто ужасно от этого осознания. Ему категорически нельзя влюбляться, Матвей не подпустит его к себе ни за что. Но внутренне Лутфуллин безумно на себя злиться. Он понимает, что за чувства его настигают. Но спустя такой промежуток времени, они все-таки ощущаются как что-то ужасное. — ну даже если смотрел, что с того? – упрямо спрашивает Глеб. — уууу! А раньше ты бы даже ухом не повёл на его имя, а щас смотрите-ка накричал на меня, ещё и снова его прокаты смотрит. – восторженно отвечает Туктамышева. — ну все хватит пожалуйста. – Лутфуллин стонет в трубку. — может все-таки ты что-то снова чувствуешь? – аккуратно интересуется подруга. — не хочу даже думать об этом! Господи, Лиза прошло так много времени, и я так ужасно с ним поступил, что я себе руку должен за это отрубить! — но ты же об этом задумался. – Туктамышева все гнёт свою линию — да, и сразу пожалел! Ты меня вообще слышишь?! – Он не хочет просто так отдавать победу Лизе. — Я ЗНАЛА! Да слышу я тебя отлично, попробуй уже принять, что ты втюрился, а не доказывать обратное. – слишком уверенно заявляет подруга. — боже, пожалуйста, перестань, ещё вообще ничего не понятно. – все же сдаётся Лутфуллин. — если ты думаешь, что я не смогу хоть капельку на него повлиять через Артура, ты ошибаешься. – кокетливо подмечает Туктамышева. Глеб давит свою глупую улыбку. И благодарит Бога за такую подругу. — ты знала что я тебя люблю? — о давай без этой лести, жду тебя завтра на катке! – смеётся Лиза и сбрасывает звонок. Лутфуллин по самую макушку в болоте под названием «Матвей Ветлугин». И это слишком смешные чувства, что-то между «люблю» и «ненавижу». ------ Этап Гран-при в Казани Глеб наконец-то в родной Казани. Здесь на душе заметно легче. Он наконец-то приехал к семье, которую уже давно не видел. Последний раз он проезжал к ним ещё с Настей. Да, тогда его мама сказал, что ждёт их в следующий раз уже в другом статусе. Явно намекнув на помолвку. Но, кто знал, что вскоре их затянет безумный кризис и что решение расстаться будет вынужденным. Конечно, они разошлись без лишней шумихи и всего этого. Но на душе тогда был тяжёлый груз. Сейчас его уже почти не осталось. Так, отголоски периодически мелькают в голове. Но в целом, у брюнета сейчас совершенно другие проблемы, мысли и цели. Глеб приезжал к родителям и с Матвеем. Они в нём души не чаяли. Любили как родного сына, мама всегда ему готовила кучу выпечки. И Ветлугин как хорошо воспитанный человек был не в силах отказать настойчивой маме Глеба. Лутфуллин тихо хихикал рядом, и ему за это поручали резать ингредиенты для любимого салата Матвеюшки. Так почему-то очень любила называть его мама. Матвей в их доме умирал от смущения, неловкости и переедания. Но всегда покупал гостинцы всему семейству Лутфлулиных. Глебу что-то щемит в груди и щипет где-то в сердце. Его мысли сами уходят в блондина, тут уже видимо бессмысленно сопротивляться. Но все же нужно хотя бы постараться сосредоточиться на соревнованиях. Но сначала навестить родителей. И плевать, что у него на этом этапе серьёзные соперники и несомненно все ещё грёбаный Матвей Ветлугин. На этом вообще не нужно заострять внимание, но видимо его подсознание все решает за него. Еще он выступает в короткой последним. Что-то пока в плане завтрашнего дня все идёт против него. Выступать последним всегда нервозно, ещё и после Влада с Макаром, которых очень любит публика. Ну не сказать, что его не любят. Ну, это все субъективно. В родном доме всегда пахнет уютом, домашней едой. Глеб заметно расслабляется и идёт на кухню, где скорее всего сидят родители. Мама его с порога сжимает в объятиях, крепко целует в щеку и гладит по плечу. Отец пожимает его руку и приглашает за стол. — ну, Глебушка рассказывай как дела – суетясь с едой говорит мама. — да по-тихоньку, на завтрашний день настраиваюсь. — ой, совсем уже забыла, что у тебя завтра соревнования. – серьёзно спрашивает матушка. Глеб в ответ смеётся. — не забудьте главное на арену завтра приехать, а то как же я буду без вашей поддержки. Этап Гран-при у меня завтра. Лутфуллин с родителями успевают обсудить причины разрыва с Настей, с этой темы Глеб предпочитает съезжать, но от мамы никак не отвертишься. Его сезон в целом, как поживает его брат, и как с работой у папы. — ой, сыночек, что-то я совсем забыла спросить, а кто вообще катает то завтра вместе с тобой? — ну, Артур Даниелян, Влад Дикиджи, Макар Игнатов и Матвей…– последнее имя Глеб произносит с трудом. Ему все ещё непривычно произносить его вслух. — Матвеюшка! Какая радость, за него буду болеть! – радостно восклицает мама. — мам, он вообще-то мой соперник! – наигранно-недовольно закатывает глаза брюнет. — ой, раньше тебя это не смущало! Вы сейчас вообще не общаетесь? — совсем не общаемся мам. – пожимает плечами Лутфуллин. Мама недовольно качает головой, но с расспросами заканчивает. Глебу пора уже идти спать, нужно набраться сил на завтрашний день. В день короткой его потряхивает. Это его первый этап Гран-при. Но, есть очень большое но. Он в родном городе, да ещё и вся семья придёт его поддержать. Их собственно брюнет сейчас и встречает на входе в арену. Отец желает ему удачи и крепко пожимает руку. Примерно одну и ту же фразу он слушает от каждого члена семьи, но их очень душевный момент прерывает Лиза. — Глеб, подойди пожалуйста на секунду! Брюнет извиняется перед роднёй и идёт к Туктамышевой. Краем глаза замечает, что на арену заходит Матвей вместе с Артуром. И конечно его мама не может проигнорировать тот факт, что её любимый Матвеюшка проходит рядом. Глеб честно говоря совсем не слушает о чем ему сейчас на ухо жужжит Лиза. Сейчас он полностью сфокусирован на Ветлугине. Который очень тепло обнимает его маму. — Матвеюшка, родной мой, как у тебя дела? Что не звонишь, не приезжаешь. Я конечно все понимаю, вы сейчас с Глебом совсем не в тех отношениях, что были раньше. Если хотя бы отголосок от них остался, то уж нас то не забывай! – ласково произносит матушка брюнета. — да что вы говорите теть Рената! Я уж слишком погряз в работе, стараюсь стабилизироваться уже который год, ну, это вы и сами наверное знаете. Может на днях заеду, уж больно соскучился по вашим эчпочмакам и ещё таким пирожочкам с курицей и картошкой, совсем забыл как называются. – трет затылок Матвей, лучезарно улыбаясь. — Элеш! Дорогой мой, приезжай хоть сегодня, вот даже с Артуром. Правильно же имя назвала? Глеба можешь не стесняться, если хочешь я пошлю его к моей сестрёнке, она тоже по нему соскучилась. — ну что вы, не стоит… – смущённо отнекивается Ветлугин. — стоит, стоит. Я по тебе тоже соскучилась, я тебя больше года не видела, имею право! А Глеб, мог бы тетушку свою тоже навещать, поэтому, можешь не переживать! – все же настаивает тётя Рената. Матвей ещё сто раз благодарит его маму, а потом и все семейство, видимо и ему лучи удачи послали. А вот момент с тетушкой он не понял. Его прогоняют из его же дома? Это что за фигня? Ладно, его маму можно понять, но в самом деле Лутфуллин бы вместе с блондином не прочь поесть мамину выпечку, как в старые добрые. — Глеб! Глеб Лутфлулин! Твою же мать! Ты вообще меня все это время слушал?! – махая рукой перед лицом, кричит Лиза. — тебе сказать честно? – неловко спрашивает Глеб — издеваешься? На что ты так залип, что не услышал ни одного моего слова? Неужели на Матвея? – Туктамышева идёт с козырей. — что ты?! – шипит Лутфуллин. — можешь не отрицать, это и ежу ясно. Вот только сейчас, пока ты полностью сконцентрирован на мне, можешь меня послушать. Глеб собирается с мыслями и все же старается вникнуть в слова Лизы. А затем направляется в раздевалку. Пора бы уже и к прокату приодеться, он все равно последний. Но на разминку то все равно надо выйти. На 5-ти минутке и перед выходом на лёд брюнет усердно игнорирует Матвея. Его блонд, который отражает свет всей арены, его пролётные 4-ные и сосредоточенное лицо. Если честно, Глеб каждый раз вздрагивает, когда слышит музыку короткой Ветлугина. Она до сих пор мурашит его, до сих пор его сжимает изнутри. Он зажмуривается на каждом прыжке, в голове считает баллы Матвея, количество вращений. И сам не понимает почему так зациклился. Они все ещё редко даже просто парой фраз перекидываются, о чем речь. И однажды, когда он увидит эту программу чистой. Он обязательно либо упадёт в обморок, либо упадёт в колени Матвею. Всего два варианта и оба ему в целом нравятся. Лутфуллин свою произвольную катает хорошо, чистенько. Конечно есть над чем работать, но это считай он после болезни, хоть и несерьёзной. Он собой доволен, осталось завтра не налажать и тогда все точно будет отлично. Вечером его мама и впрямь отправляет его к тетушке с гостинцами. Глеб улыбается про себя. Но при маме делает очень возмущённый вид, как будто бы он совсем не знает, кто и зачем придёт к ним в гости. В подъезде, по иронии судьбы, он пересекается с Матвеем и Артуром. И Ветлугин мгновенно становится какого-то неестественно-багрового цвета. Брюнет не успевает и привет сказать, как Даниелян толкает блондина в лифт, сам говорит что-то похожее на приветствие и двери лифта с грохотом закрываются. А Глеб так и остаётся стоять в шоке. Тётушка встречает его с распростёртыми объятьями. Немного ворчит на него за то, что Лутфуллин очень редко её навещает, а потом целует его в обе щеки и накладывает щедрые порции своей стряпни, где казалось собрались все блюда татарской кухни. Пока Глеб усердно поглощает еду, его тётя бесконечно за него радуется, в сотый раз желает удачи в завтрашней произвольной, и чуть ли не плачет от гордости за племянника. Но день произвольной ощущается как-то странно. И брюнет не может найти этому объяснения. Он как будто в каком-то вакууме. И Лиза перед разминкой ему что-то настойчиво объясняет, но Глеб понимает лишь половину. Но на вопрос все ли он понял, утвердительно кивает. Боже, хоть бы программу откатать нормально. Но Лутфуллин в какой-то момент решает осмотреться на льду и понимает, что не может оторвать глаз от Матвея. В его царском костюме. Это что-то нереальное. Брюнет себя готов бить по лицу. Ему нельзя об этом думать, нельзя терять концентрацию. Ему совершенно нельзя позволять этим чувствам брать над ним вверх. С катка Глеб уезжает, ещё более напряжённым чем был до. Видимо тётя, что-то все-таки не то добавила в чак-чак, который дала ему на дом. Но брюнету уже лень искать своему состоянию причины. Возможно ответ на поверхности. Глеб не может отказать себе в удовольствии просмотра проката Ветлугина. Просто чтобы отвлечься. Но получается как раз наоборот. Лутфуллину больно от падений Матвея. Глеб готов заплакать, от того насколько по-настоящему божественный в этой программе. Брюнет свою программу выворачивает шиворот-навыворот. Абсолютно перекроя. Тут нет даже живого места. Он потерял себя, потерялся с самого начала. Он не гордится этим. Он рад за Артура, который сто процентов как минимум второй. Для Даниелян, который уже давно не получал медалей этапов Гран-при, почти прыгает от счастья. Глеб как минимум на третьем, ну точнее если сказать, он наверное сто процентов третий. Он все ещё в статусе серебряного призёра чемпионата России, вот только результаты – плачевны. А состояние совершенно подавленное. По пути в раздевалку его съедают собственные мысли, вот только они не совсем приятные. После расставания Лутфуллина будто разорвали на две части. Сейчас его снова рвут на части, но только почему-то из-за абсолютно других чувств. Он снова влюбился. И нет, ему это не нравится. Это все слишком сейчас неправильно. У него идут под откос прокаты, все мысли заполнены им. Глеб это осознал после мемориала, после просмотра этапа Гран-при где катал Матвей. Нет, это все чересчур плохо. Он относительно недавно расстался с Настей. И за время их отношений не было и дня, чтобы он думал о Матвее. О своём абсолютно ужасном поступке, о своих чувствах к нему, о нём самом. Но он снова влюбился в того, кому был отдать все когда-то давно. Он бегал от этих мыслей как мог, отрицал, тренировался до полумертвого состояния. Вот только даже во сне был грёбаный Ветлугин. И тогда он понял, что убежать от себя невозможно. Не в этом случае. Их отношения с Матвеем похожи на тонкую струну, которая вот-вот порвётся. Все слишком напряжённо, слишком сложно. Блондин даже упоминания Глеба максимально избегает либо. Лутфуллина игнорируют, хотя иногда брюнет все-таки ловит на себе взгляд карих глаз. Нельзя себе давать ложных надежд. Нужно сосредоточиться на прокатах, на медалях. Но он не может. Сегодня – яркое тому доказательство. ------ Этап Гран-при в Омске К омскому этапу Гран-при Глеб совсем расклеился. Он заболел ещё хлеще чем до Казани. Все тело ломало пополам, голова трещала от боли, Лутфуллин не мог дышать и из-за этого была постоянная отдышка. Нет, он не будет сниматься. Он сможет, он откатает, во чтобы то не стало. У него просто ужасные, в хорошем смысле, соперники. Безумно сильные, мастодонты фигурного катания, но и он не в самом лучшем состоянии для борьбы. Господи, хоть бы он не сломался на части во время соревнований. Но мысли все равно витают где-то в Матвее. И Глеб надеется, что хотя бы с Ветлугиным сейчас все хорошо. У Матвея дела идут сомнительно. Все пошло под откос с мемориала Панина-Коломенкина. И продолжается по сей день. Блондин после их расставания, не смог полностью разлюбить Лутфуллина. Хоть и максимально это в себе подавил, хотя, скорее, эти чувства заглушили другие. Обида, злость и боль. Глеб с ним поступил ужасно неприятно. Матвея разбило на осколки. И наверное после этого, он не видел ничего хорошего в жизни. Его спас Артур, который с того самого момента его очень хороший друг. Сейчас они вдвоём сидят у Ветлугина в квартире. — не хочешь посмотреть этап Гран-при в Омске? – как бы невзначай спрашивает Даниелян — там катает Глеб – сразу отрезает блондин — и Женя Семененко, пожалуйста Матвей. – все же гнёт свою линию Артур. Ветлугин конечно включит, он правда пытается сопротивляться своим чувствам, но результат на лицо – все тщетно. — ты кстати может все-таки расскажешь, что тебе мама Глеба сказала, пока мы у них были? И вообще почему она тебя так любит? – с реальным интересом в голосе спрашивает Даниелян. — тётя Рената удивительной доброты женщина! Ещё когда мы были с Глебом в отношениях, она полюбила меня как второго сына. – с какой-то особой теплотой отвечает Матвей. — ого, ты смог сказать его имя в позитивном ключе. – немного язвит Артур. — отвали, иначе ничего не буду рассказывать. – наигранно дует губы Ветлугин — да все-все, шучу я. – Артур аккуратно ударяет блондина в плечо. — ну, она спросила про Глеба. – Матвей смущается. — ей каким-то образом показалось, что я должен дать ему второй шанс. Что он очень повзрослел и бла-бла-бла — так может она права? – аккуратно произносит Даниелян. — и речи быть не может! – все так же упрямиться Ветлугин. — Матвей, при всем уважении. Ты после мемориала Панина, все никак не отпустил ту ситуацию, что он у тебя спросил про твою короткую. Ты постоянно ловишь его взгляды на себе и смущаешься хлеще 7-ми классниц! И не отрицай этого. На этапе в Казани ты уже начал что-то чувствовать, раз согласился пойти домой к его родителям и даже побеседовал о нём с его мамой! Хотя раньше ты убегал от первых букв его фамилии или имени. Блондин нервно жуёт губу. Да, он правда ловит на себе его взгляды. Особенно в Казани, пока он разговаривал с тётей Ренатой и дядей Олегом. Там бы только слепой не заметил, как Глеб на них пялится. Его мама чувствует изменения в его отношении к нему. На него странной украдкой смотрит Лиза. Но он просто не может отпустить в себе те обиды и страх. Да, он всего его любил, но боялся этих чувств. — Артур, я боюсь. – утопает в своих ладонях Матвей. — тебе нужно чуть больше времени это нормально, но попробуй хотя бы относится к этому немного полегче. – Даниелян слегка улыбается. Первый шаг уже сделан. — И перестань кусать губы и дёргать ногой, скоро в столе трещины пойдут. Ты же не на допросе! — давай уже смотреть а. – отчаянно просит блондин. Артур смеётся и соглашается на это предложение. Когда на лёд выходит вторая разминка. Парни оба замечают что-то странное. — тебе не кажется что-то с Глебом что-то не так? – Даниелян спрашивает вполне серьёзно. — ему как будто плохо? – Матвей в этом уверен. Он помнит как самостоятельно ставил Глеба на ноги, когда тот был в похожих состояниях. И внутри что-то вновь сжимает. — жуть какая, зато посмотри в какой форме Женя и Петя! Жуть просто, только уже в другом плане… — поддержал как смог. – лаконично заключает Ветлугин. — ну прости, не я же влюблён в Глеба Лутфлулина и усердно это отрицаю. – язвит в ответ Артур. — Артур! Я тебе уже все объяснил. – Матвей обиженно отворачивает голову. — я бы на твоём месте не отворачивался, твой забытый суженный выступает первым. И Ветлугин моментально возвращает голову в исходное положение. Даниелян с этого усмехается, но не комментирует. — ну что Глеб, не подведи нас – главных болельщиков. – И Артур шаловливо косится на сидящего рядом блондина. — я сейчас в тебя чем-нибудь кину. Ты дождёшься. – возмущается Матвей. — ой, напугал! Но парни видимо все же решают сосредоточиться на прокате. — да ты посмотри какая у него отдышка! Он же даже катит очень тяжело. – в шоке произносит Даниелян. И Ветлугин забеспокоился. У Глеба падение за падением. Все как-то грязно и смазанно. — да что с ним происходит? – беспокойно спрашивает Артур. — ему видимо капец как плохо. – шёпотом произносит Матвей — какой ужас, почему не снялся то? — потому что он боец. – как-то очень уверенно отвечает блондин. Даниелян недовольно цокает. А у Ветлугина перед глазами еле передвигающийся Глеб. Матвей все же решает написать ему, спросить про его самочувствие. В этом же нет ничего плохого? Блондин заходит в их переписку и нажимает разблокировать. К своему удивлению он обнаруживает, что у Глеба он не заблокирован, и он вообще от него ничего не скрыл. Ну, или перестал скрывать. Во всяком случае, это даже на руку. Матвей долго сомневается стоит ли отправлять это глупое сообщение, но он правда очень переживает. — с тобой все хорошо? Выглядишь ужасно. Как будто бы грубо. Ну, Ветлугин и не подавал до этого никаких признаков открытости к общению. Он вообще это пишет просто чтобы убедиться в состоянии Лутфуллина. — Глебу пишешь? – кокетливо спрашивает Артур. — что? – шокировано произносит блондин. — я же вижу, что да — как ты все время все замечаешь? Ты же очень сосредоточенно смотрел прокаты? – все ещё не веря, что он попался протестует Ветлугин. — одно другому не мешает. У меня тут второй сезон сердца за любовь намечается. – смеётся друг. Матвей закатывает глаза, а потом вздрагивает на звук уведомления. — ну иди читай скорее, что тебе ответили. Меня не забудь просветить только. Блондин не обращает внимания на Артура. Это правда ответил Лутфуллин. Сердце бешено заколотилось. — ну что случилось? Не переживай ты так а, ничего такого в том, что ты поинтересовался его состоянием нет. – закатывает глаза друг. — легче вообще не стало. – бубнит Ветлугин. — тогда просто ответь на его сообщение. – пожимает плечами Даниелян. Матвей смотрит в чат не веря своим глазам. — да, просто заболел очень сильно. Спасибо за комплимент, мне кажется тут что-то большее чем «ужасно». Ветлугин откидывает телефон. — что там такое? Тебе в любви признались? – сразу засыпает вопросами Артур. — я щас заору. – пунцовеет блондин. — да что такое? – беспокойно спрашивает друг. — возьми да прочитай. – Матвей одной рукой тянется за телефоном и кидает его в Даниеляна. Артур глупо хлопает глазами, а затем улыбается и смотрит на Ветлугина. — ууу с тобой слегка флиртуют. Ну ты видимо не расчитывал на такой ответ да? – игриво произносит друг. — я рассчитывал на ответ «Иди нахуй, заболел». — ты бы орал точно так же. — заткнись. – стонет Матвей. — а ты успокойся. Ты же ему ничего больше писать не собираешься, а? — ну, сегодня точно нет. – тяжело дышит Ветлугин. — ну, вот и славно, дождись завтрашнего дня. – хлопает в ладоши Даниелян. А вот Глеб завтрашнего дня ждать совсем не хочет. Ему час от часа не легче. Но от сообщения Матвея, все приобрело хоть какой-то оттенок. А на душе стало теплее. Во-первых он его разблокировал, а во-вторых спросил про самочувствие. Это уже огромный шаг для того чтобы лёд начал по-тихоньку таять. Конечно, Лутфуллин бы продолжил ему писать, но ведь он может все легко испортить. Поэтому брюнет хочет хотя бы чуть-чуть настроиться на произвольную, что уже вряд ли получится. Все таки нужно выпить чашки две терафлю и вколоть себе какой-нибудь обезбол. Что будет завтра страшно представить. Глеба чуть-чуть отпустило. Но все ещё слегка мотает и дышать все так же трудновато. Да, конечно можно сказать что он совершенно не готов, но ведь главное борьба? Единственное, что сейчас хочет Лутфуллин – это чтобы Матвей смотрел его прокат и поддерживал, может брюнет это сможет почувствовать. Мысль об этом, все равно греет душу. И да Ветлугин сел смотреть прокаты. Конечно не один, снова с Артуром. Но простите, без него это все еще морально тяжело. — Матвей, хотя бы не минутку можешь расслабиться, не посылай ему свою ужасную ауру. Ему и так вон как тяжело. Блондин не может себя успокоить. Он понимает, что Глеб не снялся с этапа ради Чемпионата России, но так мучать себя это надо уметь. Лутфуллин всегда боролся. — твой борец, может слечь ещё с более худшим состоянием. — ты уже мои мысли читаешь? – ошарашено смотрит Матвей на своего товарища. — а ты об этом думал? Ну тогда считай, что я тебя уже чувствую. – улыбается Даниелян. — да это ужас Артур, ну ты же бы так же поступил? — ну, возможно, не знаю. Я тоже боролся очень долго, только за свои прокаты. В этом сезоне видишь как вырос, твой прайм тоже близко Матвей, я в это верю. — да плевать мне сейчас на свой прайм, мне главное чтоб Глеб откатал свою произволку. Не важно как, уже просто хотя бы как-нибудь. – обеспокоенно вываливает Ветлугин. —пожелай ему удачи. – легко предлагает Даниелян. — что? — напиши и пожелай удачи. – ещё раз повторяет Артур, не сдерживая улыбки. Матвей сидит в шоке. — да, ты прав — не суетись пожалуйста, кровать трясется. Блондин отправляет Лутфуллину сообщение. Теперь ему нервно ещё больше. Как же он ненавидит свою эмоциональность и эмпатичность. — удачи. Пожалуйста, к концу своей произволки останься жив. И Матвей прижимается ближе к Артуру, сжимая его руку. — эй, ты мне руку не отдави, пока переживаешь. А то мне они так то ещё нужны. – беззлобно бурчит Даниелян. — я самый безобидный человек на планете. – Ветлугин пожимает плечами. — ну-ну, смотря в каком ты состоянии. – смеётся друг. Матвей презрительно смотрит на Артура и утыкается в экран телевизора. Прокат Глеба он смотрит почти с закрытыми глазами, параллельно сжимая руку Даниеляна с такой силой, что тот шипит. — Матвей, Бога ради, отпусти хотя бы мою руку. – взмоливается Артур. — прости, я просто не могу смотреть на то, как он еле дышит и еле едет. — да я тоже за него переживаю, но теперь мне ещё слегка больно. — переживёшь. Докатывает Глеб свою программу уже неживой. Ему сперло дыхание, а тело ломило ещё хлеще чем вчера. Что за ужас. Оценки тоже неприятные. Глеб не прыгнул ни одного ультра-си, переврал весь контент и еле как сделал вращения на первый уровень. Просто тихий ужас. В раздевалку Лутфуллин приходит никакой. Но видя сообщение от Матвея, устало улыбается. Ему плохо, он еле держит телефон в руках, но все же набирает ответ Ветлугину. — как видишь живой, но это смотря как посмотреть. Глебу срочно нужен сон, куча таблеток и постельный режим, хотя бы три дня. Блондин вместе с Артуром вздрагивают от уведомления. — удивлён, что у тебя не на беззвучном. – хмыкает Даниелян. — это Глеб! – взволнованно кричит Ветлугин. — ну, а кто же ещё. – саркастично подмечает товарищ. Сообщение оставляет странный оттенок на душе. Что значит смотря как посмотреть? — тебе совсем плохо? Отлежись пожалуйста. В каком-то странном порыве пишет Матвей. Ветлугин кладёт телефон и видит улыбку Артура. — о как это мило, ты о нём заботишься. – шутливо сюсюкается Даниелян. — это трудно назвать заботой. – бубнит себе под нос блондин. — и все-таки, может ты пересмотрела своё отношение насчёт ваших взаимодействий. Матвей на это ничего не отвечает. Возможно ему правда стоит отпустить прошлое и начать все с чистого листа. Но это пока что звучит очень страшно. Надо дожить до чемпионата России. ------ Чемпионат России в Санкт-Петербурге Старт за стартом, все из рук Глеба валится. Матвея в мыслях больше, на душе паршивее с каждым днём. Тренировки ужасные, четверные получаются через раз. Серебряный призёр чемпионата России так сильно скатился? От этого все хуже на душе. Образ Ветлугина всплывает в голове, мысли о недавнем расставании тоже. Ну, не может же быть настолько плохо? Может хотя бы чемпионат России будет лучше? Лутфуллин безумно плохо себя чувствует, ему кажется что температура снова берёт своё, нога как-то странно ноет. Куда уж хуже? Как же паршиво сейчас на душе. Чувство влюблённости давит. Оно не ощущается как что-то приятное, жгучее. Сейчас от этих чувств тошно и грустно. Его все больше тянет на дно, но увы сил выбираться нет даже на это. Чемпионат России в родном Санкт-Петербурге. Да, на арене юбилейного даже дышать легче. Матвей попал с Глебом в одну разминку, чему очень удивился. Брюнета настолько подкосило расставание? Что с ним вообще творится? Мысль о том, чтобы все-таки перестать отталкивать его и начать нормально общаться, не покидает. Ожег от прошлого заставляет задуматься, но Ветлугин не может смотреть на Лутфуллина, который как будто в этом сезоне угасает. Может общение с блондином поможет ему хоть немного взбодриться? Надо подойти после тренировки. У Матвея тренировка прошла очень даже хорошо, но Глеб все время был каким-то странным. Пока Ветлугин перекидывался парой фраз с Артуром, он не заметил как с катка начали уходить вся первая разминка. Брюнет уже почти у выхода, надо бежать. Лутфуллин выходит с катка чересчур удручённым. Блондин нагоняет его в коридоре — Глеб! Брюнет резко останавливается и поворачивает голову в сторону Матвея. — что-то случилось? – как-то недоверчиво спрашивает Лутфуллин. — я.. эм.. нет. – Ветлугин смущённо чешет затылок. — я просто подумал предложить тебе прогуляться. — ты заболел? Бредишь? – Глеб теряется, в глазах сомнение Блондин недовольно цокает языком. — просто предложить нельзя? Не хочешь как хочешь. – Матвей пожимает плечами и уходит обратно на каток к Артуру. — Погоди! – Лутфуллин резко хватает его за руку. Ветлугин глупо смотрит на свою ладонь в чужой. Они пересекаются взглядами, и сразу же как от разряда тока отдергивают руки друг от друга — я… прости. Я не против прогулки, может тогда спишемся? – смущённо спрашивает Глеб. — переписка же у нас снова появилась. Блондин выпучивает глаза, а Лутфуллин резко стал увереннее. — как скажешь! До встречи. – собирается с мыслями Ветлугин и напоследок дарит свою фирменную улыбку. И так же резко уходит в сторону катка. Ему нужно посоветоваться с тренерами насчёт контента, да и поболтать с парнями в конце концов. Глеб так и остаётся стоять по среди коридора с горящей как от огня рукой и глупой улыбкой на лице. Какой же он влюблённый придурок. Масштаб бедствия ему абсолютно понятен, что скручивает живот вдвойне. Матвей выступает самым первым. Нервозность начинается с самого первого проката, что удивительно. Лутфуллин смотрит его прокат около входа на арену на большом экране. Будь его воля он бы только на таком прокаты блондина и смотрел. У Глеба бегут мурашки с каждым чисто выполненным элементом. Неужели он смог? Радость за Ветлугина переполняет его изнутри. Он как будто начинает светиться сам, но ему нужно собраться на свой. Чтоб уж точно не уступить ему. Ещё чего, при всей любви, но Лутфуллин тоже в борьбе. В раздевалке после своего проката Глеб находит Матвея. Тот ему наконец-то улыбается, а не смотрит как на врага народа. Брюнет наверное сияет не только изнутри, но и снаружи. У него внутри что-то большее чем взрывы фейерверков. — ну так что, пойдём гулять? – устало спрашивает Ветлугин. — как я могу отказаться, если сам Матвей Ветлугин меня позвал! — не делай из этого что-то грандиозное. – закатывает глаза на его фразу блондин. — прости, я все ещё думаю, что это пранк, прикол, сон или что-то такое. – неловко чешет затылок Лутфуллин. Матвей смеётся. Сейчас этот звук, это самое приятное, что слышали уши Глеба. Сейчас, это его самая лучшая награда. — ну так что, куда и во сколько мы? – все же решает уточнить брюнет. — тебе так не терпится? – с ехидной улыбкой тянет Ветлугин. Ответ «да», так и остаётся на языке. Но Лутфуллина вероятнее всего выдаёт его дебильная влюблённая улыбка. — может завтра? Часиков в 18? – задумчиво спрашивает Матвей. — да, давай. — прости, что не сегодня. Знаю тебе очень хочется погулять, но сегодня я думаю, я очень устал. – неловко поясняет Ветлугин. И впервые за эти дни брюнет просто взрывается от переизбытка позитивных эмоций. Мир будто заиграл совсем другими красками. Ладно, теперь Лутфуллину очень нравится в этом тонуть в этих чувствах. Питер – это безумно красивый город. Все здесь прекрасное, но сегодня наверное самое прекрасное — это человек который идёт рядом с ним. Ему сейчас не важен ни Санкт-Петербург, ни одна душа. Весь его мир — это Матвей Ветлугин и его нескончаемые истории. Да, Глеб очень по этому скучал, он уже давно забыл какого-то это слушать человека просто так уже около 10-ти минут. Матвей заново рассказывал ему свою жизнь? Вот только Лутфуллин почему-то её снова отчётливо помнил. Брюнет вспомнил каждый вздох, каждое прикосновение, когда они встречались. Глеб мечтательно смотрит на Ветлугина и ему в голову закрадывается слегка безумная идея. — ты не замёрз? – Во время паузы перед новой историей спрашивает Лутфуллин. — если честно, то есть момент. А что есть какие-то предложения? – блондин по-лисьи смотрит на собеседника. — нууу… – Наигранно задумывается брюнет. — мы могли бы поехать ко мне, я бы тебе сделал горячего чая и, возможно, предложил вкусного печенья. — это звучит очень заманчиво. И пока парни из сборной гуляют большой компанией, Матвей с Глебом сидят у Лутфуллина в квартире. Точнее, когда-то она была общей, но это было как-то чересчур давно. Квартира успела напитаться холостяцкой жизнью. Хотя, брюнет довольно чистоплотен, поэтому она не выглядит грязной или захламленной. Скорее одиноко-тоскливой. Ветлугина пробирает на мурашки. — проходи, не стесняйся. – улыбается Лутфуллин. Глеб выглядит очень счастливым? Матвей действительно производит на него такое впечатление? Что-то внутри блондина съеживается, смещается. И он не понимает что произошло. Это все как-то слишком неловко. Хотя беседа довольно быстро набирает обороты. Парни обсуждают свои результаты. Идут буквально ноздря в ноздрю! Промежуточные итоги слишком плотные, что будет в воскресенье страшно представить. Они успевают обсудить и короткие программы женщин. Когда речь заходит о Ксюше Синицыной, Глеб странно тушуется и спрашивает еле различным шёпотом. — у вас что-то было? Ммм, не подумай ничего такого, я просто слышал в СМИ, что вы встречаетесь и все такое… – почти шёпотом спрашивает брюнет. — мы недолго встречались, но потом поняли что мы все-таки лучшие друзья, но никак не пара. Да и тяжеловато живя в разных городах отношения строить, особенно с нашими графиками. – Матвей легко улыбается. — это да, ты прав. Лучше жить в одном городе и желательно в одной квартире. – Глеб про себя облегченно выдыхает. Уверенная улыбка непроизвольно появляется на его лице. — да, в одной квартире точно лучше. – смущённо кивает Ветлугин. — я рад, что ты наконец-то не шлешь меня куда подальше, а даже пьешь у меня дома чай. – закусывает губу Лутфуллин. — я подумал тебе нужна уверенность в произвольной программе, но ты не зазнавайся. – все так же кокетливо отвечает блондин. — да, она мне определённо понадобится. – брюнет чувствует как его щеки обдает жаром. Теперь уже очередь Глеба рассказывать что происходило у него в жизни. У Матвея внутри что-то трепещет. Что-то очень тёплое и приятное. Он вернулся в это место спустя 3 года. Здесь стало не так уютно, одиноко. Но в коридоре до сих пор висели ключницы, которые Ветлугин когда-то купил, чтобы порадовать болеющего брюнета. От этих воспоминаний он ещё шире улыбается. И снова задыхается в этом чувстве влюблённости. Вот только спустя время оно ощущается по-другому, но все так же безумно приятно. Жизнь блондина начинает приобретать все больше красок. Парни не замечают как время за их разговорами переваливает за полночь. — нам пора закругляться. – мягко говорит Матвей, смотря на часы. У Глеба почти вырывается предложение ночёвки, но он вовремя прикусывает язык, и устало кивает Ветлугину. Он стоит в прихожей, облокотившись на стену. Смотрит на то, как блондин собирается и в душе надеется, что когда-нибудь он увидит это снова и снова. Но пока он счастлив лишь от самого факта, что между ними растаяли льды. Как бы эта аналогия не звучала смешно в их случае. — ну, до завтра. Спасибо за уютный вечер, в приятной компании. – фирменно улыбается блондин. — надеюсь не последний, до завтра. – с надеждой в голосе отвечает Лутфуллин. Матвей ещё раз лучезарно улыбается и скрывается в лифте. Этот вечер Глеб может назвать самым лучшим событием за год. Он наконец-то чувствует себя живым. И блондин в его квартире это что-то очень правильное. Да, уверенность на завтрашний день сейчас определённо появилась. День произвольной. Они попали в сильнейшую разминку. У них обоих сложно шёл сезон, но они оба настроены выдать свой максимум. На душе почему-то после вчерашней встречи легко, вот только в голове очень тяжело. Тело немного не слушается, это шанс Матвея на сборную, нельзя ничего просто так упускать. Лутфуллин максимально сосредоточен на прокате. Хотя к его удивлению прыжки сегодня легче, даже ноги его слушаются намного лучше. Ветлугин как всегда божественно прекрасен. Его блонд, как божественный лик, про его костюм брюнету вообще лучше ничего не говорить. Сердце замирает моментально. Почему-то сегодня Глеб чувствует в себе особую уверенность. Это странно? Они с Матвеем пересекаются взглядами, а после резко отворачиваются, пряча смущённую улыбку. Как бы не растерять весь настрой. Перед разминкой они пересекаются в туалете. Ветлугин приводит себя в чувства. А Глеб? А Глеб пришёл посмотреть на Матвея наедине. Просто чтобы его образ был у него в голове весь прокат, чтобы было ради кого выдавать его чистым. Блондин оборачивается на шум двери и удивлённо вскидывает брови. Лутфуллин подходит к нему ближе. Ветлугин натягивает перчатки, а затем смотрит на брюнета. Его взгляд опущен. Рука Глеба сама невесомо тянется к чужим. Аккуратно еле ощутимо касается. Матвей вздрагивает и смотрит завороженно. — я хотел пожелать тебе удачи… я надеюсь, что у тебя сегодня все получится. – шёпотом произносит Лутфуллин. — Глеб… Он поднимает голову, ловит нежный взгляд Матвея. — даже несмотря на то что мы соперники. Просто, я помню как трудно у тебя складывались сезоны раньше и…я просто надеюсь, что ты будешь самым лучшим. — тебе тоже удачи Глеб, кто знает вдруг по-соседству будем? 2 и 3 например? – Ветлугин его перебивает. Да, это не красиво, но он понимает, что если брюнет продолжит, они оба просто разревутся прямо здесь, в туалете юбилейного. — кто же из нас будет каким? – Лутфуллин лукаво улыбается, уже смелее обхватывая ладонь блондина своей. — а тут уже сам реши. Не хочу сглазить. – ехидно вторит ему Матвей. Они смотрят друг другу в глаза. И Глебу слишком хорошо, он готов сказать что не будет выступать, готов просто вот так смотреть на Ветлугина, да в туалете, ну и что? Хотя Лутфуллину безумно хочется посмотреть его прокат. Брюнет неосознанно тянется вперёд. Приближаясь к лицу Матвея, тот не перестаёт улыбаться. Их губы в сантиметре друг от друга. — сейчас не время Глеб, я чувствую, что за дверью уже стоит Евгений Владимирович. – шепчет прямо в губы блондин. Лутфуллин разочарованно стонет и отстраняется. Матвей снова дарит ему лисью улыбку и выскальзывает из туалета. Вот теперь уже брюнету немного нужно прийти в себя. Стоя перед выходом на разминку. Они не сдерживают странной улыбки. Очень тяжело сохранять серьёзный настрой и держать лицо невозмутимым, когда буквально в паре сантиметров стоит ходячий лучик солнца. Щеки слегка краснеют, как хорошо что они находятся в относительной темноте. Наверное Глеб в глубине души мечтал, стоять перед разминкой и душить себя переглядками с Ветлугиным. О чем он только думает. На кону пьедестал, место в сборной. А в его голове, как и несколько лет назад нет ничего кроме Матвея Ветлугина. Лиза что-то ему говорит перед его прокатом. У брюнета если честно в ушах просто белый шум. Вокруг громкие звуки, около входа на лёд уже стоит блондин. Глеб кивает самому себе и едет в центр. Все в его руках. Сегодня все идёт хорошо, даже очень. Глебу легче катать, да он старается аккуратно, но сам факт – ему наконец-то легко. Он мысленно улыбается себе и благодарит Матвея, просто за его существование. Ветлугин разогреваясь за бортом, улыбается краешком губ, когда слышит хлопки и восторженные крики. Он бы тоже покричал, но сейчас его время сиять. Глеб смог, и он сможет. Лутфуллин наконец-то собой доволен. Глебом довольны зрители, тренеры и Матвей, но он в этом не до конца уверен. Баллы у брюнета уверенные, считай он уже одной рукой в сборной, но это не факт. Заходя в кисс энд край к парням, они поздравляют друг друга. Сейчас Лутфуллина по-настоящему интересует лишь одно. Вот только Глеб слегка опустошён, он очень устал, но последней каплей своих сил он за блондина. Прокат Матвея это самое нервное что вообще может существовать. Если на свой в какой-то момент становится не то чтобы все равно, но относишься более расслабленно, то тут. Тут переживают абсолютно все. И даже атмосфера на ледовой арене меняется как по щелчку пальцев. Лутфуллин клянётся, что блондин выглядит божественно. Его лицо невозмутимо и от этого становится ещё чуть более беспокойно. Ему абсолютно уже плевать на место на пьедестале, пусть уже Ветлугин откатает так, как никто от него не ожидает. Глеб хочет подпрыгивать вместе с ним на прыжках, но уже не может. Вместо него это сделает Марк, который на самом деле герой этого дня. С каждой секундой проката Матвея атмосфера в зале становится похожа на одну большую эйфорию. И под конец уже все сидят в одном огромном шоке. Глеб сидит в раскрытым ртом, да что тут говорить, раскрыли рот по всей видимости все. Никто не ожидал от него такого. Ветлугин падает на лёд в слезах, а брюнет так и остаётся сидеть в ступоре с раскрытым ртом. Неужели, он правда смог? Матвей рыдает. Это трудно назвать плачем, он прямо рыдает и все понимают почему. Блондина хочется прижать к себе, как это сделал Евгений Владимирович. Хочется высказать сотню комплиментов, вытереть слезы с его красных, после проката щек. Арена ревёт, фанаты орут, аплодисменты не заканчиваются. Вид Матвея в кисс энд крае просто ломает пополам. Как же Лутфуллин им гордиться. Сегодня он доказал всем, что может, что никто не имеет права говорить, что он умеет только падать да лицом играть. Матвей Ветлугин умеет все! В зону предварительного результата блондин приходит заплаканный и опустошенный. Он оставил всего себя на льду. Они в сборной России. Уже точно, пусть вероятно Матвей без пьедестала. Но сейчас, он радуется за них обоих, потому что у Ветлугина вероятно эмоций совсем не осталось, как и у него самого. Блондин буквально котёнок. Он видимо до сих пор не верит в свой успех. Глеб не может описать своё состояние. Ему сжимает сердце, внутри что-то очень сильно ноет и горит одновременно. Ему хочется плакать от всех этих эмоций, но нет сил. Хочется наброситься на Матвея, хочется остановить этот ЧР, попросить Женю и Петю не выступать, чтобы Ветлугину достались все награды мира. Прокат Пети, Лутфуллин уже смотрит на входе на арену. Он дождётся блондина здесь. Всем уже все понятно. За Петю он очень рад, но другая часть Глеба, тоскует за 4 место Матвея. Хотя для него это наверное очень круто уже. Как он и говорил, все было понятно. Ветлугин быстро покидает кисс энд край, прощается с парнями. Блондин устало приподнимает брови, у него нет сил даже удивиться. — я решил тебя дождаться, нам все равно ещё нужно сходить к журналистам, пока не началась пресс конференция и награждение. – пожимает плечами брюнет. Ветлугин едва заметно улыбается и кивает. К тому моменту как парни заканчивают общение с прессой, многие фигуристы уже покинули ледовую арену. Остались они и трио медалистов. Глеб с Матвеем буквально заваливаются в раздевалку. Подходя к своим местам. — ты все-таки был прав насчёт соседних мест. – Начинает издалека Лутфуллин. Блондин поворачивается к нему лицом и устало улыбается. — мне жаль, что у тебя 4 место. Ты явно достоин сегодня всех первых мест, несмотря ни на что. – с печалью в голосе говорит брюнет. — Глеб, все хорошо. В прошлом году я был 12. – Ветлугин продолжает устало улыбаться. — а я 2. – хмыкает Лутфуллин. — мне кажется что обиднее все-таки должно быть именно тебе. – Матвей язвит, беззлобно, так слегка. — ты сегодня был просто чудесный Матвей, я… – начинает тараторить брюнет. Блондин не даёт ему договорить. Кидается к Глебу с объятиями и сжимает так сильно, что у Лутфуллина даже хрустят позвонки. Брюнет сначала опешивает, а потом обнимает в ответ и слышит, как Ветлугин снова рыдает ему в плечо. Бесшумно, сухо, но плачет, от переизбытка эмоций, от того, что наконец получилось. Глаза Глеба немного слезятся, но больше от счастья. Его снова обнимает Матвей, крепко, искренне. — я хотел бы предложить начать все сначала, если ты меня простишь за прошлое и… — да. Пожалуйста, давай. – задыхаясь от слез, перебивает Ветлугин. И в этот момент брюнет как будто заново родился. Он обхватывает лицо Матвея руками и прижимается своим лбом к его. — как же я сейчас счастлив. – шепчет Лутфуллин. И Глеб аккуратно касается его губ. Почти невесомо, нежно. И все это снова в новинку. Губы блондина безумно мягкие, солёные от слез. Лутфуллин забыл, какие эмоции у него вызывали поцелуи с Ветлугиным, забыл вкус губ, запах волос. Но он не сожалеет, он ещё наверстает упущенное. Отстраняясь, он утыкается носом в макушку. Глубоко вдыхает запах и обнимает его крепко. — ты – чемпион моего сердца. Это просто что-то нереальное, я не знаю.. я.. Матвей ты просто… Я забыл все слова на этой земле. – брюнет теряется в собственных эмоциях. Матвей впервые за этот день искренне смеётся и улыбается так счастливо, что кажется снова заплачет. Вот только слез не осталось совсем. Он снова в руках Глеба. Он снова влюблён как мальчишка, так искренне и смущённо. Но, это все настолько правильно. Этот день — самый счастливый в его жизни. Он благодарен Артуру, что он убедил его отпустить прошлое. Благодарен себе, что все-таки послушал своё сердце и Даниеляна. Теперь он сможет слушать и слышать Лутфуллина снова. И от этих мыслей перед глазами сверкают звезды, внутри пожар. И блондину сейчас все безумно нравится, ему нравится снова быть любимым. Брюнет жмурится, он не может поверить, что спустя 3 года смог снова полюбить Матвея. Смог отпустить прошлое, смог поменяться. Глеб многому научился, многое понял, повзрослел. Ветлугин не зря дал ему второй шанс. В этот раз, он обещает себе, что лишиться такого счастья только под дулом пистолета. Он просто не простит себя за эту ошибку ещё раз. Не позволит себе так сильно ранить Матвея ещё раз. Он слишком скучал, слишком дорожил и винил себя за прошлое, слишком любил все в их случае слишком. ------ — ты же дашь мне на показательный водолазку? Я свою забыл. — Моть, для тебя – все что угодно. И Лутфуллин снова целует его в губы, и никак не может насладиться этими чувствами. Уже потом на арене, Артур с Лизой будут прыгать от счастья и орать, так что у всех четверых заложит уши. А Глеб с Матвеем только рассмеются и мысленно будут благодарить, каждый своего героя, которые убедили их отпустить прошлое.