Узы крови (Ребилд)

— Ещё раз, — строгим голосом сказал мужчина. Хайсе поднял палочку и снова начал выполнять связку движений, не произнося заклинаний. Это было упражнение на скорость и память тела — движения должны были следовать одно за другим почти автоматически. Он резко увёл палочку вправо, затем мгновенно сменил направление. Второй взмах. Третий. Четвёртый. Но на последнем движении рука дрогнула. Пальцы разжались, и палочка выскользнула из ладони, ударившись о землю. Мужчина даже не шагнул вперёд. — В редукто ты слишком сильно увёл палочку вправо. Четыре заклинания за восемь секунд… — он спокойно посмотрел на него. — После двадцати минут тренировки это ужасный результат. Хайсе тяжело дышал. Пот стекал по вискам, пальцы подрагивали от напряжения. — Да, отец, — сказал он хрипло и наклонился, чтобы поднять палочку. В ту же секунду по руке ударило жалящее заклинание. Хайсе резко отдёрнул ладонь. — Поднимешь её завтра утром, — спокойно произнёс мужчина. — А сегодня вечером будешь тренироваться с учебной. Хайсе поднял глаза. — Но она же в два раза тяжелее… — Пока я не буду доволен результатом, ты будешь заниматься именно с ней. Короткая пауза. — Завтра начнём тренировать левую руку. На сегодня всё. Свободен. — Да, отец, — тихо ответил Хайсе. Он повернулся и медленно пошёл к дому. Ноги дрожали от усталости, ладонь всё ещё неприятно покалывало после заклинания. Когда он вошёл в коридор, у двери его комнаты уже стояла Мила. Она внимательно посмотрела на его лицо и вздохнула. — По твоему виду можно понять, что сегодня тренировка была… тяжёлой. Хайсе лишь мрачно кивнул. — Не злись на папу, — сказала она мягче. — Он просто хочет, чтобы ты был сильным. Чтобы мог за себя постоять. Хайсе устало усмехнулся. — Думаю, всё проще. Я ведь не член вашей семьи. Он сказал это почти машинально. И тут же пожалел. Раздался резкий звук пощёчины. Хайсе даже не успел поднять руку — пальцы всё ещё дрожали после тренировки. Он уже собирался ответить, но увидел лицо Милы. В её глазах стояли слёзы. — Никогда… слышишь? Никогда не смей говорить, что ты не наша семья! — выкрикнула она. И, резко развернувшись, убежала. Хайсе остался стоять в коридоре. Он медленно коснулся щеки. Удар был неожиданным, но несильным. И всё же больнее было не это. Больнее было видеть, как она плакала. Из-за него. Он быстро умылся, переоделся и почти сразу вышел из комнаты. Искать Милу долго не пришлось. Она сидела в саду у небольшого озера, поджав колени, и бросала в воду мелкие камешки. Круги на воде расходились всё дальше, пока не исчезали в темноте. — Мила… — тихо сказал Хайсе. Она резко подняла голову. — Уходи! — всхлипнула она. — Я же тебе не семья! Хайсе неловко почесал затылок. — Я… просто сказал не подумав. Мила шмыгнула носом и отвернулась. — Когда тебя привели сюда, ты спал. Ты этого не видел. Она на секунду замолчала. — Но когда папа узнал, что твоя мама… его кузина… умерла, а папу твоего убили....что ты остался совсем один… Её голос дрогнул. — Я впервые в жизни увидела, как он расстроился. Впервые. В его глазах была такая боль, что я испугалась. Он стоял так тихо, будто боялся, что если сделает шаг — то уже не сможет остановиться. Хайсе замер. Его отец всегда казался спокойным, холодным, почти каменным. Услышать такое было… странно. Он не знал, что сказать. Поэтому просто подошёл и осторожно обнял Милу сзади. — Прости, — тихо сказал он. — Я больше никогда не скажу, что мы не семья. Она попыталась вырваться. Но Хайсе развернул её к себе и обнял крепче. — Дурак! — сказала она, ударяя его кулаками по плечам. — Дурак, дурак! — Да, — тихо согласился он. — Я дурак. Прости. Она ещё несколько секунд сопротивлялась. А потом всё-таки обняла его в ответ. Вечером Хайсе тренировался ещё усерднее. Учебная палочка действительно была тяжелее. Каждое движение требовало больше силы, пальцы быстрее уставали, а запястье начинало ныть уже через несколько минут. Но он всё равно повторял связку снова и снова, пока движения не начали получаться быстрее и чище. Отец стоял в стороне и молча наблюдал. Прошло несколько минут. — Достаточно, — наконец сказал он строгим голосом. Хайсе остановился, тяжело дыша. — Результат тот же, что и утром… — мужчина сделал небольшую паузу, — но с учётом того, что палочка вдвое тяжелее. Он коротко кивнул. — На сегодня ты справился. Можешь забрать свою палочку. Хайсе молча кивнул. Он подошёл к тому месту, где утром уронил её, и поднял с земли. Пальцы всё ещё немного дрожали от усталости, но теперь палочка лежала в руке уверенно. Отец уже развернулся, собираясь уходить. — Я не повторю участь мамы и папы, — вдруг сказал Хайсе. Мужчина остановился. Медленно обернулся. Несколько секунд он просто смотрел на него. Долго. Так, будто пытался понять, что именно стоит за этими словами. Потом едва заметно кивнул. И молча вышел с тренировочной площадки. Хайсе проводил его взглядом. На губах появилась короткая, усталая, но довольная улыбка. Он убрал палочку в рукав и направился к дому. Сначала — в ванную. А потом — на ужин. Хайсе поднялся по ступеням дома и вошёл внутрь. Из кухни сразу донёсся запах жареного мяса, хлеба и каких-то пряностей. После холодного вечернего воздуха и тренировки этот запах казался почти лучшим заклинанием в мире. На кухне, как обычно, уже было шумно. Близнецы сидели за столом и спорили так оживлённо, будто от этого спора зависела судьба всего дома. — Я говорю тебе, это был честный удар! — доказывал один. — Честный? Ты толкнул меня! — возмущался второй. — Это была тактика! — Это была подлость! Мила сидела рядом, подперев подбородок рукой, и наблюдала за ними с выражением человека, который видел этот спор уже сотню раз. — Если вы ещё громче будете кричать, — сказала она лениво, — папа решит, что на нас напали. Близнецы одновременно повернулись к ней. — Он начал! — Нет, ты! — О боги… — Мила закатила глаза. В этот момент Хайсе вошёл в кухню. Близнецы сразу заметили его. — О! — сказал один. — Смотри, он живой. — Значит, папа сегодня не решил его окончательно сломать, — добавил второй. Хайсе устало усмехнулся и сел за стол. — Сегодня он решил только сломать моё запястье. Мила посмотрела на него внимательнее. — Опять учебная палочка? — Да. Близнецы сочувственно зашипели. — Я пробовал ею заниматься один раз, — сказал один. — И больше не пробовал, — добавил второй. — Потому что она весит как молот, — пояснил первый. — И папа при этом говорит: «Двигайся быстрее», — закончил второй. Хайсе взял кусок хлеба. — Он и мне это сказал. Мила улыбнулась. — Зато ты потом двигаешься быстрее нас всех. — Это не утешает. В этот момент дверь кухни открылась, и в комнату вошёл отец. Шум за столом сразу стал тише. Не потому что дети боялись его. Просто в его присутствии разговоры сами собой становились спокойнее. Он сел во главе стола. — Как прошёл день? — спросил он. Близнецы сразу начали говорить одновременно. — Он толкнул меня в реку! — Я его не толкал! — Он врёт! — Он первый начал! Отец поднял руку. Этого было достаточно, чтобы спор остановился. Он посмотрел на Милу. — Ты что скажешь? Мила пожала плечами. — Они оба виноваты. Близнецы возмущённо переглянулись. — Это нечестно! — Она всегда так говорит! — Потому что это правда, — спокойно ответила она. Отец едва заметно улыбнулся. Затем перевёл взгляд на Хайсе. — А ты? — Лучше. — Я видел. Хайсе кивнул. Разговор на мгновение затих. Но ненадолго. Через несколько секунд близнецы снова начали обсуждать, кто из них быстрее пробежит через лес до старого дуба. — Я выиграю, — заявил один. — Ты споткнёшься на первом корне, — сказал второй. — Спорим? — Спорим! — На что? Они оба посмотрели на Милу. — На твою помощь с домашним заданием. Мила уставилась на них. — Нет. — Ну пожалуйста! — Нет. — Хайсе, скажи ей! Хайсе сделал глоток чая. — Я на её стороне. — Предатель, — сказал один из близнецов. — Ты тоже стал скучным, — добавил второй. Мила усмехнулась. — Он просто умный. Разговор постепенно стал ещё громче. Кто-то рассказывал о том, как один из соседских мальчишек пытался приручить дикого гиппогрифа и убежал быстрее ветра. Близнецы перебивали друг друга, пытаясь доказать, что смогли бы справиться лучше. Отец слушал их молча, иногда задавая короткие вопросы. Иногда Хайсе ловил себя на мысли, что такие вечера почти странные. Днём всё было иначе. Тренировки. Учёба. Строгие правила. Но вечером дом словно становился другим. Близнецы смеялись, Мила спорила, а отец иногда даже позволял себе короткую улыбку. В какой-то момент один из близнецов толкнул другого локтем. — Смотри. Он кивнул на Хайсе. — Он улыбается. Второй прищурился. — Это редкое явление. — Нужно запомнить этот момент. Мила рассмеялась. — Может, даже записать в календарь. Хайсе покачал головой. — Очень смешно. Но всё равно улыбнулся. После ужина они вышли во двор. Ночь была тёплой. Над домом медленно поднимались звёзды, а в траве тихо стрекотали сверчки. Близнецы сразу начали спорить, кто быстрее добежит до ворот. — На счёт три! — Один! — Два! Они оба рванули вперёд, не дождавшись третьего. Мила смотрела им вслед и качала головой. — Они когда-нибудь вырастут? — Возможно, — сказал Хайсе. — Надеюсь, не скоро. Она посмотрела на него. — Ты всё ещё злишься на папу? Хайсе подумал секунду. — Нет. — Правда? — Да. Он посмотрел на тренировочную площадку за домом. — Я понимаю, зачем он это делает. Мила улыбнулась. — Я тоже. На другом конце двора близнецы уже снова начали спорить. — Я был первым! — Нет, я! — Ты жульничал! — Я бежал быстрее! Мила громко крикнула: — Если вы сейчас же не вернётесь, папа заставит вас обоих тренироваться завтра утром! Близнецы мгновенно замолчали. Через секунду они уже бежали обратно. Хайсе рассмеялся. И в этот момент он впервые за день почувствовал, что усталость отступает. Потому что, несмотря на все тренировки, боль в руках и строгие уроки, здесь всё ещё был дом. И в этом доме было место не только для силы. Но и для детства.