Майк, проснись!

      Этот кошмар снился Майку почти каждый день на протяжении двух лет. Он знал каждый сюжетный поворот, который выдавала ему психика, знал каждую деталь этого сна. Знал, через сколько секунд, после того, как из него вырвется первый крик, взорвется Одиннадцать. И знал, что перед тем, как проснуться, обязательно услышит эхом жуткий крик:       — Проснись, Майк!       Это все было жутко. Он, черт возьми, даже записался к психологу, которого предоставлял колледж, но тот, конечно, улыбался, списывал все на тяжелое смирение со своей травмой и говорил больше гулять и думать о хорошем.       Что ж, спасибо за совет, док.       Сейчас Майк встает с кровати, мельком смотрит на соседа по комнате и отходит к своему столу. На нем полный стакан воды, и он выпивает содержимое за пару секунд. В голове немного проясняется, но все еще сохраняется непонятная муть. Так было всегда, все время, после момента, когда все изменилось.       Сначала ему казалось, что отправной точкой стала смерть Оди. Но на деле дело тогда только усугубилось. Он прокручивал в голове, и ощущение, что реальность не должна быть такой, начало преследовать его еще с их первой операции с детьми. Наверное, он просто сильно приложился тогда головой, или что-то типа того.       Майк садится на кровать и упирается ладонями в колени. Теперь он не уснет до утра.       — Очнись, Майк, — тихим эхом проносится над ухом, но Майк не обращает внимания. Это начало казаться ему как раз с той операции.       С того момента в целом все было очень странное. Их последняя битва, смерть Оди, а потом как будто наступило умиротворение и идеальная жизнь. Но он не помнил ее. Он забывал каждый день на протяжении полутора лет, точно до выпускного. Тогда звуки вокруг головы усилились. Шум вокруг, помехи из колонок сбивали его с толку.       Он забывал все, что происходило с ним, как будто и вовсе не проживал эти дни. Как будто это были серии, в которых ничего не происходило. Он будто был заперт в собственной голове, бесконечно долго думая над тем, когда в последний раз он поступал правильно?       Может, когда обманывал Оди насчет своих чувств? Может, когда расставался с ней перед той крайней вылазкой Хоппера, потому что запутался? Может, когда отверг Уилла, просто побоявшись вскопнуть то, что уже слишком давно сидело внутри? Может, когда заперся в своем мире и отказался выходить когда-то из своего импровизированного шкафа, побоявшись, что вокруг осудят и не поймут? Но ведь Уилла поняли? Тогда почему с ним такое бы не сработало?       — Проснись, Майк!       Кто это мог быть? Что до него пытались донести? Это было слишком…       За окном что-то стучит. Комнату озаряет белый свет, как если бы мимо них проезжал автомобиль с выключенными фарами. Было ли такое раньше? Он просто не помнил.       Этот ужас не пугал его, а сводил с ума.       — Майк…       Голос был смутно знакомым, но он не мог понять чей он. Может это призрак Оди говорил с ним?       Майк поворачивает голову к окну и натыкается на картину Уилла. Наверное, только она спасала его эти годы. Как воспоминания о друзьях, с которыми уже почти не держат связь, как ниточка с тем, кого уже нет.       Свет из окна постепенно рыжеет. Что это за странные прожекторы, светящие прямо к ним в окно? — Майк, очнись! Ты слышишь меня? Ну же.       Звук доносится из-за окна. Раньше такого никогда не было, поэтому Майк напрягается и встает. Над картиной Уилла висит постер «One way». Его стрелка указывает ровно на окно, и Майк переводит взгляд то на светящееся окно, то на стрелку. Свет из окна желтеет.       — Майк…       Голосу извне снова возвращается жуткий тембр. Майк вздрагивает, отшатывается дальше и просто ждет. Буквы на стрелке вдруг будто яснеют и начинают дрожать. Он ненавидел это светящееся дрожание, которое могло означать только, мать твою, одно.       — Майк!       Крик пронзает его и заставляет замереть. Майк переводит взгляд на картину и находит там себя: Майка Храброго.       — Ну же, трус, — шепчет он сам себе, — давай.       Он подходит к окну и открывает его нараспашку. Его обдает холодным воздухом, листы улетают со стола в разные стороны. Не особо важно, он все равно не помнит, что на них.       Источник света разглядеть невозможно. Все вокруг светится ярко-желтым. Майк вытягивает руку в воздух, как будто пытаясь поймать частичку чего-то странно. Как только его пальцы касаются почти прозрачной дымки, она тут же окрашивается в красный, и Майк слышит шум.       — Беги!       — Майк, проснись!       — Майк, прошу тебя!       — Майк, ты нужен мне. Нам.       И бой часов.       Он никогда здесь не был. Но это был?.. Разум Векны?       Все за окном состояло из крови, непонятных сосудов, гор и бесконечно красной дымки.       — Майк!       Он отходит от окна, хватает со стула куртку и бежит вниз. Майк пробегает мимо множества комнат, мимо храпящего консьержа и через несколько входных дверей. И все это время его преследует этот жуткий звон часов.       Он оказывается на улице через минуту после того, как увидел весь ужас через окно. Но на улице пусто. Просто холодная ночь, в которой темно и страшно.       Но ему не могло показаться! Или он наконец окончательно сошел с ума?       Майк оборачивается несколько раз, рассматривает каждую деталь в темноте, которую может увидеть. Что за черт?       Он поворачивается к входной двери и видит, как изо всех щелей от нее излучается ярко-красный свет. И за спиной снова бьют часы. Майк делает шаг, второй, берется пальцами за ручку двери и тянет на себя.       Это то, что он видел из окна. Это то, что видела Макс по рассказам Лукаса. Он все это время был… в разуме Векны? Два чертовых года?       Майк идет вперед. Под ногами противно хлюпает вода, или кровь, или еще какая-то жидкость. Он идет и оглядывается: ну может где-то здесь будет портал? У Макс он ведь был?       — Майк!       Он старается поймать звук: оглядывается в его поисках, вглядывается в красно-черный дым, хочет крикнуть в ответ, но слова застревают в горле.       — Майкл! Теперь это не эхо и не крик. Это жуткий низкий голос прямо за его спиной.       Майк оборачивается и едва не падает, спотыкаясь. Векна нависает над ним жуткой тенью, страшным грузом. Майк пятится, хочет бежать, но не может оторвать глаз от него, боясь, что если упустит из вида — точно погибнет. А умирать так не хочется.       — Неужели ты хочешь променять этот мир на реальность, Майкл? — он подходит все ближе, тянет руку, чтобы коснуться ей лица.       Майк начинает бежать. Под ногами что-то хрустит, его сбивает вихрь из пыли и грязи. Он падает под какую-то гору и пытается отдышаться. Майк слышит его шаги. Векна не торопится, он хочет поиграть с ним.       Майк пытается думать. Он цепляется пальцами за странную субстанцию под ним и жмурится. Все это ложь? Это ведь в его голове? Сколько прошло времени, что сейчас происходит в реальности? А если они… мертвы?       Ему нужно выбраться. Нужно сбежать, схватить остатки своего разума и смелости и бежать, что есть мочи.       Майк хочет подняться, но не успевает: Векна выдергивает его из укрытия и оставляет в воздухе. Горло стягивает чем-то невидимым, и он пытается дышать, схватиться руками за невидимые цепи, но тело не двигается.       — Я знаю все о тебе, — Векна подходит слишком близко и прямо в лицо выплевывает ему все. — Я знаю твои страхи. Твои мысли. Твои сны. То, что ты закопал в себе. Хочешь узнать, как там твои друзья?       Майк не успевает ответить. Его голова задирается, и в глаза будто вдавливаются сотни иголок. Он видит мир: все еще серый и мрачный. Это его воспоминания. Он видит себя после похищения детей. Когда он остается один, его глаза закатываются и начинают хаотично двигаться.       Значит, в начале все было правдой. Майк просто стал шпионом, и, наверное, это можно пережить.       Он видит, как они сидят вокруг Уилла. Это его признание. Майк чувствует, как сильно у него бьется сердце. Он видит себя, видит Уилла, как они смотрят друг на друга. Как он мог быть таким слепым?       Майк закрывает глаза. Ему хочется убежать, хочется забыть, хочется туда, где…       Его мысли обрываются. Вспышки.       Нэнси в крови, правая часть ее тела в ужасных ссадинах и порезах.       Джойс без сознания на кровати, рядом с ней Хоппер с повязкой на животе. Его подстрелили?       Джонатан сидит, вытянув левую ногу. Из нее торчит кость. Вики пытается сделать хоть что-то.       Дастин и Стив обрабатывают друг другу раны и ожоги на лицах и руках.       Лукас утыкается лбом в колени Макс. У него на глазу повязка, пропитанная кровью.       Робин лежит с глубокими ранами на животе и груди. О ней заботится Эрика.       Оди держит повязку на ключицах. Из-под нее виднеются волдыри. Ткань на коленях пропитана кровью. Лицо в грязи и мазках крови.       Уилл… На лице и шее красные пятна, как будто он долго кричал. На руках волдыри. Ноги в грязи и крови. Он склонен над чем-то или кем-то. У него на коленях чья-то голова. Черные волосы, острые черты лица, но все так размыто, что даже непонятно…       Это он. Майк в реальности лежит на коленях Уилла. Байерс гладит его по волосам, перебирает пряди пальцами. Переодически закрывает глаза, кладет вторую руку ему на грудь и судорожно двигает зрачками под веками. Так это был он? Это он и Оди пытались достать его отсюда, своими криками, своими знаками.       — Как они тебя называют? Сердце партии? Сердце теперь не в строю, и все распалось, как жаль, Майк, правда? Ты их подвел. Не смог справиться ни с чем и пропал.       Векна переключает у него в голове канал и показывает битву. Они взбираются в Х, идут прямо к Истязателю. Майк говорит с Уиллом, о чем-то, что даже не может вспомнить. Когда они доходят до огромной пещеры, в которой было видно какое-то свечение, с разных сторон слышны жуткие крики. На них бегут стаи демогоргонов. Вся группа начинает бежать. Майк задыхается от бега, от скорости, от дикого страха. И вдруг взрыв. В них летит огромная гора, они разбегаются в разные стороны, и Майк падает. Он наяву чувствует боль в голове, а после этого видит все только со стороны. Его глаза становятся белыми, тело трясется в судорогах. Вокруг ужас: все кричат и пытаются спастись, всюду хлещет кровь. Те, кто ранен слегка, подхватывают тех, кто не может идти. Они бегут к разрыву, совсем не замечая Майка. Только Уилл останавливается и оглядывается в его поисках. Спустя минуту он вместе с Джонатаном подхватывают его и бегут к разлому.       Майк видит все вспышками. Как Джонатан падает в конце лестницы и ломает ногу, как они уходят на радио прямо в Изнанке, как его тащит кто-то еще, а вокруг слезы, крики и очень много крови.       — Майк, проснись!       Голос становится громче. Майк открывает глаза и пытается просто дышать.       Векна заносит руку над его лицом, касается острым пальцем шеи, оставляя на ней след. Ему остается совсем немного. Вот бы он расправился с ним побыстрее, и Майк перестал сожалеть обо всем.       О том, что был глуп и слеп. О том, что оттолкнул самого дорогого в жизни человека ради чьей-то мнимой безопасности. О том, что мучил Оди вечными недосказанностями и неопределенностями. О том, что обманывал сам себя. О том, что так поздно понял, что любит Уилла.       Майк чувствует, как острый палец вцепляется в его горло, протыкает кожу и режет шею поперек. Наверное, так умирают люди. В мучениях от собственных выборов, в агонии от того, как хочется еще многое сказать и сделать. Все вокруг жалеют, когда кто-то умирает: я не успел сказать ему слишком многое. Майк хотел бы отхватить хотя бы минутку у этой чертовой жизни, чтобы сказать все. Извиниться, признаться, успокоить и уйти. Хотя бы пару секунд, чтобы успеть почувствовать еще раз тепло дрожащих пальцев и мягкий взгляд, полный любви.       — Отойди от него.       Это голос Уилла. Он слишком близко, слишком рядом, где-то за спиной Векны. Вселенское зло не отходит от Майка, только осторожно вслушивается в то, что происходит позади.       — Я же сказал тебе отойти!       Какая-то чудовищная сила переворачивает Векну в воздухе и отбрасывает его на несколько метров от Майка. Он падает на колени, больно ударяясь ногами, и пытается дышать. На шее липкой струйкой течет кровь. Он хочет подняться, но вдруг его плечи кто-то обхватывает руками, а в нос бьет знакомый запах.       — Оди, — шепчет он куда-то ей в шею и старается обнять в ответ, но руки не слушаются.       — Майк! Боже, ты жив! Мы так боялись, что у нас не получится тебя вытащить, — она смотрит с огромным теплом и тревогой.       — Ты жива? — Майк осматривает ее с ног до головы, не веря в то, что она настоящая. — То есть… Боже, я так счастлив. Прости меня. Прости меня за все! Я был таким уродом, и я… — Тшш… Все хорошо, Майк. Я давно все это знала. Все, — она кивает на удивленный взгляд Майка. — Мы оба с тобой дураки, да? Слушай, ты все еще дорогой мне человек, и я всегда буду любить тебя, и всегда буду рядом. И у нас все будет хорошо. У всех нас. Но сейчас мне нужно, чтобы ты бежал. Бежал быстро и далеко, ладно? А я помогу Уиллу. А сейчас беги.       — Я не… — Майк поднимается на ноги вслед за Оди.       — Ты должен бежать, Майк. И мы вернемся. Вдвоем вернемся, ладно? Беги, ты увидишь выход. И это кстати была идея Уилла, — она подмигивает и тут же срывается с места вперед, туда, где сражаются Уилл с Векной.       Майк колышется еще пару секунд. Ему хочется бежать вслед за ними, помочь, забрать их отсюда. Но он останавливает себя и, поймав их силуэты взглядом, начинает бежать вперед. Майк чувствует, как конечности холодеют и отказываются двигаться. Но он все равно бежит, прячась в дебрях разума Векны.       Он слышит какие-то звуки. Это не часы, не голоса, это ритмичный музыкальный звук. Майк останавливается и смотрит по сторонам. Он пытается найти хоть что-то. Хоть какой-то знак.       Run away, turn away, run away, turn away…       Майк оглядывается, всматривается в темноту, пока не натыкается взглядом на белое облако. Он подходит все ближе, музыка становится громче.       Run away, turn away, run away, turn away…       Где-то вдалеке раздается громкий звук, напоминающий взрыв. Это все еще продолжающаяся битва. Майк хочет вернуться к ним, он так хочет сорваться с места и оказаться рядом с Оди и Уиллом. Но он останавливает себя и снова вглядывается в белое облако. В нем видно его: слегка грязного и искалеченного, но заметно меньше, чем остальных. Вокруг него сидят Лукас и Макс, неподалеку наблюдают Стив и Дастин.       Run away, turn away, run away, turn away…       Майк начинает бежать ему навстречу. Сзади раздаются взрывы: мир в голове Векны просто рушится. Он чувствует, как ноги подкашиваются, как тяжело становится дышать, как вокруг гуляет дым и ветер, мешающие бежать. Остается совсем чуть-чуть, прежде чем он запрыгнет в это облако. Еще совсем чуть-чуть.       Пыльный воздух Изнанки ощущается в легких внезапно легче, чем то, что окружало его внутри разума Векны. Майк открывает глаза, задыхаясь от ужаса. Над ним нависают Макс и Лукас, около ног опускается Дастин. Майк хватается руками за чью-то руку и пытается подняться.       — Тише, тише, Майк. Тише, все хорошо.       Это, кажется, Макс. Он видит смутно, чувствует, как его мутит. Все вокруг плывет.       — Ты напугал нас, чувак. Аккуратно.       Это Лукас? Или Дастин.       Майк пытается проснуться. Вокруг темно. Он пытается совладать со сном, но последнее, что он успевает сказать перед тем, как провалиться в бездну, это всего лишь одно слово. Одно имя.       — Уилл…

***

      — Он уже должен был очнуться.       — Ну может быть скоро. Вспомни себя под воздействием Истязателя. Ты же просидел дома около недели.       — Я был ребенком, Лукас. И я был в сознании. Что если он остался там? Даже после его смерти?       — Это невозможно. Все будет хорошо, он скоро очнется. Включи музыку погромче и просто будь рядом.       — Я уже ненавижу эту песню.       Смешок.       — Я слушал свою два года. Тоже возненавидел к чертям собачьим.       «You leave in the morning with everything you own in a little black case Alone on a platform, the wind and the rain on a sad and lonely face»       Теплое прикосновение чьей-то руки. Оно длится около минуты, а потом пустота и холод. Место, где он лежит, пустеет, и этот кто-то отходит. Вокруг темно. Дышать тяжело, в горле сухо. Сбоку раздается шум открывающейся двери.       Майк медленно открывает глаза. Это их радио. За окном рассвет, в комнате немного прохладно, но в целом достаточно тепло. Вокруг все размытое, не очень ясное.       — Уилл… — Майк хрипит и пытается подняться. — Уилл…       В комнате пусто. Майк слышит скрип сбоку и медленно поворачивает голову: там открывается дверь и в проеме появляется Оди. Она осматривает комнату и натыкается взглядом на Майка.       — Майк! Боже, Майк, ты очнулся! — она подбегает к нему и помогает сесть. — Мы так переживали за тебя.       Майк окончательно садится, поднимает ватные руки и обнимает Оди. Он прокашливается, старается дышать ровно и наконец пытается говорить.       — Ты жива… Жива… Как?       — О, Майк, — она обнимает его и крепко сжимает плечи. — Мы все тебе расскажем, абсолютно все. Самое главное, что все закончилось. Абсолютно все закончилось.       — Прости меня, — Майк утыкается лицом ей в плечо и всхлипывает. На глазах появляются слезы, но он сдерживает порыв и просто продолжает говорить, тихо, почти шепотом. — Прости меня за все. Мне так жаль. Я вел себя так ужасно с тобой, я должен был… Я слишком много думал, и я…       — Майк, — Оди отрывается от него и берет его плечи, — все хорошо. Я правда давно догадывалась. Не сложилось у нас, да? — она улыбается, но на ее лице проходит тень грусти. — Но это ничего. Я все равно тебя люблю. Как человека, знаешь, да? И я всегда буду рядом. А тебе, наверное, стоит поговорить с ним. С Уиллом.       Она встает и отпускает его руки. Майк, наконец-то, чувствует легкость внутри от всего. Он знает, что его ждет что-то хорошее, что-то светлое.       На недолгие секунды он остается один, пока в дверях не появляется кто-то. Уилл, заметно уставший и вымотанный, вдруг выдыхает и прикрывает глаза. Майк тяжело сглатывает тягучую слюну и пытается встать, но Уилл тут же срывается с места и сам подходит к нему.       — Не вставай, аккуратно. Ты был без сознания больше двух суток, тебе надо восстановиться.       Майк садится поудобнее и поднимает взгляд на Уилла. Он садится рядом и с горькой улыбкой облегчения прячет глаза. Майку так много хочется ему сказать, так много хочется объяснить, и…       — Я рад, что ты здесь. Что ты жив, — первым подает голос Уилл.       — Черт, Уилл…       Майк не выдерживает, придвигается ближе и крепко обнимает Уилла за плечи. Он утыкается носом ему в плечо и слышит, как Уилл всхлипывает. Байерс обнимает его в ответ, крепко, хватаясь пальцами за свитер. Они сидят в горькой тишине еще пару минут, периодически всхлипывая и сдерживая поток слез.       — Я знаю, что это был ты. Ты спас меня.       — Я не мог иначе, ты же знаешь.       Медленно Майк отрывается от Уилла, но остается очень близко. Он берет его за руки, чуть сжимает теплые пальцы и начинает говорить, тихо и сокровенно.       — Там, в Камазотце, я прожил достаточно много. По ощущениям, прошло года два. Он показал мне как будто счастливый финал: там не было только Оди. Но все были счастливы, мы разъехались по колледжам, и… И я потерял вас. Я потерял тебя. И знаешь, у меня было время подумать, обсудить все с самим собой. Я очень долго обманывал себя. Боялся чего-то. Я просто… Я даже не знаю, как это объяснить. Я боялся даже подумать о том, о чем ты признался всем вокруг. Боялся какой-то, якобы страшной, правды. А правда в том, что ты мне нужен. Мне страшно без тебя. Мне страшно, когда ты забываешь меня. Мне страшно, когда ты далеко. Мне страшно, когда я забываю тебя, понимаешь?       — Ты никогда меня не потеряешь, — Уилл сжимает его пальцы в ответ и стряхивает пару слез с ресниц. — Я твой лучший друг, помнишь?       Майк смотрит Уиллу прямо в глаза и видит легкую насмешку над самим же собой.       — Это было глупо, правда, — усмехается Майк. — Но не забывай, что я был под Его влиянием. Он знал все обо мне. Я не хочу быть твоим другом. Даже лучшим. Я хочу всегда быть рядом. Всегда быть с тобой.       Когда Майк поднимает голову, он понимает, как близко они сидят. Так близко, что можно почувствовать чужое дыхание у себя на губах. Майк поднимает правую руку и касается ладонью щеки Уилла. Большим пальцем проходится по скуле, стирая дорожки слез. Ловит глазами его взгляд, полный надежды и больше не может ждать. Он слишком долго ждал того, чтобы быть рядом.       Майк делает легкое движение вперед и прикасается своими губами к губам Уилла. Их поцелуй получается соленым. Он нежный, легкий, правильный. Их прикосновения согревают обоих. Как огонь, распространяются по всему телу. И в этом поцелуе растворяются все страхи, все ужасы и все недосказанности.       Они отрываются друг от друга словно нехотя. Их лица все еще находятся совсем рядом. Уилл вдруг всхлипывает через улыбку и обхватывает плечи Майка, снова загребая его в объятия.       Майк слышит, как снова скрипит дверь. Из-за нее выглядывают Дастин, Лукас и Макс. Майк улыбается и смотрит прямо на них.       — Наверное, нам слишком много нужно друг другу рассказать, да? — улыбается в ответ Лукас.