Двойной контраст

— Выграновский! — Арсений окликает старого знакомого из другой комнаты, пока тот хозяйничает на кухне, изредка гремя бутылками алкоголя. — Я! — незамедлительно отзывается он и параллельно шарится по шкафчикам со столовыми приборами в поисках штопора. — Иди хоть посиди с ребёнком, а не хуйнёй страдай! — у Арса есть свои планы, которым резкое появление Эда или, ещё хуже, родного сына в их с Антоном спальне, может слегка помешать. Он на мгновение оглядывается в сторону лоджии и видит своего возлюбленного, который в очередной раз подумал, что выйти покурить в одной футболке в феврале будет неплохой идеей. Попов хватает антонову куртку с вешалки и выходит к нему. — Не холодно? — он кладёт руку Антону на плечо, от чего он вздрагивает поначалу, но всё же оборачивается, встречая взглядом словно горящие жизнерадостностью арсеньевские глаза. Арс накидывает на него куртку, лёгким движением заставляет Антона бросить окурок куда-то вниз и прижимается к нему всем телом так, будто хочет стать с парнем одним целым. И у Антона в миг отпадает вопрос о том, почему же тот не взял куртку и для себя тоже. — Люблю тебя, мой хороший, — треплет Арсения по волосам, аккуратно целует куда-то в лоб и кутает его в свою огромную куртку получше. *** — Арс, ты всё это пить будешь? Не зря же я покупа... А, даже так, — Эд идёт с парой бутылок в комнату, само собой никого там не видит, но всё встаёт на свои места, когда он замечает двух воркующих голубков на лоджии, — Ох и заебали вы меня, конечно... — он бубнит что-то себе под нос и с тяжёлым вздохом ставит бутылки на стеклянный столик, надеясь, что эти влюблённые ненадолго засели на морозе. Он негодующе стоит пару мгновений по центру спальни, матерится себе под нос и направляется в комнату к Жене, пару раз стучась в беспокойстве о личном пространстве подростка. Выграновский видит парня, сидящего за компьютером с игровыми наушниками на голове, немного ждёт, пока Женя заметит его присутствие, но он оказывается уж слишком увлечённым игрой. Эд тихонько проходит вглубь помещения, садится на кровать, начинает было пытаться понять, что происходит на экране, но быстро приходит к выводу, что он, всё-таки, староват для этого дерьма. — Сука, на лонг залетай быстрее, я саппорт, а не пушечное мясо, блять. Хули ты делаешь?! Нахуй иди, ты раскидки не ебёшь вообще как делать, — слова, очевидно, не доступные для понимания Выграновского. Поэтому он, ожидаемо, пропускает их мимо ушей, садится на Женину кровать и от нечего делать залезает в телефон, надеясь дождаться момента, когда парень отвлечётся от игры, и начинает бездумно листать ленту ВКонтакте. Через 15 минут Эд слышит удар наушников о стол, невзначай издает звук «кхм-кхм» и наблюдает за тем, как парень вздрагивает и поворачивается в его сторону. — Ам-м... И давно ты здесь?  — Довольно, — он хихикает, отмечая в голове, что стоит сказать этим двум придуркам поменьше использовать мат в присутствии сына. Хоть ему и семнадцать, кажется, Выграновский догадывается, откуда у мальчика такой словарный запас, — Папка сказал посидеть с тобой, я зашёл, а ты тут занят, я смотрю... — Да свободен уже, — слегка раздраженно добавляет он, бросая взгляд на компьютер и вспоминая не очень удачную игру, — Может... Выпьем? — А не слишком ли ты мал для этого? — Эд поднимает одну бровь и смотрит на Женю с недоверием. — А не слишком ли ты ахуел, чтоб мне что-то запрещать? — тот было открывает рот, чтобы возразить, но потом осекается. По факту. Он для Жени всего лишь друг Антона и Арсения, а не папа. *** — Почему, говоришь, лоджия — это хуёвое место для секса? — Арсений разрывает поцелуй, чтобы вставить волнующий его вопрос. — Ты себе жопу хочешь отморозить? Она мне ещё нужна, между прочим, — парень снова припадает к его губам, попутно всё-таки кладя ладонь на арсовы ягодицы, слегка сжимая, и аккуратно опускает его на белые простыни.  Антон продолжает вести руками по ключицам, рёбрам, тазовым косточкам возлюбленного, пока тот смеётся, потому что касания порой для него оказываются щекотными. И Шаст, разумеется, не упускает возможности между тягучими поцелуями залезть Арсу в штаны, сминая понемногу поднимающийся член сквозь ткань трусов. — Всё-таки, что-то намечается, да?  — А как ты думал?  — Я думал, — Арсений чуть приподнимается в локтях, — Что в этот раз ты всё-таки постыдишься этих двоих в соседней комнате. — Когда ты уже наконец признаешь, что душнила, — произносит он, одновременно защёлкивая дверь их спальни на замок, — Ну, и если ты так уж прям переживаешь за Женину психику... — Антон открывает их личный шкафчик, успешно (но Арс в этом не уверен) скрываемый от подростка, достает оттуда кляп с ярко-красным шариком, возвращается к постели, подносит его ко рту возлюбленного, заставляя чуть прикусить зубами, и застёгивает широкий ремешок сзади. *** Эд возвращается в Женину комнату с одной бутылкой пива и подвернувшейся под руку на кухне открывашкой. Садится ровно там же, где сидел минуту назад и ловит на себе пристальный взгляд юноши. — Что? — Ну, одну? — он хихикает так, будто Эд — полнейший долбоёб. — Маловат ты ещё, чтоб целую бутылку пить, — Выграновский звонко открывает алкоголь и первым делает глоток.  — Не хочешь мне тоже дать? — говорит он спустя какое-то время, заметив, что он не планирует передавать ему пиво. — Послушай, а ты... — он не успевает договорить, юноша через мгновение перехватывает у него бутылку и прикладывается, делая несколько жадных глотков залпом. Подросток резко встает, ставит напиток на компьютерный стол, преодолевает расстояние от него до Эда и усаживается к нему на бёдра, чем вызывает у него нехилый такой шок. — Аху... Напомни, что ты делаешь? — он переводит ошарашенные глаза на Женю и даже не замечает, как машинально кладёт руку ему на талию. — Прошу, только не говори, — Женя проводит подушечками пальцев по его скулам, подбородку, губам и не отвечает на поставленный вопрос прямо, — Что ты всё это время не замечал, как сильно мне нравишься. — Блять, — вырывается изо рта, когда Выграновский чувствует, что парень начал слегка ёрзать, сидя на нём. — Мы можем потрахаться? — Какого хуя происходит, Женёк, — скорее без вопросительной интонации произносит он. — Эд, мы можем? Сегодня. Сейчас, — и закидывает ему руку на плечи, смотря прямо в глаза с еле заметной пеленой перед ними.  Неудивительно, что они у него зелёно-голубые, между прочим. Весь в отцов. Но сейчас они выглядят какими-то... другими, что ли. — Ладно, — произносит он так легко, будто сейчас вдогонку добавит "Да почему бы и нет?"  — Серьезно? — он смотрит теперь с явным недоверием и даже поднимает одну бровь, но руку с плеч не убирает. Только на мгновение перестает осторожно водить пальцем по шее Эда. — Конечно нет, блять. Ты ебанулся, мальчик? Мне родителей твоих позвать? — он в один момент встаёт, тонко намекая юноше, что пора бы перестать наглеть, и направляется было к выходу из его комнаты, но тот хватает его за руку. — Эд! Эд, ну подожди. — Чего подождать? Твоего совершеннолетия? — с сарказмом говорит он. — Возраст согласия шестнадцать лет. А я, блять, полностью согласен, если ты ещё не срастил, — он обречённо выдыхает, ослабляя хватку на запястье Выграновского, — Свяжи меня. И это ёбаная последняя капля. Чёрт его знает откуда этот парнишка знает о конкретно этой его страсти, но... — Послушай, нахуй, сюда, — он пользуется тем, что Женя всё ещё держит его руку, ловко изворачивается и, наверняка, больно впечатывает юношу в стену, собирая и при этом удерживая его руки над головой, — Если ты думаешь, что я этого не сделаю, ты очень глубоко ошибаешься. И, — только он собирается продолжить свою пламенную и, по мнению Жени, чертовски возбуждающую речь, его на мгновение отвлекают странные звуки, напоминающие мычание, которые доносятся из спальни, — Нихуёвая у вас тут слышимость, однако. И парень, прижатый к стене, в этот момент делает тщетные попытки не заржать. Выграновский, у которого секунду назад чуть ли не искры летели из глаз, сейчас кардинально поменялся в лице, но Женины руки держит так же крепко. Кажется, в этот день он окончательно осознал, насколько же ему нравится, чтоб было грубо. Скажет Эду спасибо потом. — Отпустишь? — спрашивает юноша, когда чувствует, что стало немного больно, — Я хочу тебе отсосать. Ну, в смысле могу. И хочу тоже. — Не соскочешь? — интересуется он. — Ты ведь помнишь, что затеять это всё было моей идеей? — Ну, действуй тогда, — он улыбается, всё ещё пребывая в лёгком ахуе от смелости мальчика, и наблюдает за тем, как Женя медленно съезжает по стене на колени, останавливаясь, когда лицо оказывается прямо напротив его ширинки. — Друзья меня, между прочим, хвалили, — он вжикает молнией на штанах Выграновского. — За что? — За, цитирую, отличный минет, — расстёгивает пуговицу. — Охуеть у тебя друзья. — Посмотри на это с другой стороны. Мне же нужно на ком-то тренироваться, — приспускает их вместе с трусами и проводит несколько раз рукой, — Вот видишь, пригодилось, — и в следующий момент берёт в рот настолько глубоко, что Эду приходится опереться одной рукой о стену из-за звёздочек перед глазами и издать глухой, еле слышный стон. Он старательно заглатывает, помогая себе рукой у основания, не делает каких-то лишних действий, и Выграновский отмечает, что минет по технике действительно сносный. В определённый момент ему кажется, что Женя взял слишком медленный темп, поэтому он запускает руку в русые волосы, которые на концах вьются, как трамплины, и задаёт тот, что ему нужен. Он ловит себя на мысли, что где-то такие волосы уже видел, пару секунд тупит, пытаясь вспомнить, и приходит к выводу, что волосы юноши — и по структуре, и цветом, и кудрявостью точная копия волос Антона. Эд делает попытку взглянуть на картину, открывшуюся ему внизу, и в миг понимает, что это было очень плохим решением. Потемневшие Женины глаза, в которых читалось просто неимоверное количество похоти, смотрелись настолько блядушно, что кончить можно было только от этого.  — Кхм, — делает попытку прокашляться, чтобы избавиться от из ниоткуда взявшейся хриплости, — Тебе стоило бы остановиться, если хочешь продолжения. *** Арсений чувствует толчки, кажется, всем телом. Всё-таки, ему больше нравится именно нежный секс. Чувствует медленные, аккуратные фрикции, чувствует поцелуи на спине и то, что Антон его, в конце концов, любит. Их секс можно описать словосочетанием "заниматься любовью", никак не "трахаться". За годы отношений они перепробовали всякое, и из жизни не ушли регулярные эксперименты и просьбы Женю "погулять подольше", но порой Арс сильно скучает по таким вечерам. Когда его возлюбленный невесомо касается его везде, куда только достанет, входит так тягуче медленно и до мурашек приятно, с осторожностью водит по его члену, одновременно с толчками. В такие дни больше всего хочется раствориться в этом моменте, чтобы чувствовать, что тебя любят, вечно. Антон с заботой переворачивает его на живот, большим пальцем убирает стёкшую по подбородку слюну и, снова начиная то погружать, то вынимать из Арсения член, наклоняется к шее возлюбленного, чтобы оставить на ней бледно-красные засосы, которые исчезнут совсем скоро, и пройтись языком от кадыка до ключиц.  Парень Арса просто обожает. До безумия любит его страсть к фотосессиям, потому что такую красоту надо непременно запечатлить и поставить где-нибудь в Лувре, чтобы показать людям, как на самом деле выглядит восхитительный человек.  И, признаться честно, у них есть ещё множество фотографий, которые вряд ли когда-либо окажутся на просторах Инстаграма Попова или других его соцсетей. Не только из-за их, порой, непотребного содержания (нет, Антон не делает фотографии во время каждого их секса), а, скорее, потому что они созданы «для их личного, неприкосновенного домашнего архива». — Обещаешь, что звуков издавать не будешь? — говорит Антон, когда появляется желание всё же избавиться от предмета, мешающего его мальчику нормально говорить. Он получает в ответ слабый кивок, выходит из расслабленного донельзя тела Арсения, тянется, чтобы снять, наконец, кляп и слышит облегченный вздох, после чего он, не в силах больше воздерживаться, припадает к его губам. Кажется, за столь недолгое время он успел соскучиться по этому действу.  Поцелуй выходит мокрым и очень чувственным. Арсений кладёт руку на спину Антона, пытаясь уменьшить между ними расстояние. Но на самом деле ничто не отделяет их друг от друга, поэтому он просто прижимается к Шастуну ещё ближе. И вправду, хотят стать друг с другом одним целым.  *** Пару минут уламывания Эда, резко оказавшегося самым брезгливым существом в мире, и они целуются, понемногу переползая на Женину кровать для большего удобства. Выграновский нависает над ним, совершает такие касания, которые оказывают невероятное действие на молодой организм парня. Они распаляют друг друга до невозможного и прерывают поцелуй только для коротких глотков воздуха. — У меня в столе одна интересная вещь имеется, заглянешь? — фраза пробуждает в мужчине интерес, он отвлекается от поглаживаний юноши в самых разных местах, подходит к ящику и медленно его открывает, ожидая увидеть там всё, что угодно. Скотч. Мать его чёрный скотч, увидев который в его голове рисуется бешеное количество вариантов, что с ним можно сделать.  — Ты сам напросился, — почти подлетает обратно к кровати, с силой сжимает Женины руки вместе и склеивает их с помощью найденного предмета, — Сам всё это устроил, — ещё один оборот, — И сам сейчас будешь за всё отвечать, — завершает, откусывая нужный отрезок от основного мотка, и собирается было убрать скотч подальше, как в голову приходит ещё одна идея. Он снова отклеивает небольшой кусок черной ленты и прилепляет его ему на губы. И если бы Эд только знал, сколько всего парень сейчас ощущает. Без возможности что-либо сказать или пошевелить руками он лежит на собственной кровати, на нём его любимая чёрная зипка, а по бёдрам скользят пальцы Выграновского, стягивающие домашние шорты вместе с боксерами ближе к коленям. В этот момент юноша думает, что за столько лет тихой дрочки по ночам он, наверное, впервые возбуждён настолько сильно. Но как только Эд полностью высвобождает его член из приносящей лёгкий дискомфорт ткани, он тут же пережимает половой орган у основания, не давая возможности приблизиться к оргазму сильнее, чем есть сейчас. Женя на это недовольно мычит, но мужчина продолжает игнорировать, и в этот момент он полностью осознаёт своё положение. Грёбаная возможность кончить прямо сейчас находится у Выграновского, и сам парень для этого не может сделать ровным счётом ничего. Он от безысходности откидывает голову назад, но чувствуя, что Эд начал его касаться возвращает её в прежнее положение и расстраивается, когда понимает, что он трогает только головку, без какого-либо взаимодействия со стволом, и для того, чтобы наконец получить свой заслуженный оргазм, этого не хватает от слова совсем. Мучает, сука. Но остаётся правым в своих словах, всё это Женя действительно затеял сам, поэтому должен вытерпеть эти махинации с его членом от начала до конца. Эти мысли прибавляют немного решимости, но только до следующей «кражи» у него возможности кончить. Время будто растягивается. Каждая минута для него — словно полчаса. А Эду смотреть на такого сына его друзей только в радость. Он будто теряет всяческий контроль над собой, когда, в очередной раз поймав взгляд подростка на себе, он, вместо того, чтобы заниматься его членом, вдруг медленно касается его скул, губ сквозь ленту чёрного скотча, проводит всей ладонью по торсу мальчика: от груди до самого низа живота.  И всё это время — глаза в глаза. Но только он возвращается к его половому органу, а Женя вновь сладко мычит от удовольствия, обоих парней обдаёт волной страха.  Прямо за дверью, не закрытой, кстати, ни на какой замок из-за его отсутствия, слышится смех Арсения.  Так эти двое были заняты друг другом, что наличие в квартире кого-то, кроме них, стало совсем второстепенной вещью. Поэтому Выграновский медленно накрывает его рот рукой, а Женя на это только прикрывает глаза в наслаждении. *** Арсений с Антоном заканчивают, приводят постель, и друг друга заодно, в порядок, а пока старший ловко кидает подушку на её законное место на застеленной кровати, Шастун легонько поправляет его чёлку. Они захватывают со столика бутылки, на которые не нашли времени ранее, и заходят на кухню. Культурность возлюбленного оставляла желать лучшего, поэтому Арс привстает на носочки и достаёт из шкафа с посудой пивные кружки, в то время как Антон открывает напиток об стол и сразу же прикладывается к таре из-за рискующей вытечь на пол пены. — Что ты делаешь? — любовно произносит он, улыбается и почти подлетает к столу, подставляя сосуд, чтобы парень перелил алкоголь из бутылки в него. — Открываю вот, — Антон следит, чтобы жидкость наливалась по стеночке, во избежание подобных казусов с пеной, наполняет и Арсову кружку тоже, пока тот садится напротив него, — Ты же в курсе, что налюбоваться на тебя невозможно?  — Думаешь, прям настолько я красив? — делает глоток, — Антош, перестань. Рано или поздно ты-таки устанешь от меня. — Не смей такого говорить. Вот увидишь, не устану.  — Даже если однажды у меня не встанет? — В рифму сказал, — он хихикает и тоже отпивает из кружки, — Да, даже в таком случае.