Со мной всё в порядке: самая опасная ложь после травмы.

Тишина после взрыва обладает особым, густым качеством. Она не пуста. Она наполнена взвесью невысказанного, невыплаканного, неосознанного. Это не мир, а перемирие, заключенное на невыносимых условиях. Представьте картину, знакомую, возможно, и вам: катастрофа случилась. Смерть, измена, насилие, крах — выберите своё. А человек в эпицентре — спокоен. Чист, почти стерилен в своей рассудительности. Он утешает других, составляет списки, звонит по нужным номерам, его голос ровен, движения экономичны. «Я справился», — говорит он. И окружающие, потрясенные, верят. Они видят силу, выкованную в горниле несчастья. Они восхищаются этой крепостью. Но войдите внутрь этой крепости. Пройдите по её мраморным, бесшумным залам. В них нет жизни. Нет тепла очага, нет следов присутствия. Лишь эхо шагов того, кто здесь формально проживает. Это и есть территория эмоциональной диссоциации — самого изощренного и коварного защитного механизма нашей психики. Когда боль превышает некий лимит переносимости, когда реальность угрожает разорвать само полотно «Я», срабатывает аварийный протокол. Психика не борется. Она — эвакуируется. Она отделяет сознание, эту хрупкую капсулу самоосознания, от потока чувств, который теперь подобен кипящему океану лавы. Вы остаётесь на командном мостике, наблюдая за катастрофой через бронированное стекло. Вы видите пламя, но не чувствуете жара. Слышите грохот, но не ощущаете вибраций. «Всё под контролем», — докладываете вы. И это — первая ложь о собственном благополучии. Это состояние — не сила. Это — срочная психологическая анестезия. Хирург травмы вводит её, чтобы вы не умерли от болевого шока на операционном столе реальности. Чтобы вы смогли доползти до безопасного места, помочь другим, выполнить необходимые ритуалы выживания. Чувства были бы помехой. Поэтому их — упаковывают, опечатывают и отправляют в холодное хранилище подсознания. На табличке ставится маркировка: «Вскрыть позже». А счет, как это всегда бывает, предъявляют позже. И он включает в себя все накопившиеся проценты — панику, ярость, отчаяние, которые вы не израсходовали тогда. Сегодня мы не будем восхищаться прочностью ледяной крепости. Наша задача — понять архитектуру этого временного убежища, изучить причины его возведения и, самое главное, расшифровать тихие сигналы тревоги, которые предвещают его неизбежную и громоподобную оттепель. Когда лёд тронется, это будет не катастрофа. Это будет — возвращение к жизни. Страшное, мучительное, но необходимое.