После

Его присутствие обрушивается на нее, когда он привычным жестом приземляется на пассажирское сиденье «Форда», принося с собой приятную волну воспоминаний: стаканчики остывшего кофе, растерзанная пачка сигарет на приборной панели, бумажные пакеты из-под пончиков, забытые в дверных карманах, тяжелый табачный дух, крепко въевшийся в обивку и ткань сидений, и дождь… Проклятый нескончаемый дождь, деликатно скрывающий их от всех. Теперь всё это только туманное прошлое – беспокойный призрак давно ушедших дней. Но его запах – такой знакомый и родной – настоящий, и он медленно заполняет собой пространство, вызывая в теле приятную дрожь. Она на пару мгновений застывает на своем сиденье, позволяя всем этим эмоциям захлестнуть ее с головой. – Эй, Линден, ты в порядке? Мне уже стоит приступать к реанимационным действиям? Это должно звучать как поддразнивание, но звучит скорее растерянно. Как будто он сам до конца не верит, что снова может произносить ее имя вслух. Она неспешно поворачивает голову его в сторону, не понимая, чего он от нее хочет. – Ты мой водитель, помнишь? – он произносит это, и его голос ломается на последнем слове, выдавая нерв. Линден улыбается в ответ. Она, конечно, это помнит. Развернув машину обратно в сторону Сиэтла, она не совсем представляла, что будет дальше. Это было что-то неконтролируемое и дикое, вызванное к жизни его крепким и теплым объятием, которое хоть и стало неожиданным, оказалось наполненным всеми возможными оттенками пасмурного уставшего неба. Как будто облака над городом «мертвых» не знали, что им делать – поплакать над этими чудиками или дать им долгожданный свет – а потом плюнули и решили отпустить… Поэтому, когда он подходит к ней во второй раз за день и нерешительно застывает в паре футов, осторожно считывая с ее лица эмоции, она не может придумать ничего лучше, как игриво указать ему на противоположную сторону своего автомобиля. Холдер – благодарный человек. Одарив ее лукавой улыбкой, он без лишних слов занимает свое место – место рядом с ней. Эта истина оглушает сознание Линден, словно кто-то только что выстрелил в нее в упор. Ее легкие инстинктивно сжимаются, забыв на секунду каково это – просто дышать. Она сидит, нелепо вцепившись в руль и уперев правую пятку в педаль тормоза, пытаясь унять эту странную смесь чувств, кишащую в ней беспокойным клубком. Ей очень хочется покурить… – Ты бросил? – она пытается звучать небрежно, снова поворачиваясь к нему. Его нога предательски дёргается, стучась о приборную панель, хотя сам он старается выглядеть максимально расслаблено. Они оба плохие лжецы. Это стало очевидно еще много лет назад. Он только кивает и протяжно вздыхает. – Ради Кали… Хотелось быть достойным ее… – он замолкает на мгновение. – Оберег от прошлой жизни… и всё такое… ну ты понимаешь… Она понимает… она не курила очень давно, с того самого дня как покинула комнату для допросов. Это ее обет… Они так чертовски похожи… Линден облизывает пересохшие губы, стараясь больше не отвлекаться на его присутствие, и наконец поворачивает ключ в замке зажигания. Машина отвечает ей радостным тарахтением, и она благодарна этому мерному шуму, который скрывает ее недвусмысленный вздох. – Куда едем? – О! – он оживляется при этом вопросе. – Моё додзё, знаешь, стало значительно шире и просторнее с тех пор, как ты была там в последний раз, а также изменило местоположение. Вот как! Линден заинтригована и даже немного ревнует. Она никогда ему не признается, что все эти годы, разделившие их, не могла отказать себе в глупой собственнической привычке – вызнавать через старых знакомых о нем. Нет, не часто, чтобы не привлекать ненужного внимания! Но даже маленькие «крохи» его жизни – ценный улов. Так она узнала про его новую работу и про развод с Кэролайн. Она бы соврала себе, если бы сказала, что часть ее не обрадовалась, услышав эту не самую позитивную новость. Холдер с интересом разглядывает ее выражение лица и лукаво добавляет: – Ты – третья женщина в мире, кому доведётся переступить порог моего святилища! Линден давится слюной, оторопев от его самоуверенной наглости. Она закашливается, а ее щеки наливаются румянцем. Он смеется в ответ: – Я всегда знал, что ты меня ревнуешь! И не только к женщинам! Поэтому ты так лаялась с Реддиком? Его задорный смех разряжает неловкую атмосферу маленького «Форда», когда Линден с силой бьет его по руке, хмуря брови и умоляя замолчать. – Лиз и Кали, Линден! – с триумфом поясняет он, стуча пальцем по виску. – Вот о каких женщинах речь! Он раздувается от гордости за себя, заполняя собой еще больше их совместного пространства: – А ведь я говорил тебе, что меня невозможно не любить! – Смотри не лопни от чувства собственной важности! – она убирает ногу с педали тормоза и намеренно резко выкручивает руль. От неожиданности он бьется головой о боковое стекло. Это ее маленькая месть, и она не может не ухмыльнуться про себя, когда он шипит и трет ушибленное место. – Ты жестокая женщина, Сара Линден! – он растягивает ее имя, смакуя привычные слоги и звуки, позволяя им плавно скользить по его языку и нëбу. – А ты все так же безнадежен! – она лукаво щурится в ответ, в четвертый раз за день начиная плавное движение по знакомым улицам Сиэтла. Холдер заметно расслабляется, когда они оказываются затянутыми в привычный ритуал. Он размахивает руками, указывая направление, и смеется над ее дерганной манерой вождения. Они яростно спорят при перестроении с одной полосы на другую, при остановке на стоп-линиях, и Линден тает. Она ощущает себя мороженым, которое плавит его тепло – его легкий смех, взгляды украдкой, когда он подобно огромному коту плавно кружит вокруг, выкраивая в ее пространстве все больше места для себя. Она проклинает свою теплую куртку и его отчаянную энергетику – потому что ей на самом деле становится жарко. Она выкручивает ручку кондиционера на максимум, ругая себя и свое предательское сердце, которое немилосердно гоняет кровь по ее венам. Она отчаянно боится, что он это заметит и скажет что-нибудь глупое и разоблачающее, но, похоже, они оба слишком уязвимы. Он ерзает на своем сиденье и принюхивается, оттягивая ворот свитшота, а потом ловит ее взгляд и пожимает плечами, бормоча скорее себе, чем ей: – Погодная аномалия, не иначе! Неловкость расплескивается с его губ. Они одновременно отворачиваются каждый в свою сторону, стараясь успокоить это предательское волнение, расползающееся по машине липкой вязкой структурой. К их счастью, его новое пристанище находится в нескольких кварталах от общественного центра, где он теперь работает. Они поспешно выходят из машины, хлопая дверьми. Тем не менее часть их – невидимый отпечаток душ – остается запертой внутри металлической коробки. Линден на секунду замирает, скользя взглядом по лобовому стеклу – она уверена, что видит за ним на пустых сиденьях лукавые тени, посмеивающиеся по ту сторону реальности над их странными «танцами». Она оглядывается на небольшое строение прямо перед собой. Теперь у Холдера есть целый дом, вместо его маленькой уютной квартирки с самым лучшим ортопедическим матрасом из всех, на которых ей приходилось спать за свою долгую, полную странствий жизнь. – Кали нужна территория для игр, – словно извиняясь, поясняет он и теребит ключи в руке, медля перед дверью, как будто боится, что она передумает и убежит. – Я ужасно голодная! – она говорит это намеренно, разбивая его сомнения и страхи, подбадривая, потому что знает, как он обожает кормить других людей. Его лицо озаряется неподдельной радостью, и он с энтузиазмом отпирает дверь, приглашая ее войти. Линден ощущает, как беспокойство уходит из ее конечностей, как только она перешагивает порог его владений. Она с остервенением снимает куртку и синий шарф, которые душат ее уже добрые полчаса, сковывая волю и парализуя. Холдер, очевидно, думает так же. Он принимает ее вещи и аккуратно вешает их в прихожей, а затем сбрасывает свою тонкую ветровку и обличается в коричневый фартук. Его движения отточены и тверды. Он идет к кухонному островку и начинает привычно греметь посудой, хлопать дверцами шкафов и холодильника. – Знаешь, Кали не очень любит все эти заморочки… тофу… чечевицу… – он делает паузу. – Вы с ней в этом похожи! – Но, – он поднимает палец вверх с видом хранителя страшной тайны, – у меня есть пара коронных блюд, от которых она без ума! Думаю, есть смысл попытать счастье и с тобой! Линден слышит, с каким удовольствием он произносит имя дочери, с какой неподдельной любовью в голосе он рассказывает о ней, пока она нагло осматривает его дом, вторгаясь в комнаты на первом этаже, и улыбается некоторым знаковым «находкам». Коллекция его книг существенно разрослась, заняв огромный шкаф в просторной гостиной, но теперь энциклопедии вынужденно делят место со сборниками сказок и комиксами. Ванная комната перестала выглядеть сироткой, наполнившись красивыми тюбиками с изображениями принцесс и длинных волос. Линден улыбается, когда обнаруживает в стакане на раковине две зубные щетки, одна из которых, конечно же, розовая, с ручкой в виде вихрастой лошадки. Она открывает воду в кране и тщательно моет руки, чтобы хоть как-то оправдать свое бесцеремонное вторжение – привычку из детективного прошлого, которую не вытравить годами безделья. Удовлетворенная первичным осмотром, она возвращается в гостиную и плюхается на диван, забираясь на него с ногами, обеспечивая себе идеальный угол обзора на грохочущего столовыми приборами Холдера. – Нашла что-нибудь компрометирующее, детектив Линден? – игриво спрашивает он, отвлекаясь от шипящей сковороды, чтобы полюбоваться на ее уютную домашнюю позу. – А должна? – с хитрой ухмылкой парирует она. – У-у-у, Линден! – он смеется в ответ. – Ты просто не дошла до моей вызывающе огромной кровати на втором этаже! Вот где были бы повержены даже лучшие детективы Сиэтла! Он подмигивает ей своим самым искренним и бесхитростным выражением глаз, и она ему верит. В этом нет ни грамма пошлости. Он не умеет быть таким, даже когда пытается. – Значит, ты меня проводишь? – она намеренно переходит грань, чтобы подразнить его. На кухонном островке слышится звон падающей тарелки и грохот вилок, а потом тихие проклятья Холдера. Линден довольна собой. Она тихонько хихикает, умиротворенная смутой в этом храме для избранных. Однако, ее бывший напарник по-хорошему бесстрашный. Уже через пару минут он приземляется на диван рядом с ней, ставя на журнальный столик две большие кружки с горячим кофе. – Еще немного, – мечтательно объявляет он, разворачиваясь к ней лицом, – и ты познаешь невиданное ранее удовольствие! Линден гримасничает и тянется за своей чашкой. – Серьезно! – притворно обижается он, делая глоток обжигающего напитка. – Это лучшее из всего, что ты когда-нибудь пробовала! Его плечо невольно касается ее, и Сара забывает, что наклонилась к столику за кофе. Вместо этого она хватает его за фартук и с силой притягивает к себе, пылко касаясь его губ своими. Он обмякает, обескураженный, слишком шокированный, чтобы углубить контакт. На мгновение они застывают в этой молчаливой близости, едва соприкоснувшись лбами, закрыв глаза, позволяя их дыханию опалить друг друга, а потом перемешаться и стать общим. – Стивен… – она произносит это имя сдавлено, словно до этого момента оно было запечатано для нее, и вот пришло время наконец-то сорвать с него пломбу. Она не знает, что хотела бы сказать, потому что шанса нет. Больше нет. Ее обжигают его губы, ищущие и требовательные, мягкие, со вкусом кофе, непролитого дождя и миллионов невысказанных слов. Они жадно скользят по ее коже, по ее душе, по краю пульсирующего сознания. Из них двоих он, как и всегда, более дальновиден! Потому что это лучшее, что она когда-либо пробовала…