Te amo est verum

От Вани пахнет лошадиным потом, травой, и еще чем-то — кажется, солнцем. Летом. Спокойствием. Домом пахнет. Родным таким, знакомым, любимым до дрожи. И Кирилл вдыхает этот дорогой сердцу запах жадно, полной грудью. Максюте кажется, что время остановилось. Кажется, что никакого времени никогда и не было. Или вообще — не было целого огромного мира, пока Иван его не обнял, не прижал к себе. Будто мир половину красок своих прятал, выжидая их с Ваней странной, сумбурной такой, простой и в то же время слишком для понимания посторонних сложной любви. И вот только сейчас, когда случилась эта любовь, наконец-то мир затаенные краски достал, да плеснул их щедро, так, что ослепила даже Кирилла эта новая, яркая вселенная. У Вани руки крепкие, грубые. Кирилл видел, как они управляются с пистолетом, топором, вожжами. Как они могут обломать толстый сук, или влепить неприятному человеку увесистую затрещину. Но не мог он подумать, что руки эти умеют так нежно, так трепетно обнимать. И кого! — его, Кирилла Максюту… и он прижимается к Ване ближе. Лоб утыкается в плечо, пахнущее травой-солнцем-лошадьми, ладони удобно легли на чужую спину… стоять бы так целую бесконечность. И еще немножко. И потом — еще самую малость… -Te amo est verum… — выдыхает Кирилл в грубую ткань Ивановой гимнастерки. А Чернец, так увлеченный объятиями, даже не спросил, что эта фраза значит и как переводится. А переводилась она очень просто: «Люблю тебя — это истина».