Уроки выживания

Скарамучча всегда знал, что мир несправедлив, а многие люди — лицемерные твари, которым нравится видеть страдания других. Он сам на себе это испытал, впрочем, сейчас он думал, что для него это пошло на пользу. Скарамучча не был общительным, в школе он ни с кем не общался близко. Но он не был изгоем, да и его не травили — просто потому, что он может прописать в лицо, совершенно не волнуясь о последствиях. Да и высказаться очень грубо тоже мог. Некоторые его сторонились, но его это совершенно не беспокоило — к чему ему общаться с мерзкими людьми, у которых даже нормальных интересов нет, а от их разговоров поднимается раздражение и хочется, чтобы они заткнули свои рты. Ему было абсолютно плевать на то, что о нём говорят, пока не перейдут границу или не нарвутся. Скарамучча сидел в туалете, а его компанию составлял телефон. Вдруг двери туалета открылись, и послышалось шмыганье и жалкое скуление. Кто-то подошел к раковине и начал умываться, параллельно всхлипывая. Увидев знакомые фиолетовые волосы, парень спрыгнул с подоконника, подходя к своему единственному другу. Скарамучча никогда его так не называл, ему казалось, достаточно показателей в том, что он проводит с ним большинство времени и не посылает на хуй. Он сам не понимал, почему общаться с младшим братом одноклассника так интересно. Хотя... Несмотря на свой наивный характер, Дурин казался ментально старше и умнее всех одноклассников синеволосого вместе взятых. Скарамучча бы не хотел, чтобы такое яркое существо, мягкий и открытый Дурин сломался. Возможно, он в некотором роде напоминал ему себя из прошлого. Хочется научить его жить, чтобы он не совершал таких же ошибок, что и Скарамучча, чтобы сохранил в себе свою жизнерадостность и искренность. Скарамучча очень ценил таких людей, но их будто было не найти. И почему-то такие светлые личности всегда становились поводом для насмешек. Сначала небольшие шутки, а потом переходят в настоящую травлю — кто-то ещё и руки распускает. Ёбанные уроки в школе раз в году на тему «Буллинг — плохо!» совершенно не помогают, а в реальности учителя закрывают глаза, пока родители твердят одно: игнорируй. Будто это поможет. Будто это защищает. Скарамучча бы хотел убить всех, кто смеет думать, что в праве ломать чужую жизнь и психику, а потом спокойно себе жить, когда у кого-то внутри будет словно битое стекло, заставляя задыхаться. Он подошел к младшему сзади, спрашивая своим обычным ледяным тоном, в котором не слышалось ни капельки сочувствия. Но это не значит, что Скарамучча его не испытывал. Просто научился не показывать этого, как и другие свои эмоции. — Что они сделали на этот раз? - Он смотрел прямо на друга, оценивая его внешний вид. По тому, как Дурин плакал, старший уже научился определять «тяжесть» того, что сделали с ним его сукины одноклассники. Дурин вздрагивает и молчит, пытаясь справиться с дрожью и слезами. Скарамучча ненавидит, когда кто-то плачет, его это раздражает, поэтому младший как можно скорее пытается скрыть свои эмоции. Но если это Дурин, Скарамучча готов потерпеть, хотя никогда не признается вслух. Дурин попытался говорить спокойно, а не «пищать» и заикаться. — Они увидели, как я общаюсь с девочкой, и начали смеяться. А потом начали трясти меня, хватать за щеки, дёргать за волосы.. Я заплакал, а они назвали меня истеричкой. Скарамучча молчал некоторое время, пока Дурин продолжил умываться. Не удивительно. Им вроде четырнадцать лет, а видеть испуганное выражение лица человека, слезы, орать ему в ухо, пока он сжимается, дёргать щеки и трясти, потому что начинают отталкивать и вскрикивать — удовольствие, да? Им это нравится, этим уебищам, приносит радость. Животные, если не хуже. Что он им сделал? Да, Дурин стесняется, не против пообщаться с девушками, наивный и ранимый, его легко довести до слез. Но какое право они имеют так поступать? Да хоть какие у них будут родители, как бы им плохо не было в детстве — они не имеют право. Когда младший окончательно умылся и стоял перед Скарамуччей, нервно теребя кончики рукавов, старший взял своими холодными и грубыми ладонями его лицо, касаясь щек и слегка заставляя приподнять голову. Щеки Дурина под пальцами были влажными и горячими — противное ощущение, от которого обычно хотелось срочно вымыть руки. Но Скарамучча не отдернул ладони. Голос старшего раздался по туалету чуть громче, чем он обычно говорил. — Хочешь, я разобью им всем ебала? - Он опустил руки с щёк Дурина, ожидая его ответа. Он мог. Чтобы эти ублюдки извинились или хотя бы больше никогда не открывали свой рот и не распускали руки в сторону мальчика. Но младший сразу же покачал головой. Он уже почти успокоился, что радовало Скарамуччу — ему больше нравилось видеть его привычное выражение лица, а не опухшее от слез, потому что при втором варианте он внезапно начинал беспокоиться. Дурин проговорил, смотря в лицо друга. — Не надо. У тебя будут проблемы, а я буду чувствовать себя виноватым. Ты тут вообще ни при чем, я не хочу, что... — Тогда я расскажу об этом Альбедо. - Сухо перебил его Скарамучча. Он не понимал, почему младший так упорно отказывается говорить обо всем своему старшему брату — сколько раз Скарамучча думал, что ему самому уже стоит поговорить, тем более Альбедо его одноклассник, поэтому рассказать ему можно будет хоть на этой перемене. Он один из немногих одноклассников, которых синеволосый не считал идиотом — Альбедо был нормальным и адекватным. Дурин, видимо, в него пошёл. Но Скарамучча уже не первый раз задавался вопросом, почему его друг так упорно скрывает все от брата. Альбедо поймёт и сможет найти выход из ситуации, не набивая ебала по принципу Скарамуччи. Он же поможет. Что младшему так мешает? Дурин уже открыл рот, скорее всего, чтобы возразить, но старший даже не дал ему начать. — Он может помочь тебе. Чего ты так боишься? — Я не боюсь, - голос Дурина дрогнул, предательски вибрируя. — Просто Альбедо… он и так обо мне волнуется постоянно. Если узнает, он пойдет к директору, расскажет родителям, они поговорят с родителями одноклассников... Начнется пиздец. А потом закончится, и они будут меня ненавидеть сильнее, понимаешь? Я просто буду ещё одной проблемой для Альбедо, а он и так весь завален. — Проблема! - Скарамучча не выдержал и громко рассмеялся, звук был резким и не весёлым. — Дурин, ты не проблема. Ты — тряпка. Идиот. Или считаешь, что быть мальчиком для битья — это менее хлопотно для брата, чем знать правду? Альбедо не дурак. А когда они в следующий раз не просто щёки пооттягивают, а, скажем, в унитаз головой окунут? Или телефон отберут и разобьют? Тоже будешь молчать, чтобы братик не волновался? - Голос Скарамуччи был резким, как лезвие. Дурин потупил взгляд. Его пальцы безнадёжно запутались в рукавах рубашки. Он понимал, что это единственный нормальный вариант, чтобы решить проблему с травлей, но в то же время он опять ухудшает всем жизнь, ноет и жалуется. Если бы кто-то был на его месте, сам бы разобрался, не стал плакать из-за таких тупых действий, будто ему десять лет, а не четырнадцать. Младший выдохнул. — Я не знаю. Я ничего не знаю, Скара. Мне хочется просто уснуть и проснуться, когда все станет хорошо. На это Скарамучча промолчал. Единственное, что его останавливает не говорить Альбедо — такой потерянный вид Дурина, такой уставший, с каждым днем сильнее и сильнее закрываясь и потухая. Возможно, старший перегнул палку. Но он действительно хотел помочь. Другу, наверное, нужна поддержка, но старший не знал, как правильно её оказать. Он помолчал, а потом грубо схватил Дурина за плечи, прижимая к себе и обнимая его. Кажется, он любит объятия. Может, ему на секунду будет полегче. — Скара..спасибо. Я вижу, что ты стараешься мне помочь. Наверное, я правда расскажу Альбедо сегодня. Я знаю, что ты прав, просто иногда трудно... - Дурин не закончил предложение, но замолчал, пытаясь сильнее прижаться и обняться с другом. Когда ещё будет такой момент? Уже спустя несколько секунд Скарамучча отстранился, и Дурин неохотно убрал свои руки. Несколько минут они просто смотрели друг на друга, пока старший не потянулся за рюкзаком, который валялся на полу, а затем развернулся к другу, ожидая, что Дурин начал собираться. Он действительно это делал. Старший хмыкнул, и они вышли из туалета. Последние минуты уроков, но в коридоре более-менее тихо. Скарамучча молчал, Дурин тоже. Но спустя некоторое время синеволосый решил прервать молчание. — Опять пойдёшь ко мне после уроков? И Дурин кивнул.