Спустя полтора года я все равно буду любить тебя

— Милый, ну посмотри на меня, м? Хенджин чувствует тонкие пальцы, что соблазнительно ползут по обнаженным плечам. Он резко сжимает зубы, стараясь не психануть, и не скинуть маленькие ладони с тут же вспыхнувшей кожи. — Зачем? — цедит сквозь зубы, не обращая внимания на упавшую на лицо прядь волос. — Я купила новую сорочку, — мурлычет девушка за спиной и льнет к его спине, положив голову на плечо поверх своей ладошки. — Неужели даже не посмотришь на свою девочку? Хенджин в отвращении морщит нос. "Свою девочку". Его раздражают эти милые прозвища, что каждый день приходится выслушивать от неинтересной ему девушки. Закрывает глаза и свешивает голову вниз. Он сидит так уже давно - на краю кровати, оперевшись локтями на колени, и сцепив пальцы в замок. Хван даже не вздрогнул, когда услышал негромкий хлопок двери сзади, тихие крадучие шаги, а после лёгкий скрип чистого белья под чужим весом. — Ну коть, — наигранно обиженно, с надутыми губками. Девушка играючи касается пальчиком небольшой татуировки на его шее, и тихо хихикает: — Я могу обидеться... — Харин, — раздражённо обрывает Хенджин, не сдержавшись - все же сильно ведёт плечом назад, скидывая чужую голову. — Да что не так! — Харин резко отстраняется, и Хван даже затылком видит, как она рассерженно складывает руки на пышной груди. — Почему ты не можешь просто взять, и обернуться? Я что, не интересна тебе?! Хенджину стоит усилий не рассмеяться на слова, полные правды. Ведь, как бы прискорбно это не было, она не видит очевидного. — А если так? — спрашивает безразлично, рассматривая расслабленные ладони. — Что, если ты не интересна мне? — Но... — Харин буквально задыхается на эти слова, непонимающе раскрыв тонкие губы. — Что? Хенджин молчит. Ему нет дела до внезапного напряжения между ними, потому что никаких "они", нет. Он вздыхает скучающе, и подпирает рукой голову. — Почему ты молчишь?! — снова взводится девушка сзади. — Ты говорил мне, что любишь меня! — Так сказали тебе мои конченые предки, а не я. — Но я то люблю тебя! - обрывает его Харин. — А секс? Зачем тебе был секс со мной? Забыться. Попытаться расслабиться. Заменить большие, теплые ладони на более мягкие и женственные. Заменить трепетные, нежные поцелуи на кусачие, страстные. Не дать, а взять. Доминировать, а не подчиняться. Попытаться сделать так, чтобы ничего не напоминало о нем. К сожалению, этого никогда не получалось без хорошей дозы алкоголя. Но Хенджин снова молчит. Ему нечего сказать ей. — Неужели ты совсем ничего ко мне не чувствуешь? — отчаянно шепчет Харин, двигаясь ближе. Короткие пальцы с длиннющими ногтями зарываются в его волосы, из-за чего Хвана передёргивает. — Зай, но ведь этого не может быть... — Хенджин, — он уже сбился со счета, сколько раз они перебили друг друга. — Что? — Меня зовут Хенджин. Харин отдергивает руку, и поджимает губы. Секунду они молчат. — Значит, не любишь, — обиженно пискает девушка. Она быстро слезает с кровати, и нервно одергивает короткую, полупрозрачную сорочку с глубоким вырезом, прежде чем обиженно направить острый ноготь на широкую спину. — Тогда я ухожу! И я обещаю тебе, ты пожалеешь об этом! Никакая другая девушка не будет любить и ухаживать за тобой так, как я! А когда ты все осознаешь и побежишь ко мне, я ещё подумаю, прощать тебя, или нет! Харин резко отворачивается, и направляется к двери. Взявшись за ручку, она снова шипит: — Только скажи мне - у тебя была другая, пока мы были с тобой вместе? Хенджин откидывает прядь волос назад и, наплевав на все, безразлично кидает: — Меня никогда не привлекали девушки. Никакие. Секунду царит тишина, а после раздается громкий хлопок двери. *** Тогда, полтора года назад, родители каким-то образом узнали о его отношениях. Хенджин не знает как, возможно, они наняли их личного детектива - перед огромным скандалом он видел его в доме. Но как бы то не было, ссоры было не избежать. Ох, как же родители кричали - отец после этого ещё пару дней говорил с хрипотцой. Но Хенджину было все равно. Ему было все равно, когда мама назвала его ошибкой. Ему было все равно, когда отец прижал его к стене, крича что-то гневное прямо в лицо. Ему было все равно, когда он же с силой, наотмашь дал ему гневную пощечину, надолго оставив черные синяки от костяшек и яркий кровоподтёк от золотого перстня на белоснежной коже. Но ему было совершено не все равно, когда они прямо на его глазах зашли в выхваченный телефон и, кинув какое-то гневное сообщение в чат с ним, заблокировали, а после удалили его номер во всех соцсетях. Мгновение, и его уже втолкнули в комнату, закрыв дверь на замок. Через пару дней появилась Харин. Хенджин видел, что она без ума от него. Ну конечно, богатый красавчик, наследник многомиллионной компании, с прекрасными манерами, фигурой и статусом. Он покорял каждого, кто кидал на него хотя бы мимолётный взгляд. И единственный человек, который сделал комплимент не его внешности, а тихому, смущённому смеху, был Сынмин. Они познакомились года четыре назад, когда Хенджин зашёл в маленькую кафешку на окраине города. Он просто гулял и, проголодавшись, решил чем-нибудь перекусить. Там то он и увидел ничем не примечательного Ким Сынмина, который принес ему заказ именно на том моменте, когда в телефоне попался смешной мем. Спонтанное, но уверенное: "У вас красивый смех, вы знали?", так потрясло Хенджина, что он несколько секунд просто пялился на подошедшего официанта с открытым ртом. Так и начались самые счастливые почти три года, два из которых они встречались. Хенджин искренне хочет верить, что Сынмин забыл его. Или, может быть, понял, что он не хотел этого. *** Две минуты. Ровно столько хватило Хенджину на то, чтобы наконец то решить, что так больше не может продолжаться. Он резко вскакивает с кровати, и подлетает к тумбочке с другой стороны, хватая огромный телефон с ярко-розовым чехлом. Раньше это раздражало, но теперь Хенджин безумно рад, что Харин самостоятельно решила переехать к нему в комнату, постоянно оставляя свои вещи на всех поверхностях мебели. Он знает ее пароль, потому что в отношениях не должно быть никаких секретов - так говорила сама Харин. Ох, как же она ошиблась. Кто же знал, что те самые цифры так легко появятся на дисплее - Хенджин и не догадывался, что помнил этот номер все эти четыре года. В голове всплывает хитрое: "Последние цифры - 82 13". О да, Хван и подумать не мог, что будет бегать за самым шикарным и сногсшибательным каким-то парнем, и почти месяц по крупицам и отрывочным подсказкам собирать его номер. Да, для него это было очень важно. Он не думает. Надоело. Он думал полтора года, что сейчас видится огромной ошибкой, а внутренний голос справедливо шепчет "трус", поэтому он больше не имеет на это права. Дрожащие пальцы сбивчиво набирают текст, и уже через минуту в пустом чате розовеют три коротких сообщений: «Минни» 19:36 «Это Хенджин» 19:36 «Прошу, давай встретимся» 19:37 Его нервно трясет, пока он ждёт ответа. Когда он видит статус "прочитано" на сообщениях, его бросает в пот. Ноги подгибаются, и он медленно оседает на матрас, до побелевших костяшек сжимая пальцы на простынях. "Печатает..." Ещё никогда Хенджину не было так страшно при виде этой двигающейся строки. Сынмин всегда отвечал на сообщения быстро, но сейчас его это не сильно радует. Хваново сердце едва держится, чтобы не выпрыгнуть из грудной клетки, а дыхание и не думает успокоиться - как бы не потерять сознание до ответа. Тихий бульк. Хенджин нервно вскидывает телефон, пытаясь поплывшим взглядом увидеть содержимое одного единственного сообщения в самом низу телефона. «В моём кафе в 20:00» 19:41 Хван не выдерживает всего стресса - моментально откидывает телефон куда-то назад, слыша лёгкий хруст. Кажется, разбился. Но сейчас Хенджина это совсем не волнует. Он подрывается с места, и подлетает к шкафу. Резко останавливается, медлит секунду, и бегом влетает в дверь рядом - в ванную. Врубает кран в раковине и смазанным движением плескает воду себе в лицо. Теплая. Не помогло. Хенджин влетает в душ и, не раздумывая, выкручивает на всю краник с холодной водой. На голову тут же льется целый столб воды - дыхание перехватывает, но, как бы странно это не было, дышать становится легче. *** "Кафе семьи Ли" - гласит вывеска над полупрозрачной дверью. Хенджину правда плохо - его трясет, нервозность заставляет каждые пять секунд поправлять мокрые волосы и он даже не чувствует прохладу летнего вечера, забыв надеть хотя бы ветровку. На самом деле, выглядит он жалко - какие-то старые кеды, серые джинсы, грязные и порванные на коленях - неудачно упал, спускаясь из окна второго этажа на землю, - растянутая черная футболка, тоже запачканная пылью, бледное, как лист, лицо и мокрые волосы, с которых тонкими струйками течет ледяная вода. Он стоит у двери несколько долгих минут, стараясь набраться храбрости, и войти, одновременно с этим невольно выжидая ровно назначенного времени. 20:00. Пора. Хенджин робко толкает дверь, шугливо вздрагивая от звона колокольчиков сверху. Медленно шагает на красный коврик, тихонько прикрывая за собой дверь, и замирает, обхватив себя руками. Здесь все так, как он помнит - круглые красные столики, сбоку полукруглая стойка, за которой стоит большой шкаф с множеством сиропов, чая и видов кофе. Китайские фонарики над потолком, освещающие помещение теплым желтоватым светом и дверь в трёх метрах от Хенджина, ведущая в подсобное помещение. Страшно. Он топчется на месте, не зная, куда себя деть. Секунда, и та самая дверь отворяется. Заходит Сынмин. У Хенджина снова перехватывает дыхание. Он изменился совсем немного. Плечи стали немного шире, волосы отросли, макияж глаз ярче, чем раньше, но... Это все тот же Сынмин. Его темные глаза, его острые брови, синяя серёжка в ухе, какой то браслет на запястье, любимые треники и свободная футболка, на которой нарисован силуэт танцующей пары. Хенджину хватает двух секунд, чтобы понять, что это его футболка, как-то забытая в доме Кима. Сынмин не забыл его. Ким выглядит спокойным, когда закрывает за собой дверь, но только Хенджин знает, что блеск в его глазах не из-за удачно упавшего освещения, а почти незаметно вздернутое плечо - не случайность, но нервный жест. Младший останавливается так близко и далеко одновременно, что Хван невольно начинает кусать и так покусанные губы. Он чувствует себя таким маленьким под этим изучающим взглядом, что медленно проходится от мокрой макушки, до разодранных коленей. Нужно что-то сказать. Хоть что-то. Неважно что, только не эта давящая тишина, полная напряжения и страха. Возможно, начать оправдываться, ведь он не виноват. Не виноват, что их засекли, не виноват, что его родители жуткие гомофобы, желающие только женить его повыгоднее, не виноват за то последнее сообщение и блок во всех соцсетях. Он виноват лишь в одном - в своей трусости. В том, что не решился написать раньше, не решился выгнать Харин сразу же, как понял, для чего она пришла, в том, что трахал ее до хрипов, пытаясь забыть свою единственную и самую сильную любовь. Виноват в том, что не пошел против родителей, предпочтя трусливо и послушно сидеть в запертой комнате. И все же, нет. Это правда из-за него. Хенджин с трудом отлепляет язык от пересохшего неба и только хочет начать извиняться, как его прерывает тихий, но такой родной и любимый, мягкий голос: — Ты совсем не изменился. Хван вскидывает голову, смотрит так неверяще, испуганно, точно так же, как в их первую встречу, приоткрывая рот. Ему нужно время и усилие, чтобы понять, что сказал Сынмин. А когда доходит и в чужой интонации Хенджин не улавливает обиды или злости, только мягкость и искреннюю радость, свое тело и организм начинают подводить. Нос щиплет тут же, в глазах собирается влага, а коленки начинают ныть противно, подталкивая ближе к решению расплакаться. Ким внезапно ласково, но так устало улыбается, раскрывая широко руки. — Джин-и, — зовёт негромко, приглашая. Хенджину дважды повторять не надо - он за секунду преодолевает три шага между ними, с размаху влетая в родные, почти забытые, объятия. Сынмин смеётся тихо, хотя у самого глаза на мокром месте, и притягивает ближе к себе за талию, клюющими поцелуями осыпая мокрую макушку. — Ну куда ты так выскочил, а? — бормочет, прям как тогда - недовольно, с любовью. — Без кофты, с мокрыми волосами... Если заболеешь, что я буду с тобой делать, м? У меня опыта в лечении прекрасных принцев нету. Хенджин всхлипывает ему в грудь, цепляясь пальцами за тонкую футболку. Как же сейчас он счастлив! Оказывается, ему правда не хватало этого бурчания, этих широких, теплых ладоней, нежных, трепетных поцелуев... Ему правда не хватало Сынмина. — Прости... Прости меня, пожалуйста... Это не я был... Тогда... — скулит Хенджин, чувствуя пальцы в своих волосах. Это приятно, ласково. Совсем не так, как делала Харин. — Родители, они всё узнали... Заблокировали тебя, заперли в комнате, я просто... — Чш-ш, милый, — останавливает Сынмин, снова чмокнув куда-то в висок. — Поверь, я сразу понял, что ты вряд-ли бы додумался назвать меня совращающим животным. Хван смеётся сквозь слезы, не сопротивляясь, когда Ким опускается перед ним на колени, оставив мимолётное касание на мокрой от слез щеке, и берет тонкие пальцы в свои. Он рассматривает его разодранные колени, совсем аккуратно, стараясь не причинить боли, поправляя ткань рядом. Поднимает взгляд и снова улыбается ласково, целуя холодные ладошки. — Ну вот, замёрз, — говорит негромко, с тихим упрёком и снова касается губами покрасневших костяшек. — Мин-и, — тихо всхлипывает Хенджин, но признается: — Родители дали мне девушку. Заставили жить с ней, встречаться и... Спать?.. — совсем тихо шепчет последнее слово, уведя взгляд в сторону. — Чш-ш, — снова прерывает Ким, и дёргает вниз, заставляя опуститься к нему. Касается горячими губами мочки уха, отчего Хван вздрагивает, негромко, но весомо шепчет: — Ты только мой мальчик. Ох, это звучит совсем не так, как из уст Харин. Это приятно до дрожи и тепла в груди. — Я сбежал из дома. — Я сегодня же сбегу из своего и мы отправимся туда, куда ты только захочешь.