Моя Любовь На Пятом Этаже

Ночь. Небо тёмное, с синим отливом, постепенно становившимся светлее, грязно-серым: мелькали светловатые тучки, провоцирующие на мысли о скором дожде, хотя, очевидно, что его не будет и подавно ещё несколько дней и ночей. Атанасова плюхнулась на скамейку возле незнакомого ей подъезда, осторожно держа в руках свою новую гитару. Всё здесь настолько хорошо освещалось светло-жёлтыми фонарями, что становилось даже как-то тепло и уютно, несмотря на прохладный летний ветерок. Она ещё раз бросила взгляд к небу: обычное, тёмное, на котором едва мелькали звёздочки (да и не факт, что это звёзды — возможно просто искусственные спутники). Взгляд плавно перешёл со скучного ночного настила к луне: круглая, яркая, желтоватая, но скорее белая, напоминающая аккуратный круглый отрезок свечи из воска. А с луны уже пора и приглядеться к квартирам — окно, окно, ещё окно, балкон, снова окно. Казалось бы, ничего необычного. Но Саша, расположив на спинке лавочки гитару, вытащила из кармана джинсовки телефон: время пророчит скорую полночь (через чуть больше полчаса), а в чате ICQ с любимой девушкой можно было заметить метку «в сети». «Попалась», — ехидно подумала, пролистывая их недавние сообщения, ведя бегунок выше, выше, выше. Где же те сообщения? Вот и они. Улица, дом, подъезд... Эх, а знала бы Фрида, для чего Саша всё это спрашивала! Уж навряд ли догадывалась, что та явится так скоро. Впрочем, Саша сама неожиданность — в любом деле ведь главное эффектно появиться, так? Взглянула на адрес — всё точь-в-точь, как говорила Фрида. Вот и её дом. Она вздохнула: по-хорошему ей дома надо быть, а не приезжать в незнакомое место без предупреждения. Но коль затеяла, заканчивай до конца, верно? Верно. Уже не отвертеться, да и любимую неистово сильно хотелось увидеть. Так что, пути назад нет, но оно и к лучшему. «Фрида говорила, что квартира её на пятом этаже», — вновь вспомнилось Саше, и она стала взглядом искать квартиры пятого этажа, откинувшись на спинку приторно-зелёной скамьи и подложив руки под затылок. Окно, балкон, окно, окно… Во всех окнах темно, лишь в парочке горит свет. На пятом этаже лишь одна квартира таковая. Тусклый свет, вероятно, настольной лампы. Но никаких силуэтов, никакой мебели. Да впрочем, Фрида всё равно не спит. А это значит… Саша бросила взгляд в сторону своей простой классической гитары, уже вытащенной из чехла. Она мягко улыбнулась и таки взяла в руки инструмент. Припомнила заученные аккорды, неуверенно начала касаться струн. Да так-то всё равно, что все спят: Луна её не спит, а значит можно бессовестно брынчить в пол-диапозона. Атанасова, в общем-то, не готовилась к игре. Она лишь хотела как-то впечатлить, но, стоило представиться случаю, чтобы сбежать из дома, как она воспользовалась им. И лишь по прибытию поняла, что и идей нет, что сыграть. Стоило лишь взглянуть на луну, вспомнить про пятый этаж… И на ум сразу же пришла песня группы «Секрет» — «Моя любовь на пятом этаже». «Снова дом»… только другой дом: звучание тихое, пальцы двигались неумело, но не грубо и не столь плохо для начинающей гитаристки, и это даже почти создавало ощущение живого оркестра; Саша молчала, наигрывая мелодию. «Как я ему, он мне»… не знаком: в голове звучали слова оригинального исполнителя, а мысли всё совершенно по-другому перефразировали. «Он меня считает чудаком» — наконец прямое попадание по ситуации: так уж точно будет, если учитывать, что она играет ночью возле жилого дома… А дальше уже и руки стали более уверенно двигаться, и Саша повеселела, гармония враз стала напряжена, но тут же разрешилась. И уж потом будто что-то в голову ударило: стоило лишь дойти до дворов, кустов и котов, как голос её уже требовался наружу, в эмоциях и чувствах мешалась нотка задорности, и Саша, уже более активная и в предвкушении, оживлённо и достаточно громко заиграв, запела, прямиком устремив взгляд к предполагаемому окну: — Моя любовь на пя-ятом э-этаже — почти где Луна! — весёлым сопрано запела она, и тут же словила реакцию — занавески зашевелились, и знакомая юная женская фигура стала открывать окно. — Моя любовь, конечно, спи-ит уже-е, спокойного сна! — она заболтала ногами, откинувшись назад, и широко улыбнулась, увидев ту, ради кого вообще сюда пришла: — Ты чего вопишь, дура?! — Фрида открыла окно нараспашку, выражения лица её видно не было, но стало сразу ясно, что удивлена. Она тут же поставила руки прямо и поддалась вперёд, смотря на виновницу торжества. — Что ты здесь делаешь? Саша как завороженная продолжала на автомате немного тише играть на гитаре, не отводя взгляда с заветного силуэта, довольно улыбаясь будто заурядно и непринуждённо. — Фри-идочка-а! — спустя пару секунд, выйдя из эйфории оцепенения, отозвалась Атанасова, вскакивая со скамейки, и активно замахала рукой. — Я пришла! Сюда! Ради тебя! — раздельно, отрывками, со смешком прокричала она, продолжая в одной руке непрофессионально держать гитару, а другой махать влево и вправо по верху, словно хотела дотянуться. Фрида нахмурилась, пытаясь разглядеть Сашу в полумраке, освещённом лишь жёлтыми фонарями. — Ради меня? В двенадцать ночи и с гитарой? Ты серьёзно? — прозвучал её слегка раздраженный, но скорее удивлённый голос. Было видно, что кричать она не хочет, и тон буквально напрягает. Она поставила локти на подоконник и прищурилась, будто не веря своим глазам. Саша вздохнула и подбежала ближе к подъезду, вздёрнув голову вверх и прижимая гитару к себе, словно это было самое дорогое, что у неё было, помимо Фриды Визельштейн. Она же голосила громче, совершенно без стеснения, даже видя, как в окнах зажигается свет, а кто-то даже громко пробранился, возмущённый её криками. — Ну да, а что такого? Я так соскучилась! — весело ответила Саша, чувствуя себя радостно, пусть и немного виновато и неловко. — И вообще, ты ведь не спишь! Спускайся! — и потом, взвалилась обратно на скамейку и вслепую заиграла начальную мелодию всё той же песни, не отводя взгляд от окна. — Ладно, дурашка, — в полголоса ответила Фрида, отталкиваясь от подоконника назад, собираясь закрывать окно. — Жди, я скоро, — и с этими словами она громковато захлопнула дверку окна, а после свет лампы потух, и оставалось лишь ждать. Александра вернула взгляд к струнам и продолжала наигрывать, перебирая пальцами, и продолжала громко напевать: — Моя любовь на пятом этаже, почти где Луна! И как-то уж всё равно, что от её пения кто-то проснулся, и стал судорожно врубать свет. Она лишь хмыкнула и заиграла немного тише, но всё так же ощутимо на слуху. Из окошка в подъезде виднелось, как спускается её ненаглядное чудо. Саша ухмыльнулась в ожидании. Продолжала наигрывать мелодию, пока не завидала выходящую из подъезда Фриду. Тут же улыбнулась шире во все свои двадцать восемь, подскочила с места, бережно, но спешно отложив гитару на скамейку, и чуть ли не накинулась на Фриду, чтобы обнять, только вовремя остановила свой порыв яркой радости при виде любимой и просто стала крутиться около, почти в припрыжку шагая рядом, словно радостный щенок при встрече хозяина. Мгновение, и Саша уже снова на месте, весело закинув ногу на ногу, а Фрида стоит напротив, со скрещенными руками на груди. — Додумалась же раскричаться… — с тяжёлым вздохом протянула Фрида, рассматривая Сашу, словно в первый раз видит. — Как бунтарка, вот честное слово. — Разве я похожа на бунтарку? — Саша состроила невинное выражение лица, всё ещё улыбаясь даже глазами, с фирменным ехидным прищуром. Она поймала на себе скептичный взгляд девушки и довольно хихикнула. — В общем-то нет… — задумчиво протянула Визельштейн, разглядывая прикид той. Хотя, чёрные митенки и такие же берцы в сочетании с кожанкой действительно могли вписать её в даже звучащий глупо бунтарский образ. — Или да… Блин, просто не кричи. Соседи меня пришибут. С коротким вздохом Фрида опустилась рядом с Сашей, слабо, но почти машинально подперев щёку ладонью, стоило ей расположить руку локтем на колене. Взгляд зацепился за гитару, которую Саша вновь норовила взять в руки. — А гитару-то притащила зачем? — Фрида выгнула бровь, рассматривая не так долго знакомый её глазу инструмент. Простая гитара. Только выглядела несколько массивно, чтобы было легко нести на плечах её сюда, в двух часах пути. Про дорогу к её подъезду ещё предстояло расспрашивать… — Она не к чему здесь. — Моя малыха, — с важным видом Саша приобняла гитару к себе, словно лелеяла; так по-свойски огладила, и со смешком вернула взгляд к Фриде. Мол, не надо упрекать. И очень внимательно разглядывала вторую, словно после долгой разлуки. А на деле прошли едва сутки, может немного больше. — А купил её тебе кто? — не унималась Фрида и откинулась назад. А ведь она просто хотела лечь спать… Даже одевалась впопыхах — под застегнутым алым кардиганом выглядывала лямка чёрной ночнушки. — Ты ещё скажи, что гитару любишь больше, чем меня… — притворно-угрюмо вздохнула Фрида, продолжая играть во взаимные гляделки с Сашей. — Люблю сильно, но не больше, чем тебя, — ласково ответила Атанасова и, бережно отложив инструмент в сторонку, поддалась в объятия Фриды, мягко прижимаясь, словно не день ждала, а года́. — Спасибо за подарок, ангелок. Действительно. Фрида, зная, как давно Саша хотела гитару, просто купила её и подарила вчера утром на встрече. Та была неимоверно рада. Даже сейчас, до сих пор, Визельштейн отчётливо чувствовала чужие поцелуи на своём лице. Тогда ей вовсе казалось, словно её ненаглядная вовсе не оставила незацелованного места. Даже, придя домой тем же днём, подметила остатки чужой помады. А сейчас её обнимали, всё ещё настолько благодарно и трепетно. Фрида поддалась ближе, заключила в свои объятия, на что Саша нагло забралась к ней на колени. И чмокнула её в щёку. Фрида слабо отвернулась, в душе прося этих поцелуев, но видела, что кое-где изредка были прохожие. Да, даже в двенадцать ночи в этом районе можно встретить людей, при чём некоторые даже вполне адекватны. Только важно было то, чтобы никто не увидел их слишком подозрительную близость. Это Россия, всё-таки. Но даже второй поцелуй уже в висок она приняла. Правда, когда Саша потянулась к её губам, слабо одёрнулась и лишь огладила каштановые волнистые пряди девушки. — Прости. Вот что обо мне соседи подумают? — виновато извинилась Фрида, видя немое возмущение Саши. Она просто не хотела, чтобы кто-то хоть украдкой увидел их. И так слишком близкие объятия. — А тебе не плевать? — Атанасова выгнула бровь, недовольно отворачиваясь. — Разочек хоть, — проныла она и без предупреждения коснулась губами, оставив после себя привкус матовой помады, который Визельштейн терпеть не могла (но в итоге терпела только ради неё). Фрида ничего не ответила. Саша всё же послушно отстранилась, и кончиком языка дразняще провела по своим губам, явно довольная собой, — эти по-кошачьи сощуренные глаза говорили сами за себя. — Ты как ребёнок себя ведёшь, честное слово, — вздохнула Фрида, но это звучало снисходительно, нежели с упрёком. — А я и есть ребёнок, — совершенно спокойно на удивление отозвалась Саша. Её ныне расслабленный взгляд вдруг направился к небу. — Или ты хочешь во мне увидеть взрослого человека? — вернула взгляд искоса обратно и склонила голову вбок. — Ты это серьёзно или прикалываешься? — осторожно спросила Фрида, глядя на неё скептично. Никогда нельзя понять, что значит этот тон. Саша улыбнулась, вновь с ехидством прищурившись. В зрачках блеснул свет лампы под козырьком подъезда, и она, помедлив, вдруг откинулась назад и по-хозяйски пристроила затылок на коленях Фриды. Та ахнула, и после скрестила руки на груди. Ей не привыкать. — Ты паясничаешь и тянешь время, — уверенно заявила она. В ответ Саша подёрнула плечами и на мгновение прикрыла глаза, закинув ногу на ногу прямо на досках скамьи. — Конечно, — муркнула Атанасова, снизу вверх поймав на себе взгляд почти чёрных глаз. — Ты против? — Во-первых, соседи, — вздохнула Визельштейн. Их неоднозначное и громкое поведение привлекало внимание в это позднее время суток. — Во-вторых, мне холодно, — в доказательство этого девушка зябко потёрла плечи. — Мерзлячка, — снисходительно прокомментировала Саша и протянула руку вверх, мягко коснулась щеки Фриды. Та охотно поддалась тёплому прикосновению. — Не хочешь пригласить прекрасную меня к себе? Фрида задумалась. — Допустим. Мама на работе, ночная смена... — поделилась она и отвела взгляд к затягивающемуся тучами небу. — А мелкая спит. Тебе главное уйти утром пораньше. — Это намёк на согласие, мой ангел? Я могу отночевать с тобой? — спросила Саша вкрадчиво. Она села по-обычному, выпрямившись, и подхватила гитару в руки вместе с чехлом. Стянула с себя кожанку, заботливо накинула на плечи Фриды, хотя до квартиры недолго. Та же посмотрела на неё теперь снисходительно. Мягко улыбнулась. — ...Ладно. Только если тебя не будут искать и будешь вести себя тихо, — сдалась Фрида, поднимаясь с места. Луна светила ярко. А Саша выглядела наиболее счастливой, чем вообще можно было вспомнить, несмотря на то, что всё, что есть и было — лишь мелочи.