Tender heart

Юра уткнулся в экран ноутбука, разбирая цифровой хлам старой флешки. Он искал детское видео с одним из своих первых прыжков, а нашёл папку «Архив». Внутри — скриншоты, сохранённые страницы, ссылки. И одна из них вела на сообщество «Ангелы Юрия» в самой первой его версии, ещё до того, как его забрал под крыло Ледовый. Юра щёлкнул по ссылке из любопытства. Страница открылась в веб-архиве. Дизайн убогий, кричащий, розово-золотой. Посты восторженные, с кучей восклицательных знаков. И в самом низу, в разделе «Контакты», ссылка на администратора. Не на общий почтовый ящик, а на личный профиль. Юра присмотрелся к никнейму. «Altin_14». Аватарка — силуэт мотоциклиста на фоне гор… в огне и с лазерами. Сердце у Юрочки ёкнуло знакомым, глупым предчувствием. Он открыл профиль. Закрытый. Но в графе «Имя» — просто «Отабек». А в «интересах» перечислены фигурное катание, «Майнкрафт» и… и «Пепси Кола». Юра медленно поднял голову и обернулся. Отабек сидел на диване с книгой, делая вид, что читает, но Плисецкий-то видел, как напряжена его шея. — Бек, — голос Юры прозвучал непривычно тихо. — М-м? — Это что? — Отабек поднял глаза, увидел скриншот на экране. Всё его лицо, обычно каменное, совершило странное путешествие от невинного неведения до паники, а затем мгновенно замаскировалось под ледяное равнодушие. — Что «это»? Какая-то странная страница. — Это страница моего первого фан-клуба. «Ангелы Юрия». Админ — ты. — Не я, — Отабек резко уткнулся в книгу, но его уши предательски покраснели. — Сходство никнеймов. Случайность. — Случайность? — Юра подскочил с кресла и плюхнулся рядом на диван, загораживая ему книгу. — «Altin_14»? С аватаркой мотоцикла? С именем Отабек? Ты, значит, ещё до того, как мы встретились в Барселоне… ты вёл фанатский аккаунт обо мне? Ты знал всё? Про мою маму? Про то, что я в детстве боялся зебр, а не тигров? — Я сказал, не я. — Отабек делал вид, будто читает, но Юра заметил, как у него дергается скула. — Ври больше! — Юра схватил его за подбородок и заставил посмотреть на себя, увидел в этих тёмных глазах такую панику и такое смущение, что сомнений не осталось. Его собственное лицо расплылось в восторженной, дурацкой улыбке. — Это же… это же обалдеть! Ты был моим фанатом! Ты писал посты «Юра — солнышко!!!» и ставил сердечки под моими детскими фотками! — Я не писал «солнышко», — сквозь зубы выдавил Отабек, и его щёки окончательно залились густым румянцем. — Это была… структурная необходимость. Чтобы сообщество развивалось. — Ага, необходимость! — Юра засмеялся, покатываясь от восторга. Он прилип к нему, обнимая за шею. — Признавайся! Какие у тебя были чувства? А? Когда я был вот таким, в коротких штанишках, и делал свои первые тройные? Ты уже тогда за мной следил? Уже хотел меня? — Юра, прекрати. — Отабек зажмурился, будто надеясь, что этот кошмар скоро закончится, но Плисецкий неумолим. — Не прекращу! Это же… Вау! Ты, такой весь серьёзный и неприступный, а сам сидел в интернете и собирал мои фотографии с соревнований! Ты знал мой рост, вес, любимый цвет! Ты же был главным экспертом по мне на всём постсоветском пространстве! — Я… — Признавайся! Ну же! — Юра тыкал его пальцем в грудь. — Или я начну цитировать твои старые посты вслух. У меня тут весь архив! Отабек глубоко вдохнул, открыл глаза и посмотрел куда-то мимо Юры, в белую стену. Его голос звучал тихо и сдавленно, словно каждое слово давалось с трудом. — Да. Это была моя идея. Сделать… официальный фан-клуб. Чтобы информация была структурированной. А не разрозненной по разным пабликам. — Потому что ты хотел всё контролировать, даже мою популярность! — подсказал Юра, сияя. — Потому что… — Отабек сглотнул. — Потому что тогда это было максимально близко, как я мог к тебе подобраться. Через экран. Но это было давно. Сейчас я к этому… не отношусь. Это детское. Но Юре плевать на «детское» и «сейчас» — он очарован, абсолютно потрясён, смотрел на этого взрослого, сильного, сдержанного мужчину и видел глупого подростка, который по вечерам что-то усердно постил в интернете, восхищаясь им, даже не зная его. — Значит, — прошептал Юра, прижимаясь лбом к его виску. — Даже тогда, когда мы не встречались… ты уже принадлежал мне. Ты уже был моим. Главным ангелом. — Отабек не ответил. Но он и не оттолкнул. — Я теперь никогда не дам тебе этого забыть. Никогда. Мой самый первый и самый главный фанат. Мой. — Алтын просто сидел, ярко-красный, побеждённый собственной группой в «ВК», позволяя Юре целовать его в горящую щёку, в шею, в плечо. Позволяя ему бормотать сквозь смех и поцелуи все глупости. — Ты даже не представляешь, насколько я был твоим фанатом. — Отабек сидел, уставившись в пол, его уши всё ещё горели. Юра, напротив, вибрировал от любопытства, как на пружине. — И что… там было ещё что-нибудь? — не выдержал он, подползая ближе. — Кроме постов в интернете? Отабек вздохнул так, словно готовился к казни. Медленно, не глядя на Юру, поднялся, подошёл к шкафу и достал оттуда небольшую, неприметную картонную коробку, аккуратно перевязанную простой бечёвкой, поставил её на диван между ними, как взрывное устройство. — Смотри, если хочешь, — пробормотал он. — Но я предупреждал. Мне было четырнадцать. Я был… глупым. И не знал, как иначе. Юра с благоговейным ужасом развязал бечёвку и поднял крышку. Перед ним открылась вселенная. Странная, трогательная и немного жуткая. Фотографии, распечатанные на дешёвой бумаге: Юра лет десяти на пьедестале с мороженым в руке; Юра в толстовке с капюшоном на каком-то тренировочном катке; Юра, корчащий рожицу в объектив папарацци рядом с Виктором. Вырезки из журналов, где он помогает подбирать игрушки после прокатов мировых звезд. Программки с соревнований, где имя «Юрий Плисецкий» было подчёркнуто жёлтым маркером. Но это было ещё цветочки. Дальше — вещи. Настоящие. Несколько сухих, рассыпающихся цветов. Горсть разноцветных блёсток, аккуратно собранных в прозрачный пакетик — с его же костюмов, должно быть, подобранных где-то у бортика. Маленький плюшевый леопард, точь-в-точь как на его первом взрослом костюме. Листок с детским, корявым автографом: «Юра П.». И в самом низу, в отдельном крошечном целлофановом кулёчке, аккуратно перевязанном ленточкой… прядь волос. Ярко-золотых, выгоревших на солнце. Юра осторожно прикоснулся к пакетику. — Это… это мои? — С чемпионата мира среди юниоров, — тихо, словно исповедуясь, сказал Отабек. Он сидел, отвернувшись, сжав кулаки на коленях. — Ты после победы нырнул на борт, в толпу болельщиков… Одна девочка выхватила заколку. Волосы… остались у неё в руке. Потом на форуме был аукцион. Я… я выкупил. Это… уже за гранью. Крипово. Однозначно. Юра почувствовал лёгкий холодок по спине. Но этот холодок тут же оказался смыт такой волной нежности и недоумения, что он засмеялся — сдавленно, нервно. — Боже, Бек… Это же… это уровень какого-то хоррора. — Я знаю, — Отабек протёр лицо ладонью. — Я же сказал. Глупо-по-детски. — Но… — Юра вытащил небольшую фотографию с мороженым. На ней он был щербатым, с торчащими во все стороны волосами, в куртке на три размера больше. — Ты посмотри на это! В это неказистое создание можно было влюбиться? Ладно сейчас я — олимпийский чемпион, образец стиля… А тогда… Без слёз не взглянешь. Отабек резко повернулся. Его глаза, обычно такие скрытные, горели внезапной, яростной искренностью. — Не говори так. Ты и тогда был потрясающим. В каждом прыжке была такая… такая ярость жизни. Такая уверенность, которой у других не было даже в тридцать. Ты горел. И этот свет… он был виден даже через дерьмовые фотографии с телефона. Юра замер, сжимая в руках пожелтевшую бумажку. Эти слова, сказанные с такой убеждённостью, ранили его по-хорошему, глубже любой похвалы в его нынешнем статусе. — Бек, — прошептал он. — Ты знаешь, на кого ты похож? На Кацуки Юри. Который сходил с ума от Виктора и хранил его плакаты под матрасом. — Спасибо за сравнение, — Отабек язвительно буркнул, но по его лицу видно, что оно попало в цель. — Но Виктор, в итоге, дал шанс своему фанату, — продолжил Юра, наклоняясь к нему. — Случайно. А я… — он положил ладонь на его горячую щёку. — Я дал шанс тебе осознанно. — Отабек закрыл глаза, прижавшись к его ладони. — Твоё фанатство… оно отделимо от тебя самого, да? — тихо спросил Юра, перебирая пальцами блёстки в пакетике. — Это же всё в прошлом? Ты же больше не… не собираешь мои волосы? Пауза оказалась чуть дольше, чем нужно. Слишком долгой. — Да, — сказал Отабек, не открывая глаз. — Конечно, в прошлом. Да. Он солгал. И, кажется, Юра это почувствовал. Но не стал давить. Потому что правда не в словах, а в этой коробке. В этом стыде. В этой детской, нелепой, всепоглощающей преданности, которая началась задолго до их первой встречи. И если сейчас Отабек изредка заходит под ником «Altin_14» на крупнейший паблик его поклонниц, чтобы незаметно модерировать обсуждения, задавать тон, остужать слишком горячие головы и создавать здоровую дистанцию между «звездой» и фанатами — это была просто ещё одна форма защиты. Юра аккуратно сложил всё обратно, закрыл крышку и поставил коробку обратно на диван, но уже не между ними, а рядом с Отабеком, касаясь его ноги. — Ладно, — сказал он, пристраиваясь рядом и обнимая его за плечи. — Главное, что теперь у тебя есть я в оригинале. И волосы целы. Отабек хмыкнул, и напряжение наконец начало спадать. Он позволил Юре притянуть его, устроиться поудобнее. Коробка со странными сокровищами осталась лежать рядом.