Созвездия Харрингтона

Эдди убивало чувство собственной бесполезности. Шёл уже второй месяц его вынужденной безработицы. Трудно, знаете ли, найти нормальную работу, после того как прослыл на весь город наркодилером. Свою прошлую деятельность ему пришлось оборвать довольно резко и болезненно, из-за чего у него началась черная полоса в жизни. Но Эдди не унывал и, кажется, впервые был по-настоящему счастлив — честно. Жить словно стало в разы проще: больше не было нужды прятаться от копов и врать дяде смотря прямо в глаза. Это не могло не радовать. Но оставалась только одна проблема — деньги. А точнее, их полное отсутствие. Дядя, конечно, подкидывал любимому племяннику на карманные расходы, отчего последний чувствовал себя ещё более никчёмным: взрослый парень, а сидит на чужой шее, пусть даже и родного человека, который был не против такого расклада. Не спасал ситуацию и партнёр Эдди, парень привык окутывать заботой, а не получать её. Да, в отношениях должно быть равенство, понимание и поддержка, но после череды прошлых неудачных отношений, так неуютно было сидеть в кино за чужой счёт, хоть его и пытались убедить что это нормально, Эдди не мог успокоить навязчивые мысли в голове, которые твердили, что он не достоин такого отношения. В общем, его жизнь перевернулась с ног на голову, что не могло не раздражать. Парень хватался за любую возможность заработать. И вот ему подкинули одну халтурку — модель для тату-мастера. Один выпускник, бывший член «Адского клуба», искал так называемых жертв для пополнения портфолио. Мансона предложение, конечно, удивило, обычно модели платят за расходники, а тут наоборот. Хотя чему удивляться? Паренёк этот был из обеспеченной семьи, поэтому мог позволить себе купить «живой холст» для практики. Эдди, не раздумывая, принял предложение — бесплатная татуировка от приятеля плюс неплохие деньги. У него что, день рождения? Так у Мансона появилась его первая татуировка — то ли дракон, то ли птица, парень сам так до конца и не понял. Главное, что его друг был доволен проделанной работой, да и выглядела она круто. А вместе с тем он нашёл новую цель в жизни. После года практики, долгих ночей за учебниками по биологии и химии, Мансон сдал экзамены и поступил в медицинский колледж, параллельно проходя бесчисленные курсы рисования и тату. Денег ушло не мало, иной раз казалось, что он затянет близких людей в долги, но судьба повернулась к нему лицом. Он довольно быстро стал выходить в плюс и вернул дяде всё сполна. Эдди Мансон, бывший фрик старшей школы Хоукинса, стал известным тату мастером, которого ценили за качество и демократичные цены. Парадоксально, но будучи не самым чистоплотным человеком в быту, на работе он проявлял педантизм в вопросах стерильности. — Мы же не хотим занести тебе какую-то заразу? — традиционно спрашивал парень у клиента, дезинфицируя рабочее место. — Хотя, если все же хочешь, у меня есть иголки с гепатитом, вичем, столбняком. Могу поискать ещё с сифилисом, надо? — Интересовался он. В шутку, конечно. А может и нет. На себе Эдди не боялся экспериментировать, набивал разную всячину: начиная от черепов и летучих мышей, заканчивая мелкой закорючкой за ухом (что же это была самая сложная его татуировка, хорошо, что за волосами её не особо видно). Но что касалось чужих тел, те были неприкосновенны. Каждое тело — храм, и в нём хотелось оставлять только что-то красивое, что-то по-настоящему значимое для его «божества». Поэтому большую часть времени Эдди приходилось не набивать татуировки, а отговаривать от них. Сердечко с чужим именем, бесконечность на запястье, китайские иероглифы… Нет, был бы клиентом хотя бы китаец, который точно знает, что там написано, у Эдди бы и вопросов не возникло. О вкусах не спорят, просто Мансон не хотел прикладывать руку к такому варварству. К сожалению, не все поддавались на уговоры. Он прекрасно понимал простую истину: не сделает он, так найдётся какой-нибудь самоучка, с цыганской иголкой и чернилами, дай бог не от шариковой ручки. Но то, что происходит за дверьми его салона, было уже на совести других. Тем не менее, был у него один до жути настойчивый клиент, которого он не мог отослать к другому мастеру, как бы сильно не хотелось. Как только Эдди не изворачивался от нескончаемых уговоров, но время шло, а его нервы начинали сдавать. — Нет, — буркнул Эдди, кажется, в сотый раз, не отрываясь от разработки эскиза для очередного клиента. — Тогда летучую мышь. На груди, как у тебя, — парень лениво потянулся на диване. После тяжёлого рабочего дня это было невероятно приятно, он чувствовал, как позвоночник растягивался, а затёкшие конечности хрустели. — Нет, — машинально ответил Мансон. — Ну ладно… Что на счёт сердечка? — Парень поймал на себе уставший взгляд мастера и мило улыбнулся. — С буквой «Э» в середине. — Я этого не слышал, — отмахнулся Эдди, в очередной раз возвращаясь к эскизу. В комнате повисла тягучая тишина, прерываемая лишь тяжёлым, обиженным дыханием. Такое Эдди распознавал сразу. Он бросил короткий взгляд в сторону дивана, где под одеялом проглядывался свёрнутый калачиком силуэт. Первым порывом было проигнорировать эту детскую выходку — Стив доставал его на протяжении всего вечера. Но горький опыт подсказывал, что тишина от Харрингтона потом обернётся неконтролируемой бурей. Эдди выдохнул, отложил карандаш с наброском подальше и посеменил к дивану. Он уткнулся лицом предположительно в шею парня, колючий плед мелко покалывал лицо, но парень не отстранился. И это дало результат, тихий смешок прозвучал почти сразу. Эдди убрал одеяло с лица парня и заглянул в любимые глаза. Он поцеловал родинки на шее, на лини челюсти и щеке, а потом оставил короткий поцелуй в уголке губ. — Я прощён? — прошептал он. Горячее дыхание коснулось чужих губ, но Эдди не спешил сокращать расстояние. — Я подумаю, — пробормотал Стив. Улыбнувшись и приподнявшись на локтях, он невесомо чмокнул парня. Эдди упёрся руками по обе стороны от его головы и, наклонившись, углубил поцелуй. Он провёл языком по губам Стива, потом поцеловал лоб, место за ухом, спустился к шее и ниже. Харрингтон, словно заворожённый, потянулся к пуговицам на своей рубашке. Почувствовав копошение под одеялом, Эдди спустил его ниже, и взору открылось… — Что это? — нахмурился парень. Стив, уже порядком разгорячённый, лишь вопросительно кивнул. — Вот это, — Мансон ткнул пальцем в его грудь, где пробивались редкие тёмные волоски. — А, ты об этом, — непринуждённо начал он. — Магнит для женщин, — самодовольно заявил. — Боже, нет. Немедленно сбрей этот ужас. — фыркнул Эдди, не сдерживая смеха. — Ещё чего?! Это моя гордость! — Парировал парень, выпячивая грудь вперёд. Мансон схватил края рубашки и запахнул её. — Ничего не знаю. — он взглянул на часы. — Мне пора на игру. Но если серьёзно: я не хочу видеть этот… магнит, когда вернусь. — Да что ты. Иначе что? — Стив подпёр щеку рукой, мило улыбаясь. Умел провоцировать, чертёнок. — Месяц без секса, — уверенно заявил Мансон, отходя от дивана, он принялся наводить порядок на столе. — Умоляю, ты не выдержишь и трёх дней. — Вот и посмотрим, — Эдди на прощание чмокнул Стива и направился к выходу. — Не забудь закрыть, как будешь уходить. — он бросил парню ключи. — Да-да, — махнул Стив, поймав их. — Я сбрею, если сделаешь мне тату! — крикнул вдогонку. Эдди обернулся, стоя посреди дверного проёма и посмотрел на парня. — Обойдёшься, — бросил он и закрыл дверь. Стив тихо хихикал, лёжа на диване и крутя ключи на пальце. — Так что бы мне набить? Харрингтон был уверен в своей победе.

***

Чёртов Харрингтон и его природный магнетизм. Эдди стойко держал оборону на протяжении недели, долгой и мучительной. Каждое утро начиналось с того, что он утыкался лицом в эту колючую грудь, днём он ненароком заглядывал под одежду парня, а вечером так или иначе натыкался на щетину пальцами, пытаясь залезть под футболку. Всё это медленно сводило его с ума. Он делал вид, что всё хорошо, и эта мини-война ничуть его не напрягает, но в душе тосковал по гладкой коже, каждый миллиметр которой был ему знаком, сейчас где-то там, за непроглядными зарослями, были спрятаны его любимые созвездия из родинок. И вот, в очередной раз наблюдая за полураздетым парнем, который только что вышел из душа и с гордостью демонстрировал миру своё «обаяние», Эдди сдался. — Чёрт с тобой, — резко начал он, чем слегка напугал парня. — Что такое? — Насторожился Стив, вытирая влажные волосы. — Я набью тебе татуировку. — Серьёзно? — Стив подскочил с места. Восторг в его глазах был искренним и таким ослепительным, но тот почти сразу сменился узким, подозрительным прищуром. — Подожди. А чего это ты передумал? Месяца ещё не прошло. Неужели… — на его лице расплылась торжествующая улыбка. — Неужели это тебя доконало? — спросил он, указывая на свою грудь. — Нет! — отрезал Эдди, чувствуя, как горят щеки. Стив смотрел на него выжидающе, не моргая. — Вообще-то я готовил тебе этот эскиз в подарок на день рождения… — Эдди взглянул на грудь парня и быстро отвёл взгляд. — Но ты просто вынудил меня сделать его раньше. Я не хотел делать что попало, тем более что-то по шаблонам из интернета. Хотелось придумать что-то особенное. — И ты придумал? Эдди кивнул. — Специально для меня? И снова кивок. — Покажешь? — А можно, хотя бы это останется сюрпризом? Ответом стал стремительный, сбивающий с ног поцелуй. Стив держал Мансона за щёки, широко улыбался, не веря, что он все-таки смог уговорить его, пусть и таким странным образом. Они решили сделать тату следующим вечером: у Эдди как раз отменили игру, да и записей не было, поэтому студия была полностью в их распоряжении.

***

Это был самый долгий день на памяти Харрингтона. Он никак не мог сосредоточится на работе, отсчитывая минуты до вечера. Стив почти не помнил, как он добрался до дома и помылся, но ровно в восемь он уже стоял перед знакомой дверью. Эдди открыл ему, пропуская внутрь. Стив улыбнулся: он редко видел парня с собранными волосами, хотя не раз говорил, что без ума от его пучков и хвостиков. Но Эдди не позволял ему заплетать причёски. Копошиться — иногда можно, причёски же под запретом. В воздухе стоял знакомый запах антисептика. Мансон возился возле двери, пока Стив раздевался и устраивался на кушетке. — Итак, принцесса, — Стив закатил глаза от дурацкого прозвища, — пара правил. Не дёргаться. Если будет больно, ты всегда можешь сказать мне, и я приторможу. То же самое и с разными мелочами: хочешь чихнуть, что-то зачесалось или просто неудобная поза, сразу говоришь «стоп», и я прекращаю. — Что-то мне это напоминает, — пробурчал Стив, отводя взгляд. — Тут тоже есть система светофора? — Остроумно, — усмехнулся он. — Но попрошу отнестись к этому серьёзнее. Что же, а теперь главное. — Эдди потянулся к комоду. — Подготовка. — Он повернулся к парню с бритвой и пеной. — Может, сначала тату? — усмехнулся Стив. — Так мы и сделаем. На груди. — непринуждённо ответил парень. — Ты же сам хотел. — Ты… — Сделка есть сделка. — пожал плечами Мансон, откладывая бритву. — И какие у меня гарантии? — Моё честное слово. — Эдди приложил руку к груди. Стив, с видом мученика, снял футболку и лёг на кушетку. Эдди подкатился к нему на кресле, взбалтывая баллончик. Резкое шипение нарушило тишину. Парень набрал в ладонь белую прохладную пену и, затаив дыхание, начал наносить её на горячую кожу Стива. Неожиданное прикосновение разошлось по телу мелкой дрожью. Эдди водил рукой медленно, стараясь не пропустить ни одного миллиметра. Его внимательный взгляд будто прожигал парня насквозь, а пальцы нагло скользили по рёбрам, солнечному сплетению, груди, и, словно ненароком, задевали самые чувствительные места. Когда подушечка его большого пальца скользнула по ореоле затвердевшего соска, Стив сдавленно ахнул. — Эдди… обязательно делать это так? — Как? — Так… тщательно. — вымучил из себя Стив, стараясь сдерживать прерывистое дыхание. — А как же? — непринуждённо парировал Мансон не отвлекаясь от своего занятия. — Мы же не хотим ничего упустить, верно? — он заглянул парню в глаза. Стив обречённо простонал. — Просто… сделай это быстрее. — Всему своё время, — ответил парень, беря в руки бритву. Он работал с точностью ювелира, слегка оттягивая кожу и сбривая тёмные волоски. Сантиметр за сантиметром обнажалась кожа, такая гладкая и беззащитная. Стив ненароком задержал дыхание, стараясь думать о чём угодно: о работе, о друзьях, о щенятах в конце-то концов. Только не о больших крепких руках, которые давненько не прикасались к нему по-настоящему и так целенаправленно. Бешено стучащее сердце выдавало его, из-за чего парень запрокинул голову, лишь бы не столкнуться с самодовольным взглядом. А Эдди и не скрывал своего удовлетворения, наконец-то его территория возвращалась. С грудью было покончено, но взгляд Мансона упал ниже, на линию пояса. Он не удивился, заметив выпирающий бугорок, скорее даже почувствовал лёгкую гордость от проделанной работы. Быстро проскочившая шальная мысль, почти мгновенно пришла в исполнение. Эдди вновь набрал пены, на это раз размазывая её по животу. — Эй! — возмутился было Стив, но его быстро откинули обратно. — Тут тоже надо сбрить, мы же не можем оставить здесь заросли, когда вокруг все гладко? Стив буркнул что-то нечленораздельное и накрыл лицо подушкой. Эдди это только играло на руку. Он подъехал поближе к поясу, медленно проводя бритвой вверх-вниз, тщательно сбривая волосы и вытирая все мокрой салфеткой, с каждым движением ненароком залезая всё ниже под резинку штанов. Небольшое затишье показалось Стиву странным, едва он успел сфокусироваться, как вдруг почувствовал, что Эдди схватил резинку штанов и приспустил её вместе с трусами. Он не успел даже пискнуть, как Эдди медленно провёл языком по всей длине его члена, не разрывая зрительного контакта. Стив машинально приподнял бёдра, что только сыграло Мансону на руку, тот стянул мешающую одежду ниже. Ногой он отодвинул столик на колесиках, на котором стояли небольшие ёмкости с водой, в одной из которых плавала бритва. Эдди взял головку члена в рот, одной рукой оглаживал чужую грудь, второй же игрался с яичками парня, перебирал их, слегка сжимал, а после проводил пальцами по впадине между бедром и пахом, отчего внизу живота затягивался тугой, горячий узел. Эдди ненадолго отстранился, чем вызвал разочарованный стон, он принялся надрачивать ему, одновременно поднимаясь к лицу Стива для поцелуя. Тот полностью растворился в ощущениях, касаний казалось слишком много для него одного. Мансон слегка сжал основание члена, чем вызвал сдавленный стон в свои губы. Улыбнувшись в губы, он вновь спустился вниз, оставляя дорожку из влажных поцелуев на шее, ключицах и груди. Задержавшись на соске, он размашисто провёл языком по прохладной коже, после чего взял ореол в рот, слегка пососав. Стив вцепился в волосы на затылке парня, пытаясь контролировать себя, но рука непроизвольно сжималась, каждый раз, когда Эдди слегка прикусывал сосок. Мансон вновь спустился к члену. Он облизывал головку, то ускоряя, то замедляя движения руки, а другой он продолжал играться с сосками, сжимать грудь, проводить по животу и бокам. Действия сменяли друг друга так быстро, что Стив потерял контроль, способный лишь держаться за край кушетки и голову парня, иногда насаживая её глубже. Эдди отстранился и быстро переместился к парню между ног (молясь, чтобы кушетка не сломалась в самый неподходящий момент). Он провёл руками от паха вверх, к шее парня одновременно заглатывая член всё глубже и глубже. Несколько быстрых движений головой, пара дразнящих щипков, и Стив сдался. Громкий стон вырвался из его груди, без тени стеснения, он запрокинул голову и выгнулся в спине. Эдди проглотил всё до последней капли. Главное в его работе — стерильность. Он заглянул на полуприкрытые, затуманенные глаза парня, смотревшего на него сверху вниз. Стив перевёл руку с затылка на щеку Эдди и нежно провёл по неё большим пальцем, стирая каплю своего же семени. Мансон усмехнулся, и его притянули в долгий, медленный поцелуй. Обессиленный Стив откинулся на кушетку. Эдди прибрал за собой, а затем, довольный, шлёпнул парня по гладкой, покрасневшей груди. — Идеально. Свободен. Стив, ошеломлённый, с всё ещё мутной головой, несколько секунд просто лежал. Потом медленно приподнялся на локтях. — А тату? Эдди уже стоял на другом конце комнаты, выливая в раковину остатки «магнетизма» Стива. С глаз долой — из сердца вон. Он обернулся через плечо, и Стив увидел, пожалуй, самую наглую и торжествующую улыбку, в своей жизни. — Вдохновение ушло. Муза, знаешь ли, дама непредсказуемая. Вот она есть, а в следующую секунду её и след простыл. На лице Стива эмоции сменяли друг друга за считанные секунды: недоумение, осознание обмана, возмущение и, наконец, чисто Харрингтоновская ярость. — Мансон! Ты же слово дал! — Как дал, так и забрал, — пожал плечами парень. — Я тебя убью! Подушка просвистела мимо уха Эдди. Потом в ход пошло всё, что было под рукой: книга, эспандер, пачка салфеток. Смеясь, Эдди уворачивался от мелких снарядов, попутно вымаливая прощение.

***

Ночью Эдди долго и терпеливо стоял под дверью спальни, пока Стив не сжалился. Парень впустил его внутрь, он уже давно перестал злиться, но вид обиженного сохранял. Слабый свет лампы освещал комнату, его было достаточно, чтобы разглядеть звёздную карту. Эдди кончиками пальцев, еле касаясь, водил по каждой родинке, соединяя их в выдуманные созвездия. Его созвездия. Он целовал каждую, словно ставя печать неприкосновенности. — Ещё раз задумаешь такую глупость с растительностью, — тихо, но довольно чётко проговорил он, — привяжу к кровати, пока ты будешь спать. И побрею насильно. Понял? — А сегодня же было по обоюдному согласию, — фыркнул Стив. — Ты понял? — Хорошо-хорошо. — Стив закатил глаза, а потом кое-что вспомнил. — К слову о волосах. Эдди кивнул ему в немом вопросе, но Стив ничего не ответил. Вместо этого он приподнялся на локте и нагло отодвинул прядь волос парня, оголяя кожу за ухом. Эдди замер. — Я заметил кое-что интересное, во время твоего наглого нападения. Стиву открылась небольшая татуировка, которую Мансон так старательно прятал все это время. — Сердечко с буквой «С»? — Харрингтон засмеялся, пытаясь поймать взгляд Эдди. — Давай спать. Уже поздно. — быстро перевёл тему парень, отворачиваясь. — Это банально, Стив. — начал передразнивать его Харрингтон. — Такую глупость я тебе набивать не буду, Стив. — Хватит. — прервал его Эдди, целуя. — А что такого? Да, я люблю тебя и хочу чтобы весь мир об этом знал. Поэтому и решил набить это. Своего рода… — парень на мгновение задумался, пытаясь подобрать правильное слово, — метка? — лукаво улыбнулся. — А я люблю тебя. И хочу твою метку на себе. — Не успели губы Мансона растянуться в улыбке, как Харрингтон строго оборвал его мысли. — И я не про укус. — Я не позволю тебе испортить своё девственное тело. — Эдди щёлкнул Стива по лбу, на что тот цокнул и показательно отвернулся к стене, избегая любые касания парня. — Черт, ладно! Обещаю подумать над одной маленькой татуировкой. Хорошо? Харрингтон широко улыбнулся, все же трудно было устоять перед этими щенячьими глазками, Эдди тяжело вздохнул, принимая поражение, и поцеловал его в лоб. — Люблю тебя. — Я люблю тебя сильнее. Эдди дотянулся до выключателя, и комната погрузилась во мрак. И пока Стив возбужденно перебирал в голове эскизы, его парень думал: «Эх Стиви, обещаю подумать, ещё не значит, что я реально собираюсь тебе что-то набивать. Мой наивный малыш».