Трансформеры. Перерождение Скандалиста.

Проклятая судьба! Старскрим ненавидел ее до глубины своей искрящейся души. Сколько же лет он провел в тени, будучи лишь командиром сикеров, пусть и самым умелым, самым преданным — или, по крайней мере, так он себя убеждал. Он был опорой Мегатрона, тем, кто прикрывал его спину, тем, без кого вся эта война, вся эта борьба за господство, была бы давно проиграна. Он видел, как Мегатрон принимал решения, как получал славу, а сам Старскрим оставался лишь инструментом, пусть и ценным. Но теперь… теперь все должно было измениться. Наконец-то появился шанс. Шанс, который он ждал, к которому стремился, который вынашивал в себе долгие циклы. Мегатрон и его ближайшее окружение, эти самодовольные прихвостни, были тяжело ранены. Их пришлось, скрепя сердце, с отвращением, выбросить в ледяную пустоту открытого космоса прямо с борта «Астротрейна», чтобы остальные, те, кто еще мог сражаться, смогли спастись. Это было необходимо. Это было жестоко, но это было единственным путем к его собственной цели. И вот, наступил этот долгожданный день. День его коронации. Момент, когда он, Старскрим, наконец-то должен был взойти на трон десептиконов, стать их истинным лидером. Он уже чувствовал вес власти, предвкушал ее вкус. Но в самый ответственный миг, когда он уже почти ощущал себя хозяином положения, когда его оптика горела предвкушением триумфа, появился он. Фиолетовый трансформер. Его силуэт, его движения — все было до боли знакомо. А затем раздался голос. Тот самый голос, который он слышал в своих кошмарах и в своих самых смелых мечтах. И алая оптика, горящая злобой или, может быть, триумфом, направилась прямо на него. Выстрел. Ослепляющая вспышка. И последнее, что почувствовал Старскрим, прежде чем его сознание погрузилось в вечную тьму, была обжигающая, всепоглощающая боль. Боль предательства. Боль несбывшейся мечты.

***

Когда сознание медленно, словно пробиваясь сквозь плотную завесу, вернулось к нему, первое, что он ощутил, была боль. Не просто дискомфорт, а острая, пульсирующая боль, пронизывающая каждый его механический компонент. Она была знакома — он знал, что такое повреждения, но сейчас она ощущалась иначе, более глубокой, более всеобъемлющей. С неимоверным усилием, преодолевая сопротивление собственных систем, он заставил свои алые оптические сенсоры раскрыться. Каждый миллиметр движения давался с трудом, словно веки были склеены, а внутренние механизмы сопротивлялись. Когда они наконец распахнулись, мир предстал перед ним в размытых, но отчетливых красных тонах. Он начал сканировать пространство вокруг себя, пытаясь понять, где он находится. Он лежал. Лежал под чем-то. Тяжелым, громоздким, излучающим слабое гудение. Аппарат был незнакомым, его конструкция не соответствовала ни одному из известных ему типов медицинского или ремонтного оборудования. Он попытался приподнять свой основной манипулятор, тот, что служил ему и для взаимодействия с миром, и для самозащиты. И в этот момент его охватил настоящий шок, парализующий, как электрический разряд. Это было не его! То, что он увидел, не могло быть частью его самого. Вместо его привычного, элегантного бело-голубого манипулятора, оснащенного мощным нуль-лучом, там находилось нечто совершенно чужеродное. Нет, это был серый манипулятор с когтями, и на его предплечье была закреплена красная ракета, готовая к запуску. Вместо обычных пальцев были острые когти Паника начала нарастать. Он попытался ощупать себя, насколько это было возможно, и это ощущение только усилило его ужас. Весь его корпус, его привычная, прочная оболочка, ощущался иначе. Более тонкой, более податливой, пугающе хрупкой. Он чувствовал каждый шов, каждую панель, и они казались ему уязвимыми, словно сделанными из тонкого металла или даже пластика. Мысль, внезапная и леденящая, пронзила его сознание: «Неужели я попал в корпус какой-то фемботки?!» Это было немыслимо, абсурдно, но все признаки указывали на это. Его собственные, знакомые до последней детали части тела были заменены на чужие, а его корпус стал ощущаться совершенно иначе. Он был в ловушке, в чужом, хрупком теле, и это осознание было куда более болезненным, чем физические страдания.

***

Он лежал, когда внезапно механическая дверь распахнулась. пороге возник силуэт. Габаритный трансформер в серебристом корпусе, чьи очертания казались до боли знакомыми. Алая оптика мерцала в полумраке, а на правом манипуляторе покоилась внушительная термоядерная пушка. Старскрим напряг свои сенсоры, пытаясь ухватить ускользающую нить узнавания, но разум отказывался складывать пазл. Он лежал, не в силах подняться, ощущая лишь нарастающую тревогу. "Кто такой этот урод?!" – вырвалось у него с неожиданной для самого себя яростью. В ответ раздался холодный, пробирающий до самых искровых цепей смешок. "Я что, по процессору тебя ударил, что ты меня забыл, Мегатрона?" – голос незнакомца был полон ледяной насмешки. "Мегатрон?!" – Старскрим замер, его оптические сенсоры расширились от шока. Отшатнуться он не мог, лишь чувствовал, как по его внутренним механизмам пробегает ледяной озноб. – "Ты что, усилился до неузнаваемости, а меня в корпус какой-то фемботки засунул?!" "Успокойся," – рявкнул Мегатрон, его голос стал еще более ледяным, словно он говорил из самой сердцевины криогенной камеры. – "Это бред даже для тебя, Старскрим!" В этот момент Старскрим почувствовал, как холодный пот стекает по его внутренним механизмам. Он начал понимать. Трансформер перед ним был Мегатроном, но не его Мегатроном. Это был Мегатрон из другой реальности, из другого времени, и, судя по всему, он каким-то образом оказался в теле Старскрима, его собственного двойника из этой чужой вселенной. "Ну," – Старскрим сглотнул, пытаясь вернуть себе самообладание, хотя его корпус все еще был скован шоком. – "Я тебя слушаю, Мегатрон. Рассказывай.". — Тебе удобно лежать, Старскрим? — ядовито усмехнулся Мегатрон. — Знаешь, было лучше, пока ты свою рожу не показал, — не сдержался Старскрим, с вызовом глядя в алые оптические сенсоры. — Хотя, если честно, твоя рожа мне всегда была как красная тряпка для десептикона. Мегатрон выглядел удивлённым, даже обескураженным. Давно он не слышал от Старскрима такой откровенной дерзости, такой неприкрытой ненависти. — Подумать только, дорогой Старскрим, а ведь совсем недавно это ты стоял на моём месте, а лежал там после твоей неудачной попытки погасить мою искру. — К сожалению, не все наши желания исполняются, иначе ты бы мне тут прислуживал, — парировал Старскрим, чувствуя, как адреналин разгоняет его системы. — Но не волнуйся, я не теряю надежды. Может, в следующий раз ты будешь не просто лежать, а превратишься в груду металлолома. Мегатрон медленно шагнул вперёд, его шаги отдавались гулким эхом в помещении. — Ты слишком самоуверен, Старскрим. Твои амбиции всегда были больше твоих возможностей. — А твои амбиции всегда были больше твоей способности удержать власть, — огрызнулся Старскрим. Мегатрон чувствовал, как ярость закипает в его процессоре, желание прикончить Старскрима было сильнее, чем когда-либо. Он впервые слышал такую наглость; даже в прежние времена Старскрим, при всей своей дерзости, не переходил эту грань. «Старскрим, — голос Мегатрона был низким и опасным, словно предвестник бури, — я не трону тебя, пока ты прикован к этому аппарату. Но если ты встанешь и продолжишь дерзить, твоя искра погаснет!» Последние слова он буквально выплюнул, и, не дожидаясь ответа, резко вышел, оставив за собой звенящую тишину. «Посмотрим, — тихо, почти неслышно усмехнулся Старскрим, его оптика мерцала с явным пренебрежением. — Ты, Мегатрон, не из моего мира, но это не значит, что у тебя нет слабых мест. И я с удовольствием их обнаружу. "