Twilight: Second chance

Поначалу переезд в Форкс казался мне не самой лучшей идеей, хотя её инициатором была я. С отцом у меня были не самые тесные отношения, — с ним я виделась не так часто, а звонки по телефону были реже, чем раз в два месяца. Даже когда мы с Беллой приезжали к нему на летних каникулах, большую часть времени я проводила отдельно от них. Не буду скрывать, порой отец брал меня на рыбалку вместе со своим другом Билли. Мне нравилось слушать его истории о племени квилетов и легенды про оборотней. Вой волков в лесу, расположенном неподалёку от нашего дома, мне казался знаком, что с каждым днём они всё ближе. Ночами я плохо спала. Всё чаще стали сниться кошмары о том, как человекоподобные существа врываются в мою комнату и утаскивают с собой в чащу, — отец рассказал об этом Билли, перевёл в шутку, но в его обеспокоенном тоне Блэк разглядел настойчивую просьбу больше не упоминать оборотней и прочую нечисть из фольклора. С тех пор мне приходилось слушать о приключениях Билли и моего отца в школьные годы, — тогда я бы предпочла трястись от страха под одеялом, чем узнавать всё новые подробности из их жизни в Форксе. Эти баллады помогли мне разглядеть в Чарли неусидчивого ребёнка, а не добросовестного и занудного копа, которым его все привыкли видеть. Нас многое связывало: кровь и времяпровождение, — но ближе мы так и не стали. Отсюда и пошли сомнения о переезде к отцу. Однако мама начала переубеждать меня, что Чарли, пускай и не был самым лучшим мужем, но был хорошим родителем. Она могла отвезти нас к нему без предупреждения, не боясь столкнуться с ворчанием и бесконечными упрёками, — что очень выручало её, когда она была слишком сосредоточена на работе, чтобы уделять своим дочерям достаточно времени. Следом пошли беседы о необходимости смены обстановки и поисках себя. Для последнего Форкс, по её мнению, подходил куда лучше Финикса. Город был маленький, но спокойный. Жизнь там шла своим чередом, неторопливо. Масштабные хвойные леса, крутые горы и морской воздух на побережье Ла-Пуш, — это стало финальным аргументом в данном вопросе. Мама всегда считала, что единение с природой помогает обрести гармонию и найти себя и своё предназначение. Было бессмысленно спорить.       — Как доехала? — спросил Чарли, не сводя глаз с дороги и лишь временами посматривая в зеркало, чтобы мониторить мимику дочери.       — Из-за непогоды пришлось остановиться в Портленде, в гостинице. У вас здесь дождливо, — ответила она, а затем замолчала. Атмосфера в салоне была разряженной, но такой привычной для обоих. Неловкое молчание никогда не было таковым для Рафаэль, в чём она была похожа на отца.       — Форкс пасмурный город. Думаю, этим он и хорош для таких флегматиков, как твой старик, — пошутил он. — Здесь не Лас-Вегас, но есть, на что посмотреть. По приезде в своё семейное гнездо, Рафаэль почувствовала тоску, засевшую глубоко внутри ещё с последнего её визита сюда. Спустя несколько лет мало что здесь изменилось. Два года прошло, но даже кусты кизильника, привыкшие сопровождать тропинку к крыльцу, остались такими же аккуратными и ровными. Раньше за ними ухаживала Рене, но после развода все домашние и садовые хлопоты достались Чарли, и он не плохо справляется. Вот только до неузнаваемости изменилась спальня на втором этаже, — общая комната сестёр. Последние два года Рафаэль не навещала отца, в отличие от Беллы. Время шло, девочки росли, поэтому в интерьер пришлось внести корректировки: перекрасить блёклые стены и обшарпанные полы и отреставрировать штукатурный потолок. Ветхие вещи Чарли выбросил, ценное убрал в шкаф, — так сказать, оставил на память, — а кое-что осталось на своём месте. Например, рисунки Рафаэль, которыми она так дорожила, будучи ребёнком.       — Ты снял постеры? — она мгновенно заметила, будто бы стены немного опустели, потому что обычно были полны фотографий рок-артистов или обложек музыкальных альбомов.       — Да, я... — мужчина развёл руки, а затем опустил их, хлопув по бёдрам. Он покачал головой, словно пытаясь найти подходящие слова. — подумал, что раз Белла не вернётся сюда, то эту комнату стоит переделать под тебя. Я спрашивал у неё, что тебе нравится, но... Знаешь, вы такие разные, так что делал всё на память. Рафаэль понимающе кивнула. Их отношения были довольно сложными, несмотря на то, что они были, как никак, отец и дочь. Чарли пытался поддерживать связь с детьми, но иногда чувствовал себя в отчаянии, когда осознавал, что его попытки не давали результата. Он действительно старался. Комната осталась почти такой, какой её помнили, только на высоком изголовье кровати была незнакомая самодельная конструкция с деревянными бусинами и перьями; нити были переплетены вокруг толстого ободка, выполненного из засохших усиков винограда, и напоминали паутину. По краям, снизу, свисали ракушки на тонких верёвочках; между ними расположилась плоская фигурка волка, воющего на луну.       — Что это? — спросила она, приподняв ладошкой странную поделку. Рафаэль не помнила этой штуки в их комнате.       — Это? — Чарли подошёл ближе и зажал петельку меж пальцев. — Джейкоб сделал это для Беллы, когда ей снились кошмары. Ловец снов. Он подразумевался как предмет, отгоняющий кошмары и негативные эмоции. Как по мне, это просто украшение.       — Квилетские штучки?       — Вроде того, — он мимолётно улыбнулся уголками губ. — Я сниму, если тебе мешает, — но дочь схватила его за руку, не позволив развязать узел.       — Пусть висит. Здесь ему самое место.       — Хорошо, — Чарли кивнул и собрался уйти, но встал в дверях. — Завтра я встречаюсь с Билли, так что можем вместе поехать к нему.       — Да, было бы здорово.       — Тогда я оставлю тебя. Распакуйся, — он вновь развёл руками, явно нервничая. — и спускайся на ужин. Оставшись одна, Рафаэль занялась своими вещами. Ей было сложно свыкнуться с новой, — по правде говоря, старой, — обстановкой и мыслью, что здесь начинается другая глава жизни. Теперь голос мамы она сможет услышать только по телефону или на зимних каникулах, когда в свободное от учёбы время она будет приезжать к ней. Наверное, это и к лучшему, что она покинула Финикс: у её матери появится возможность чаще путешествовать с новым мужем и отдохнуть от детей. Свон, наоборот, была рада, что она смогла найти человека, который заставил её улыбаться ярче солнца. Конечно, было сложно принять чужого мужчину, особенно когда он занимал место главы семьи. Однако, если Фил заставлял их мать смеяться так же радостно, как и Чарли когда-то, девочки не препятствовали этому. Во время ужина за столом царила тишина, за исключением звонкого кликанья столовых приборов о донья тарелок. Рафаэль сидела напротив, её с отцом разделял лишь длинный стол и пара-тройка блюд. Она не смотрела на него во время трапезы, предпочитая виды из окна на проезжую часть или лакированную поверхность столешницы. Ей нечего было ему сказать, — у них было не так много общих тем, разве что о прошлом и планах на будущее.       — Мама сказала, ты мечтаешь стать врачом, — Чарли взял инициативу в собственные руки, зная, что дочка не завяжет разговор первой.       — Я ещё не определилась окончательно с выбором профессии, но хочу стать хирургом или дантистом.       — В Порт-Анджелесе есть медицинский колледж. Всего в полуторачасе езды отсюда, на машине — час. Если надумаешь поступать туда, я буду возить тебя на занятия, — он всегда был рациональным и заботливым отцом. Рафаэль ценила это.       — Я подумаю над этим. Вновь комната погрузилась в напряжённое молчание. За окном виднелся огненный диск, спускавшийся за горизонт. Последние лучи, заливавшие столовую тёплым светом, спрятались вслед за солнцем. Уличные фонари осветили окрестности. Холодный свет заиграл зайчиками на лицах. Беседа никак не вязалась, — это заставляло Чарли напрячься.       — Белла звонила сегодня утром. Она хочет встретиться с тобой на днях. Вы долго не виделись, она соскучилась, — его слова задели Рафаэль за живое. Ответ отсутствовал. Последовал тяжёлый вздох, сорвавшийся с отцовских уст резко, но смиренно. — Рафаэль... Меня не было рядом так часто, как вам хотелось бы. Я пропускал ваши дни рождения и не видел, как вы росли. Я не знаю, что случилось между тобой и Беллой; не знаю, что сделало ваши отношения такими натянутыми. Вы всё же сёстры. В один день нас не станет и вы останетесь вдвоём. Вы должны быть опорой друг для друга. Беллу огорчило то, что ты не присутствовала на её свадьбе. Это был важный для неё день, и она хотела, чтобы в этот день рядом с ней были близкие. Поэтому я прошу тебя, хотя бы в этот раз... встреться с ней.       — Пап, давай не сейчас, — она встала из-за стола. Разговор затронул неприятную ей тему. Чарли встал вместе с ней. Он обхватил руками её плечи, чтобы она выслушала его до конца.       — Я прошу не так много, — он взглянул в её глаза и выдержал паузу. — Порадуй своего старика и.. порадуй Беллу.       — Спокойной ночи, — процедила девчонка, прежде чем подняться в комнату. С Беллой нас связывало... ровным счётом ничего, кроме крови и статуса сестёр. Отец прав, мы должны поддерживать друг друга независимо от того, что произошло с нами в прошлом, но не так легко закрыть глаза на столь паршивое чувство. Взять и проглотить свои обиды — для меня это было сродни предательству. Нет, это не ненависть или злоба, что копились на протяжении долгих лет. Презрение, рождённое из зависти и одиночества. Сколько себя помню, Белла была обожаема всеми, даже недруги старались вести себя, как она, чтобы стать замеченными и признанными окружающими. Танцы, рисование, музыка, — казалось, она идеальна во всём. Так оно и было. Ею восхищались. Даже когда она бросила балетную школу и уроки фортепиано, люди продолжали видеть в ней то воплощение идеала, которым она себя показывала: ответственная, самостоятельная и сообразительная. Я младший ребёнок в семье, но недалеко ушла от успехов сестры: участие в школьных мероприятиях, высокие оценки, достижения в художественной школе, почётные грамоты, — однако меня продолжали сравнивать с ней. Успех Беллы затмил мой собственный. Меня знали лишь как её младшую сестру, узнавали за её заслуги. Её, но не мои. Именно тогда я сдалась. Поняв, что я так и останусь её тенью, пропал всякий смысл вкладывать силы в новые дела и вообще работать над чем-то. Я больше не занималась школьной жизнью; закончила художественную школу и поставила красный аттестат на полку — вероятно, единственное моё достижение. Дело, которое было доведено до конца. Сон всё никак не приходил. Печальные мысли вытесняли усталость, на смену которой приходили раздражение и зависть, гложившие разум и душу. Они были родными, а Рафаэль испытывала это мерзкое, грязное чувство и не могла ничего поделать с этим, но и не желала что-то менять, считая, что ей не за что было стыдиться. Она устала быть тенью старшей сестры. Дождь стучал по стеклу, создавая приглушённую симфонию в унисон шелесту листьев и тресканью веток, гнувшихся под напором беспощадных ветров. Природная колыбельная утешала, заставляя негативные эмоции покинуть тело. Где-то в сердце леса послышался протяжный вой. Снова волки. На этот раз звук животных не испугал Рафаэль, только вынудил задуматься: может, было бы лучше, если кошмары из детства стали реальными? Стать жертвой разъярённой стаи, утаскивающей в чащу, не было такой уж плохой идеей. Она исчезнет, и, может, её заметят? Тут же вспомнились истории Билли о племени квилетов; об оборотнях, что защищают людей, а не вредят им. Девичий взгляд пал на самодельный ловец снов у изголовья кровати. Фигурка волка, висевшая в окружении перьев и бусин, медленно вертелась из стороны в сторону и отдавала блеском луны. Вновь раздался вой.       — Квилетские штучки, — повторила она с улыбкой на лице.